Тяжесть мира покоится на его плечах

Взбудораженные школьники с шумом и голосами наперебой кучками высыпаются из здания. Школьный двор встречает их залитой солнцем площадкой и прохладным ветерком, явно призванным, чтобы остудить пыл трудяг, которые написали свой первый пробный экзамен в этом году. Маленькое, но достижение! Чонин что-то говорит о сложности грамматического задания, но Феликс толком его не слышит – не совсем еще отошел, переволновался. Слегка подрагивающими руками достает телефон, чтобы написать: «Хен, я сдал! Мы с Чонином сдали!» Ответ от Чанбина приходит почти сразу же: «Я и не сомневался в вас! Феликс, ты молодчина! Сходите куда-нибудь, покушайте.» А это идея. Теперь, когда пробный сдан, до следующего еще есть время подготовиться – можно и отдохнуть. Наконец-то губы Феликса растягиваются в улыбке облегчения, и он подставляет веснушчатые щеки под льющийся благодатный солнечный свет. Солнце! Точно! — Хей, Чонин-а! А пойдем в “Sunny Side”? Я хочу кофе и дессерт! — Пойдем, только давай сначала ко мне? Я переодеться хочу. — Без проблем. Дашь и мне какую-нибудь футболку? Чонин кивает, отбрасывает длинную темную челку со лба и продолжает сетовать на то самое задание, из-за которого он мог вообще-то провалиться!

***

Переступив порог двухэтажного дома, Феликс отмечает легкий беспорядок и тишину, не совсем привычную для места, в котором постоянно что-то происходит: шумит телевизор, готовится еда на кухне, голоса и смех заполняют пространство. К Чонину в гости он захаживал часто, поэтому успел прочувствовать эту атмосферу оживленности и полюбить дом, где ему всегда были рады. — Где твои родители? — На работе допоздна. — Чонин сбрасывает с плеч рюкзак и тащит два шоколадных печенья с кухни – одно дает Феликсу. — А Джисон? — У него сейчас пары. Потом скорее всего к Минхо потащится. Феликс кивает и осматривается, жуя печенье. О старшем брате Чонина он знает не так уж и много. Джисон шебутной, громкий, своенравный. Феликс не раз становился свидетелем, сидя в комнате с Чонином, как тот вступал в словесную перебранку с родителями. Заканчивалось это все, конечно, без жертв, но Джисон всегда пытался оставить за собой последнее слово. Чонин на это лишь вздыхал и говорил, что так было всегда. С самого детства. Иногда они втроем играли в приставку или уно. Джисон часто выигрывал и не упускал возможности похвастаться этим, но как же весел был сам процесс игры! Он всегда разбавлялся шутками, фразами из английских песен и эмоциями, эмоциями, эмоциями. Живыми, неподдельными. Чонин отправляется в свою комнату на второй этаж, а Феликс приближает любопытное лицо к большому аквариуму, что украшает гостиную. Разноцветные рыбки разных размеров стали рассекать прозрачную воду еще быстрее, заметив чужака, что в открытую пялился на них. Или же наоборот, они его узнали и таким образом приветствовали? — Смотри, со Стражами Галактики пойдет? — Да, но она… мятая. — Разве? — Чонин придирчиво оглядел футболку оверсайз, — нет вроде. Ну, хочешь - погладь, мне лень. Феликс недовольно фыркнул, но все же снял школьную рубашку и натянул футболку, приятно пахнущую стиральным порошком. Спасибо, что хоть чистая. Чонин кинул голодным рыбкам горсть сухого корма, который те тут же стали усиленно поглощать, и вскоре тишина большого дома сменилась на звуки улицы, что всегда говорит, смеется, шумит, живет.

