На дали

      — Ебучий тур, — прозвучало над ухом Алисы на пару с трелью будильника где-то под подушкой.       Егор приподнялся на локте, свободной рукой ища звенящий телефон. Пять гребанных утра. Всего три часа во сне в обнимку с Алисой, три часа рядом с любимой на мягком диване и под теплым пледом. Так мало. Но главная проблема в том, что было это три недели, а не часа, — ему бы все равно не хватило.       Он снова опустился на подушку, обещая точно встать ровно через пять минут, и вернул свои руки на тело Алисы. Та перекрутилась в его объятиях и уткнулась лбом в татуированную грудь, неожиданно для себя заводясь кашлем.       Егор вздохнул и коснулся губами ее лба, понимая, что ничем не может ей помочь. Только любить, заботиться и вызвать врача.       — Не дай бог тебя заражу, — прошептала Алиса, делая глубокий вдох и отстраняясь от Егора.              — Не переживай обо мне. Я разберусь. А тебе нужен врач.       Забив на свои любимые «еще пять минуточек», он поднялся и стал набирать знакомую клинику, которая всегда выручала его в таких срочных вопросах. Несколько раз увозили в стационар по его просьбе, когда он переживал за сердце из-за панических атак, спасали от похмелья и гриппа, и капали что-то, что помогало ему вернуться к жизни после убийственных концертов или туров.       Алиса сильнее куталась в плед, понимая, что ее снова потряхивает от температуры, а любовь все-таки не вылечила ее волшебным образом за всю ночь.       — Заботливый, — Алиса улыбается, наблюдая за сосредоточенным лицом Егора, очень серьезно разговаривающим по телефону.       — Да-да. Спасибо, — Егор кивает и кладет трубку, плюхаясь на подушку рядом.       Смотрит на Алису с грустью, понимая, что через пару часов снова надолго покинет дом. Пидзецки счастлив, что снова видит ее в своей квартире. Свою Алису у себя дома. У них дома.       — Как я не хочу уезжать… — жалостливо протянул Егор и постарался улыбнуться.       — Чуть-чуть осталось, — она нежно касается его щетинистой щеки, приглаживая кожу большим пальцем. — Тебя ждут там. Команда, фанаты. Организаторы…       — А ты? Ждешь меня? — он еле заметно улыбается, прикрыв тяжелые веки.       — Я тебя всю жизнь ждала, — Егор почувствовал касание теплых губ на своей переносице. — С тура тебя точно дождусь.       — Сказочница, — он издевательски помотал головой.       Алиса фыркнула и демонстративно отвернулась, но тут же была возвращена обратно.       — Я найду ребят, которые помогут тебе перевезти вещи, — Егор зарылся носом в ее волосы.       — Я попрошу Макса, — не согласилась Алиса и продолжила несмотря на страдальческий вздох Егора. — Мне нужно с ним помириться.       — Он тебя обидел? — спросил Егор, понимая, что это маловероятно. Вероятность стремиться к нулю. Это же Макс. Скорее Алиса доведет Макса до самоубийства, чем Макс решится обидеть Алису.       — Нет. Просто поругались. Бывает. Просто нужно поговорить.        — Мне было бы спокойнее, если бы ты проводила с ним меньше времени, — он вздохнул. — Но, видимо, мне это только снится.       — Я понимаю, дорогой, — Алиса поцеловала забитую кисть рэпера. — Понимаю, что ты ревнивец каких поискать.       Егор вздохнул, готовясь к очередному сражению с нравом Алисы.       — Парни не общаются с девочками просто потому, что они хорошие подруги. Для дружбы у парней есть парни, понимаешь? Ты либо не замечаешь, что он к тебе неровно дышит, либо, коза, пользуешься этим, — он сжал ее сильнее, зная, что Алиса начнет противится его словам и вырываться из объятий. Алисе хватило сил только недовольно фыркнуть и цокнуть языком.       — Ты слишком ревнивый. Постоянно приписываешь людям намерения, о которых те даже не думают…       — Упертая ты, Алис. Могу попросить хотя бы продержаться без закидонов, пока я не приеду, а?       — Это можно. Постараюсь. Но не обещаю. Ты ж меня знаешь.       — Если я запру дверь снаружи, ты сильно обидишься?       — Я умру от голода, как минимум. Сильно расстроишься?       — Дай мне слово, что выселишься из той квартиры совсем. Пусть Настя ищет себе новую соседку, потому что мы теперь будем жить вместе. Без… всякого.       — Уверен?       — Как никогда. Я тебя люблю, ты знаешь это?       — Ну… догадывалась.

