На дали

      — Блин, телефон сел, — вздыхает Алиса, отлипая от плеча Егора, чтобы убрать гаджет в карман толстовки. Осматривает свой наряд и усмехается, — под чем я была, когда думала, что надеть толстовку на платье — хорошая идея?       Снова возвращается к плечу парня, обнимая его руками и обвивая пальцами кисти его предплечье. Прикрывает глаза, чувствуя, как к ней возвращается желание спать, и поудобнее укладывает голову, ерзает щекой на мужском плече. Егор все еще листал Инстаграм, который в шестом часу утра субботы был такой же мертвый, как и Москва. Алиса приоткрывает глаза, когда Крид слегка пихает ее, показывая смешной видос, где собака сбивает хозяина, когда тот идет по краю бассейна.       — Хочу собаку, — вздыхает он.       — Куда тебе с твоими разъездами, — Алиса сонно мотает головой.       — Да-а… Вот если бы кто-то еще жил со мной, — он поворачивает голову влево, пытливо глядя на девушку сверху вниз, та в ответ лишь улыбается и закатывает глаза.       Они успевают посмотреть еще несколько рилсов, пока в директ не прилетает сообщение от Полины, которая ответила на историю Егора: «Надеюсь, это та, о ком я думаю?»       — О чем это она? — Алисе неловко влезать в чужие разговоры, но спросила она раньше, чем подумала. Брюнетка тянет уголки губ вверх и невинно заглядывает в лицо Егора.       Рэпер открывает свою историю, которая уже набрала пару десятков тысяч просмотров, и демонстрирует ее своей спутнице, зажимая изображение большим пальцем, задерживая его на экране подольше.       Алиса делает шокированный и очень шумный вдох, вскидывает брови наверх и приоткрывает рот, которого, правда, не видно из-под плотной маски.       — Так, я… — ее пробивает на смех. — Я беру свои слова обратно, никакой ты… Не гуру Инстаграма. Так примитивно?!       — Тебе не угодишь, — он демонстративно закатывает глаза и подхватывает ее смех. — Главное — смысл, понимаешь? Я не начинающий блоггер, мне уже не нужно продумывать эстетику фотографии, — кривляет он последние два слова, — даже если я сфоткаю палец на ноге, это разлетится во все паблики, — Егор выпускает смешок.       paulinamichaels: надеюсь, это та, о ком я думаю?       egorkreed: только если ты думаешь про Алису)       В это время не спала только Полина, потому что у них в Лос-Анджелесе еще вечер. Он уже слышит, каким строгим тоном сестра задает этот вопрос. Егор улыбнулся, вспоминая довольное лицо Поли, когда после мероприятия отца в Пензе он вернулся домой только на следующий день. Опять вопрос, начинающийся с «Надеюсь…», а после него — еще тридцать с тем же посылом, желая выведать у брата побольше подробностей. Достаточно для того, чтобы иметь запас подколов на целый год. Улетая обратно в Америку, она пожелала ему перестать страдать фигней и уже присмотреться к нормальной девочке, которая, хотя бы, подходит под озвучиваемые им требования.       paulinamichaels: слава тебе господи       Табло оповещает о том, что единственный заказ готов. Сотрудники, давно узнавшие звездного клиента, с улыбкой протягивают им три полных крафтовых пакета и картонный подстаканник с двумя стаканами колы размера «L». Егор хотел было предложить Алисе покататься еще, может быть, даже погулять в парке, но замечает, что та еле держит глаза открытыми.

      Дома девушка вырубается быстрее, чем голодный Егор успевает освободить бургер от оберточной бумаги. Она мгновенно засыпает, свернувшись клубочком на диване, где еще несколько часов назад разлеживал рэпер в попытках бороться с похмельем.       Крид засел перед компьютером, решив немного вникнуть в работу, хоть сегодня и была суббота. Раньше его выходным был понедельник, но в последнее время он сильно расслабился, поэтому уже неплохо было бы найти время поработать даже в субботу. По большей части он расслабился из-за появления Алисы в его жизни: он чаще стал задумываться о семье, и все очевиднее для него становилось то, что его образ жизни, уровень популярности и концертные графики не позволят наслаждаться этим полностью. Нужно перебираться куда-то подальше от Москвы. Отстроить себе дворец с бассейном, как Джига, завести детей, наконец-то стать самым крутым батей в мире, как он и мечтал. И отойти от большинства дел, как он и говорил Масленникову. Перейти в энергосберегательный режим, чтобы жить той жизнью, которая ему снится каждый день на протяжении последних лет. С каждым годом время летит все быстрее и быстрее, и осознание того, что он добился лишь части того, что хотел в этой жизни, давит ему виски. Пора уже отодвинуть свою карьеру на второй план.       Пишет себе в заметках напоминание посмотреть участки в Подмосковье на досуге, заказать дизайн-проект дома и нанять людей, которые рассчитают примерную стоимость. Останавливается. Печатающие пальцы замирают в воздухе.       А не слишком ли он торопится? Сам ведь понимает, что один не будет жить в этом доме. Или он уже записал Алису в свои жены, и она уже согласилась рожать ему детей и быть вместе в болезни и в здравии?       Как обычно, Егор. Каждый раз, когда ты начинаешь форсировать события или снова надеваешь розовые очки, — все рушится. Причем не важно, из-за тебя или из-за нее. Просто рушится. Может, это уже закономерность, а не череда совпадений, как ты их называешь? Иногда казалось, что ему и вовсе не суждено стать семейным человеком или, хотя бы, отцом.       Закрывает заметки, ругая себя, но обещая вернуться к этому вопросу через пару месяцев, если все будет хорошо.       mariakordupel: нужно съездить чекнуть площадку для дня рождения, получится сегодня?       egorkreed: да, во сколько?       mariakordupel: в обед, желательно       egorkreed: хорошо, заеду за тобой часа в два       mariakordupel: у меня уже просят прокомментировать твою сторис)) что говорить? или ничего не говорить?)       egorkreed: без комментариев, как обычно)       mariakordupel: принято

      Егор проводит несколько часов, разгребая отснятый в Сочи материал для влога Масленникова, который тот попросил просмотреть и сказать ему, что можно вставлять, а что — нет. Читает на почте запросы от рекламодателей, примерно прикидывая тематику следующих стримов и постов в Инсте. Вспоминает, что давно не стримил со Славой.       Когда солнце поднимается в зенит, в его стримерскую открывается дверь. Сонное чудо с полузакрытыми глазами топает к его рабочему месту и приземляется рядом на уже свой стул, потирая припухшие ото сна глаза. Егор улыбается. Еще бы. На щеке — красные следы от жесткой подушки, которую она обнимала все время, а толстовка Егора на ней изрядно помялась.       — Сколько я спала? Треш… Я такая голодная, — она часто моргает, собирая глаза в кучу. — Ты работаешь?       Егор умиляется ее заспанному лицу и надутым от этого губам, тянет ее в свои объятия, буквально складывая ее пополам, и целует в растрепанную макушку.       — Уже закончил. Мне нужно будет отъехать по делам скоро. У меня останешься?       — Я бы домой съездила, — глухо раздается в районе его груди. — Мне нужно забрать вещи, одежду… А то меня завтра на день рождения позвали, а я даже не знаю в чем идти. Это же, типа… Ну, там явно не в трениках люди будут?       Она высвобождается из его объятий из-за нехватки воздуха и задумчиво чешет затылок. Егор кивает.       — Я бы тогда еще в ТЦ сегодня сбегала… — она старается подавить зевок.       — Я тебя заберу вечером. К себе. В свою берлогу, — он снова тянет ее в свои объятия, подвигает ее кресло ближе, перекидывает ее ноги себе на колени и совсем усаживает на себя. Запускает руки под толстовку, уверенно пробегаясь ладонями от талии до груди под довольное мычание девушки, сжимает ее грудь, притягивая девчонку к себе и увлекая в поцелуй. В голове проносится мысль о том, что он уже привык к ее присутствию в его квартире. В хорошем смысле. Знает, что в понедельник она уже уедет и он снова останется один. Не хотел постоянно мелькать в поле ее зрения, чтобы не надоесть. Бесит постоянно сдерживать себя, но из всех прошлых отношений он уже четко уяснил, что необходимо бороться со своей душащей собственнической натурой. Лучше от этого никому не будет.       — Хорошо, — та смеется от щекочущего дыхания Егора, обнимая его плечи. — С удовольствием.