***

Кофейня-пекарня “Sunny Side” располагалась на перекрестке двух улиц и днями напролет светилась ярким пятном среди близлежащих серо-кирпичных построек. Гирлянда из золотистых огоньков, висящая на фасаде здания, то задорно подмигивала прохожим, то источала ровный теплый свет. Днем – солнечные блики, в сгущающихся сумерках – яркие светлячки – они так и манили прохожих зайти внутрь, выпить освежающий айс-американо или согревающий капучино. Феликс любил это место особой любовью. Именно здесь они с Чонином обсуждали уроки и одноклассников, делали домашку, смеялись, лениво потягивали коктейли из трубочки. Они знали каждого работника кофейни и почти все меню, частенько засиживались до самого закрытия, а когда уходили – точно были уверены, что вернутся сюда завтра. “Sunny Side” обладала какой-то особой заботливой атмосферой, что витала в воздухе, смешиваясь с ароматами кофе и свежеиспеченных кексов. — Давай за тот столик? — Чонин указывает на местечко рядом с окном с небольшим бежевым диванчиком. — Давай. Я пойду закажу, ты что будешь? — Айс американо и шоколадный маффин. Из-за стеклянных полок на Феликса смотрят круассаны, политые белой шоколадной глазурью, кусочки тортов с превосходным разрезом, как с картинки, любимые шоколадные маффины Чонина и многие другие кондитерские штучки – просто рай для сладкоежек. Из музыкальной колонки, стоящей в углу, льются нежные переливы мелодии, Феликс выхватывает строчку из песни, ласкающей слух. The fortune said: “Flowers bloom with no regret” Красиво. Они что, плейлист поменяли? Феликс поднимает глаза на бариста, чтобы сделать заказ, но слова безнадежно застревают где-то в горле. Черные волосы, убранные в небрежный, но очаровательно-милый хвостик на затылке, свободная белая футболка, поверх которой фартук, острые ключицы под ней. Лицо такое… правильное? Пухлые слегка приоткрытые губы, ровный нос, взгляд, опущенный вниз… Феликс непозволительно долго пялится на незнакомого бариста, не до конца осознавая, что сейчас происходит, и что это за странная смесь восхищения и стеснения овладевает его сознанием. Из несколькосекундного забытья его вытаскивает голос – тихий, еле различимый среди остальных звуков кофейни, и такой хрипловатый, как будто парень заболел. — Здравствуйте. Что будете заказывать? Феликс и сам, кажется, только что заболел, но отнюдь не простудой. Незнакомец поднимает, наконец, взгляд, и бедное сердце бедного Феликса пропускает несколько ударов. Правда, взгляд этот уставший, немного сонный – если бы он умел говорить, то был бы тихим, под стать голосу, и попросил бы оставить его в покое. Однако темно-карие глаза проникают Феликсу прямо в душу, выворачивая ее наизнанку. “Who can breathe me into life? Just one more look at you My heart has been hypnotized.” Парень терпеливо ждет, и к Феликсу, кажется, возвращается способность говорить: — Два айс-американо, пожалуйста. Один шоколадный маффин и… и фруктовый десерт со сливками. Взбитыми. Вот. Спасибо. Ужасно вышло… С дрожью в голосе и этими идиотскими запинками – Феликс сейчас покраснеет и будет похож на рака вареного. Если не уже. Бариста, чуть сгорбившись, глядит куда-то в пустоту, пока слушает заказ, а затем бросает короткое «Будет готово через пару минут» и удаляется делать кофе. Чонин, развалившись на диване, что-то печатает в телефоне и поначалу не замечает каких-либо изменений в подошедшем Феликсе. — Что ты себе взял? Ответа не последовало. — Эй, Феликс? — А? — Ты чего? Что взял, спрашиваю. — Как обычно. — Он слегка пожимает плечами и украдкой поворачивает голову в сторону стойки бариста. — Тут походу какой-то новый парень работает. Темноволосый, не видел его раньше. Феликс практически не слышит друга. Однако темноволосого пока не видно, и приходится просто глядеть в белый столик перед собой и замечать легкие водные разводы от мокрой тряпки, оставшиеся после последней уборки. — Ты какой-то странный. — Заключает Чонин, наклоняя голову. — Да просто пробный вспомнил. Через несколько минут кофе был готов и на