***

      Егор стоял в дверях, наблюдал за тем, как Алисе ставят капельницу. До приезда медсестры Алиса легла в кровать, укуталась в одеяло и подложила под голову все подушки, что были. Медсестра возилась с тонкими венами Алисы, а та морщилась от неприятных ощущений и старалась отвлечься, глядя на Егора.       — Не смотри на меня таким взглядом, — он улыбнулся.       — Каким? — она сжала веки, когда медсестра снова попыталась вонзить иглу в ее руку.       — Беззащитным каким-то. Не могу тебе ничем помочь. Мне аж плохо от этого.       — Не начинай. Тебе плохо только от того, что ты работаешь, как конь, — она цокнула языком.       — Тоже правда.       Алиса выдохнула, когда медсестра наконец отошла от нее. Та что-то проворчала про ее слабенькие вены и принялась прибирать свой медицинский арсенал обратно в кейс. Алиса прикрыла глаза, надеясь, что так процесс пройдет быстрее. От усталого и бледного вида Алисы, лежащей на белых простынях, с капельницей, совсем не двигаясь, у Егора защипало в носу. Вспомнилась та ночь в клубе, которая могла кончится по-другому. Для Алисы, для него. Если бы с ней что-то произошло, он бы себе никогда не простил и поставил бы на своей личной жизни крест. Либо с ней, либо больше никогда и ни с кем.       Он отвернулся, попытался сморгнуть подступившую влагу с глаз, и ушел на кухню. Набрал полный чайник, чтобы Алисе не приходилось заниматься этим, а после додумался написать домработнице и вызвать ее на день, чтобы позаботиться о ней. Она давно спрашивала, как там Алиса поживает и почему так давно ее не было.       Свой день рождения она проведет в постели, шмыгая носом и упиваясь терафлю. Егору было так жаль, словно в вирусе Алисы есть его вина.       kordupelmaria: выезжать уже надо       kordupelmaria: вызвать тебе машину?       egorkreed: смогу выехать только через час.       kordupelmaria: ок, через час машина будет ждать тебя. плиз не задерживайся       Егор хотел дать медсестре еще «чаевых», чтобы она наконец свалила в закат, но не мог себе позволить даже подумать о том, чтобы самостоятельно вытащить Алисе катетер из руки. Страх навредить этому беззащитному зверьку, постанывающему в его… в их кровати, превышал страх перед панической атакой.       Он попросил медсестру подождать в зале в компании охраны, которая всегда приходила в случае появления незнакомых посетителей квартиры шефа. Алиса, которая уже успела задремать, почувствовала, как кровать рядом промялась. А как закрылась в дверь в спальню — она не слышала. Ладонь Егора скользнула к ее горячей и похудевшей от болезни талии и притянула ближе.       — Что мне еще сделать для тебя, чтобы с тобой все было хорошо? — он выдохнул горячий воздух в ее макушку и поцеловал.       — Просто будь рядом, — она уткнулась лбом в его лоб, провела кончиком носа по его носу, оставила поцелуй на переносице и замерла.       Замер и Егор. Прикрыл глаза и хотел иметь суперсилу, чтобы остановить время. Никакие гастроли, деньги, популярность не стоят его любви к Алисе. Никакие сольники и толпы фанатов уже не приносят тех ощущений, которые он испытывает рядом с ней. Он уже не помнил, как жил весь месяц без нее. Наверное, вообще и не жил. Существовал.       — Когда вернешься с тура, — улыбнулась она.       Егор усмехнулся.       — Мысли читаешь.       — Я тебя читаю.       — Я тебя люблю.

