На дали

      — Братец, почему меня атакуют новости о том, что ты расстался со своей невестой? Мама спрашивает, почему у тебя была невеста, а они не знали, — а я спрашиваю, чем тебе опять девчонка не угодила?       — Поль, не могу говорить, я на саунд-чеке. Перезвоню, — Крид закатывает глаза и сбрасывает звонок от сестры, даже не дождавшись ее ответа. Рядом от смеха хрюкает Маша.       — Вкусный саунд-чек у тебя? — она кивает на тарелку с борщем, который Егор беспощадно поедает в какой-то кафешке одного из уральских городов в его туре.       — Хуета, — поморщился рэпер, но от супа не оторвался.       Егор разговаривал, и это уже радовало. Последние недели он открывает рот только, когда поет свои песни на концертах. Даже маты из его уст уже были хороши. Хотя бы так. Позволяет думать, что с ним не все так плохо, как кажется.       Маша видела все статьи и посты о нем и Алисе. Видела, как Крид не выпускает телефон из рук, как мусолят их разрыв, как делают бесконечные нарезки с концертов с кадрами, на которых он со злости пинает невинную колонку после «Сколько раз без тебя умирал, за тебя пойду на криминал», придумывая этому контекст. Видела, как сам Егор теперь переживал все панические атаки в одиночку. И искренне переживала за него. Вернулись к тому, с чего начинали.       Бригада скорой помощи с успокоительным и дефибриллятором (даже не спрашивайте) стали обязательным пунктом в райдере артиста. А обезоруживающая и растерзывающая его голову и тело паническая атака перед выходом на сцену стала уже ритуалом. И хотя еще месяц назад команда с удивлением заметила, что Егор уже давно не жаловался на панические атаки, теперь, в октябре, без них не проходило ни дня. За столько лет работы вместе Маша была свидетелем самых разных происшествий, в которые попадал и создавал сам Егор, и уже научилась чувствовать его хрупкую душевную организацию: где его лучше оставить в покое, где нельзя оставлять одного ни за что, из какого состояния парня нужно выдернуть даже против его воли, а где и вовсе нужно намекнуть, что пришло время взять себя в руки. Сейчас все эти ощущения смешались в одно — и Маше приходилось многократно обдумывать, подвергать сомнению и оценке каждый свой шорох в сторону рэпера. Мозг менеджера плавился как от многочасового решения олимпиадных задач по математике, но по-другому было никак.       Очередное уведомление об смс-ке разрезало тишину, нависшую над их столиком. Маша незаметно покосилась на Егора, считывая его реакцию. Крид лишь безразлично вздохнул и принялся печатать ответное сообщение, еле глядя на экран.       Иногда, видя его горящие от нового уведомления о сообщении или звонке глаза, а потом нечеловеческое разочарование на лице, хотелось вскрикнуть: «Да напиши ты ей уже, зачем так мучаться?!»       В конкретные причины разрыва он, разумеется, никого не посвятил, но судя по ощущениям, что-то не просто пошло в разрез с его принципами, а вывернуло его наизнанку и прополоскало все внутренности.       Он постоянно о чем-то думал. Искал ответ на свои вопросы у себя же в голове, игнорируя попытки остальных помочь ему с этим. Так он справлялся всегда. Сам. В одиночку. Из раза в раз. Из года в год. Мучал себя и заставлял мучаться других, думая, что знает лучше.       soda_luv: братан, здорова, как ты?       soda_luv: будешь в уфе залетай на огонек, давно не виделись       soda_luv: у тебя там конц через неделю, го вместе на «грустно» выйдем, я как раз буду в уфе       egorkreed: здорова окнапишу какприеду       Всему окружению Егора сейчас приходилось довольствоваться сообщениями, состоящими из нескольких предложений в одну строчку и без знаков препинания. Те, кто знал рэпера лучше всех, радовались бы и одному слову. Бывало и хуже.       Маша уже даже не пытается с ним разговаривать. Пыталась делать это в первые дни тура, когда он только расстался с Алисой, но он так агрессивно просил его не трогать, что Криду потом пришлось извиняться перед своим менеджером за грубые слова.       Имя Алисы стало табу, а сама она, по ощущениям команды, превратилась для них в Волан-де-Морта: то, что принесет главному герою смерть, только произнеся ее имя. Никто не спрашивал, почему они расстались и как теперь Егор себя чувствует. Не хотелось ставить двухмесячный тур под угрозу срыва, когда все уже организовано давно и безвозвратно оплачено.       Маша видит, как он снова десять раз подряд обновляет ленту Инсты, ожидая сторис Алисы. Это могло тянуться весь день, пока aliceastser не соизволит выложить что-нибудь в Инсту. А могло и тянуться днями, ведь девушка выставляла туда что-то крайне редко.       Маша даже один раз стала свидетелем того, как он порывался ответить на ее историю, уже напечатал целое предложение, но в последний момент стер и выключил телефон на три дня. И ведь не скажешь ему в лицо, что он олух. Да и за глаза не скажешь. Короче, вообще никак не скажешь.       — Какого числа концерт в Уфе? — еле шевеля губами спрашивает Егор.       Маша удивлена его болтливости сегодня, но не реагирует так бурно, как хотела бы, чтобы не спугнуть настрой этого страдальца:       — Десятого.       — А потом? — он не отрывает глаз от экрана телефона.       — Челябинск двенадцатого.       Егор кивает. Чему кивает — непонятно, ведь он уже давно потерялся в числах и днях недели. Может, он так возвращается к жизни? Кордупель старается не брать это в голову и особо не надеяться на скорое возвращение Егора к жизни.       — Лайкнула, — тихо хмыкает Егор и кривит губы в жалком подобии улыбки.       Мария Романовна хмурится:       — Ты весь обед листал лайки, чтобы найти там… — она осекается, — нужный?..       — Я не с тобой разговаривал, — Егор закатывает глаза, блокирует телефон и встает из-за стола.