подносе с дессертами отправлялся прямиком к школьникам, уткнувшимся в смартфоны. Взгляд Феликса бешеной птицей взлетает вверх на бариста, который ставит заказ на стол, желает «Приятного аппетита» и удаляется. В памяти белокурого навсегда отпечатывается образ бледных кистей, одну из которых обвивает тонкая серебряная цепочка, и изящество широких ладоней с длинными худыми пальцами, что бережно опускают айс-американо перед его носом. — Хмм, Хван Хенджин. — Прочитав имя нового работника на бейдже, Чонин задумчиво чешет подбородок. — Интересно, куда делся Субин. Уволился, чтоли? Выглядит это так, словно Чонин говорит сам с собой, потому что Феликс как воды в рот набрал. Однако последний брошенный в сторону Хенджина взгляд выдает его с потрохами. — А… понятно. Эй, Феликс? — М? — Номерок хоть попросил? — Иди ты! — Феликс резко оборачивается в надежде, что бариста не слышал. Но тот уже принимал новый заказ. Хитро улыбающийся Чонин принимается жевать свой маффин, в то время как Феликс отправляет ложку с клубникой под взбитыми сливками в рот. — Ммм! Это самый вкушный дешерт в моей шизни! — Что-то раньше ты им так не восхищался. Тебе купидон в задницу выстрелил, что ли? Но паренек с волосами цвета взбитых сливок лишь мычит от удовольствия и запивает дессерт не менее вкусным кофе. Он и сам не понимает почему так. Так вкусно, так сладко, так… волнительно. Все его чувства, ощущения, эмоции словно усилили в несколько раз, захотелось вдруг улыбаться ярко, как солнце, вскочить и начать танцевать прямо здесь, черт, надо будет прийти домой и включить музыку на всю! Если, конечно, наваждение не спадет. А пока оно крепко держит его в своих объятиях, Феликс чувствует, как в голове рождается много недуманных ранее мыслей, великих идей, красивых слов, щедрых комплиментов… Так много, что голова сейчас взорвется. Ох, как же тяжело сейчас просто сидеть и молча есть! Когда ананасово-клубничная сладость снова ложится на язык, бушующий ураган в голове вытесняет собой лишь один образ шоколадно-карих глаз. Если бы у влюбленности был вкус, то он был бы таким. Фруктово-шоколадным. И обязательно со сливками. Взбитыми. — Так что насчет вторника? Мы играем? — Голос Чонина пробивается через сладостную смесь в голове. Вторника? Какой вторник?... Тут до Феликса доходит. — Даа, конечно. После уроков к тебе. А родители дома будут? — А черт их знает. Если Джисон будет – может с нами поиграет. — Только не в Mortal Kombat!* Мне уже надоело ему проигрывать. — А мне, думаешь, нет? Он хорошо подкован, гад. Когда с дессертами и кофе было покончено, Феликс с тяжестью в груди осознал, что пора уходить. Однако, как же хотелось остаться здесь в его присутствии. Далеком, почти невидимом, но присутствии. А если с ним еще и заговорить… Феликс пока не заглядывал в будущее так далеко. Но ничто не мешало ему предполагать, предвкушать, мечтать. На выходе из “Sunny Side”, Чонин шутливо толкнул друга в бок, когда из-за стойки выглянул Хенджин и сухим голосом с ними попрощался. — Какой-то он хмурый. Первый день работает, а уже устал? Феликс задумался над словами Чонина, пока они шли по тенистой дороге, что вела прочь от солнечной кофейни. А ведь и правда, выглядел он уставшим. Тягучее, как ириска, наваждение потихоньку спадало, мысли немного расчистились. Надо будет обязательно с ним поговорить. Сказать хоть что-нибудь. Спросить «как дела?»... Серьезно, Феликс? «Как дела?» У человека, которого видел один раз? — Ладно, давай, до понедельника! — Чонин останавливается у продуктового, за которым прячется его дом. — Ага. Футболку я тебе верну. — Без проблем. И да, Феликс? — Чего? — Ты в столб по дороге не врежешься? На последнюю реплику смеющегося Чонина он лишь закатывает глаза и, махнув на прощание рукой, движется дальше по улице. Пока что Феликс не осознавал, насколько он влип. Сердце, гулко бьющееся о грудную клетку, возможно, осознавало и пыталось предупредить, предостеречь. Но поздно. Он уже был влюблен. *Mortal Kombat - Серия видеоигр в жанре файтинг (сражения).