      День почему-то тянется очень медленно. Алиса нехотя прощается с рэпером, обнимая его в машине под его «Я уже опаздываю, малыш» и «Я же заберу тебя вечером, чего ты». Слишком комфортно было рядом с ним, чтобы добровольно покидать эту зону усиленной выработки серотонина. Погода прекрасная, и, может, не так уж и плохо, что день проходит медленно, ведь будет много времени, чтобы решить все свои дела.       max_makarov_777 отправил (-а) вам историю egorkreed       max_makarov_777: боюсь спросить, это ты?       aliceastser: ахаха, ага) я, прикинь)       max_makarov_777: 👏🏻👏🏻👏🏻       Настя как обычно дома: занята разработкой нового дизайнерского проекта для иностранных заказчиков. Даже в выходные ее не остановить. Дверь в ее комнату открыта, и Алиса видит выученную картину: блондинка сидит за компьютером в огромных наушниках, сосредоточенно клацает мышкой и клавиатурой, меняя масштабы макета в программе и крутя его во все стороны, вокруг — ужасный бардак, и даже пахнет растворителем. Неужели она снова пишет маслом?       — Настя! — соседка старается привлечь внимание, усиленно маша рукой.       Та вздрагивает, замечая фигуру Алисы в дверях.       — О, соседушка, — улыбается та и снимает наушники, — я хотела тебе звонить уже. Я покрыла кожанку лаком, она уже высохла. Теперь захочешь — не сотрешь. Ну, только ацетоном, наверное. Но я бы не решилась касаться ацетоном «Баленсиаги».       — Короче, пути назад нет? — смеется Алиса.       — Именно. Но, я думаю, должно понравиться. Это пиздец как круто получилось, я зафоткаю себе в Инсту ее? Все-таки… Я тоже приложила руку к этому ш-ш-шедевру, — слегка неуверенно спрашивает она.       — Конечно! — восклицает Алиса. — Не вопрос. Только завтра, ладно?       — Да, я помню, что день рождения завтра.       Настя с интересом осматривает опирающуюся о дверной косяк счастливую Алису, все не решаясь задать вопрос, который висит в ее голове с утра. Не посчитает ли она это излишним вмешательством в ее жизнь? Блин, но она просто обязана спросить… Блондинка открывает рот, готовясь что-то сказать, но в последний момент передумывает, сжимая губы.       — Что? — недоумевает Алиса, отвечая ей улыбкой.       Настя выдыхает:       — Не подумай, что я лезу, но… Ты что, это будешь Криду дарить? — это не совсем то, что она хотела спросить, но даже этот вопрос многое прояснит ей о жизни ее соседки.       Алиса не может сдержать улыбку, когда видит неподдельную неловкость, но в то же время нездоровую заинтересованность в лице Насти. Она понимает, как неловко ей может быть от этого вопроса, но, по всей видимости, любопытство сегодня взяло над ней верх. Конечно, очевидно, что подарок настолько персонализированный, что подойдет либо ярому фанату Крида, либо самому Егору. Этот вопрос от Насти был лишь вопросом времени.       Та понимает суть молчания Алисы, отчего ее лицо становится еще более удивленным: и без того огромные глаза становятся шире, замершие в немом удивлении губы тут же накрываются ладонью.       — Ты серьезно? — ахает Настя. — Я делала макет для подарка… Прям Криду? Ты гонишь?       — Я попрошу, чтобы он отметил твой Инст, если будет выкладывать, — хохочет Алиса, эффектно удаляясь или же почти сбегая, в свою комнату.       На пороге в комнату ее встречают огромные картонные коробки, к которым она еще даже не притрагивалась. На днях Макс привез ее вещи из Кузнецка, но последние несколько дней было совсем не до них: все эти собеседования, любовные переживания…       — Подожди, то есть ты… — рядом раздается звонкий голос, почти дрожащий от неуверенности. Теперь в дверях застывает Настя, — в сторис — это ты?       Настя не имела привычки следить за звездами в Инстаграме, но нашумевшая история про загадочную девушку Крида, разлетевшаяся по всем пабликам, привлекла ее. Невольно изучив его страницу в Инсте, заметив схожесть отличительных черт его стиля со стилем подарка, который Алиса «кому-то» готовила, пазл в ее голове сложился. Да и девочка в новостях и историях Егора, после повторного просмотра, казалось ей один в один Алисой.       — Насть, только не распространяйся об этом, пожалуйста. Мы не афишируем пока, — она смотрит на блондинку умоляющими глазами.       — Не расскажу, нет, — она мотает головой, — я вообще про другое… Просто… Ты не могла бы, правда, его попросить отметить меня как-то?.. Я бы наконец смогла брать больше заказов на кастом, да и это совсем другие деньги, особенно, если делать это для знаменитостей… Ну, ты понимаешь…       — Хорошо, Настён, я попрошу его обязательно, — Алиса кивает, — только ты не болтай об этом. Пока. Хорошо?       — Спасибо, — кротко кивает блондинка в ответ, еле справляясь с неудержимой радостью, которая распирала ее. — Она… Сохнет на балконе. Точнее, она уже высохла. Ее только упаковать. Кстати, ты не просила, но мне нужно было попробовать печать на оберточной бумаге, и я решила заказать несколько листов с таким же принтом, что и на куртке. Будет красиво, если обернешь ее этой крафтовой бумагой, прежде, чем положишь в коробку, — пролепетала она, заламывая пальцы на руках до хруста.       Фантазии Насти не было предела, особенно когда к ней поступали такие нестандартные заказы, еще и на кастомную роспись вещей, от которой она всегда была без ума. Когда к Астаховой пришла эта идея, она сразу обратилась за советом к своей соседке. За три вечера они с подачи Алисы набросали яркий принт со значимыми для Егора изображениями, стикерами, словами, числами и знаками в какой-то программе. Соседка не сразу идентифицировала, кого ей могли напомнить эти элементы, которые ей скидывала Алиса, потому что совсем не была в теме и увлекалась совсем другой музыкой и знаменитостями.       Настя подсказала, где в Москве можно найти специальные краски для кожи, краски с глиттером, рассыпной глиттер, подобрала офигенно мягкие и послушные кисточки, каких Алиса в жизни не видела, учитывая, что училась в художественной школе и чего только не держала в руках. В поисках идеальных материалов девушку впервые занесло в какое-то новомодное арт-пространство на Курской.       Астахова целую неделю с педантичной точностью отмеряла и рисовала нужные элементы на кожаной куртке от «Баленсиаги», будто не имея права на ошибку. Лишний раз стирать краску и елозить непонятно чем по дорогущему изделию она не хотела, поэтому процесс подготовки подарка растянулся. Настя сокрушалась, что это можно было доделать за два дня, а не за восемь, которые вышли у медлительной Алисы, но той было все равно — времени было достаточно, пока Егор был в Сочи, и подарок должен получиться идеальным.       Посередине процесса у Астаховой родилась новая идея. Ранним утром та вломилась в комнату еле проснувшейся соседки:       — А если добавить флюоресцентные краски?       Так была придумана очередная изюминка этого кастома: все элементы светились в темноте. Точнее, отражали бы свет. Особенно это было бы видно в клубе или на концерте, а Егор, как известно, часто бывает в таких местах.       — Охуенно, — выдала Настя, закрывая рот руками, когда Алиса примеряла на себе готовую кожанку в сымитированном в домашних условиях свете прожекторов. — Блять, это моя лучшая работа.       — Это, вообще-то, и моя работа тоже, — Алиса выдавила смешок. — Принт — по праву твой.       — Ну да, — кивнула Настя.       Та, хоть и была диджитал-дизайнером, всегда мечтала перейти на что-то осязаемое, физическое, на краски и формы, которые можно было потрогать, покрутить в руках, носить на себе или вешать на стену. И теперь, когда у нее открылось второе дыхание, она твердо решила перейти в кастом. Не хватало только маленького толчка, небольшого буста, который помог бы ей запустить процесс.       Алиса понимала, что почти обязана уговорить Егора пропиарить Настю. Она, почему-то, не сомневалась, что он согласится, поэтому была спокойна на этот счет. Главное, чтобы он не убил ее за испорченную кожанку «Баленсиаги». Это была сумасшедшая авантюра, на которую Алиса решилась и даже не могла представить ее исход. Через пару дней после отъезда Егора она попросила Рому помочь ей забрать из квартиры Крида кое-что, на что тот с удовольствием согласился, без тени сомнения. «О» — охрана.       — Блять, вот вроде «Баленсиага», а такая скучная, просто жесть, — Егор тогда крутился перед зеркалом, примеряя вещи, которые можно взять на съемки в Сочи. Черная кожаная оверсайз куртка сидела на нем просто отлично, но была слишком спокойна для привычных вещей и образов Крида.       — В жизни бы не подумала, что это «Баленса», — усмехнулась Алиса, — на Зару похожа. Какая-то старая коллекция, нет?       — Ну, вообще, да. Старая уже, — Егор пожимает плечами и несколько разочарованно скидывает с себя кожанку, отправляя ее на пол к куче остальных вещей, которым не посчастливится увидеть Сочи/ — Возьму бомбер.       Взгляд Алисы упал на несчастную брошенную кожанку за пару сотен тысяч рублей. Тогда и зародилась идея вдохнуть в нее новую жизнь. Осталось только подарить и надеяться, что работа получит должное признание.