      После очередного концерта ночью в своем номере Егор снова опустошит мини-бар, завалится в кровать и погрузится в Инстаграм, вымещая злость на своем директе, блокируя напористых фанаток, стучащихся в его сообщения, или просто неугодных ему комментаторов. Все не то. Все не те. Миллион раз зайдет на страницу Алисы, снова убедит себя в том, что у нее все хорошо и без него, и если он желает ей лучшего, то не станет портить жизнь своим присутствием.       С момента того сообщения прошел целый месяц.       aliceastser: привет. последняя попытка до тебя достучаться. звонить и писать больше не буду, только скажу, что съехала. ключи оставила роме. надеюсь, у тебя все хорошо. концерты супер.       aliceastser: мне жаль, что у нас не получилось. береги себя.       Он выучил его наизусть. Так и не решился ничего ответить ей. Она ведь сама все почувствовала. Как и всегда. Когда обрушилась на него гневом в Лос-Анджелесе и когда писала это сообщение. Она чувствовала, что он не мог сделать это сам, и уходила первой.       Себя он не берег. Себя он ненавидел. Желал себе сдохнуть в одиночестве из-за своего дурного нрава и скверного характера.       Он узнавал о ее жизни только из редких историй в ее профиле и профиле Макса Макарова. Если судить по ним, то у нее все в порядке: работает, учится, встречается с друзьями. Макс выкладывает Алису в истории гораздо чаще, чем это делает она сама, — и это напрягает. Макаров либо влюбился в нее, либо играется с Егором, видя, что он чуть ли не первым появляется в списке посмотревших. Настя в историях этих двух не мелькает уже очень давно.       После очередного обновления ленты приложения в полоске сторис появляется профиль Макса. Егор не мешкается, забивая на то, что следит за ним со своего основного профиля, и тут же нажимает заветный кружочек. Вечер пятницы. Здесь явно будет Алиса.

«пов: твою подругу бросил парень»

      На короткой шестнадцатисекундной истории — Алиса, сидящая за столом какого-то бара, локацию которого автор не указал. Живот Крида свело от увиденного: заливающаяся слезами девушка вытирает мокрые щеки рукавом светлого свитера, оставляя на нем темные дорожки туши, и старается улыбаться в ответ на попытки незнакомых ему людей поддержать ее. Егор поймет, что плачет она из-за песни, играющей во всю, только пересмотрев историю еще раз:

«Я знаю только лучшее в тебе, мне от любви не страшно задохнуться

Мы наяву живем, а не во сне, а я все не могу никак проснуться.

Скажу люблю, и это навсегда. Пускай смешно, пусть надо мной смеются

Рассыпаны созвездия, города, и наши самолеты в небе разминутся…»

      Любимая песня ее детства. Ну, конечно. И если бы не подпись Макарова, Крид бы даже не решился подумать, что причина такой реакции вовсе не приступ ностальгии по детству. Становится ясно, что они находятся в караоке, когда раздается нехарактерный Еве Польне кошачий рев, старающийся попадать в текст и изредка в ноты. Алиса замечает наведенную на нее камеру и возмущенно улыбается наперекор струящимся слезам. Сторис заканчивается тем, что «Лучшее в тебе» сменяется на интро егоровского «Пусибоя», и Алиса, всплеснув руками под закадровый гогот друга, запрокидывает голову назад, издавая раздраженное «Бля-я-я-ять» и закрывая лицо ладонями.       Следом высвечивается очередная история: камера уже перешла в руки другого человека и снимала, как Макс, положа ладони на плечи шмыгающей Алисы, великодушно подключив все навыки актерского мастерства, подпевал Максу Коржу прямо в ее ухо:

«Ну что ты, братишка, притих? Обида залита в груди

Не можешь ни хавать, ни пить. Сука, не хочется жить…»

За ней следующая. Макс трясет ее за плечи, утрированно приводя будто бессознательную Алису в чувства:

«Я затолкаю тебя в тачку силой, я отвезу тебя к пацанам.

Там банька, рыбка и пиво. Братишка, я те сдохнуть не дам!..»

Она смеется. Возмущается, отпихивает Макса, просит его свалить, но смеется.       К черту этого Макса. На ней все еще цепочка от «Тиффани» и кольцо. На левом безымянном.       Он ответит ей. Обязательно ответит. Сегодня же. Сейчас осушит маленького «Джека Дэниелса» из мини-бара, и точно ответит. Или нет...

