Искупление

— Живее, разбиваемся по парам! Душным утром измученные ученики под пылающим солнцем проводили тренировку четвертый час. Годжо восседал на стуле под пляжным зонтиком и, предвкушая очередной бой своих подопечных, наблюдал из далека. — Каждое ваше движение должно быть отточено до совершенства, будьте хитрее, быстрее и применяйте всю свою силу на сопернике. Вчера отлично вышла техника у Маки, — он тыкнул пальцем в Фушигуро, — а вот, тебе нужно быть ловчее, пропускаешь удары. Он включил секундомер и любовался, как ребята старательно наносят удары. Окинув взглядом поле он увидел, как Миёри в тренировочном костюме, приближается к ним. Никто не обратил на нее внимания, поэтому она заговорила с Годжо. — Тебе нравится мой костюм? Недавно прикупила себе в Токио, мне кажется он мне очень идет. Годжо молчаливо проигнорировал этот вопрос. Конечно, он знал, что на ней все сидит просто великолепно, она как будто специально выбирает себе обтягивающую и вызывающую одежду. Присев на ступеньку рядом, девушка пристально наблюдала за тренирующимися. — Расскажешь, кто здесь кто? Они вроде неплохо дерутся… мне нравится вот этот парнишка с черными волосами, — Миёри кивнула на Мегуми, который уворачивался от палки соперницы, — такой симпатичный и милый мальчик. — Ты пришла поехидничать? — Опять ты за своё, я же говорила, я хочу помочь. — Так, помогай. Но я компетентен в обучении магов. — Представь меня, они же даже не в курсе кто я. В прошлый раз меня увели, как преступницу, хочу выглядеть в их глазах надежным человеком. — её лицо распрямилось и вытянулась в улыбку. Подождав окончания времени на секундомере учитель хлопнул в ладоши и тренирующиеся остановились, наконец замечая новоприбывшую. — Мои замечательные маги, хочу представить вам мою помощницу… Миёри Накамуру, она великолепно владеет техниками ближнего боя, и многим другим… кхм, она любезно согласилась потренировать вас, поэтому прошу слушаться ее также, как своего великолепного мастера. Миёри улыбнулась еще шире и направилась к непонимающим лицам, встав по правую руку от учителя. Она положила на его плечо руку и облокотилась, от чего у него вновь появилось раздражение: «клянусь, она опять захочет принизить меня, сейчас начнется представление…». — Всем доброго утра! Меня так прельстили слова «великолепного мастера», маэстро своего дела, безупречного мага, даже засмущалась. — Сатору закатил глаза, — Впрочем, я бы хотела с вами со всеми, как можно ближе познакомиться. Мне удалось немного понаблюдать за вами, по правде сказать, я немного разочарована. Ощущение, что ваша сила не так уж и хорошо раскрывается, вы либо боитесь, либо скромничаете…либо не способны сделать лучше. Я бы хотела нащупать силу каждого и заполнить пробелы. Группа чуть ли не раскрыла рот от наглости новой гостьи, они не понимали ровным счетом ничего, что происходит и с чего это она решила все за них. Раскачиваясь из стороны в сторону Миёри освободила руку с плеча и завела их сзади в замок, двигаясь к ним ближе, изучая, словно хищница, впиваясь им в глаза. — С чего вы взяли, что кто-то из нас не способный. Каждый из нас достоин стоять здесь. — голос Май звучал громко и благородно. — А кто вы такая? Что вы можете нам дать, мы даже не знаем, что вы умеете. Годжо ликовал, он был в восторге от того, что его ученики не приняли Миёри, но ее казалось это будоражило. Ее лицо повернулась на него и она зажмурившись от солнца потянула к нему руку. — Учитель, ты поможешь группе узнать меня получше? Не желаешь вызвать меня на бой? Его тело сковалось, словно его привязали веревками, он хотел точно не этого, однако желал давно показать ей то, насколько он стал превосходным бойцом. Годжо был уверен в своих силах, поэтому знал, что бой выйдет в его пользу. «Она давно не была в боях, не сомневаюсь, что ее сила стала слабее. Если не тренируешься, понятно, что будешь не так хорош». — Ха, занимательно. Надеюсь ты не против использования проклятой энергии? И мне хотелось бы размять косточки. — Отлично, я только рада этому! Они вышли в центр поля, давая ученикам разгрестись по кучкам. Первым двинулся к