      astahova_svetlana: Все нормально, дочь. Папа лечится, вот сейчас только отвезла его на химию, сижу в кафе обедаю. У тебя что-то произошло? Что за смски в четыре утра?       aliceastser: и у меня все нормально) держи в курсе)       astahova_svetlana: ок. Приезжай домой на следующих выходных, у отца сейчас будет перерыв между химиями, он восстановится как раз до следующих выходных, и можно будет дальше играть в дурочек :)       astahova_svetlana: он хочет на озеро съездить с ночевой, так что приезжай. ты это любишь.       aliceastser: ок, постараюсь приехать)       В десять вечера ее карета цвета хаки уже стоит возле подъезда. Не вписывается она, конечно, в старые московские дворы, где трёшки и то дешевле стоят. Алиса сначала открывает заднюю дверь, складывая туда свои вещи, замечая кучу крафтовых пакетов на задних сиденьях. Опять доставка. Алиса уже не помнит, когда последний раз готовила даже себе что-то кроме чая.       Еще через два часа девушка не находит себе места рядом с Егором, который расслабленно смотрит очередной сериал на Нетфликсе сквозь полуприкрытые веки. Алиса разглядывает его так, будто ищет в его лице какой-то знак, призыв к действию, но тот безэмоционален, спокоен, как удав. Как будто это не у него день рождения сегодня.       Блондин замечает на себе странный взгляд Алисы и ее позу, будто она вот-вот стартанет стометровку. С недоумением и улыбкой кивает:       — Ты чего так смотришь?       — Уже можно? — она нетерпеливо дергает ногой, неловко и очень широко улыбается, закусывая губу.       — Что можно?       — Поздравлять тебя. Уже есть двенадцать?       — Да, пять минут первого. Ты что, мне что-то приготовила? Зачем, Алис…       Но она уже не отвечает, только бежит в прихожую, отыскивая там черную коробку, украшенную золотой атласной лентой, и возвращается обратно в зал. Внимательность Егора, в машине и прихожей которого весь вечер лежала коробка с подарком, такая же, как у Ромы, из-под носа которого улизнула хозяйская куртка за пару тысяч долларов.       — Я надеюсь, ты меня не убьешь, — она нервно закусывает губу, плюхаясь рядом на диван и вручая подарок.       — Почему я должен тебя убить? — Егор смеется, с интересом рассматривая внушительных размеров коробку.       Медленно тянет конец золотистой ленты, пока прикидывает, что же она могла ему приготовить. Ничего не приходит в голову: он никогда не получал физических подарков от Алисы, поэтому даже приблизительно не знал ее стиль. Он мог прикинуть, что ему подарит Слава, Дима, Клава, но Алиса — нет. В его голове туда-сюда катается перекати-поле, пока он не видит нечто, завернутое в брендовую бумагу. Его фирменный заяц, будто в неоне, 58-й регион в таком же розово-голубом неоне, «ЕК», силуэт Уруса, маленькие реплики его векторных татуировок, особенно в глаза бросаются крылья, которые набиты у него на груди, фигурки «Kaws», сова и сложенные в молитве руки — фирменные элементы альбомов Дрейка, смайлики, как в мерче Бибера — и еще куча разных штук, и все это размножено по всей площади бумаги.       — Блять, если бы ты мне только такую бумагу подарила, это уже было бы охуенно. Пиздец стильный принт, — он прерывает тишину, мельком глядя на Алису, которая, казалось, уже извелась от ожидания. Она улыбается в ответ на его слова, будто немного расслабляясь. — Я даже представить не могу, что за ним…       Астахова закусила большой палец руки, быстро накусывая ноготь от нервов. Боже, просто открой уже гребаный подарок…       Егор то ли растягивает удовольствие, то ли специально потешается над сходящей с ума Алисой.       — Охуеть, — выдыхает Крид, растягивая губы в широкой улыбке.       — Нравится? — не терпит та.       Егор бережно достает из коробки кастомную кожанку, с улыбкой и искренним удивлением разглядывая каждую малейшую деталь. Глаз цепляется за бирку внутри воротника, помеченную знакомым «Balenciaga», и резко меняется в лице.       — Только не говори, что ты… Алис…       — Что? — она замирает: от страха разочаровать Егора или саму себя, ее парализует.       — Ты что, купила ее? Кожанку от «Баленсы»?       — Это твоя, — она выдыхает, растягивая губы в хитрой улыбке, растягивая интригу.       — Чего моя? — рэпер хмурится, снова переводя взгляд на куртку.       — Ну, твоя. Это твоя куртка, которую ты не взял тогда в Сочи… Чуть не выкинул…       Пару секунд на размышления, и он заливается смехом. Охренеть, что она выдумала ради него. Как она вообще умудрилась.? Рома…       — Это ручная работа, — чуть успокоившись от смеха Егора, Алиса принялась пояснять суть подарка. — Краски стойкие, стереть можно будет только ацетоном…       — Ручная? — переспрашивает он.       — Да. Моими руками, — тихо дополняет она, будто стесняясь какого-то хвастовства.       — Чего?       Егор смотрит то на нее, то на куртку не верящим взглядом. Сопоставляет пазлы в своей голове, которые помогают ему поверить в сказанное Алисой. Точно. Художественная школа.       Он более, чем удивлен. Просто шокирован. Шокирован тем количеством времени, что у нее ушло на подготовку подарка. Сколько у нее ушло на него? Явно больше недели… Кто-то когда-то кроме него самого готовил подарок ему на день рождения больше недели? Охуеть.       — Я себя тут тоже увековечила, — она привлекает внимание Егора, который явно затерялся в своих мыслях. Ее палец указывает на переднюю часть куртки, где с левой стороны нарисована мордочка олёненка Бэмби.       — Слов нет, — он мотает головой. — Ты сама это делала? Прям… Сама?       — Да, да! — она уже закатывает глаза от однотипных вопросов Егора. — Забрала кожанку, когда ты уехал в Сочи, продумала с Настей эскиз, расписала и вот… Кстати! Знаешь еще что?       — Что?       — Она светится.       — В смысле?       — Видишь белый контур поверх цветного? Белый — флуоресцентный.       Хочет сказать, что будет светиться под концертным или клубным светом, но не решается, чтобы не навязывать ему свой подарок. Не обязывать и не просить его надевать.       — Серьезно?       Егор забыл, как составлять предложения более чем из одного слова.       — Да, серьезно. Тебе нравится? — невинно спрашивает Алиса, закусывая губу.       — Пиздец как… Блять, это ты мне что, мой фирменный принт придумала? Я за десять лет своей карьеры не смог… А ты за полгода знакомства со мной? — он смеется, будто удивляясь своим словам. — Ущипни меня…       — Блять, — вздыхает он, наблюдая за тем, как Алиса нагибается, чтобы застегнуть босоножки. — Вот объясни мне, как так получается, что на тебе либо штаны, в которые еще по пять человек в каждую штанину можно запихнуть, либо ночнушка, Алис?       — Какая ночнушка? — хохочет она. — Ты сдурел? Это, вообще-то, «Жакмюс». То, что я одолжила это платье у мамы, я признаваться не буду, но это — самое дорогое, что когда-то было на мне. Ну, не считая тебя.       Злится на откровенность ее платья, но ничего не может сказать, видя ее горящие глаза. Они ведь ни разу нигде не ужинали вместе, не ходили в рестораны, на вечеринки. Для нее это — большое событие, а он опять в своих загонах. Да и стоит признать, что выглядит она просто охуительно. Пусть и откровенно, но просто охуительно. Он уже знал, что эта мадам соберет сегодня все взгляды гостей по двум очевидным причинам: а) она пиздец какая сексуальная; б) она — девушка Егора Крида. Он даже не знает, кому из них было более волнительно впервые появляться вместе на публике.       — Я к тому, что… В общем, очень красиво и ну о-о-очень сексуально. Я просто сам себе завидую.       — Спасибо. Старалась тебе соответствовать, — она приглаживает ладонями полы его черного смокинга, приподнимается на носочках и целует в губы, еле касаясь, чтобы не смазать блеск со своих губ. Заботливо поправляет выпавшие из его гладкого пучка прядки, пока он с умилением рассматривает ее сосредоточенное лицо с густым рядом черных ресниц и приоткрытыми блестящими губами. Он уже не представляет свою жизнь без этой моськи и ненавидит понедельники, которые отныне будут их разлучать.       Алиса накидывает на плечи короткий твидовый жакет такого же черного цвета, и Егор выдыхает, видя, что он хотя бы немного прикрывает ее декольте. Напряжение в штанах наконец спадает, но возвращается вновь, когда его взгляд цепляется за округлые покачивающиеся бедра, прикрытые тонким черным атласом, струящимся по ее телу и повторяющим все ее сочные изгибы. Блять, и как с ней вообще куда-то выходить можно? Это мучение.       Она снова разглядывает свой мейк в зеркале лифта, опираясь на перила и нагибаясь вперед, ближе к своему отражению. Егор снова достает телефон: теперь фотографировать Алису исподтишка — его любимое занятие. Его галерея уже заполнена n-ным количеством фотографий с ней, которыми не терпелось поделиться с кем-нибудь, но все не находил с кем, а в Инстаграм выкладывать — нельзя. Да и непонятно, нужно ли? В такие моменты думаешь о спорности выражения «Счастье любит тишину», ведь в истинные моменты счастья о нем хочется кричать, срывая голос. Так и сейчас: его любви к Алисе было тесно в тех рамках, которые они установили для нее. Она просто рвалась наружу, изводя парня все сильнее и сильнее.

      Они добираются до Парка Горького и Пречистенской набережной за полчаса по свободным воскресным дорогам Москвы. Машина останавливается у входа в какой-то то ли отель, то ли элитный ЖК. Алисе так и не удается понять назначение этого шикарного дома, даже лобби, выложенное позолоченным мрамором, не вносит ясности.       — Я переживаю, — шепчет она Егору, когда тот протягивает ей руку, чтобы помочь выйти из авто.       — Из-за чего? — он накрывает ее руку своей, крепко сжимая в знак поддержки.       — Не знаю, — она неловко усмехается, делая шаг из машины, поднимает глаза и замирает от количества людей, стоящих у входа и рассматривающих то ее, то Егора с ног до головы. Кажется, сейчас ебнет паничка.       — Смелее, — он с улыбкой тянет ее на себя, видя ее абсолютно потерянное лицо, — не укусят.       Алиса делает пару глубоких вдохов, натягивает улыбку, обманывая свою тревогу, и делает шаг к Егору. Сзади захлопывается дверь автомобиля, и Астахова понимает — пути назад нет. Крида постоянно отрывают от нее, втягивая в объятия, желая пожать ему руку, но он всегда, едва освободившись, снова ищет в воздухе ее руку. Нервничает сам от запредельного внимания к себе, но присутствие Алисы рядом будто снижает градус напряжения. Успокаивает себя словами: «Это твой день», «Все будет хорошо», «Все и так хорошо».       Она с удивлением наблюдает, как все рады видеть Егора, как искренне его поздравляют, целуют, обнимают, желают всего подряд, будто он — их родной сын или брат. Именинник мимолетно представляет ее непонятным людям, она мило улыбается, как заколдованная произносит на повторе «Приятно познакомиться», незнакомые женщины чмокают ее в щеки, приобнимая, а мужчины слегка пожимают пальцы рук, некоторые — даже целуют, что вызывает недоумение что у Егора, что у Алисы. Они сглаживают эти моменты смехом, пока едут вдвоем в лифте.       — Мне нужно запоминать кого-то из тех людей? — она сдерживает смешок, понимая, что не запомнила абсолютно никого, даже если увидит их во второй раз — даже лица не узнает.       — Не обязательно, — он усмехается. — Ты с ними редко где сможешь пересечься. Это, в основном, съемочные команды, продакшн, «Warner Music» и так далее. Сейчас будет повеселее.       Егор дарит ей до безумия спокойный взгляд, быстро целуя в лоб, спеша, потому что лифт уже почти приехал. Кабинка останавливается на последнем этаже. Уже сквозь плотные металлические двери слышна громкая музыка.       Как только двери лифта открываются, в лицо Егора разрываются хлопушки с конфетти и позади него испуганный писк Алисы.       — С днём рождения! — жизнерадостно приветствуют Егора Масленников с Бустером, крича, что есть мочи, а сзади заливаются аплодисментами другие гости вечеринки.       Алиса держит кнопку открытия дверей лифта, чтобы ее спутника не придавило ими, пока тот пытается скинуть со своего лица липкие конфетти.       Именинник через мгновенье уже скрывается в обнимающей и наперебой поздравляющей его толпе друзей, и девушка делает шаг из лифта, встречаясь с Машей, которая записывает происходящее на телефон.       — Стандартная история, — она усмехается, останавливая запись, чтобы освободить руки от телефона. Тянется к Алисе, чтобы обнять. — Рада тебя видеть.       — И я тебя, — девушка удивлена таким словам от Маши, хотя сама правда безумно рада ее видеть. — Как твои дела? Долго тут… Все готовили?       — Я тут с обеда, это пипец, — менеджер устало усмехается. — Зато смотри, как офигенно получилось, — она проводит рукой по залу.       Просто огромный пентхаус с потолками в пять метров, панорамными окнами, барной стойкой посередине и безумно стильным интерьером в темных цветах был украшен неоновыми лентами золотистого оттенка по периметру, неоновыми знаками «58», «ЕК» и его зайца. Гости — в черном, по дресс-коду.       — Тут еще терраса, — Маша улыбается, польщенная удивленном лицом Алисы, зачарованно рассматривающей антураж вечеринки. — Пойдем. Твой кавалер все равно будет занят еще долго. И теперь, когда он наконец пришел, мои полномочия — всё. Я тоже могу отдохнуть.       Менеджер видит растерянность и стеснение Алисы, которой, по всей видимости, до сих пор не приходилось бывать на таких мероприятиях. Пока они шагают до террасы сквозь толпу гостей, Маша отвлекает ее рассказами о том, как они готовили это мероприятие, как их несколько раз опрокидывали подрядчики, как тщательно они выбирали барменов и диджея, и как несколько раз меняли списки гостей. Алиса расслабляется, благодаря Кордупель за то, что та выдернула ее из эпицентра событий. Маша вручает ей бокал шампанского, следом берет себе, произносит короткий тост «За именинника» и чокается с Алисой. С террасы открывается вид на Москву-реку, Музеон, Парк Горького — и еще километры московских пейзажей, покрытых зеленью высоких деревьев, пробивающихся сквозь бетонные коробки. Предзакатное небо отражается в глади городской реки.       — Выглядит нереально, — широко улыбается она.       — Я искала эту локацию месяц. Месяц! Все через каких-то знакомых, знакомых их знакомых… Кошмар, как трудно найти элитную недвижку под мероприятия. Еле сторговалась, — она усмехается, вспоминая «наиприятнейший» разговор с владельцем площадки, который теперь просится попасть на вечеринку, лишь бы сделать фотку с Кридом для его дочерей.       — Мечтаю о такой работе, как у тебя, — улыбается Алиса, восхищенно смотря на Машу.       — Как можно мечтать о работе? — менеджер хохочет в ответ.       — Не знаю, — брюнетка смеется. — Мне нравится работать. Это как один из способов взаимодействия с миром, — она пожимает плечами, следя глазами за проплывающим мимо корабликом от Рэдиссона, — встречаешься с разными людьми, бываешь в абсолютно разных местах, ну, конечно, если не вязнешь в рутине «дом-офис-дом». То, чем ты занимаешься, должно быть, дико интересно.       — Первое время, — слегка понуро кивает Маша. Когда-то она и вправду горела своей работой.       — Как и все на свете, — улыбается Алиса. — А сейчас как, труднее стало или уже включился автопилот?       — Скорее автопилот. Все нужные связи и знакомства уже заведены, все контакты с концертными площадками, дизайнерами, продакшенами, студиями налажены. Множество вопросов решается в пару звонков, но, конечно, бывают и ситуации, когда даже не знаешь, за что хвататься и кому звонить… Больше хочется отдыхать, знаешь. Лежать где-то у моря целыми днями, — Маша уже готова была сладко потянуться под влиянием воспоминаний о последнем отпуске на Мальдивах. — Нет возможности работать удаленно, это расстраивает. Только Николаичу не говори, — брюнетка смеется.       Сзади раздается безудержный мужской смех, который заставляет девушек обернуться. Егор приближается к ним в компании все тех же Димы и Славы, сзади последнего виднеется скромно топающая за ним следом Катя. Они с Алисой цепляются радостными взглядами, Катины губы тихо произносят «Да ну нафиг!» и растягиваются в широкую улыбку, обнажающую брекеты на ее зубах. Алиса вскидывает брови и пожимает плечами, типа «Ну, вот так получилось». Она по очереди обнимает Катю, Славу и замирает перед Димой, сжимая губы, чтобы сдержать широкую улыбку, но удивленные глаза бессовестно выдают ее настрой. Это что, Масленников? Совсем настоящий?       — Блять, я вот клянусь, — Егор кладет руку на грудь, обращаясь к Диме и мельком оглядываясь на Бустера, — она сейчас завизжит от радости из-за того, что видит тебя. Так же было, когда она впервые встретилась со Славой, но когда она увидела меня в первый раз, у нее ни один мускул на лице не дрогнул.       Алиса мигом зажевала улыбку, делая максимальное спокойное лицо, чтобы обнулить претензии Егора. Дима издевательски смеется над другом.       — Что поделаешь, если я — самый крутой блоггер в России, — с напускным равнодушием хвастается тот, одергивая полы пиджака, — а Слава — первый стример в СНГ.       — Блять, а ниче, что я — Егор Крид? — блондин разводит руками.       — Видимо, ниче! — Слава заливается ярым хохотом.       Компания дружно смеется над негодованием именинника, Алиса ловит его довольный взгляд на себе. Довольный от того, что она снова вписывается в его компанию, подхватывает дебильные разгоны, смеется над бестолковыми шутками.       — Короче, — Егор хлопает Масленникова по плечу, — Дима, это — Алиса, Алиса, это — Дима.       Масленников протягивает ей руку, она тянет в ответ, на автомате произнося очередное «Приятно познакомиться», только в этот раз ей на самом деле приятно познакомиться. За этим знакомством следует череда других: с Гришей Будой, его девушкой Кристиной, с Артёмом Майотом, его девушкой Ирой, с Владом Благо Вайтом и его женой Дашей, с Аминой Тендерлибей, которая больше всех была в шоке от того, что у Егора появилась девушка. Это были одни из немногих рэперов, которые приехали вовремя, остальные задерживались на съемках. Это нормальная история в день рождения Крида: июнь — месяц съемок. Он уже привык, что большинство приезжает только ближе к полуночи.       Алиса старалась сдерживать свою тревогу со вкусом синдрома самозванца. Больше всего она не любила выглядеть неуверенной, зажатой мышью, которая боится лишнего слова сказать. Но часто внутренние ощущения не сходились с желаемыми, и приходилось притворяться. Обманывать себя, свой беспокойный ум, пока сама не поверит в то, что чувствует себя уверенно и в своей тарелке. Со временем получилось облегченно выдохнуть, перезнакомившись с большинством ребят и увидев их положительный праздничный настрой. Да и Алиса, в целом, была не самым последним персонажем на этом празднике — как-никак, новая, никому не известная девушка самого Егора Крида.       — Дорогие гости! Пожалуйста, напоминаю вам, что фотографии в Инстаграм мы выкладываем только с фотозоны, всё остальное — не выкладываем. Уважайте право других гостей на личную жизнь. Спасибо за понимание, — Егор говорит в микрофон, звук из которого доносится в несколько огромных колонок, установленных в каждом зале огромного пентхауса, — и офигенно проведите этот вечер!       Алиса довольно улыбается, услышав оглашенные рэпера условия и правила мероприятия. Еще днем у них с Егором состоялся разговор, в котором он объяснил ей, что совсем нигде не засветиться не получится, нужно быть готовой к этому, да и в целом перестать переживать так сильно, приводя в пример девушку Гриши, жену Влада Благо Вайта, Катю. Им живется в разы спокойнее, чем сами парни, потому что девочкам-фанаткам интереснее сами ребята, от которых они фанатеют, чем их девушки. А чтобы не видеть хейт в соцсетях достаточно иметь достаточно самоконтроля, чтобы не залезать лишний раз в комментарии и в желтушные паблики. Вот и секрет счастливой жизни. Алиса решила ему поверить. Ему виднее, как живут знаменитости.       Именинник счастлив. Впервые в окружении такого большого количества людей он чувствует себя счастливым. Все поздравления и объятия гостей больше не кажутся фальшивыми, все улыбки — настоящие, искренние, будто кто-то раскрасил его мир яркими красками. Даже самые шумные и яркие вечеринки до этого кончались тотальным внутренним опустошением, когда он возвращался в пустую квартиру. Прошедшая тусовка казалась нереальной, выдуманной, каким-то сном, а реальность всегда оставалась той же — одинокой и пустой. Но сегодня все было по-другому.       Рядом щебетала Алиса, с упоением знакомясь с новыми людьми, постепенно расслабляясь все больше и больше. Егор изначально был уверен, что ей будет комфортно среди его друзей, ведь мало кто плохо отзывался о них, особенно после личного знакомства. Так и было: Алиса чувствовала себя в своей тарелке, была крайне улыбчива и общительна, охотно вникая и поддерживая разговоры. То ли это пара бокалов шампанского сделали свое дело, то ли тот разговор днем успокоил ее, то ли она просто была рада наконец-то выйти в люди и завести новые знакомства, еще и в компании Егора…

      За парой длинных диванов в центре пентхауса сидела большая компания, состоящая из именинника и его Алисы, Масленникова, Бустера с Катей, Маши, Наваи и Саши. На низком столе между ними расположился кальян, закуски, напитки, десерты — все, что только смогли принести официанты. Не прекращались тосты, звон бокалов и смех. Алиса с улыбкой заметила, что эта вечеринка ничем, кроме пафосного декора и красивых нарядов, не отличается от простого дня рождения того же Макса, например. Все, как у простых людей. Иногда, конечно, проскальзывают упоминания или разговоры о каких-то дорогих вещах, домах и машинах, но это не прибавляло их разговорам особого пафоса или напускного лоска.       — Братан, — Наваи поднял вверх бокал, привлекая внимание всех ребят за столом, — вот от всей души, без микрофонов, камер и прочей показухи, хочу пожелать тебе просто настоящего счастья. Чтобы все, что ты делаешь, будь то музыка, клипы, стримы, блять, не знаю… Да чтобы ты в контру даже рубился с ощущением запредельного счастья, понимаешь?       Алиса слышит, как Егор подавляет смешок и продолжает с упоением слушать тост друга. Выглядит довольнее всех на этой планете: улыбка до ушей, приоткрытый от увлечения рот, периодический беспричинный смех. Она хочет его коснуться, будто просто напомнить о себе, но дико стесняется выражать свои чувства при других людях, поэтому лишь наслаждается глазами.       — Неважно, сколько дней в нашей жизни. Важно, сколько жизни в наших днях, — пафосно зафиналил Наваи, вызывая издевательские возгласы ребят за столом, по типу «Ауф!» или «Как она есть, брат!».       Компания сталкивается стеклянными бокалами под громкое «С днем рождения!» и плюхается обратно на пышные кожаные диваны.       — У меня такое ощущение, что Алиса здесь была всегда, — начинает Масленников, решая растормошить внезапно замолчавшую девушку друга. — Вам так не кажется? И Егор какой-то подозрительно довольный…       — Это ты его еще в Лос-Анджелесе не видел, — усмехается Катя, — приехал унылой какашкой, а… Уехал, собственно, тоже унылой какашкой, но между этим — был самым счастливым человеком. Мы со Славой аж переживать начали.       — Ага, думали, что он экстази долбить начал, — подхватывает стример, — или че там обычно… Ну, короче. Потом с Алисой познакомил, и все стало понятно. Я такой же был, когда только с Катюхой познакомился.       — Да, сейчас уже, конечно… Не то, — Катя поджала губы и закивала головой, вызывая смех у других ребят.       — Ой, че ты начинаешь, — Слава отмахивается от нее, как от назойливой мухи, причем даже не в шутку. — Я на эту парочку через пять лет посмотрю, — он кивает в сторону Егора с Алисой.       — Спасибо, Славян, что веришь в нас, — Крид салютовал ему бокалом с колой и принялся его опустошать.       — Странная реакция, тебе не кажется? — Алиса склонилась и шепнула Егору, полулежащему на диване, на ушко. — У них все нормально?       — Ругаются, — шепчет в ответ Егор, потянувшись к ее уху. Вдыхает сладкий запах ее парфюма, борясь с желанием коснуться губами ее шеи. — Слава особо не рассказывает, но там что-то неладно… Я не лезу пока, жду, когда сам расскажет. Сама понимаешь.       Алиса кивает, смущаясь от запредельной близости Егора и его дыхания, обжигающего нежную кожу. Тело пробирают мурашки, сбегаются в живот и будто взрываются там, разливая по ее венам дикое желание. Улыбается, молясь про себя всем Богам, которых только может вспомнить, чтобы Егор подольше задержался у ее шеи.       — Хочу тебя, пиздец, — шепчет он, шумно выдыхая в ее шею, отчего та аж вздрагивает.       — Не своди меня с ума, — она поворачивает лицо к нему, чуть ли не касаясь с ним кончиками носов. Голубые глаза щурятся от довольной улыбки. Алиса чувствует, как его пальцы касаются ее поясницы, и он вот-вот потянет ее на себя, чтобы поцеловать. — Не при всех же, ну…       Возмущается, но сама себе не верит. Егор смеется, видя, как она заливается краской и смущенно закусывает губу, пробегаясь взглядом по ребятам, будто вычисляя свидетелей этого преступления. Крид поправляется, садится повыше и тянется к столу, прислушиваясь и стараясь вникнуть в очередное бурное обсуждение друзей.