      Будь проклята эта Ева Польна со своей слезоточивой песней. Всю душу наружу выворачивает у бедной девчонки, которая из последних сил пытается забыть своего рэпера. А Макс Корж вообще добил. Почему люди выбирают такие песни для караоке, почему нельзя спеть какие-нибудь «Лабутены»: про то, как Серёга возил на выставку Ван Гога, — или «Районы-кварталы»? Неужели сегодня здесь анонимное собрание обладателей разбитых сердец?       — Сосиска, ну соберись ты, в конце-то концов, — он садится рядом, приобнимая ее за плечо. — Нормальные девочки под «Артика и Асти» ревут, а ты под «Гостей из будущего». Тебе что, сорокет?       — Уйди, мне надо выплакаться! — она пытается сдержать смех, осознавая тупость всей ситуации и играющего на фоне «Мотылька», и хор пьяных голосов, подпевающих ему. — Мне не грустно, просто надо эмоции выпустить… Ты же за этим меня сюда и позвал!       — Да хватит уже, все, — он стянул со стола сухую салфетку и принялся елозить ею по лицу подруги. — Я тебя позвал раз-ве-ять-ся, а не раз-ры-дать-ся. Опять.       Алиса вертела головой и старалась отбиться от назойливых рук:       — Макаров, ты варвар просто, ты мне лицо исцарапаешь! Ногти подстригаешь вообще? Кошмар!       Друзья Макса, которых он позвал за компанию, чтобы не превращать это в свидание, со смехом наблюдали за этой несуразной парочкой.       — Алис, а что за парень тебя сегодня подвозил? — брюнетка рядом старается перевести тему и дергает Макарова за руку, буквально умоляя его усесться на место и перестать акцентировать внимание на тоске Алисы. — Нормальный такой, хорошенький.       — Ага, и бэха в М-комплектации. Я бы с таким тоже поехал, — усмехнулся друг. — Хотя, это тебе не Урус, конечно…       — Макс, ты должен был родиться содержанкой, — хмурится Алиса. — Хотя, ты и так ею родился. Как там у дядь Саши с бизнесом, все нормально? Судя по твоим месячных расходам, он уже в списке «Форбс» где-то рядом с Абрамовичем.       — Ха-ха-ха, — закатывает глаза Макс в ответ на колкость подруги.       — Парень с потока, — Астахова переводит взгляд на новую знакомую, отвечая на ее вопрос. — С международного бизнеса. У нас общие пары по экономической статистике.       — Ухаживает? — брюнетка улыбнулась, будто намекая Алисе, что этому, вообще-то, нужно радоваться.       — Ага, — девушка безразлично отмахнулась. — Так, забудьте. Это была минутная слабость, и не нужно весь вечер разговаривать со мной о парнях. Я в порядке. Я в полном порядке. Можно мне еще шот Егермейстера?..

      Почему она вообще так и не отписалась от Крида в Инстаграме? Каждый день смотрит эти истории с концертов в туре, которые тот репостит себе с профилей фанаток. Что-то даже лайкает, вопреки возмущающемуся голосу разума. По-детски напоминает о себе, дает знать, что она еще здесь. Что еще есть шанс. По-другому не может: не хватает смелости, да и незачем, ведь он даже не ответил на то сообщение.       Она так и не смогла разобрать вещи, которые забрала с его квартиры. Слишком много воспоминаний, слишком сильно одежда пропиталась ароматом его гардеробной, домашние пижамы и вовсе впитали запах его тела из-за непрекращающихся обнимашек, из которых этих двоих было невозможно вытянуть, если они вдруг оказывались дома в одно время.       Коробки лежали на балконе. Настя по незнанию уже завалила их своими художественными принадлежностями, но Алисе от этого было даже спокойнее.       Игнорировать запах Егора на своей одежде было так же глупо, как игнорировать тот факт, что она каждый день носит подаренные им украшения. Шило на мыло.       — Мне стыдно перед Настей, — произносит Алиса, когда Макс паркуется возле ее подъезда, успешно доставив выпившую подругу домой.       — С чего это? — он усмехается, переводя машину на «паркинг», и отстегивает ремень безопасности.       — Она почти со мной не разговаривает, и я не понимаю: она злится или она просто не хочет этого? — Алиса потирает напряженные брови, сведенные к переносице.       — Дай ей время.       — Поговори с ней. Я не могу так.       — О чем мне с ней поговорить? Я ей объяснял миллион раз, что я к тебе ничего кроме дружеских чувств не испытываю, она выбирает этому не верить, — Макс пожал плечами и тяжело вздохнул, поджав губы. — Ты можешь пожить у меня, если хочешь. Если с Настей так трудно. Найдешь другую квартиру…       — Нет, это слишком, — Алиса помотала головой. — Поговори с ней. Вдруг помиритесь. Я не хочу быть причиной развала еще какой-то пары. Свои отношения развалила, еще и твои…       — Ты знаешь, что это не так. Причем, в обоих случаях.       — Спасибо за поддержку, но мы оба знаем, что это так.       — Упрямейший человек. Из всех, кого я когда-то знал, — Макаров устало потирает красные глаза и смотрит на время: шесть утра. — Я не хочу быть с Настей, так понятно? Я сам принял это решение на основании ее слов, поступков и своих внутренних ощущений. Мне не подходит это. Громкие разборки не про меня, ты же знаешь, а это — ее стихия. Она обожает в этом вариться. Какой-то энергетический вампир.       — Со мной она не такая, — Алиса поднимает глаза вверх, вспоминая и перебирая в голове все моменты с Настей — не было ни одного конфликта.       — С тобой она может и не быть такой. В общем, Сосис, не загоняйся. Настя со временем отойдет, но я не буду с ней разговаривать или пытаться мириться. Я пошел дальше, и тебе советую.       — Егор посмотрел твои истории? — вдруг перебивает она.       — Я тебе, блять, говорю идти дальше, а ты опять со своим Кридом…       — Вопрос, Макс.       — Да посмотрел, посмотрел. Я его заблочил. Больше не будет смотреть.       — Зачем?..       — Чтоб ты сопли на кулак не наматывала каждый день, Астахова! Страдаешь по этому звездному мальчику, когда он срать на тебя хотел с высокой колокольни. Алис, он тебе даже на то сообщение не ответил. Он просто трус, даже отношения по-человечески закончить не смог. Даже не поговорил. Даже, блять, не поговорил! — повторил он, но уже громче.       — Я думаю, ему сложно…       — Свой хуй ему в штанах держать сложно — это максимум. С чего ты взяла, что он вообще помнит еще о твоем существовании? Потому что ты фотки ему до сих пор лайкаешь? Надоело уже, Алиса, ей-богу.       — Что тебе надоело? — она покосилась на Макса.       — Надоело тебе объяснять, что ты сама себе мозги ебешь. Каждый день. Тебе нужно переключить внимание на свою жизнь, на новых людей, на настоящих друзей, в конце концов, а не сохнуть изо дня в день по Егору Кринжу…       — Егору Кринжу… А кто с ним в Пензе бежал фоткаться так, что пятки сверкали?! — она злобно усмехнулась. Макс бесил. Невозможно бесил. — Если я так бешу своими страданиями — я справлюсь сама. Спасибо, что помогал мне. Даже, видимо, через силу. Спасибо, что сводил сегодня развеяться, — она щелкнула красную кнопку, и ремень безопасности со свистом вернулся на свое место. — Спокойной ночи.       — Ага. Доброго утра уже, — Макс скривил рот в подобии улыбки, понимая, что переборщил со словами. Хотя сказал он ровно то, что думал, прекрасно понимая, что Астаховой это не понравится. Но Макс уже иссяк: перепробовал все возможные способы развеселить Алису, которые работали раньше. Кино, кафе, бары, покататься на машине по ночной Москве, караоке, которое было самым последним в этом списке, но эта идиотка была непреклонна — ей нужен был только такой же идиот Егор, и тогда она успокоится. Либо дружеский «втык», но он, кажется, сработал не в его пользу.       Да, миру определенно не хватало еще одной обиженной на Макарова женщины.

