На дали

      — Я знаю, что у тебя рак, пап.       Голос дочери бился о голые стены больничной палаты, разлетаясь звонким эхом сожаления в его голове. Отец кивнул. Как же паршиво он себя ощущал в этих капельницах, катетерах и в этом громоздком холтере, провода от которого вились по всей груди и спине. Больше всего он ненавидел быть таким уязвимым перед Алисой. Все детство быть для нее каменной стеной, охраной и защитой — и так сдуться, когда она стала взрослой. Просто унизительно.       Он не помнил сам, как оказался здесь, но врачи все объяснили. Не спал всю ночь, понимая, какой разговор предстоит с утра. Именно с утра, ведь Алиса не дотерпела бы до часов приема, и если бы не дипломатичный Егор, она бы и вовсе пробралась в палату через окно.       — Я не хотел, чтобы ты расстраивалась, — отец понуро поджал губы, тупя взгляд в пол, — всего вторая стадия, в этот раз вылечусь быстрее… Не хотел, чтобы это тебя касалось.       Алиса кивнула, ничего не отвечая, не развивая эту тему и дальше. Она и так все знала и не хотела нервировать себя еще больше. Как он вообще представлял себе, что это может ее не коснуться? Детский лепет.       — Тебе придется тут полежать, пока они обследуют тебя, ты знаешь? — дочь дождалась утвердительного кивка и продолжила. — Я привезла тебе одежду, телефон, наушники и книжки, — Алиса кивнула на белый пакет, стоящий у них в ногах, — мама придет к четырем.       Отец кивнул ей тихое: «Понятно». С одной стороны приятно, с другой — до жути обидно, что его женщинам приходится так возиться с ним.       — Ты в Москву уже уезжаешь, да? — он поднял глаза на Алису, которая старательно отводила взгляд от него, всматриваясь в больничный пол, изучая узоры на бетоне.       — Да, — она коротко кивнула, — завтра уже в офис. Нужно еще вещи перевезти… — она осеклась, мельком глянула на отца, который нахмурился от неясных слов дочери, — Просто я… Кажется, переезжаю к Егору.       Алиса зажевала улыбку, стараясь не выглядеть влюбленной дурочкой перед отцом, но тот заметил ее странные гримасы и лишь усмехнулся. Она по-детски качала ногой, свисающей с больничной кровати, и бегала глазами по больничной палате. Это вот она съезжается с парнем? Его маленькая Алиска? Да еще и с Егором Булаткиным? И когда она успела так вырасти?       — Уверена? — он должен был спросить. Детям иногда нужно просто задать пару очевидных вопросов, чтобы понять истинную картину происходящего.       — Кажется, — она мотнула головой и пожала плечами.       — Не обижает он тебя? — отец прищурился.       — А ты не заметил разве? — брюнетка усмехается, не осмеливаясь поднять на отца взгляд из-за смущения. Ни одного парня она с ним не обсуждала, было до чертиков неловко. Будто ей не двадцать три, а двенадцать. — Не обижает, конечно, что за глупости.       — Я-то заметил, что нет. Наоборот, какой-то гиперопекательный он вокруг тебя, — отцу было так же неловко. Он все двадцать три года отгонял от себя мысли, что у дочери когда-то появится парень, потом муж… Мысли об этом вгоняли его в апатию оттого, что он понимал, что не будет иметь всей информацией о том, что будет происходить в ее жизни, и, соответственно, не сможет своевременно защитить или направить ее в случае чего. А тут еще и этот чертов рак подкосил его. Остается надеяться на то, что он достойно ее воспитал, и завоевал ее доверие, и что не придется волноваться о том, обратится она к нему в трудный момент жизни или нет. — Просто… Все равно это не всегда хорошо, понимаешь? Если что-то будет не так — лучше уходи, ладно? Если он будет себя странно вести, будет агрессивным, или… В общем, если не будешь чувствовать себя комфортно и безопасно — уходи, хорошо?       — Па, — девушка хмурилась, понимая, что эти слова не имеют ни малейшего отношения к Егору.       — Алис, я его знал только пацаном. Да, у него хорошая семья, мы дружим и так далее, но я не знаю какой он на своей территории, понимаешь? И как его изменила эта популярность вообще. В общем, я ничего не хочу про него сказать, но будь осторожна, ладно? Знай, что в любом случае тебе всегда есть куда идти и куда возвращаться, дочь, — он старался как можно быстрее сгладить свои слова чем-нибудь, видя насупленное лицо дочери, которая наконец решилась повернуться к нему на пару секунд.       — Хорошо, — ответила она, отворачиваясь от него, поджав губы, осознавая, что разревется, как только выйдет из его палаты и увидит Егора.       Всю ночь она тихо хныкала в грудь блондина, делясь переживаниями и теплыми воспоминаниями из детства, связанных с отцом. Все повторяла: «А вдруг его не станет? Что я буду делать?», получая в ответ: «Нас всех когда-то не станет, малыш. Ты никогда не будешь к этому готова. С ним сейчас все хорошо, ты уже завтра его увидишь», а после снова плакала. Все утро провела кубиками льда на глазах, сгоняя отеки от слез, чтобы не показываться так отцу. Не зря папа не хотел ей говорить о своем рецидиве, знал же, что будет реветь.       — Когда снова приедешь? На шашлыки съездим, — отец решился на жестокую и неожиданную шутку, чтобы развеселить ее.       — Ну, па, — она нахмурилась, стараясь сдержать улыбку, но отец заразил ее своим звонким смехом, давая понять, что все на самом деле не так страшно, — не знаю, когда приеду. Поступать нужно. Постараюсь приехать в июле. Но скорее всего получится только в августе.       — Мне две химии всего осталось. Как раз на июль.       — Улучшения есть?       — Вроде, — он дернул плечом, — «активность раковых клеток уменьшилась», — процитировал он вывод, написанный на одном из кучи документов, что ему давали в онкологии.       — Хорошо, — она кивнула, — сердце лечи и все таблетки пей, ладно?       — Ой, давай не это… — он отмахнулся от нее, хмуря густые темные брови над такими же темными глазами, — это мне мама лекцию прочитает, как придет, ты хоть не начинай, блин. Давайте, едьте, а то приедете в Москву в самый час-пик. Едь, дочь, все нормально. Звони только почаще. Напиши, как обустроишься у… Егора. Ладно?       Она молча обняла его, понимая, что если услышит свой дрожащий голос, точно расплачется. Алиса кивнула головой, прижимаясь щекой к его темной бороде, отсчитывая секунды до своего срыва. Отстраняется, машет ему рукой, не решаясь произнести ни звука, чувствуя, как к горлу подступает предательский ком. Встречается взглядом с добрыми и заботливыми отцовскими глазами, которые уже обступили морщинки, и, уже не в силах сдерживаться, вылетает из палаты. Этот до боли родной взгляд, с которым она мысленно попрощалась несколько раз за эти двенадцать часов, просто добил ее.       «Так и знал, — проносится в голове у отца. — Никогда не умела прятать слезы».       Алиса смотрит по сторонам: Егора нигде нет. Нет Егора — и нет ее опоры, нет земли под ногами. Там, в палате отца, ей помогала держаться только мысль о том, что парень за дверью. Ждет ее. Ждет, потому что знает, что он необходим ей сейчас, потому что знает, что эта балда не справится сама со своими эмоциями и зальется беспричинными слезами.       — Алис? — голос Егора раздается в другом конце коридора.       Она оборачивается, видя блондина, торопливо шагающего к ней с двумя стаканами и набитым какой-то едой пакетом. С облегчением выдыхает, давая волю слезам, которые уже просто разрывали ее глотку. Уже легче. Он рядом, и все гораздо легче.       — Что-то случилось? Что-то с папой? — он подхватил ее за плечи, запуская в свои объятия, слушая ее тихие всхлипы. — Алис, ну, не молчи.       — Все нормально, — шмыгает она, глубоко дыша, чтобы выравнять дыхание, — поехали домой?       — Куда домой? Ты что… В Кузнецке останешься? — он смутился, но про себя подумал, что, в целом, примет и поймет любое ее решение. А если не поймет, то очень постарается. Он все равно до конца не понимает, каково ей сейчас. Хорошо, что надел черную футболку сегодня, а то ткань на груди уже изрядно промокла.       — Нет. Домой в Москву, — голос содрогался от слабых всхлипов, но заявление звучало уверенно, — еще вещи перевозить…       Егор прикусил губу, чтобы не улыбаться во все тридцать два оттого, что она назвала Москву своим домом. Хочется верить, что теперь ее домом будет его квартира. А может, она это и имела в виду?