ней Годжо, он превосходно управлял своими руками. Начал с ближнего боя, стараясь действовать, как можно ловчее, двигаясь всем телом. Все было настолько быстрым, что ученики даже не успевали наблюдать за всеми движениями. То рывок вправо, то влево. Но что самое интересное, Миёри даже не напрягалась, её руки были всё ещё сложены сзади в замок. Она словно летала по воздуху, это было похоже на танец. Годжо почти выдохся, он не нанес ей ни один удар, хотя использовал все свои самые мощные приемы. Ее волосы развивались по ветру и он не смог даже коснуться ее. С ней он кружил в менуэте страсти и обиды. — Сатору, ты скромничаешь. Может тебе поддаться? — тихонько проговорила она ему, когда измученный мужчина опять не смог ее задеть. От этих слов он разъярился пуще прежнего и уже с новой мощью двигался к ней, стараясь, то попасть в туловище, то ударить по ноге, или хотя бы повалить ее на землю. Все попытки были тщетны. Тогда он понял, что пора использовать проклятую энергию, и он знал, что в этом ему, определенно, не было равных. Только вспомнив о технике «Расширение территории» внутри все сжалось. Это было личным. Словно тайную шкатулку, он не хотел заводить её, чтобы она не слышала музыку и ему стало стыдно. Его главной гордостью и силой была именно эта техника, которую он довел до совершенства. Для окружающих это была до безумия могущественная техника изгнания, но никто не знал насколько погружение в нее доводило Сатору до сентиментальности. Миёри это знала и оттягивала нарочно момент, чтобы он сам решил проявить инициативу, не сдержавшись, она засмеялась. — Пора показать насколько ты хорош, Годжо Сатору, посмотри, ученики так и ждут. — казалось, от ее возбуждения на поле она свихнется, эта гонка за ней просто приводило в экстаз. — Покажи мне ее, я хочу увидеть. Это было неизбежно, если он прекратит бой, то в глазах учеников он будет выглядеть просто нелепо. Остановившись он сделал вдох, снял повязку и принял статичную позицию. — Расширение территории: бесконечная пустота. Натянулся яркий завораживающий купол, время, как будто остановилось и почва ушла из-под ног. Только одному Юдзи приходилось бывать в ней из всей группы и он помнил эти ощущения. Словно каменные статуи в их глаза залился свет, а тела съежились. Никто не двигался, все на поле улетели в пространство, не сравнимое ни с чем. Пустота заполнила все вокруг. Годжо левитировал в барьере, однако его уверенность превратилась в безысходность. Все враги попадавшиеся в его ловушку не могли двигаться, ощущали только бесконечность и медленно умирали. В пространстве было много блуждающего скопления проклятой материи, похожей на шарообразные черные дыры, а переливающийся свет, словно звездное небо, источал безграничность. Он, не сводя взгляд с Миёри, задержал дыхание, он победил: она не двигалась, так ему казалось. Она начала подступать к нему, все ближе и ближе, что даже испугало мага. Пальцами она убирала черные дыры, мешающие ей пройти. Ей не доставляло никакого труда подойти почти вплотную к нему. Посмотрев на него снизу вверх глазами, наполненными искренней нежностью, она тронула его за щеку своей ладонью. — Ты…сохранил как было это пространство… таким же, каким я его помню… И он тут же прервал технику. Ноги ломились и казалось он вот-вот упадет к ней на колени. Бросится, скажет, как у него болело на душе, она приласкает его и они забудутся. Годжо перевел взгляд на группу, которые ошеломляюще все до единого разинув рты приходили в себя. — Эх-эх, ну, народ, на сегодня все. Отдыхайте. — улыбающейся скандировал Годжо. Они не сказав ни слова побрели от них, заземляться и переваривать все, что произошло. Не выдержав ноющей боли в коленях, он упал на землю, смотря в небо. С ним это было впервые. — Скажи, сколько я еще должен пройти испытаний? Я так устал… Миёри села рядом и они начали вместе рассматривать пролетающего на небе одинокого сокола, который, расправив крылья, свободно кружив парировал в воздухе. — Мы все еще можем уйти вместе. Тебе не обязательно быть одному, не всегда нужно терпеть боль. От того, что ты избегаешь свои мысли, пытаешься