      В квартире снова тишина. Настя спит, и это облегчает моральное состояние Алисы, ведь сейчас соседка молчит не потому, что зла на Астахову, а потому что просто в отключке. Эти невидимые мины, которые та раскидала по их квартире, выводили Алису из себя. Снова она не чувствовала себя как дома. Она будто жила на чужой территории на птичьих правах, как загостившаяся родственница. Хотелось все бросить и уехать в Кузнецк, но не давала учеба. Да и родители бы считали по ее состоянию, что с у них с Егором не все в порядке, а подбирать слова, отвечая на вопросы и комментарии родителей, у нее совсем не было внутренних ресурсов. А если бы она, как обычно, расплакалась, отец бы уже начищал свое охотничье ружье.       Отцу, к слову, было гораздо лучше: химии закончились положительной динамикой и хорошими анализами крови, и его отправили домой и назначили контрольное обследование в декабре. Он вернулся к рабочим делам, больше не спал целыми днями, следил за здоровьем своего сердца и даже запланировал свозить своих девчонок в Эмираты на Новый год.       Она точно не поедет домой рассказывать, как ее бросил Егор Булаткин из-за того, что она торговала наркотой со своим бывшим, который поднимал на нее руку и теперь еще сел за хранение в особо крупном размере.       Батя будет просто в восторге. Застрелится первым.

      Алиса не может заснуть еще час. Спасибо Богам, что завтра — воскресенье, которое она планировала потратить на учебу, но уже не уверена, в каком состоянии будет ее мозг. Снова залипает на истории Егора с сегодняшнего концерта в Самаре. Как же он заебал раздеваться на концертах, как будто ей назло…       Случайно пролистывает последнюю историю, явно отличающуюся от других по картинке и звуку. Перестает дышать, когда видит запись с того самого сольника Соды, где она стоит за кулисами вместе с Машей. Ее фигура сливается с кулисами, но свет на брюнетку все-таки попадает. На замедленном видео только зачитывающий что-то Егор и мелькающая на фоне Алиса, которую освещают стробоскопы раз в несколько секунд. В углу экрана мелькает текст:

«Мы как дети общаемся знаками, если мы с тобой так одинаковы,

Ты — мой drug, оборву связи с плагами. Отпущу, чтоб ты больше не плакала.»

      — Сука! — моментально вырывается из Алисы, когда она считывает посыл истории. — Чтоб тебя… Блять…       aliceastser: 🖕🏻       aliceastser: хотя зная тебя этот месседж ужн можнт быть не про менч       aliceastser: но в любом случае тебе 🖕🏻🖕🏻🖕🏻       Алиса бы не была Алисой, если бы под влиянием алкоголя не сказала кому-нибудь пару ласковых. Бросает телефон на пол, сотрясаясь от злости, и кутается в теплое пышное одеяло. Пуховое тяжелое, давит на нее так, будто обнимает. Обнимает, пока Алиса не вырвется из него, доставая телефон, среагировавший на новую смс-ку.       egorkreed: 😂       egorkreed: хватит пить)       aliceastser: 🖕🏻       Трясущимися руками от накатывающей истерики она блокирует его в Инстаграме, во всех мессенджерах и телефоне. Все, Алис, ты официально — просто очередная бывшая. Одна из отряда «спасибо, что не от нее».       Где-то в отеле в Самаре улыбнется Егор, радуясь тому, что она все еще ведется на его провокации.