      Летние дни пролетали незаметно. В работе, в бытовых заморочках, во встречах, в подготовках к осеннему туру Егора, в поступлении Алисы. Так наступил август.       Быстрее всего пролетел ее переезд: она не успела оглянуться, как смела все свои вещи в старой квартире в две большие коробки, которые Егору приходилось терпеливо таскать от подъезда до машины, а потом от паркинга до своей квартиры. Сами не поняли, как начали засыпать и просыпаться друг с другом каждый день. Не понимали, почему не сделали этого раньше.       Отметили «новоселье» Алисы вместе с Бустером и Катей, устроив турнир два на два на плейстейшен Егора, зарубившись в «Мортал Комбат», и до отвала налопались роллами.       Криду было хорошо. Беспрестанный оглушающий рой тревожных мыслей в голове затих, в очередной раз подтвердив его догадки о том, что на него так влияло одиночество. Рад был каждый день проводить со своим любимым психотерапевтом, вечно щеголяющем по дому в его огромных футболках.       Дома стало невероятно тепло, и каждый уголок квартиры теперь выглядел по-другому. За месяц совместной жизни он уже мог ассоциировать каждый миллиметр квартиры с Алисой. Диван — без комментариев, кухня — вкусные завтраки и вечернее чаепитие, ведь обедали они каждый сам по себе из-за работы днем, стримерская — бестолковые посиделки за компьютерами по выходным, играя каждый сам во что-то свое, но переплетаясь ногами под столом, чтобы напоминать друг другу, что они рядом. Алиса скромно обжила две свободные полки в ванной, ни разу не залезая на территорию баночек Егора, но тот заметил, что места ей нужно все-таки чуть больше, чем две полочки, и обещал себе что-нибудь придумать с этим. И с полками в гардеробной тоже.       Присутствие Алисы было таким же легким, как если бы он продолжал жить один. Единственное, что его бесило, так это то, что она временами забирала всю работу у домработницы.       — Миллион раз тебе говорил, не мой ты гребанную посуду, — он закатил глаза, опираясь плечом о дверной косяк и сверля брюнетку недовольным взглядом, — Алис, завтра в десять приходит домработница.       — Мне стыдно перед взрослым человеком, — виновато отзывалась она, продолжая натирать кружки мыльной губкой.       — Я ей деньги плачу, понимаешь? Это ее работа. Уже несколько лет, — не сдавался Егор.       — Ну, это же было, когда ты один жил… А теперь…       — Мне ее уволить, может? — он насмешливо вскинул брови. — Хочешь женщину без заработка оставить? У нее ведь дети, внуки… Давай, я ей сейчас позвоню и скажу, что завтра она может не приходить, потому что тебе нечего делать и ты решила отмыть все сто пятьдесят квадратов хаты, м? Обрадуется она, как думаешь?       — Я же только посуду… Ладно, — Алиса закрыла кран, стряхнула влагу с рук, агрессивно вытерла их полотенцем, борясь со смущением от напористого тона Егора.       — Не страдай фигней, — Егор подошел к ней, видя ее недовольство, и поцеловал в макушку, — я не хочу, чтобы ты была моей домработницей. Пойдем лучше что-нибудь посмотрим, а?