забыться в боях и постоянно работаешь, тебе не станет лучше. С детства строишь образ, пытаешься добиться одобрения, но какая конечная цель этого? Знать, что ты важен для окружающих, которым ты нужен пока имеешь проклятую энергию и стоишь на ногах? Ты как будто фокусник, который устраивает шоу для окружающих: показываешь свои фокусы, которые всем нравятся, тебе хлопают, но внутри ты понимаешь, что это никакая не магия, а лишь иллюзия. И когда все узнают твои секреты - отвернутся от тебя. Тогда смело можно было бы звать тебя полезным и удобным, но только это характеристика какой-то вещи, а не человека. — она запнулась и взглянула на мага, — Я знаю, что тогда ты испугался, и не пошел со мной. На самом деле, я знаю кто ты. Добрый, трогательный и любящий все вокруг человек, я полюбила тебя таким. Ты сохранил память обо мне в этой технике. Мы вместе улучшили технику «бесконечная пустота», помнишь, как ты сказал, что эта энергия внутри барьера похожа на звездное небо в лесу Тэнзю? Годжо зажмурил глаза, он помнил все до мелочей. Как той летней прохладной ночью они лежали замёрзшие в поле, вокруг летали светлячки, как сказала, что между ними и небом бесконечность. — Ты оставил эту технику, потому что до сих пор любишь меня. Так позволь мне освободить тебя. Небо затянулось тучами и полил дождь, умывая поднявшее лицо мужчины. Притаившись они слышали вдалеке гром. — Я не ушел с тобой не потому что испугался, мне стало не по себе от мысли, — он наконец взглянул на нее. — что со мной тебе станет больно. Мне было стыдно, что я не смог помочь тебе после той войны, я был слаб и безнадежен. Разве тебе нужен был человек, который настолько ужасен, что не мог спасти любовь всей жизни в сражении. Криптекс, который мог унести твою душу вместе с проклятьями. Я просто наблюдал и не мог ничего сделать, пока он пожирал тебя изнутри. Скажи, если я фокусник, то тогда ты мученик… — Что получилось в конечном счёте? Раз понял, что оставишь меня одну, то решил потопить самого себя в бездне. Обречь себя на муки, вот твоя жертва… Почему ты решил все за нас обоих? Неужели я не права и за пять лет ты отделался от меня до конца, от своей любви ко мне? Он засмеялся. — Думаешь, я безмятежно жил все эти годы?! Каждый день я засыпал и просыпался с воспоминаниями о нашей жизни, о нашем брошенном домике в лесу, о твоих прикосновениях… И каждый раз в этой технике, погружаясь, я вижу лишь тебя. Сейчас я запутался, я не знаю, как мне поступить. Ты постоянно говоришь мне о выборе, и я не знаю… Готов ли я поступиться. Я люблю до сих пор, хочу быть с тобой, ощущать тебя, но я боюсь быть с тобой… Он не успел договорить, как почувствовал мокрый поцелуй. Капли дождя стекали с их лиц и падали, словно смывая всю обиду, которая была между ними. Поцелуй значил больше слов, это был, как акт прощения, глубокий и тяжелый. В этот момент, ему не хотелось выпускать ее из объятий, лишь желание раствориться в этом дожде вместе с ней. Но в голову пришла одновременно и мысль, как было бы хорошо, если бы она исчезла. Потому что он знал, какие бы слова она ему не говорила, это была ложь. Импульсивность и гнев Миёри был опасен. Она могла его предать в любой момент, Годжо вспомнил ее обращение к нему, после того, как ей приказали покинуть навсегда стены школы: "я создала тебя, я могу и уничтожить, только встань у меня на пути, дорогой". Промокшие сверху донизу они, не сказав ни слова, направились к корпусу. Годжо знал, что возможно, это будет их последний такой разговор. Зайдя внутрь, он заметил, что группа первогодок стоят около главного входа и яростно ведут с каким-то мужчиной беседу, как будто готовясь к нападению. Приблизившись, он заметил, что в дверях стоит сероволосый мужчина, прислонившись к косяку, это был Махито. Учитель тут же подбежал и растолкал, заслоняя собой, ребят. — Годжо-о, — показал острые зубы Махито, — как повезло, что ты здесь. Сугуру просил заскочить и передать тебе, чтобы твоя дамочка пришла сдаваться первой, если не хочешь полного уничтожения школы и кровопролитной войны. Такой вот компромисс, милый Сатору. Ну что, как ты поступишь?