      Четыреста километров от Самары до Уфы пролетают почти незаметно: Егор вырубается в автобусе, как только голова касается спинки кресла. В Уфе он минует этап заселения в свой отель, скидывая ответственность за это на Марию Романовну, и сразу перемещается на хату Соды, пока есть время до вечернего концерта саунд-чека.       И хотя после сообщения от Алисы у него заметно поднялось настроение, но надоевшие лица вечно уставшей команды не прибавляли ему сил. Хотелось встретиться с друзьями, поговорить о чем-то, не связанным с работой и концертами.       Егор мог предположить, а точнее — предполагал, что Соду подговорил кто-то из общих друзей. Очевидно, его попросили провести время с Кридом, чтобы немного отвлечь его от постоянного самокопании, ведь Влад редко первым шел на контакт ввиду своей занятости и других интересов в жизни.       — По какому поводу? — Егор улыбнулся, пожав руку Соде, встретившего его в дверях, и взглядом указал на висящие под потолком черные и золотые гелиевые шарики.       Влад улыбнулся и оглянулся назад, в замешательстве почесывая затылок и скромно улыбаясь:       — Это еще с прошлого месяца осталось... Три месяца, как я чист. Отмечал, вот...       — Реально? — Крид удивленно улыбнулся. — Бля, братан, поздравляю. Это охуенно!       Парень улыбнулся в ответ и пригласил Егора внутрь, не желая больше задерживать его в проходе. На кухне он достал из холодильника вчерашнюю пиццу и поставил на стол недавно начатый ящик пива.       — Прям с утра? — зевая, спросил Булаткин, разглядывая арсенал друга.       — Тебе кашу сварить, что ли? — насмешливо нахмурился Влад. — Я, конечно, не могу такое, но если вызвать какую-нибудь девчонку, я думаю, она сможет что-нибудь приготовить.       — Не, — Егор поморщился и мотнул головой, и резко перевел тему. — А ты чего в Уфе засел-то?       — Проекты, — Влад пожал плечом. — Хочу выцепить молодых начинающих звезд. Уфа — столица рэпа, ты же знаешь. Запустили маленькое шоу на ютубчике, типа «Американ Айдол», понял? Вот снимаем сейчас. Сегодня как раз выходной, и ты приехал, можно будет немного проветриться, на твой гиг сходить и даже залететь на фиточек.       Егор кивает, поглощая холодную пиццу, которую запивает совсем невкусным пивом. Соду, конечно, не попросишь заварить зеленый чай, как... В общем, неважно. Но и голодать не хочется. А он, к слову, ничего не ел со вчерашнего обеда с Машей. Как дожил — вообще не понял даже.       Поел — и жизнь наладилась, мир как-то краше стал. Даже проснулся засесть в зале с Владосом и зарубиться в плейстейшн на пару часов. Ну, или это все из-за пива. Но такой релакс мозг Егора не испытывал уже давненько.       — Братан, это, может, конечно ,не мое дело, но я не могу не спросить... — Сода, давно раздумывавший над тем, чтобы поднять эту тему, вдруг решился во время очередной схватки в «Мортал Комбат».       Егор напрягся:       — Бля, только не про Алису, по-братски, — он предупреждающе мотнул головой и громче заклацал по кнопкам джойстика.       Влад кивает, осекаясь, что дало Криду понять, что он был прав насчет предмета разговора.       — Ты из-за Алана ее бросил?       — Что? Повтори?       — Ну, бывший ее, уебок этот. Я слышал, его посадили, причем пиздец с каким шумом...       — Ты откуда это знаешь? — Егор не на шутку напрягся, понимая, что если об этом узнал даже Влад — об этом теперь знают все. Друзья, родные, журналисты, команда — все. И это пиздец.       — Если бы не твоя Алиса, я бы тут не стоял сейчас, — он стыдливо опустил глаза, устало проводя рукой по лицу.       — Че ты несешь, Владос?       — Я думал, она тебе рассказывала, нет?       — Блять, да что рассказывала? — Егор агрессивно всплеснул руками. — Заебался я узнавать о ней от других людей уже. Что на этот раз? Она работала в спецназе и спасла тебе жизнь, прикрыв от пули? Может, она твоя бывшая? Или она, блять, не знаю... Что, блять? Скажи уже...       Сода тяжело вздохнул, разглядывая вздувшиеся венки на лбу блондина. Блять, знал же, что лучше не открывать свой рот. Крид уже со злости разматывал Саб-Зиро, которым играл Влад, используя самую ебнутую комбинацию. На экране высветилась интерпретация того, что Крид сделает с Содой, если тот продолжит: Саб-Зиро рвали челюсть и вырывали позвоночник. Влад тихо вздохнул, но не отступил, понимая, что должен отдать должок Алисе.       — Последний раз я завязывал с наркотой, когда твоя Алиса спасла меня от передоза. Ты зря так с ней обходишься.