      В середине июля намечался ВК-фест в Москве и Питере, куда Егор был, естественно, приглашен.       — Поехали со мной?       — Экзамены.       — Бля-я-я-ять…       На обоих мероприятиях он отбивался от вопросов об Алисе как только мог, уже ближе к концу отвечая только: «Это моя личная жизнь» — и прекращая интервью. Паблики растащили это на нарезки, наделали дешевые желтушные посты с характерными для них «теориями заговора», пошумели неделю и утихли. Фан-аккаунты все еще форсили те фото со дня рождения Егора, пытаясь выудить хоть какую-то информацию об Алисе, но все было тщетно. Не могли найти абсолютно ничего и возвращались к тому, с чего начинали — со дня рождения Крида, и мусолили эти фото тысячи раз.       Алиса все еще упорно противилась тому, чтобы входить в публичное пространство, официально выходить с Егором куда-то на пафосные мероприятия, которые он сам не любил, но иногда приходилось, и он всегда звал ее с собой, но она отказывалась. Одно дело — девочки, которые ломятся в ее аккаунт в Инсте, другое дело — совместный выход в свет, эдакое заявление от главного холостяка страны, а после — обсуждение того, насколько для него хороша или не хороша Алиса, сравнения с бывшими и прочая ересь, к которой ее тонкая натура была не готова. Егор терпеливо соглашался, понимая, что это, может, и к лучшему. Хотя ему уже надоел бесконечный шип его с бывшими или непонятными тиктокершами, под которыми его отмечали фанаты.       aliceastser: телефон садится (выезжаю домой       egorkreed: жду тебя, но еще стримлю       egorkreed: захвати посылку у консьержа снизу, пожалуйста       Он отложил свой телефон, переключаясь на рабочий, с которого на экран шла трансляция тик-тока.       «Егор, ты какой-то расстроенный» — гласит новый донат, отображающийся на экране.       — Не расстроенный я, чат, не переживайте, — он нахмурился, недовольный излишней внимательностью зрителей к выражению его лица. — Так, давайте посмотрим новый видос Димы Масленникова, он как раз на тридцать минут.       Хотелось закончить стрим как можно быстрее. Фанаты — фанатами, но его личная, почти семейная, жизнь нравилась ему больше. И он совсем не хотел надолго из нее выпадать. Особенно, когда Алиса так поздно возвращается домой со своих универских… Чего-то там. Он не помнил, зачем именно, но она точно была в универе. От центра до него — как раз минут тридцать езды, и если она не надумает снова вынести половину Азбуки Вкуса, чтобы приготовить что-то вкусное на ужин, то, по его рассчетам, она будет дома ровно тогда, когда он закончит стримить.       Время тянулось безумно долго. Егор просто не мог терпеть ждать ее так долго, пока она добиралась до дома сама. Сгорал от волнения и переживания. Впервые его раздражал Масленников.       — Чат, чё думаете? Как вам задумка видоса? По-моему неплохо, но чет конец затянул, не? — он закусывает шнурок толстовки, лежащей на его коленях и наблюдает за быстрым скроллом сообщений в чате, стараясь уловить какой-либо смысл. Снова поглядывает на время: почти половина одиннадцатого, а Алиса еще даже на сообщения не ответила. Так и знал, что нужно было отправить за ней Рому. Как можно так долго ехать с Ломоносовского? Копуша.       В чат прилетает предложение перемотать ролик Масленникова на середину, потому что зрители заметили ляп, и Егор безвольно соглашается, не переставая нервно коситься на телефон в ожидании смс.       Отматывает на указанный таймкод и всматривается в экран, отвлекаясь на сообщения в чате. Замирает, когда замечает, что на втором экране, на который транслируется изображение с камеры, открывается дверь и появляется суетливая Алиса с телефоном в руках.       Пиздец. Секунда осознания, и снова в голове только одно слово: «Пиздец». Даже чат замер. А она идет и улыбается.       — Как у тебя тут красивенько, — она плюхается на свое кресло, стоящее возле окна, и подкатывается ближе к Егору, ехидно щурясь. — Ты чего в очках? Блатным и ночью солнце светит?       Она улыбается, залезая головой под стол, пытаясь в куче запутанных проводов найти нужную зарядку.       — Быстрая зарядка у тебя? Телефон, блин, сел, как только тебе смску отправила… А мне еще одной девочке нужно ответить срочно по спискам к зачислению, — кряхтит она из-под стола.       До Егора дошло. Она не знала, что он стримит. И не заметила до сих пор. Уже так привыкла к тому, что он большую часть времени проводит в стримерской, что не различала, когда он стримит, когда играет с друзьями, когда работает, а когда просто бесцельно сидит за компом. А второй экран отвернут от нее. С ее ракурса Егор будто бы просто смотрит видео Масленникова.       — Нашла, — выдыхает она, вылезая из-под стола, и снова усаживается в свое кресло, подгибая под себя ногу. — Как дела у тебя? Я соскучилась ужасно за весь день, — она улыбается, подвигаясь еще ближе к Егору, привычно переплетая их ноги, — у тебя ступни холодные совсем, тебе принести носки, может?       