***

      В дверях они стояли дольше, чем длился перелет Егора. Егор не мог отпустить Алису, не мог ослабить хватку своих рук, не мог надышаться ею.       — Ты, может, еще что-то хочешь на день рождения? — он снова чмокнул ее в макушку. — Безделушки какие? Косметику? Украшения?..       — Перестань, — Алиса рассмеялась. — Ты считаешь, что ты недостаточно подарков мне подарил?       — Я уезжаю и хочу это как-то компенсировать.       — Ты скоро приедешь.       — Через полтора месяца, Алис.       — Мы используем это время чтобы соскучиться друг по другу и разделаться со своими делами. У меня скоро сессия, у меня много работы, у тебя — еще больше работы. А все новогодние «каникулы» мы проведем вместе. Хочешь, можем вообще из кровати не вылезать две недели.       — Пожалуйста, Алис, пообещай мне, что за это время ты не психанешь, не обидишься, не решишь меня позлить и не съедешь с квартиры, не поменяешь номера, не…       — Егор! — прервала она. — Успокойся. Все будет хорошо. Я обещаю.       — Ты же понимаешь, что нам уже пора бороться за отношения? Думать, рассуждать и не делать поспешных выводов? Звонить, писать, если что-то не так. Разговаривать…       — А ты понимаешь? — наехала Алиса, недовольная этими вопросами с намеком.       — И я понимаю.       Егор крепко прижал ее к себе, молясь всем богам, чтобы за время его тура не случился апокалипсис, и он спокойно вернулся домой. Чтобы дом был целый, и Алиса в нем была, желательно тоже целая. Почти год знакомства с этой женщиной убедил Егора в том, что в жизни нет ничего не возможного.       — Если нужны будут деньги, пиши мне, а не…       — Егор-р-р-р-р! — ее зубы скрипнули.

***

      aliceastser: поговорим?       Температура спала. Будто в этом доме лечили даже серые стены, запомнившие любовь и пропитавшиеся ею. В геймерской-стримерской все еще стоял второй комп, второй стол и розовый стул. Ее наушники и декор стола, состоявший из маленькой фиалки в белом горшке и не начатой записной книжки, остались на месте. На столе Егора был привычный бардак, который вызвал у Алисы улыбку.       max_makarov_777: я думал подъехать к тебе, поздравить       max_makarov_777: ты дома?       aliceastser: да. у Егора)       max_makarov_777: блять       aliceastser: можешь подъехать и помочь мне перевезти вещи с фрунзенской в фили       aliceastser: и прощу тебе все твои недовольства       max_makarov_777: это пиздец, алиса.       aliceastser: нет, не пиздец, у меня все хорошо на самом деле. спасибо, что спросил. если захочешь встретиться и поговорить без своей гордости — пиши или звони.       Горечь от обиды заполнила все, что было у нее внутри. Может, Егор был прав, раз Макс так ревностно относится к упоминаниям Егора. Наверное, уже и забыл, как самый первый бежал с ним фоткаться тогда в Пензе. Когда не знал, что происходит между ней и Кридом.       Алиса всегда считала себя человеком, который уважает выбор своего друга. Никогда ни во что не лезла, не навязывала свое мнение и не ставила друзьям ультиматумы, если ей что-то или кто-то в их жизни не нравился. Если только от этого не зависела их жизнь. Но даже в опасные моменты человек должен принимать решения сам, она была твердо в этом убеждена. Друзья нужны для другого.       egorkreed: ты еще жива? :)       Алиса улыбнулась, открывая переписку с главным мужчиной в ее жизни. Макс в это время начал атаковать ее дурацкими сообщениями с целью поругаться по переписке. То и дело всплывающие уведомления с тонной недовольства перекрывали сообщения от Егора и переписку с Максом пришлось скрыть.       aliceastser: держусь из последних сил, чтобы не начать метать ножи по квартире, а то что-то скучно :)))       egorkreed: могу попросить охрану прийти и пострелять в тебя)       aliceastser: хахахахха       aliceastser: звучит как хороший план) спасибо, заботливый мой)       aliceastser: можешь их попросить свозить меня за вещами лучше?       egorkreed: конечно, малыш       egorkreed: сейчас зайдут за тобой, собирайся       egorkreed: только все перевози. и с той квартиры съезжай. deal?       aliceastser: deal :*       egorkreed: иду к своему гейту. связь может пропасть, как сяду в самолет. люблю тебя. будь хорошей девочкой       aliceastser: люблю! не таскай в гримерку кого попало и будь хорошим мальчиком!       egorkreed: вернусь домой, закроюсь с тобой в спальне на неделю. пиши, звони, если что. звони Маше, если я не беру. я всегда рядом, ты же знаешь       aliceastser: обещаю не впутываться в эти «если что»