      Разговор с Содой едва несколько раз не перерос в драку. Из-за избытка эмоций Крид чуть несколько раз не ушел из хаты Влада. Была бы рядом посуда, и была бы это его квартира, он бы перебил здесь все.       — Она травила людей наркотой, ты понимаешь это?! — не успокаивался тот.       — Братанчик, кто сейчас травкой не торгует в наши дни, а? Не делай вид, что тебе это неизвестно, блять. Она ведь тебе рассказывала, почему ей пришлось заниматься этой хуйней, нахуй ты так реагируешь? Она была чиста все разы, что я ее видел. Она не употребляла...       — Откуда ты это знаешь? — насмешливо выдавил Егор, сжимая в руках ни в чем не повинную железную банку из-под пива.       — Пиздец, ты вообще никому не доверяешь, да? — Влад усмехнулся в ответ. — Ни своей женщине, ни друзьям? Ты, блять, сам себе какой-то пиздец надумал в своей башке и сам варишься теперь в этой параше.       — Влад, блять, по-братски, лучше завали ебальник...       — Остынь, слышишь? Приди в себя и отъебись от нее, понял? — Сода, хоть и нервничал, но за весь разговор не сдвинулся с места и не вынул рук из карманов, в отличие от наматывающего круги по его хате Крида.       — А то что? — Егор поморщился будто от отвращения.       — А то останешься полным долбоебом. Тебе ли не знать, что любую шумиху в прессе можно замять? Поэтому перестань строить из себя целочку и отъебись от нее, понятно? Или, блять, съезди извинись хотя бы. Сам ебучий скам школьникам рекламируешь, а тебе даже спасать никого не надо.       Сода победно улыбается, видя замешательство в лице Крида, понимая: дошло наконец-то. Влад разворачивается и уходит на кухню, цепляя за собой ноутбук, и закрывает за собой дверь, оставляя Крида в звенящей тишине.

      Через час молчания и обдумываний слов Владоса, Егор отвлекается на сообщение от Ромы, который только вернулся с отпуска на Мальдивах и снова заступил на пост. Сегодня он должен был везти Урус на техосмотр и заодно показать его механикам и мастерам по кузову, чтобы избавиться от образовавшихся сколов и царапок. Отдельное задание — проверить тормозные колодки, которые еще чуть-чуть и начнут скрипеть, как на жигулях. Крид поймал себя на мысли, что скучает по своему железному коню. Уже устал весь месяц трястить в поездах и самолетах, хотелось снова оказаться в водительском кресле, которое спроектировано так, что ты чувствуешь, будто оно тебя обнимает. Или просто Криду не хватало объятий. Непонятно.

«Шеф, я думаю, ты должен это увидеть»

      Рома сопроводил этим сообщением какое-то получасовое видео. Делать Егору было все еще нечего: до саунд-чека еще оставалось несколько часов, Владос, видимо, увлекся своими рабочими задачами и ушел на кухню, чтобы собраться с мыслями, либо позволить это сделать Криду. Он находит в кармане свои AirPods'ы и подключает их к айфону, удобно укладываясь на мягкий диван в светлой гостинной.       На первый взгляд — видео с авторегистратора, но он не мог понять, почему Рома решил прислать его. Неужели опять разъебали какую-то из его машин?       Он делает звук погромче, потому что не помнит, чтобы он ездил по этому маршруту в последнее время. Парк Горького, набережка у Кремля, что это? Где это? Когда это? Почему водитель уже дважды проехал на красный? Не может понять, кто из его охраны за рулем и на очереди на лишение прав, пока не раздается дрожащий голос за кадром:

«Сири, позвони контакту «Макс»

Егор замирает.

Алиса. Дата вверху экрана говорит рэперу: «Придурок, это тот самый день, очнись».

«...»

«Ты имеешь полное право не общаться со мной теперь. Полное. Полнейшее. Я все пойму...»

Плачет. Опять плачет. Просто захлебывается в истерике.

«...»

«Я не собираюсь с тобой из-за этого переставать общаться, ты все еще моя любимая подруга, Астахова, прекрати реветь! У меня сердце кровью обливается от твоей истерики.»

«...»

«Крид поэтому в Питер съебал сегодня?»

«...»

«Что «нет»? Ты хочешь, чтобы он тебе нервы потрепал еще больше?»

«...»

«Ничего не хочу. Хочу, чтобы Егор приехал домой и все снова было хорошо. Последние дни просто наперекосяк идут. Кажется, что за эти два дня я снова разрушила все, что разрушила два года назад, и последние два года старалась восстановить.»

«...»

«Звони, если что. Пиши. В любое время. Если он будет выкидывать какую-то хуйню, то звони сразу же, я приеду.»

      Шестеренки в голове Егора с оглушающим скрипом зашевелились. В этот раз в нужном направлении, но запуская за собой паническую атаку. Если раньше он не понимал, почему так паршиво себя чувствовал все это время, то сейчас было абсолютно уверен: он проебался. И не только потому, что Алиса ушла. А потому, что так и не смог измениться ради любимого человека. Вот, как он должен был отреагировать на ее слова. Вот, что он делает постоянно — ставит свои чувства выше чувств других. Ушел, когда стало слишком сложно, а о ней ты подумал? Как сложно было ей в тот момент. Еще и наговорил дерьма про ее отца, про ее ложь, про доверие... Если ее парень даже на частичку не заботиться о ней так, как ее друг, то почему она вообще должна была остаться?       Сердце колотилось из-за панички. Нужно что-то делать. Блять, нужно срочно что-то делать. И делать не с паничкой — в жопу эту паничку: он не умрет, пока не поговорит с ней. Это просто выброс адреналина, неправильная реакция организма, так ведь говорила... Она. Она. Она, блять, она... Страх смерти — ебучий страх смерти — усиливается, когда в голове рождается разрушающая мысль: «Умрешь и даже не поговоришь с ней. Она до конца жизни будет считать тебя тупым мудаком. Хотя, ты таковым и являешься, и даже не пытаешься это исправить».       — Маш? — Егор тяжело дышит в трубку из-за усиления паники с каждой гребаной секундой.       — Ты где? Что с тобой? — менеджер тут же отзывается на его взволнованный голос.       — Маш, Уфу отменяем сегодня. Мне нужен ближайший билет в Москву, — на выдохе, готовясь к гневу команды, произносит он.       — Уфу отменяем, ребят! — тут же кричит Маша кому-то рядом, и раздаются приглушенные аплодисменты, смех и свист. — Ну, неужели...       Егор впадает в ступор. Разогнанное до предела сердце вдруг вернулось в привычные семьдесят пять ударов в минуту, когда фокус внимания его мозга сменился.       — Что?.. В смысле? — рэпер включает рабочий тон.       — Ну, как тебе сказать, — Маша смеется, рядом слышится фирменный смех его концертного директора. — Стася выиграла десятку. Мы где-то с концерта в Туле ставим ставки на то, какой из концертов ты сорвешь, чтобы уехать в Москву... Залечить свои душевные раны, короче.       — Вы там охуели, что ли?       — Совсем чуть-чуть. Ближайший в Москву через два часа. Прилетишь туда в девять. Устроит? — Маша стучит пальцами по клавиатуре и быстренько меняет тему. — Штраф заплатим концертной, ты в курсе?       — Да-да. Плати. За все плати, все покупай, поебать.       — Уфу перенесем на конец тура? — уточняет Маша.       — Да-да-да, — раздраженно повторяет Егор, уже обувающийся в прихожей Влада.