Обычный вопрос от Алисы, стандартная забота, но, держа в голове то, что это происходит на стриме и что за этим наблюдает несколько тысяч человек, его пробивает на смех. Так не хотела показываться его фанатам, а что будет теперь? С ума сойдет точно. Дай бог, чтобы модератор догадался отключить донаты.       — Ты чего? — она смущенно улыбается, заправляя волосы за уши. — А, ты по дискорду с кем-то, что ли? — девушка наконец обращает внимание на его наушники в ушах и переходит на шепот.       Егор мотает головой, и кивает в сторону ее включившегося наконец телефона. Она поняла, что, видимо, пропустила сообщения от него из-за севшей батареи. Алисе стало неловко, когда она поняла, что уже наболтала фигни и, возможно, зашла во время рабочего созвона или чего-то такого, со своими, блин, носками и скучашками.       Брюнетка тянется за телефоном, заливаясь краской от чувства неловкости и открывая сообщение от Егора в Телеге.       egorkreed: жду тебя, но еще стримлю       Наступает момент озарения, и она закрывает разинутый рот ладонью, поднимая растерянные глаза сначала на Егора, потом на его мониторы. Бегущие строчки чата сводят ее с ума ровно в эту же секунду. Заглядывает подальше — видит свое изображение на втором мониторе. В голове лишь тихое: «Пиздец».       — Я зашла на стрим?! — почти дрожащим голосом произнесла она сквозь сжатую ладонь.       Егор кивнул, все еще остолбенело глядя на нее.       «На Карнавал похожа хахахахахах» — звучит новый донат, заставляя Егора проскрежетать зубами от ярости. Блять, этих людей не исправить.       — Не похожа, — басит он в микрофон, — у нее два высших. Дэн, отключи донаты по-братски.       Краем глаза замечает, как разрывается от смеха чат, сотрясая его экран своими сообщениями. Егор хлопает по микрофону, отключая его, отключает свой экран, оставляя зрителям только черный квадрат и тишину, и поворачивается к Алисе, которая уже на грани срыва.       — Я просто идиотка, — жалобно выдыхает она.       — Не правда, — он подъезжает к ней ближе и видит, как она отъезжает от него, — я отключил трансляцию, не переживай. Хочешь, я скажу, что ты моя домработница?       Алиса цокает языком.       — Еще чего, — девушка усмехается, после делает глубокий вдох и старается успокоиться, — что делать-то теперь?       — Ничего не делай, — он жмет плечом и кладет ладони на ее дрожащие колени, — можешь мне чай сделать, например.       — Да ну, Егор! — она всплеснула руками.       — Ну, что ты, у тебя жизнь разрушится оттого, что все узнают, что мы живем вместе? — Егор смеется, видя надутое лицо Алисы.       — Будут обсуждать…       — Давай тоже их обсудим? Я тебе могу рассказать самые грязные вещи про всех админов и журналистов, про любого, кто про тебя что-то напишет, — он хитро улыбается, заражая улыбкой Алису, — давай, я быстро закончу этот несчастный стрим и приду к тебе, — он чмокает ее в лоб и наблюдает за ее реакцией. Та кротко кивает и выходит из комнаты, оставляя свой телефон на столе.

      Почти всю последнюю неделю августа он провел на студии и в офисе с Машей, решая накопившиеся дела, которые они не могли решить, пока Маша была в отпуске. Вечер пятницы они также проводили в офисе, обсуждая предстоящий тур, концерты, их перемещения, перемещения команды, создание нового мерча.       — Впервые за несколько лет удалось выключить телефон аж на два дня и никто от этого не умер, представляешь? — хвастается менеджер, потягивая кофе из «Старбакс» и что-то усердно записывая в свой ежедневник, пока игнорирующий ее Егор печатает Алисе сообщение. — Ты занят?       — Да, сек… Алисе напишу, чтоб без меня не уезжала, — он хмурится, глядя на то, как его сообщения одно за другим остаются непрочитанными.       — А где она? — Маша смотрит на время: половина двенадцатого ночи. — Нет, я не лезу, просто…       — На корпоративе, — цокает языком Егор, — пять лет компании, вроде, или что-то такое.       — Ого, а где она работает? Чего ее к нам не позвал вообще? Смышленная девчонка, вроде, отправили бы ее к Стасе в маркетинг, м?       — Не захотела, — он усмехается, — сказала, что добьется всего сама.       — Работает-то где? — нервно тянет Маша, которую всегда бесило, что Егор не умеет отвечать на несколько вопросов сразу и приходится постоянно повторяться.       — Агентство какое-то… В названии есть какой-то «Хайп» или чёт такое, — рэпер блокирует телефон и кладет его на стол экраном вниз и смотрит на Машу, — ты чего?       — Блять, не говори, что это…       Менеджер хлопнула себя ладонью по лбу, медленно проводя ею по всему лицу.       — Маш?       — Не говори, что она работает на Заира, — на выдохе произносит Маша, понимая, что выходные ей только снятся.