      Постепенно компания за столом превратилась в чисто мужскую: Маша ушла к новоприбывшим подругам, Катя с Алисой отошли к барной стойке, стараясь выбрать себе напиток поинтереснее. К столу с именинником присоединились Морген, Буда, Майот, Благо Вайт, подошли Сода и Джарахов — и их абсурдные полупьяные разговоры стало совсем невозможно слушать. Казалось, они специально выбирают шутки пожестче, чтобы выгнать девочек из-за стола. В целом, сработало.       Сидя за барной стойкой и рассказывая Кате, каково ей работалось официанткой в Лос-Анджелесе и вернулась бы она туда обратно или нет, Алиса краем глаза замечает, как к дивану Егора приближается какая-то блондинка. Катя сразу же прояснила ситуацию, радостно воскликнув: «Клава!». Алиса наблюдала, как блондинка чуть ли не вприпрыжку добралась до Егора, чувственно обняла его со спины, предварительно погладив по плечам. Именинник подскочил с места, раскрывая объятия для своей подруги, улыбающейся во все белоснежные тридцать два и что-то оживленно вещающей ему. Удивительно, что другие подруги Егора вели себя более сдержанно, чем эта. Алису окончательно убило, когда Клава смачно поцеловала его едва ли не в губы. Она удивленно усмехнулась, щуря глаза, продолжая наблюдать за происходящим. Катя закусила губу, видя реакцию девушки на излишнюю любвеобильность Клавы, за которую она испытывала испанский стыд.       Алиса хмурилась, и, больше не в силах следить за этими голубками, отвела от них взгляд, встретившись глазами с Масленниковым. Тот угорал над каменным лицом брюнетки, над этой колоссальной переменой в ее эмоциях, пародируя ее и понимая, что Егору пришла пизда. Дима не разрывал с ней зрительный контакт, стараясь отвлечь и разрядить обстановку. Алиса вернулась в реальность и снова натянула на себя улыбку, махнув ему рукой, типа «Ничего страшного, что моего парня почти что засосала его «лучшая подруга». С кем не бывает, в самом деле?». Дима театрально хмурится, кивает головой, соглашаясь, и снова заливается смехом, пихая рядом сидящего Бустера, советуя ему посмотреть на недовольное лицо Алисы.       — Лицо телеканала «Вид», — прокомментировал Слава, улыбаясь Алисе, и они с Масленниковым залились ржачем.       — Ладно, что-то тут слишком жарко стало, — усмехается та и поворачивается к Кате. — Пойдем на террасу? Там девочки сидят.       Катя послушно соглашается и топает вслед за Алисой, замечая, как изменилась ее походка. Стала будто тверже. Еще чуть-чуть и под ней провалится пол. Женской компании не хватало давно что Алисе, что Кате, поэтому они были даже рады оставить своих парней. Дело было к полуночи, все веселье только начиналось: гости уже были подшофе, общались более охотно и открыто, громче смеялись и чаще невзначай касались друг друга. Кристина, Ира и Даша сидели на плетеных креслах вокруг небольшого низкого столика, попивая шампанское и листая инстаграм, возле перил сидела Амина, остолбенело вглядываясь в Москву-реку.       — Веселитесь, девочки? — усмехается Алиса, подсаживаясь к ним на свободные столики.       — Безумно, — Крис улыбается и шутливо закатывает глаза, блокируя телефон и кладя его экраном на стол. — Я говорила, что они не продержатся долго с ними за одним столом, — она обращается к своим подругам, отчего те смеются и кивают, широко улыбаясь. — Шутки про гейское порно уже были?       Кристина улыбается белоснежными зубами, обрамленными пухлыми губками, и поправляет идеально прямые волосы, убирая их с лица. Выглядит, как с обложки глянца, будто отфотошопленная, заставляя Алису примерно прикидывать, сколько у нее уходит в месяц на уходовые процедуры и косметику. Наверное, ровно столько, сколько себе может позволить девушка OG Buda'ы.       — Кажется, мы успели уйти раньше, чем они начались, — пожала плечами Катя, — но «ебать я бы ему отсосал» Слава сказал уже раз сто.

      Время пролетает незаметно: официант то и дело приносит вкусные канапе, десертики и напитки, кто-то из девочек то и дело находит новую тему для разговоров. Алисе было комфортно с ними, не смотря на то, что они знают друг друга от силы час. Девочки вели себя спокойно, дружелюбно, не стеснялись отпускать внутряковые шутки, адресованные только им троим. Им было простительно — они знают друг дружку уже очень давно. Где-то затерялась Амина, которую вырвал из обсуждений внезапный телефонный звонок.       Во время одной из оживленных бесед Кристины и Алисы, обсуждавших маркетинговую стратегию бренда одежды Кристины и их коллаборацию с Ирой, воплощенную в купальниках, рядом с ними очутилась розоволосая девчушка. Она разместилась рядом с Катей, даже не спрашивая у той разрешения. Даша, сидевшая по другую сторону от нее, вопросительно выгнула бровь, ожидая, что новоприбывшая хоть как-то себя идентифицирует перед ними. Никто из девочек не знал ее.       Вздернутый нос, старательно очерченный контурингом, очевидно накачанные гиалуронкой губы, густо нарощенные чернильные ресницы — она максимально выделялась среди других девочек за этим же столиком. На полуслове оборвала Алису, точнее, той пришлось замолчать, ожидая, что девочка что-то скажет. И, к сожалению, она говорит.       — Привет, — она улыбается, бегая темными глазками по девочкам. — Блин, капец, даже не думала, что вы в жизни такие же, как в Инсте, — притворно хохочет, создавая напряжение в воздухе.       Ира крякает, стараясь сдержать смешок и заодно фейспалм. Алиса вскидывает брови, удивленная тем, что никто еще не послал ее куда подальше. Видимо, это в ней говорит кузнецкое дворовое воспитание… Хотя, судя по недоумению на лицах девочек, они еще не въехали в то, что произошло.       — А ты…? — непонимающе тянет мать детей Благо Вайта.       — Нелли, — она снова складывает губы в нелепую улыбку, обнажающую ее белоснежные фаянсовые зубы. «Виниринг», — думает Кристина. — «Тыщ сто, максимум». Ее мысли будто бы читает Даша, еле заметно кивает в ответ, встречаясь с ней глазами.       — Ты… Тут… По приглашению Егора? — Катя старалась максимально мягко подобрать слова, понимая, что не помнит таких персон в окружении Крида.       — Я пришла с Содой Лав. Знаете такого? — она широко улыбается, снова хохочет, будто ногтями по стеклу. — Конечно, знаете, я шучу.       Кристина с Дашей синхронизировались и одновременно закатили глаза, выдавая тихое «Ну, конечно». Сода был самым главным поставщиком таких персонажей в их тусовки, и как они сразу не догадались?       Девочка еще пару минут изводила девочек бестактными вопросами и комментариями, пока не добралась до главного босса этой битвы, которую она сама себе придумала.       — Ты — Алиса, да? — девочка с розовыми волосами добралась и до нее.       Алиса дружелюбно кивнула, стараясь сдерживать раздражение от этой бессмысленно сотрясающей воздух девчонки.       — Вы прям встречаетесь, да?       Дичайше тупой вопрос, да еще и заданный в лоб, вызвал смешки у девочек вокруг, но не у Астаховой. Алиса поймала ее невинный взгляд своим твердым взглядом, стараясь дать ей понять, что лучше бы ей остановиться. Но та даже не собиралась.       — Просто вообще не верится, что Егор кого-то себе нашел. Мне еще другие девчонки рассказывали, что он как парень не очень. Типа крыша от ревности у него едет иногда. Странно, да? Такие детские комплексы у такого известного чувака, — она пожимает плечами, улыбается изо всех сил, показывая глупым девчонкам, что сейчас надо улыбаться. Это же всего-навсего обычная женская беседа о парнях. — Я тебя просто нигде не видела, я думала он встречается только с популярными девочками, типа Нюша, Валя Карнавал… А ты кто? А ты так же как его бывшие тиктоки снимаешь, или что? — она отправляет в рот фисташку, стянутую с тарелки Кати без зазрения совести.       Блять, что это вообще за персонаж? Если ее выкинуть с балкона, будет слишком много шума, или можно попробовать все-таки?       Розоволосая с приклеенной к пухленькому лицу улыбкой уставилась на Алису, ожидая какой-то реакции от нее. Та буднично тянется за новым бокалом колы и, прокашлявшись, на мгновение улыбается ей, а после меняется в лице так, что даже Ира перестает подхрюкивать от смеха на том конце стола. Иру вообще не задела ни одна из ее шуток или колких замечаний, она больше смеялась с охреневших лиц своих подруг.       — А ты так же, как все бывшие Соды, снюхиваешь за раз три дорожки, а потом не помнишь на утро какую из твоих дыр он использовал, или что? Или ты еще не нюхала с ним, ведь он подобрал тебя с блядушной кальянки на Кутузе только полчаса назад? — сжимая зубы до скрипа, но держа откровенно фальшивую улыбку на лице произнесла Алиса. — Может, ты просто собираешься дать ему сегодня, чтобы он тебя познакомил с кем-то другим, кто тебе реально нужен?       Одного только сравнения Алисы с бывшими Егора хватило, чтобы та воспламенилась. Она злилась уже до этого, когда она приписала Криду какие-то комплексы, но последней фразой та подписала себе смертный приговор.       Блондинки застыли в немом шоке, то переглядываясь между собой, то зависая взглядом на Алисе, буквально испепеляющей нежеланную собеседницу своими карими глазами, которые, казалось, от злости стали темнее в несколько раз. Розововолосая выпучила глаза и, не выдержав стального взгляда брюнетки, обратилась взглядом за поддержкой к другим девочкам. Ее маленькие глазки бегали по каменным лицам блондинок, уже понимающих, на что она напросилась и что теперь надеется от них получить. Кристина усмехается и отрицательно мотает головой, когда взгляд бедной девчонки доходит до нее, и та притворно фыркает.       — А ты? — дрожащим голосом старается дерзить она, собрав всю свою волю в кулак.       — Малыш, я хотя бы уверена в том, что Егор помнит мое имя. Да что там помнит, хотя бы знает! — Алиса смеется так легко, будто бы шутит об этом с близкими подругами, чем убивает розоволосую еще больше. — Лучше иди нахуй, да побыстрее. Я не буду твой пиздеж терпеть только потому, что тебя сегодня будет ебать кто-то из друзей Егора. Могу поспорить, ты сама еще не решила, перед кем больше хочешь развинуть ноги этой ночью.       Челюсть Нелли сжимается, ерзает туда-сюда, скрипя зубами, пока у нее не дергается подбородок.       — Суки, — выдавливает она, подрываясь с места, бежит почти наощупь из-за пелены соленых слез перед глазами, задевая плечами отвлеченных гостей торжества. Актриса.       — Чего во множественном числе-то, — Астахова подавляет смешок, нисколько не оскорбленная ее словами.       Алиса выдыхает, когда место сбоку от нее освобождается, ловит едва не опрокинутый стул, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Промакивает лицо салфеткой, буднично желая проверить, сильно ли зажирнилась кожа из-за плотного тональника. Над их диванами повисла гробовая тишина. Все ждали, что Алиса внесет какую-то ясность: образ этой милой брюнеточки не сходился с только что случившимся диалогом, это как если бы Ира вдруг выжрала литр водки и пошла бы драться с охраной. Первое впечатление Астахова, конечно, произвела хорошее, но второе — было в разы интереснее.       — Простите, — Алиса усмехается, потупив взгляд в пол.       Девочки понимают, что она извиняется не за резкие слова, а за то, что им пришлось их услышать. Осознание произошедшего настигнет Алису через пару минут, разливаясь горячей волной адреналина по ее венам. Ну и нахуя было так грубо, Астахова? В общем-то, ладно, все равно эта ее пассивная агрессия выводила всех, пусть розоволосая и использовала слова помягче, чем Алиса.       Даша вовремя заводит разговор на отстраненную тему, чтобы вернуть прежний вайб их непринужденной беседы. Ира подхватывает, через время к столику подходит Амина, привлекая к себе все внимание своим звонким голосом и какой-то невероятной историей, которая только что произошла с ее менеджером. И все выравнивается.       — А ты откуда знаешь про… Соду? — тихонько спрашивает Кристина, пряча от чужих глаз шевелящиеся губы за бокалом шампанского.       — Не трудно догадаться, — Алиса поворачивается к блондинке, пожимая плечами. Она вглядывается в ее лицо, переживая, что могла отпугнуть ее своей резкостью по отношению к другой женщине, но Кристина как была спокойна, как удав, так и осталась. Катя лишь поддерживающе улыбнулась Алисе и протяжно моргнула, будто похвалив.

      С Содой эти последние полгода они виделись несколько раз, но никогда не здоровались и не общались. Не приходилось.       Она находит его глазами: Влад стоит в дверях, ведущих из зала на террасу, оперевшись о дверной косяк плечом и головой, и увлеченно листает что-то в телефоне. Его пассия пропала из виду, да и он не выглядел больно обеспокоенным ее отсутствием. Алиса, хоть и поступила правильно по отношению к той дурочке, чувствовала вину за свои резкие слова о Владе, поэтому решила объясниться с ним лично. На случай, если его спутница прибежит ему жаловаться, навалит отсебятины, и не дай боже это дойдёт до Егора. Если Влад и Егор поссорятся из-за этой дичи, Алису просто сожрет совесть. Иногда Алиса — синоним слова «дзен», но иногда одно лишнее движение в сторону может ее раздраконить так, что мало не покажется никому. Корила себя за это, но, как показывает жизнь, это не всегда плохо.       Егора, на удивление, нигде не видно. Ему, конечно, простительно, как имениннику. Наверное, кто-то снова нашептывает ему на ушко ласковые поздравления, чувственно прижимаясь к нему. Чертова Клава. Друзья — друзьями, но она четко понимала, что ее Макс не станет зажимать ее на глазах у Егора, даже если будет уверен, что тот нормально к этому отнесется. Субординация называется. Такие все тактильные, что аж тошно.       Она поднимается с дивана, поправляя низ платья, бросает девочкам «Сейчас приду», и направляется ко входу в зал. Останавливается в полуметре от Влада, который, даже не поднимая взгляда, отшатывается в сторону, будто бы Алиса просила освободить ей путь.       — Влад?       Он поднимает глаза, по которым видно, что голова занята совсем другим, и Алису он точно не ожидал увидеть перед собой, а заговорить — тем более. Сода встревоженно хмурит светлые брови, вопросительно кивая Алисе.       Девушка Крида старается разрядить обстановку, натягивая дружелюбную улыбку:       — Привет. На пару слов? — она кивает вглубь зала, приглашая его зайти внутрь. Он послушно следует за ней, будто завороженный, пока та не останавливается возле башни с шампанским, вручая ему бокал, и предлагает выпить за встречу, кидая на него уверенный взгляд темных глаз. Глаза Соды сканируют ее, как если бы в его очки был вживлен бортовой компьютер, как у Эдит в очках Тони Старка, которая вот-вот соберет на собеседницу полное досье. Такая функция в его очках, к сожалению, отсутствует, хотя стоит этот аксессуар, как реальный бортовой компьютер.       Он впервые видит Алису вблизи, впервые может изучить все черты ее правильного лица, хотя заприметил девчонку еще давно, когда мельком увидел ее точеный силуэт в то новогоднее утро в Лос-Анджелесе. Правда, вспоминал о ней он только тогда, когда она находилась в поле его зрения. В остальное время его голова была занята другими женщинами, точнее, огромным количеством других женщин. К тому же, в поле его зрения она всегда была в сопровождении Егора. Первые пару совместных появлений Крида с Алисой он не воспринял всерьез, но сегодня точно мысленно написал на ее лбу красным маркером для себя «НЕЛЬЗЯ».       Сода выжидающе смотрит на девушку друга, не понимая, зачем она позвала его… Поговорить?       Бегло оглядывает горизонт, ища Егора. Если он поймет по его взгляду, что приближаться к ней — опасно для здоровья, сразу же ретируется. Негласное правило всех «братанов». Он его не видит, но это не прибавляет рэперу спокойствия. Сода знал о своей репутации, и видел лица друзей, стоило ему приблизиться к их девушкам.       — Влад, это твоя девушка? — Алиса возвращает взгляд парня на себя, беспокойно стуча ногтями по бокалу с колой. Пропускает все эти «Меня зовут Алиса», Классные у тебя песни», «Крутой сольник, кстати», переходя ближе к делу. Все и так все понимают. К тому же, с парнями проще все обсуждать напрямую. Так быстрее доходит информация: нужно уложиться в те минуты, пока у тебя еще есть его внимание. Дальше — сложнее.       — Кто? — вопрос в духе Соды, еще бы спросил «Какая из?».       — Такая… С розовыми волосами, — хотела сказать «с отросшими черными корнями и огромной жопой», но побоялась, что она действительно может оказаться его девушкой, хотя Астахова в этом очень сильно сомневается.       — Да нет, не прям девушка… Точнее, совсем не девушка. Просто на вечер, — Влад старается подбирать слова помягче, или же вообще пропускает их, не находя нужных синонимов. Девчонка… Да, была с ним какая-то. Как обычно. — Что-то случилось?       — Ну, как бы сказать… — Алиса виновато улыбается, от чего Сода, питающий слабость к красивым женщинам, невольно отзеркаливает ее улыбку, будто давая ей зеленый свет на… В целом, что угодно. — В общем, мне пришлось ей сказать пару ласковых… Если что, ничего личного, ладно?       Сода удивленно вскидывает брови. Не такого разговора он ожидал от новой девушки Егора.        — Как скажешь, — он пожимает плечами: ему абсолютно похуй, — ет серьезное?       Алиса пожимает плечами в ответ, потом отрицательно мотает головой.       — Девочка подумала, что может влиться в общество девушек рэперов, залетев на негативе. Я, конечно, сама себя туда рановато записала, но… В общем, болтала она много. Мне пришлось.       Алиса видит, что Влад не злится, и облегченно выдыхает, допивая колу. Сода слегка щурится, по второму кругу рассматривая девушку. Голова слегка затуманена косяком, но что-то вертится в его голове, какая-то назойливая мысль не дает ему покоя, из-за чего он совершенно выпадает из диалога.       — Я просто… Переживаю, что это могло поссорить вас с Егором, поэтому не хотела…       — Где я тебя видел? — перебивает он, не слушая ее ответ. Да и в целом, в прошлые реплики он тоже не сильно вникал.       Алиса смотрит на него, в недоумении сводя брови к переносице, но все так же нервно верит в руке бокал, теперь уже пустой. Будто свежий ветер, рассеивающий смог над городом, осознание абсолютно бестактной смены разговора отрезвляет его затуманенный разум. Девочка тебе душу изливает, почти извиняется, но ты даже не въезжаешь за что, потому что пытаешься вспомнить, не залетала ли она как-то к тебе на огонек?       — Просто… Мы ж не спали? — Сода чешет затылок, чувствуя себя максимально неловко. — Типа… Егору это не понравится, надо будет…       — О, Боже, нет, конечно, — теперь перебивает Алиса, почти вздрагивая от неприятных мыслей, и решает завершить разговор. — Ладно, — она мило улыбается, сглаживая финал беседы, — приятно было познакомиться. Еще раз — без обид.       Сода лишь кивает, смущается, будто школьник, отвергнутый королевой школы. Такой все видели Алису в этот вечер. Девушка перемещалась по пентхаусу, сопровождаемая либо заинтересованными взглядами, либо перешептываниями знакомых Крида, которые ничего не знали о ней. Половина пыталась вспомнить, была ли она на каком-то из Холостяков, вторая — безуспешно шерстила подписки Егора в Инсте, стараясь найти ее профиль.