      Настя нехотя шоркает тапочками в сторону комнаты Алисы, стараясь не расплескать в горячий чай по недавно вымытому полу. В квартире было до одупления холодно: температура за окном была около нуля, а тепло давали даже не на половину мощностей. Приходилось кутаться в свитер даже дома, а спать вообще в шерстяных носках. Были бы шерстяные трусы — она бы надела их в том числе.       Блондинка тихо стучится в дверь соседней комнаты, отпирая ее, не дождавшись разрешения.       — На, — она опускает кружку на табуретку, которую Алиса притащила себе к изголовью кровати, чтобы использовать ее в роли столика.       Соседка благодарно улыбается и шмыгает носом:       — Спасибо. Насть, не злись на меня, пожалуйста...       — Алис, отстань, — та хмурится, не испытывая особого желания разговаривать со своей соседкой.       — Мне жаль, что у вас с Максом что-то не получилось, но я к этому не имею ни малейшего отношения. Мне очень жаль, что вы не вместе. Я сочувствую вашему расставанию... Насть, у меня словарный запас большой, я могу долго синонимы подбирать. Я... — она на секунду свела брови к переносице и прикрыла глаза, тщательно перебирая слова в голове. — Моя душенька искренне негодует из-за вашей разлуки с моим верным другом!.. Извольте...       — Блять, Алис, у тебя горячка уже, что ли? — она перебивает. Глаза Насти выражают злобу и раздражение, а губы так и норовят растянуться в улыбку, но хозяйка их упорно сдерживает, сжимая скулы.       — Отнюдь! — Алиса вздыхает. — Всего тридцать семь и три.       — Надо будет вызвать скорую — кричи. Чай больше носить не буду, у меня работы валом.       — Если ты не будешь носить мне чай, мне точно понадобится скорая... Температура вызывает обезвоживание организма! Как я без чая проживу?..       Настя хочет выругаться из-за надоедливости Алисы, но не может: слишком жалобно та выглядит. Красный растертый нос, раздраженный постоянными чихами, гнусавый голос из-за накатившего насморка, растрепавшиеся две косички темных волос — не отличишь от больной школьницы. Только играть в дочки-матери девушке совсем не хотелось.       — Насть, ну не молчи на меня, пожалуйста! Сколько можно уже? — почти скулит Алиса из-за раздраженного горла. — Как в психушке с тобой живем!       Анастасия остается непреклонной и удаляется из комнаты Алисы, обещая подумать об этом разговоре потом.