      Урус бьет по тормозам, абсолютно бессовестно паркуясь одним колесом на тротуаре на Тверской. Водитель вылетает из машины, ища глазами нужное заведение, вход в которое перекрыт красной лентой и охраняется двумя вышибалами.       — Мне нужно внутрь, — Егор готов взорваться на месте, ногти уже прорезали кожу на ладонях.       — Фамилия?       — Егор Крид, блять, — он нервно усмехается тупоголовости охранников.       — А, бля, точно. Миш, пропусти его. Вы к Заиру же, да? —басит лысый шкаф в черном фраке.       — Ага, — небрежно кидает он, делая шаг в клуб, где его встречает громкая музыка и до ужаса бездарное пение в караоке.       Стандартный московский клубешник, правда, в нем достаточно свободно: по всей видимости, Заир полностью выкупил его на сегодня. Егор отчаянно метался по клубу, искал Алису, перебирая в памяти моменты, где они обсуждали ее работу, чтобы выудить что-то важное из этих разговоров, какую-то зацепку, в то же время надеясь, что девушка не врала ему и не работала на эту мразь за его спиной. Но не мог вспомнить ничего важного: ни хорошего, ни плохого. Ни-че-го. Она всегда называла работу «офисом», «студией», начальником у нее была какая-то женщина, о которой Алиса очень хорошо отзывалась, коллеги тоже подозрений не вызывали. Блять, нахуя все так сложно? Почему из миллиона компаний, она выбрала именно эту? Ебаный свет.       Он наконец видит ее стройный силует и пышную копну волос вдалеке. Она стоит с бокалом шампанского в руках и болтает с какой-то рыженькой девчонкой, заливисто смеясь, пока та активно жестикулирует, рассказывая ей о чем-то. Егор знает этот смех: она пьяная. Блять. Просил же. Еще и сообщения не читает.       — Алис, — он кладет ладонь на ее шею сзади и чувствует, как она подскакивает от неожиданности и тут же съеживается, выползая из-под сильной ладони, пока не узнает Егора.       — О! — она широко улыбается, извиняется перед коллегой и поворачивается к нему снова. — Ты чего тут делаешь?       — Кажется, пора домой, — он поджимает губы и кивает в сторону выхода, стараясь держаться максимально доброжелательно.       — Почему это? Я еще не всё… — Алиса медленно хмурится.       — Дома объясню, хорошо? — Егор подталкивает ее к выходу, и та, глубоко вздыхая, топает вместе с ним, обвивая его руку.       — Что-то случилось, Егор?       — Дома, Алис, — он морщится, расталкивая плечами коллег Астаховой, преграждающих ему путь.       — Ну ладно, — она кивает, переплетая их пальцы, — я все равно уже соскучилась. Не могу без тебя уже, — пьяно хихикает, заставляя его улыбнуться, и целует в оголенное плечо.       Алиса отвлекает его болтовней о том, как прошел их корпоратив, что она выиграла пару конкурсов и получила три сертификата на бесплатное кофе на весь сентябрь и одну бесплатную поездку до дома на такси. Егор слушал вполуха, озираясь по сторонам, пока не встретился взглядом с тем, кого он и искал.       — Топай в машину, ладно? — он опустил руку на спину брюнетки, сдержанно целуя в лоб.       — А ты?       — Алис…       — Ладно-ладно, какой-то ты странный сегодня, — она мельком глянула на него, не в состоянии собрать глаза в кучу так быстро, а после весело зашагала к Урусу, цокая каблуками по брусчатке и с широкой улыбкой разглядывая подсвеченные здания на Тверской.       Как только дверь его машины закрылась за Алисой, Егор развернулся и направился к Заиру, который курил у дверей клуба. Крид заметил, что куда-то делась вся охрана вокруг. Чем быстрее он приближался к продюсеру, тем сильнее разгорался огонь внутри него. Эта сука всё всегда знает. Он не выкрутится. Не отмажется, что не знал, что принимает на работу девушку Крида, который испортил ему все рекламные контракты после своей выходки в Сочи.       Егору остается последний шаг до Заира, но тот останавливает его, заставляет замереть одной фразой, выпущенной сквозь зажатую меж зубов сигарету:       — Крид, а давно ты с наркоманками водишься, а?