      Как забавно, что малейшее посягательство на ее личное совершенно переменило ее настроение: скованность ушла, мыслей по типу «Как же я вольюсь в такую тусовку?» отпали сами собой, после встречи с этой залетной пташкой. Уж если та смогла сюда затесаться, то Алиса должна быть здесь как родная. Рина, Кристина, Даша, которые с недоверием изучали девушку Крида, из вежливости и женской солидарности стараясь поддерживать с ней диалог, чтобы та не чувствовала себя белой вороной, увидели в ней ту важную деталь, которая была во всех них: любовь и уважение к своим мужчинам. Девочки понимали, что в похожей ситуации, когда под угрозой была бы репутация их мужчин, они поступили бы точно так же, может быть, даже сделали это громче, чем Алиса. Скорее всего, Кристина или Даша уже держали бы розоволосую за ноги, свесив с балкона вниз головой.       Но то, чего им порой не хватало, и то, что они увидели в Алисе, — смелость постоять за себя. Смелости послать нахуй незнакомую грубиянку, даже если это может кого-то расстроить.       Заглаживать возможный конфликт к Содой никто из них не пошел бы точно — не знали бы, что ему вообще нужно говорить, да и не привыкли разговаривать с друзьями своих мужчин один на один, тем более решать какие-то конфликты лично. Рассказали бы о произошедшем своим парням, а они бы уже разобрались между собой. Но напрямую-то всегда быстрее.       Алиса решает отойти к барной стойке, чтобы выпить что-то новое. Вокруг все так же людно и, казалось, очень весело. Удивительно, что совсем мало гостей сидит в телефоне: часть танцует на импровизированном танцполе под мелькание стробоскопов и хит Дрейка, некоторые маленькими компаниями потягивают кальяны на диванах, расставленных по углам большого пентхауса, много кто толпится у барной стойки, увлеченные оживленными обсуждениями происходящего, и еще больше людей тусуются на балконе, с высоты любуясь ночной Москвой. Столик именинника пуст.       Астахова обещает себе позвать девочек потанцевать, как только будет готов ее безалкогольный коктейль, в пользу которого она и сделала выбор. Если Егора не видно вокруг из-за того, что он ушел в отрыв со своими друзьями, которых тоже не особо видно, Алисе лучше быть чуточку трезвее, чем он, чтобы суметь помочь ему утром. И чтобы у него были силы с утра выслушать пару ласковых о его близких подружках…       Бармен, до боли напоминающий ей Роберта, протягивает ей безалкогольное мохито. На заднюю часть шеи Алисы ложится чья-то рука, заставляя ее вздрогнуть.       — Как дела? — шепчет бархатный голос в ее правое ухо.       Мурашки начали забег по телу девушки, услышав голос Егора, уже, очевидно, подвыпившего. Он крепко, словно кукловод, держал шею Алисы указательным и большим пальцами, а остальная часть ладони была прижата к ее спине.       — Куда пропадал? — хитро улыбается она, заглядывая в довольные глаза именинника, скользящие по ее ключицам и ложбинке груди.       — Принимал поздравления. А ты тут… Времени не теряешь, да? — он хмурится, теряя прежний довольный вид, становясь более серьезным. — С девочками уже неинтересно? Переключилась на парней и на что покрепче, — он кивает на стакан мохито в ее руках.       — Как и ты, — усмехается Алиса, стараясь не вестись на провокации Егора, — а где же твоя лучшая подружка? Это из ее объятий ты выбраться не мог все это время?       Крид широко улыбается, видя в глазах девушки искорки ревности, которые вот-вот сожгут пол-Москвы, но для начала разберутся с ним. Голубые глаза снова скользят от милой мордашки до декольте, слегка обнажающего налитую грудь. Свет стробоскопа падает прямо на Алису, и Егор видит два маленьких, еле заметных бугорка, выпирающих сквозь ткань ее платья. Кровь приливает к вискам от моментального наплыва возбуждения и попыток сдержать его. Но алкоголь в нем говорил ему, притворяясь его разумом: «Зачем сдерживаться?».       — Ты, блять, еще и без белья? — он мотнул головой, изнутри закусывая губу. — Пойдем-ка.       Невинные глазки хлопают, пока их хозяйка решается что-то ответить в свою защиту, но осекается, когда он с усилием двигает ее с места, все еще держа за спину. Блять, как давно она тут ходит, сверкая грудью? Она точно была в каком-то пиджаке… Еще и мило болтает с Содой, с самым голодным до женщин мужиком в этом городе. Если она так мстит за женское внимание, которое льется на него этим вечером, то у нее получается.       — Какое я, по-твоему, должна надеть белье в платье с открытой спиной? — Алиса с недоумением смотрит на Егора, который попутно обменивается улыбочками с гостями, уверенно шагая к лестнице, ведущей наверх.       — Не шуми, — хмурится он, давая понять, что объяснения ей уже не помогут. Процесс запущен.

      Рэпер ведет ее, прижимая к себе, стараясь скрыть нарастающее напряжение, особенно то, которое сейчас творится в его штанах. За ним хлопает первая попавшаяся дверь на втором этаже, которую он закрывает на все замки. Они оказываются в ванной, которая подсвечивается неоновой лентой по периметру потолка тусклым пурпурным цветом. Достаточно тусклым для того, чтобы создать нужную атмосферу, но недостаточно ярким для того, чтобы видеть очертания ее фигуры, которые спрятаны за темной тканью платья. За дверью раздается крик довольной толпы, когда музыка становится громче и, по всей видимости, кто-то из рэперов берет в руки микрофон, чтобы зачитать что-то из своего. Егор молится, чтобы сейчас не начали звать его, но слушает происходящее за дверь вполуха, ибо его мозг настроен на совершенно другие события сейчас.       Возбуждение смешалось со страхом: он сейчас не похож на того Егора, которого она знала и видела. Сейчас перед ней будто бы стоял пышущий жаром Люцифер, готовый здесь и сейчас расправиться с ее жалкой человеческой душонкой. Но выпирающий из его брюк бугор говорит сам за себя и за намерения своего хозяина.       Мужские руки крепко хватают девчонку за талию, поднимают вверх и усаживают на широкую столешницу мраморной раковины. Крид игнорирует ее тихий писк, по-хозяйски раздвигает ее ноги, размещаясь между. Притягивает ее к себе за бедра резким рывком, сжимая ее ягодицы в своих ладонях, сдерживая в себе стон наслаждения. Она охает, едва не соскальзывает со столешницы, хватаясь за его плечи, пока тот с жадностью впивается в ее шею. Горячие губы парня раскрываются, выпуская на волю влажный язык, покрывая ее шею размашистыми и мокрыми поцелуями, пока руки продолжают до боли сжимать ее ягодицы. Алиса чувствует знакомый запах: он снова пил виски.       Из девчонки вырывается томный стон, когда горячий язык достигает нужной зоны, и она прогибается ему навстречу, запрокидывая голову назад. С плеча падает тонкая лямка, не встречает никакого сопротивления на своем пути и почти полностью оголяет часть ее груди. Из Егора вырывается глухой рык, когда в его голове рисуется картина с тем же самым событием, но вместо него — Влад, с которым она разговаривала еще несколько минут назад. Он готов уже порвать на ней это несчастное платье, насчет которого он еще дома сделал ей замечание, но был проигнорирован без зазрений совести.       Как же он хочет ее. Умудрился безумно соскучиться за эти полчаса, что выпустил ее из виду и отвлекся на друзей. Весь вечер его глаза то и дело косились на нее, чутко следили за ее реакцией на все происходящее, искали ее фигуру в толпе, удостовериваясь, что с ней все в порядке, жадно скользили по ее бедрам, которые обтекал тонкий атлас, и по выделяющейся из-под короткого блейзера груди, подпрыгивающей при ходьбе, и посылали сигнал в мозг, что, в общем-то, проще будет просто свихнуться, если он не собирается здесь и сейчас сорвать с нее платье.       Но Алиса все делает сама: приподнимается, отрывая ягодицы от холодной поверхности, легким движением подкидывает подол, чтобы освободить бедра, и усаживается обратно прямо в ладони Егора. «Если ему доверить мое платье, он точно его разорвет».       Рэпер ведет руками выше: по пояснице, талии, захватывая лежащую на бедрах ткань платья, тянет ее вверх, обнажая вздымающуюся грудь. Алиса будто облегченно выдыхает, когда ткань проскальзывает вверх по груди, и устремляет взгляд на лицо Егора. Он растягивает момент, наслаждается видом женского тела, закипая от удовольствия, но не торопясь прикасаться к нему. Их взгляды встречаются и выпускают друг в друга пару разрядов тока, а после — все как будто в тумане.       Быстрые, резкие движения рук, рваное дыхание, жадные поцелуи в абсолютно любые участки тел друг друга, летящий на пол пиджак Егора, выброшенный куда-то далеко черный галстук, распахнутая рубашка. Он сгорал. Просто, блять, сгорал от желания, и член встал так, что уже начинал ныть.       