***

      Мама: дочь, ты представляешь, я сходила на почту забрать посылку, а тут тебе, оказывается, все время письма приходили из Америки…       *отправил(-а) фото*       Мама: отправлю тебе в Москву? или заберешь потом как-нибудь?       Мама: как там твой день рождения? Егор поздравил?       Мама: когда в гости приедете? Егорка давно не ел моих оладушков

***

      Долгожданный последний концерт этого тура отгремел во Владивостоке в конце ноября. Впереди — несколько часов сна и восемь часов полета в Москву. Егор совершенно запутался в часовых поясах и уже не понимал, можно ли звонить Алисе, проснулась она, еще спит или уже легла спать.          По возвращению Ромы из отпуска снова приставил его к Алисе, чтобы тот помог ей разобраться с той квартирой, которую она снимала на пару с Настей, отчего большой и страшный телохранитель даже обрадовался. Его сильно веселило времяпровождение с Алисой, особенно после того случая в клубе. Было забавно, что девушка больше не позволяла себе возмущения в его сторону и при любом удобном случае таскала ему кофе, еду и сладости, пытаясь загладить вину перед ним, о которой он даже не думал. Но от такой работы Рома пришел в восторг, поэтому Егор был спокоен даже находясь в тысячах километров от нее.       Настя тоже решила съехать с той квартиры спустя пару дней, когда после отъезда Алисы в ней начало ломаться просто все, а хозяйка решила поднять цену в полтора раза без объяснений и скидки. Алиса забыла забрать коробки с вещами на балконе, которые когда-то перекочевали из квартиры Егора в квартиру на Фрунзенской. Пришлось снова возвращаться туда, и заодно помочь Насте переехать. Рома был доволен новым шефом. Самая неопасная и приятная работа в мире. Рома втихую стрельнул номерок Насти, думая, что Алиса не заметит, а после стал подозрительно часто бывать в ее районе.       — Ром, ты далеко? — поздно освободившись с универа, Алиса не хотела возвращаться домой в одиночку и по темноте.       — Я… кхм.. Я на девятьсот пятого года… — промямлил он. — Прилечу через пятнадцать минут!       — Насте привет, — без подкола не обошлось. В ответ раздался приглушенный смешок человека, которого давно спалили, а понял он это лишь секунду назад.       Прошлое Алисы больше никого не беспокоило и не напоминало о себе. Лишь иногда возникало в ночных мыслях рэпера, но тот быстро избавлялся от них, заменяя теплыми воспоминаниями, которые вытекали в большую тоску по ней в итоге.          В гримерке он плюхается на диван, наконец доставая телефон из кармана брюк. Руки почему-то трясутся, видимо, от напряжения и запредельного уровня заёба, которого он достиг за последние пару месяцев.         paulinamichaels: когда-нибудь я буду узнавать о происходящем в твоей жизни от тебя, а не от таблоидов, ну да ладно, я что-то размечталась       paulinamichaels: этот новый год празднуем в Пензе с родителями, я приеду с мужем, а ты только попробуй не привести к нам свою Алису       paulinamichaels: мама с ума сходит от того, что она постоянно мелькает в твоем инстаграме, а ты от маминых вопросов уходишь       paulinamichaels: тяжелая артилерия подключена, мама не отступит, на новый год встречаемся в Пензе         egorkreed: так точно, капитан :)         paulinamichaels: концерты класс, братик. молодец. мы тобой гордимся :)         Егор устало улыбается экрану, борясь с желанием вырубиться прямо в гримерке, но терпеливо ждет, пока Маша закончит последние дела и можно будет ехать в отель. Менеджер все не слезает с телефона, хотя все задачи на этот месяц закончились вместе с последним концертом. Ее трудно представить без дела, поэтому Егор даже не удивился ее желанию работать в такое время суток. Рэпер еще пару раз проверяет, нет ли новых сообщений от Алисы, пишет ей смску с предложением встретить его в аэропорту. Она, конечно, откажет. Делать человеку нечего, кроме как встречать его ни свет ни заря, да еще и в Домодедово.         