      — Насть, открой дверь! — кричит Алиса наравне с громкостью дверного звонка.       — Открой сама, я никого не жду. Это поди твой закадычный друг прискакал тебя спасать. Вытаскивать из лап коварной болезни! — почти прорычала она. — А я с ним, знаешь ли, вообще не хочу пересекаться!       — Ну, На-а-а-астя!       Алиса слышит, как та с силой захлопывает дверь своей комнаты и даже щелкает щеколдой. Приплыли. Макаров, конечно, знает, что подруга заболела, но по ее расчетам он был сейчас где-то на трассе под Тулой и вряд ли бы ускорился, чтобы привезти ей апельсинов. Особенно вспоминая их последний разговор, оставивший у них обоих горькое послевкусие, говорящее, что их дружбе нужен перерыв.       Опять перерыв. Неужели всему в этом мире нужен перерыв? Если и этот перерыв закончится так же, как и ее «пауза» с Егором, то она официально больше никогда не заговорит ни с одним мужиком.       — Или твой новый ухажер решил проявить себя! Как его там, Венедикт? Бенедикт? Камбэрбэтч... — доносится ехидный голос из-за закрытой двери.       — Вениамин, — девушка хмурится, раздраженная излишним вниманием Насти к парням вокруг нее.       — Ага, Веник, — послышалось, как Настя хохотнула. — Лучше уж Кэмбербэтч...       — Вот закрылась и сиди! — Алиса едва не пнула дверь ее комнаты. — Заслуженный, блять, комментатор России...       — Заслуженный, заслуженный! Еще как заслуженный...       — Настя! — рявкнула брюнетка больным горлом. Это больше походило на собачий лай, чем на человеческое имя, но, кажется, подействовало, и соседка замолкла.       Алиса продолжила переставлять уставшие ноги по направлению ко входной двери. Тело ломило от противной пограничной температуры, от которой бросало то в жар, то в холод, а в скелет будто воткнулись тысячи металлических прутьев. Все потому, то после бара она посчитала, что до зимы еще далеко, и топала пятьсот метров до парковки и машины Макса без куртки, довольствуясь жаром своего тела из-за выпитого алкоголя.       Кто-то неторопливо звонил в дверной звонок, что насторожило Алису, отправляя ее во флешбеки не такого уж давнего прошлого. Егор всегда аккуратно прожимал звонок. Она обратила на это внимание, потому что то, как звонит в дверной звонок ее отец — не сравниться ни с чем: он выпускает автоматную очередь из пения птиц каждый раз, когда хочет зайти в дом. В такие моменты душа в пятки уходит. А Егор всегда звонил аккуратно. Иногда даже с первого раза звонок не срабатывал, и Алиса не понимала, что он за дверью.       Так, ну, не один же Егор на всем белом свете так аккуратно звонит в дверь? Это, скорее, отец Алисы — исключение, чем Егор. Да и вообще, у Крида тур, чего ему тут делать? Это, наверное, соседка, которая живет за стенкой и вечно жалуется, что от них газом пахнет. А у девочек электроплита, и дом даже не газифицирован. И ведь придется сейчас на больную голову доказывать милейшей старушке, что они совсем не хотят подорвать эту двенадцатиэтажку к чертям собачим.       Алиса тянется к дверному глазку, как снова слышит Настин голос:       — Че это твой бывший концерты поотменял? «Из-за проблем со здоровьем», говорят. Воспаление хитрости или ЗППП? Опухла шпага?..       — Насть, ну че ты несешь, а? — буркнула Алиса под нос, не в состоянии громко говорить.       За дверью, искаженный линзой глазка, стоял парень в толстовке и кожаной куртке. На их лестничной клетке не работала лампочка, поэтому гостя разглядеть не удалось: свет от нижнего и верхнего этажей рассеивался прямо у их двери. Алиса наблюдала за человеком несколько мгновений, принимая решение открывать ему дверь или нет. Он явно уже слышал переговоры, что творились за дверью, но девочки никого не ждут, да и вдвоем они если что с ним даже не расправятся: Алиса болеет, а Настя скорее прыгнет в окно, чем побежит драться с кем-нибудь. Только если он краски ее не тронет, вот тогда — да, за такое можно и убить.       Температура долбила в голову, и из-за Алиса уже хотела опуститься с носочков на стопу, как парень повернул голову вправо, демонстрируя свой профиль. В крылышке носа что-то блеснуло, а на затылке показался низкий хвостик.       — Нет... — на вдохе, еле шевеля губами произнесла она.       Парень снова позвонил, заставив Алису прирасти к полу окончательно.       — Алис, ты там сдохла? — Настя выглянула из комнаты, раздраженная назойливой трелью звонка.       — Там Егор, — как можно громче шептала она.       — Я хуею с твоей жизни, — блондинка всплеснула руками. — Научи также, а? Чего зависла? Открой дверь человеку, не май месяц уже. Мерзнет, наверное, там, — и захлопнула дверь в комнату, оставив Алису наедине со своей тревогой.       Май месяц. Господи, как же хочется вернуться в этот чертов май месяц. В Пензу, расставить все точки над «i» именно в тот день, в тот вечер, на той парковке. Или вообще в Лос-Анджелесе. Было бы не так больно. Да, тогда было бы лучше. Но теперь имеем, что имеем. Ведь никогда не поздно, верно?       Затягивая ноздрями воздух, словно набираясь мужества, Алиса щелкает дверным замком, и открыв дверь, чувствует, как сердце упало в пятки и куда-то укатилось.       — Привет. Ты плакала? — ни секунды не медля, увидев выражение ее лица и красный нос, спрашивает Егор.       Алиса мотнула головой, не отрывая глаз от его лица:       — Нет, приболела... Немного, — голос предательски хрипит, но она вовремя и на удивление успешно прокашливается, возвращая себя нормальный тон.       Егор еле заметно поднимает брови, разглядывая ее в ответ через едва открытую входную дверь.       — Можем поговорить? — он кивает в сторону улицы, и Алиса моментально сводит непричесанные брови к переносице. Неужели так сильно болеет?       — Нет, Егор, я болею, я тебя заражу. Ты... Почему не в туре вообще? — она шмыгает носом и перекидывает косички назад, чтобы они не щекатили ей лицо. Девушка кутается в халат сильнее, чувствуя на себе холод, доносящийся с улицы.       Егор издает тихое насмешливое «Пф-ф» и растягивает губы в довольной улыбке. Даже сейчас она заботится о нем.       — Если сильно болеешь — можем поговорить у тебя, чтобы ты на улице мерзла, — он пожимает плечом, не желая так просто сходить с дистанции.       Алиса снова мотает головой:       — Настя дома.       — Поехали. Я буду ждать внизу. Включу печку и подогрев сидений на полную для тебя. Машину, надеюсь, ты еще не забыла, — Крид мельком улыбается и спускается вниз по ступенькам, борясь с волнением и стараясь игнорировать очередную паническую атаку.       Интересно, у Алисы когда-нибудь будет возможность реального выбора, а не только его иллюзия?