Ловкие пальчики Алисы щелкнули ремнем и принялись расстегивать пуговицу и ширинку брюк, когда Егор вдруг перехватил ее запястья. Она словила на себе его животный взгляд заплывших туманом голубых глаз, осознавая, что совершенно не понимает, что сейчас творится в его голове и что он будет с ней делать.       Парень лишь сделал полшага назад, стягивая брюнетку вниз, пока ее ноги не коснулись пола. Черное атласное платье мгновенно упало вниз, быстро проскользнув по ее телу, оставляя хозяйку лишь в кружевных стрингах на узких лямках, каблуках и цепочке, которую он дарил ей еще в Лос-Анджелесе. Егор сводит руки Алисы за ее спиной, ловко помещая их в кожаную хватку своего ремня, в пару движений буквально обезоруживая ее. Изучает ее реакцию глазами: она удивленно смотрит в его сосредоточенное лицо своими оленьими глазами, будто разглядывая незнакомца. Он никогда так не делал, на удивление всегда был слишком нежен, внимателен, спрашивал о ее ощущениях и желаниях, но что-то ей подсказывало, что сегодня все будет по-другому.       — А ты думала, — он тянет вверх уголок губ, разобравшись с ремнем. Притягивает ее за подбородок, впиваясь в распахнутые губы. Отрывается от них, командуя, — вниз, малыш.       Удивительная способность так ласково отдавать приказы, но в то же время не оставляя шанса на неподчинение. «Для тебя — что угодно», — мелькает в ее голове.       Брюнетка послушно опускается на корточки, не разрывая с ним зрительный контакт: она знала, что совсем обезумит его, но сама не понимала, почему так хочет спровоцировать его на это сумасшествие. Егор позволяет себе секундную заботливую слабость, подкладывая под ее затылок свою ладонь, чтобы Алиса не ударилась головой об острый угол мраморных плит. Но через пару мгновений уже водит по ее полураскрытым губам головкой члена, собирая влагу вокруг них, после чего властно врываясь внутрь. Алиса жмурится, хватая воздух в коротких перерывах между толчками, разрывающими ее глотку. Хитрый ход — связать руки и посадить на колени. Тотальная доминация. Остается только послушно высовывать язычок, когда он требует, и наслаждаться его шумными выдохами вперемешку со стонами и тихими рыками.       Брюнетка наконец может поднять глаза, когда привыкает к его жесткому темпу. Егор опирался свободной рукой о столешницу, сильно нависая над ней, и наблюдал, как его член то и дело скрывается во рту Алисы. Когда он заметил ее темные глаза с полуоткрытыми веками, ищущими его взгляд, он почувствовал резкую и опасную волну возбуждения, заставившую его освободить рот девушки.       — Запрещенка, блять, — выдыхает он, прикрывая глаза, пока волна, предшествующая оргазму, медленно спадает, давая ему шанс продлить это нереальное наслаждение. Дает ей отдышаться, потом снова поднимает ее за острый подбородок, снова впиваясь во влажные губы, которые не менее страстно отзывались на его поцелуй.       — У тебя есть… Резинки? — она размыкает их губы, отворачивая голову в сторону, чтобы хоть как-то заставить Егора оторваться от ее рта.       — Какие резинки, с ума сошла, что ли, — рэпер усмехается, снова ловя ее алые и припухшие от минета и поцелуев губы. Конечно, черта с два он наденет на себя резинку, лишая себя возможности почувствовать жар внутри нее, ощутить эту влагу по-настоящему. Она — полностью его, никаких сомнений и резинок и быть не может. Что за странная просьба?       Он касается насквозь мокрой ткани ее стринг, слегка отодвигает их, погружается пальцем во влажную плоть. Алиса разрывается громким стоном, когда татуированные пальцы Егора проникают внутрь один за другим, даже не давая ей привыкнуть. Он не церемонится. Разворачивает ее лицом к столешнице, давая ей насладиться видом в зеркале. Забитая рука Егора обхватывает ее грудь, прижимая ее, а вторая гладит ее стройный живот мокрыми пальцами. Он встречается с ней взглядами в зеркале, шепчет ей на ухо: «Просто охуенная», вызывая у нее широкую улыбку. Через мгновенье она уже оказывается прижатой грудью к мраморной поверхности и вскрикивает от внезапного и очень сильного шлепка, оставляющего на ее ягодице красный след. Он уже, блять, просто не может ждать. Физическое напряжение просто изводит.       Его плоть скользит внутрь, стоны Алисы едва срываются на крик, но он успевает зажать ей рот ладонью:       — Не так громко, — усмехается, делая еще один толчок, наблюдая, уяснила ли Алиса его требования. Девушка закатывает глаза от удовольствия и шумно выдыхает, когда он убирает руку от ее губ. Если она и дальше будет так стонать, его надолго не хватит.       Обоим срывает крышу от обладания друг другом. Такой секс, после которого смотреть на лиц противоположного пола невозможно просто до отвращения. Алиса знает, понимает, но больше чувствует каждой клеточкой своего тела, что он сходит с ума от одного касания к ней, не говоря уже о сексе. От этого крышу сносит у нее.       Егор знает, что она и на пушечный выстрел никого к себе не подпустит. И знает, что никого не подпустит к себе. Другие девочки вызывают тошнотворные ощущения от своей напускной кокетливости и совершенно искренней продажности. Уже забыл всех тех, с кем приходилось периодически делить постель, прикрываясь дружбой с привилегиями в обмен на знакомства с другими людьми. Забыл и не хотел никогда больше вспоминать. Все, что он хотел, — видеть рядом с собой Алису. Такую же, как всегда — жизнерадостную, спокойную, верную, надежную, заботливую и любящую. Ревнивую и безумно сексуальную, до сумасшествия страстную.       Такую, как сейчас, — послушно сдерживающей громкие стоны, компенсируя это, закатывая глаза и раздирая кожу на его предплечьях, будто желая разрезать его татуировки на мелкие кусочки.       Меняет ее положение, укладывая спиной на уже нагретую ее телом поверхность столешницы, сгиная ее ноги. Держится, сука, из последних сил, чтобы не спустить прямо в нее. Слишком хорошо. Слишком красиво. Слишком. Безумно.       Не в силах терпеть, перебрав в голове уже миллионы неприятных картин, чтобы хоть как-то отвлечься, он ускоряет ритм, пока из Алисы все-таки не вырывается громкий протяжный стон, добивающий его окончательно.       — Ревнивый сукин сын, — она сладко выдыхает эти слова ему в ухо, пока теплая жидкость разливается на ее живот. Если бы Егор мог кончить еще раз, он бы снова кончил после этих слов.

      Он поправляет лямки на ее платье, пока она разглаживает воротник его белоснежной рубашки. Крид снимает свой пиджак и накидывает на ее обнаженные плечи. Смотрит на нее уже совершенно другим взглядом, полным нежности и любви, вызывая у Алисы смешки из-за такого резкого перехода от Кристиана Грея до влюбленного Гарри Поттера.       — Холодает. Не вздумай больше щеголять в таком виде, — он целует ее в лоб, помещая ее лицо в свои ладони. Заботливо вытирает горизонтальные дорожки осыпавшейся туши под глазами и улыбается в ответ на ее довольную улыбку, — Алис?       — Да, Егор, — она мгновенно отзывается, обхватывая его торс руками и припадая к его груди.       — Почему ты спросила про резинки вообще?       Она запрокидывает голову, оценивая, с какой эмоцией на лице он задает этот вопрос, после возвращает голову ему на грудь.       — У меня была задержка, пока ты был в Сочи, — тихо произносит она на выдохе, заставляя сердце Егора замереть. — Целую неделю.       Крид отстранился, обеспокоенно вглядываясь в ее лицо. Чего?       — Все нормально сейчас. Просто я изрядно понервничала, поэтому и… Спросила про презервативы.       — Почему ты мне не рассказала?       Девушка в ответ лишь пожала плечами, не желая развивать эту тему дальше. Стоит ли говорить, что она скупила все тесты в ближайшей аптеке и делала по пять штук в каждый день задержки? И так понятно. Собственно, зачем ему рассказывать? Чем он ей поможет? Разделит ее переживания?       — Давай договоримся, что ты будешь меня посвящать в такие вещи, ладно?       — Зачем? — хмурится та.       — Сама как думаешь? — он усмехается, нежно поглаживая ее щеку. — Я не понял, ты что, не хочешь детей от самого Егора Крида?       — Боже, Егор, — Алиса складывает руки на его груди. — Чтобы хотеть детей от Егора Крида, нужно быть либо его безумной фанаткой, либо женой. Я — ни то, ни другое.       — Подожди, ты считаешь, что если ты забеременеешь, я не женюсь на тебе? Не возьму тебя в жены? — он искренне смеется над глупостью предрассудков Алисы. — Оставлю тебя на съемной квартире с пузом и с Настей, сам постоянно буду в разъездах, на съемках, да?       Он целует ее в лоб, прижимая ближе к себе. Обнимает ее так, будто защищает ее от внешнего мира. Будто именно оттуда в ее голову лезут дурные мысли. Алиса в ответ льнет к нему как кошка, почти мурлыча от искренне затрагивающих душу слов.       — Бэмби, — он целует ее в макушку, слушая ее смущенный смех, — зная себя, я бы просто мечтал залететь от Егора Крида.       — Ну, всё, хорош уже…