Прождав Кордупель еще минут двадцать, он наконец получил команду спускаться на улицу через черный ход и с полузакрытыми глазами проследовал за охраной. С завершением концерта на него накатила волна бессилия и эмоционального истощения: он только сейчас начинал понимать, как сильно устал за эти месяцы, сплошь состоявшие из концертов, переездов, перелетов и недосыпов. В машине он вовсю боролся с тяжелеющими веками, буквально умоляя организм дотерпеть до кровати.         — Корпораты в новогоднюю ночь не ставь, — зевая тянет он, опуская голову на надежное плечо своего менеджера. — Край — двадцать восьмое. Остальное в пизду.         — Как скажешь, шеф, — она треплет рукой его волосы. — Выезжаем в аэропорт в четыре утра. Успей собраться, пожалуйста.         — Какой идиот купил билеты на четыре утра? — безэмоционально спрашивает Егор, залипнув глазами на виды в лобовом окне.         — Тот идиот, который купил — я. Идиот, который сказал так сделать — ты. Все как обычно.         Крид согласно кивает и, на мгновение прикрыв глаза, почти отключается на Машином плече. Да, точно — он выбрал эти билеты ради того, чтобы поскорее приехать домой. Это был ближайший возможный рейс, который дал бы ему возможность застать Алису дома с утра, пока она не убежала на свою супер-важную работу. Она не вернется домой до позднего вечера из-за того, что весь день будет работать, а после пойдет на пары, поэтому он хотел приехать как можно раньше. Хотел скорее ощутить, что они рядом друг с другом, пусть даже в пределах Москвы, а не в нескольких тысячах километров.       Егор понимает, что отключился действительно, когда его вытаскивает из предсонного состояния женский голос:         — Приехали, пойдем.         Егор топает следом за Машей как невыспавшийся школьник, которого несмотря на возражения, слезы и истерики родители ведут на первый урок. На улице ужасно холодно, и путь из машины до дверей гостиницы кажется невероятно долгим. Гребаный Владивосток. Зачем так далеко? И так холодно...         — Все, на заслуженный отдых, — Маша слегка подталкивает его в спину, отправляя мимо лобби дальше к лифтам. — Мне еще нужно проконтролировать, чтобы... — девушка замечает его усталый взгляд и безразличие в лице и замолкает, — забей.          Крид кивает, благодаря за то, что она не стала нагружать его голову лишними вещами. Желает сладких снов и вызывает лифт. Хочется в душ, но он не знает, хватит ли у него сил. Боже, как же хочется домой. Он пиздец как рад, что тур кончился. С каждым годом эти туры приносят все меньше и меньше удовольствия, почему-то становилось все заебистее и заебистее объезжать за три месяца по двадцать городов. Мысль о том, чтобы весной начать стройку дома не покидала его уже давно. Покупка земли в одном из элитных поселков Московской области давно состоялась, но начало стройки все оттягивалось. Сейчас, кажется, самое время.         Егор медленно шагает по коридору гостиницы, похожей на тот самый отель из «Сияния». Казалось, если неожиданно обернуться, то увидишь тех двойняшек на маленьком велике. Или это всего-навсего его шиза разыгралась из-за нечеловеческой усталости. Кто знает. Пиздец как хочется домой.         Когда он приблизился к своей двери и принялся искать карточку, чтобы попасть внутрь, в конце коридора послышались быстрые шаги. Егору стало интересно, кто еще снимает самые дорогие номера в этой захудалой и забытой Богом гостинице, которые находились именно на этом этаже, и он обернулся на приближающийся звук.         — Привет.         Глаза не успевают сфокусироваться из-за болезненной усталости глазных мышц, но тело все чувствует мгновенно: мягкие губы на его губах, женские руки, шустро скользнувшие под его толстовку и по-собственнически обнявшие его тело, а в нос врезалась любимая ваниль. Когда глаза фокусируются на этой настойчивой даме, они отправляют в мозг запрос на обработку: «Какого хрена она делает во Владивостоке?» Но мозг не успевает ответить, ведь девушка опережает его:         — Не спрашивай. Ничего не спрашивай, пожалуйста. Я очень соскучилась. Я просто не могла уже, — она просто впивается в его губы, еще до конца не понимающие, что происходит. — Рейс задержали из-за непогоды в Москве, я должна была прилететь еще до концерта...         Он отпускает куртку из рук и оставляет ее лежать на полу, а сам кладет руки на ее талию, будто проверяя, что это не сон. Все-таки не сон: он ощущает стройное тело в своих руках, скрытое за теплой худи. Плотная одежда ему не помеха — Егор знает каждый ее сантиметр наизусть, так, что если бы умел, сваял бы ее скульптуру по памяти.          — Ты ненормальная? — он наконец улыбается и отвечает на поцелуй в полную силу. — Ты просто ненормальная.         — Чуть-чуть.         Она — как второе дыхание. Как смысл за что-то полюбить туры, Владивосток, этот полупроклятый отель и идиотскую идею взять обратный самолет на четыре утра сразу после концерта. Поразительно: это до чего нужно истосковаться, чтобы она — человек, который всем сердцем боится летать, — сорвался к тебе на другой конец страны, просто чтобы побыстрее увидеться.         — Хорошо, когда перелеты не за свой счет, да? — он сам не заметил, как поменялось его настроение, и активировались фирменные издевательские шутки. — Так бы, наверное, дома дожидалась...         — Ты сейчас все испортишь, и я уйду спать к Маше, — она цокает языком и с силой кусает его нижнюю губу, пока тот не зашипит от боли.         — Маловероятно, малыш, — он мотнул головой и, не выпуская ее из своих рук, открыл дверь номера. — Маловероятно, что вообще спать будешь сегодня.          — Я за этим сюда и приехала, — брюнетка делает шаг внутрь и, окинув взглядом номер, заливается хохотом от бардака, который в нем творится: чемодан лежит распахнутый у самой двери, в нем навалена одежда вперемешку с нижним бельем и обувью, постель смята, искомкана, и без того заляпанное зеркало в ванной уставлено баночками, бритвами, отельными пробниками уходовых средств и прочими безделушками. Уже почти придумала шутку про сбежавший из его номера притон, но Егор это предвидел и сразу затащил девчонку в ванную, захлопнув дверь.         Скучал, пиздец как скучал. Алиса это чувствовала: его движения выражали несдержимое желание, были резкими, почти грубыми. Торопился получить свое. А она хотела, чтобы первый секс после того идиотского расставания состоялся не дома. Такой секс совсем не про любимый дом и мягкую кровать. Судя по тому, что Егор принялся раздевать ее, как только за ней закрылась дверь, он был того же мнения про дом и кровать.          Под аккомпанемент сбитого дыхания и звуков жадных поцелуев на пол падали толстовки, футболки, штаны, более ценные предметы типа телефона летели в раковину.         Горячая вода, льющаяся из тропического душа, расслабляла напряженные и забитые после двухчасового концерта мышцы Егора, в то время как скользящая поцелуями по его шее Алиса заставляла его едва ли не рычать. Она прижималась к нему всем телом, и он ощущал, как ее грудь скользит по его торсу и как он старается не потерять рассудок от этих касаний. Егор прижимал ее — хрупкую и горячую — к себе сильнее и сильнее, пока вовсе не прижал к кафельной стене, возвращая себе контроль над ситуацией. Еще пара ее поцелуев в нужные места, еще несколько секунд ее полустонов под его ухом, еще одно ласковое касание тонких пальцев на его теле — и он сошел бы с ума.         — Резинок нет, — Егор с силой сжимает ее круглые бедра, по которым струится почти кипяток, давая понять, что его желание сейчас слишком велико, чтобы он все прерывал. Он властно двинул ее бедра на себя и сделал шаг вперед, прижимая ее к стене еще плотнее.         — Нахер эти резинки, — залпом произносит она в коротком перерыве от поцелуя, пока набирает воздуха в легкие.         — Осмелела? — он нависает над Алисой, тянет край губ вверх, ухмыляясь тому, как, должно быть, огромно ее желание, раз она решилась на такое. Девушка смаргивает капли воды, нависшие на ресницах. Ее тушь уже размазалась под нижним веком и стекала вниз по щекам, что придавало ей соблазнительно-пошлый и манящий вид. Намокшие и в разы потемневшие волосы обтекали голову, выкладываясь узорами на плечах и груди.         Алиса жадно рассматривала его татуировки, от которых каждый раз приходила в нестерпимый экстаз, каждый раз говорила ему, как охуенно смотрятся они на его теле, и чтобы он никогда не смел сводить их. Капельки и дорожки горячей воды струились по контурам зеленоватых чернил. Хотелось кусать их от избытка эмоций. Осмелела... Конечно, осмелела. Или просто сходит с ума от этой всепоглощающей любви к нему.         — Хочу чувствовать тебя, а не гребаный латекс, — она скользит ладонями вверх по его телу, минуя шею и останавливаясь на скулах. Тянет его лицо к себе, вовлекая в новый поцелуй.         — Совсем другое дело, бэмби.         Егор одним движением поднимает ее, подхватив под бедра, и подсаживает, упирая спиной в стену. Женские ноги уже выученным движением обхватывают его поясницу, а когда губы и горячий язык рэпера впиваются в ее шею, сцеловывая с нее капельки, из Алисы вырывается негромкий стон. Каждое его прикосновение вызывало необъяснимую бурю эмоций, тело моментально отзывалось на малейшее действие Егора бурей внизу живота так, что, казалось, внутри все сжималось в несколько раз. Это все из-за скучаний. Столько раз она прогоняла в голове, буквально репетировала эту встречу, что она уже не должна была вызывать таких буквально оглушающих эмоций.  Но все равно вызывала.          — Я сейчас с ума сойду, — Алиса со стонущим выдохом откинула голову назад, но уперлась затылком в стену и лишь закатила глаза, почти до боли в глазных яблоках.         — От чего? — совершенно буднично спрашивает он и скользит губами еще ниже. Только касается нижней губой напряженного соска, как из девушки вырывается громкий стон изнеможения. Она почти хнычет, изнывая от возбуждения.         — От тебя, любимый, от тебя, — еле шевеля губами шепчет она.          Механизмы в голове Егора на секунду останавливаются, все процессы в ней замирают, как замирает он сам, осознавая сказанное Алисой. Сам не понимает, как сносит крышу окончательно. Как оказывается в ней, как слышит громкий, почти оглущающий полустон-полукрик над своим ухом, как впиваются в плечо и затылок ее ногти, как она, сгорая снаружи и изнутри от наслаждения, кусает шею до пронизывающей нервы боли.       — Выходи за меня, — как в бреду, почти не разрывая поцелуй, от напора которого ее затылок вжимается в кафель на стене.         — Не одна я сошла с ума, да? — Алиса тихо смеется ему в губы, целуя в этот раз нежнее и сжимая его изнутри, пока он не зарычит и почти обессилено не уткнется лбом в ее переносицу.         Когда он случайно заснет на ее коленках спустя пару часов, Алиса вспомнит слова Егора и почти словит паническую атаку от волнения. Послышалось? Боже, как будет неловко, если послышалось. Она ласково перебирала его волосы и гладила тыльной стороной ладони его скулы всю ночь из-за потока мыслей, которые не давали ей спать. Веки почти не смыкались, казалось, она даже забывала моргать — настолько тело и разум были в ступоре. Егор мирно посапывал, вырубился, как только голова коснулась подушки. Его тело выполнило программу «максимум» за эти двадцать четыре часа — он уже не мог не заснуть.          Москва встретила их первым снегом. Крупными, мягкими снежинками, долго не тающими на куртках и шапках. Любимый Урус отвез их домой. Но даже за несколько тысяч километров от Москвы, когда его сильная и надежная рука была в расстоянии пары сантиметров от нее, когда обнимала, поглаживала, прижимала к себе, — «домом» для нее мог стать и самый захудалый отель. Дом — там, где безопасно, где любят и ждут, где спокойно и радостно. Ее дом — это Егор.       Его дом — это Алиса. То напоминание о простой земной любви, о которой он даже мечтать не смел. Ласковая кошка, вечно мурчащее вокруг тебя создание, надоедливое до жути, чтобы ты вдруг не смел забыть про нее. Теплые и искренние объятия каждый раз. Распирающая грудную клетку любовь. Заботливое «Ты справишься», «Все будет хорошо», «Ты же самый крутой на всем белом свете, Егор, как ты можешь сомневаться в себе?», «Давай, просыпайся, балда. И отпусти меня уже! Ты же не можешь поехать на встречу в обнимку со мной», «Я готовила ужин, но мясо пригорело ужасно. Я заказала доставку, чтобы не отравиться», «Егор не пьет чай с сахаром, я вам триста раз говорила, вы ассистенты или где вообще?». Все хорошее, что было в его жизни — это Алиса. Все, ради чего он теперь работает, пишет музыку, строит планы на будущее — Алиса.       Скажи ему об этом тогда, в той кафешке в Лос-Анджелесе, он бы покрутил пальцем у виска и ответил бы, он скорее уйдет в тибетские монахи, чем найдет своего человека. Такой любви ведь не бывает: ее придумали артисты, писатели и поэты, чтобы привлечь к себе внимание. Сказочники. А люди любят сказки. Но он в них не верил.       И никогда бы не поверил, если бы не Алиса, которая каждую ночь обнимала так, будто Егор — самое ценное, что есть у нее в жизни.  Знал бы Егор, что так и есть.