Тяжесть мира покоится на его плечах

— Подожди. То есть ты считаешь, что мафия – хреновая игра? — Джисон удивленно уставился на Минхо, чуть приоткрыв рот в возмущении. — Нет, просто я не понимаю всего этого хайпа вокруг нее. К тому же кто-то обязательно шевельнется, громко вздохнет – и все сразу понятно, а если и ведущий плохой, то вообще дело дрянь. — Ты явно играл в плохих компаниях. Минхо пожал плечами и запахнул пальто – на улице заметно холодало. — Ничего, ты еще познаешь все прелести "Мафии". Эх, жаль вдвоем особо ни во что не сыграешь. Будем опять в уно? — Тебе же никогда это не надоедает. — Хмыкает Минхо, доставая ключи от дома. — Это правда. Но хотелось бы как-нибудь разнообразить. — Джисон чешет покрасневший нос о воротник – не терпится уже зайти в тепло. — Я тебе домино куплю. Джисон только закатывает глаза на стеб от Минхо и входит в просторный коридор, где тут же загораются лампочки с холодным белым светом. Дом у Минхо большой. В смысле, по-настоящему большой. Для парня – студента и его родителей, которые возвращаются под вечер и то не всегда – заняты на работе. По началу Джисон чувствовал себя неуютно, как будто он попал в место без души. Но душа у этого дома была. Покинутая, одинокая, холодная, но все же была. Когда Минхо привел Джисона к себе впервые, маленький Хан, привыкший к шуму, беспорядку, куче нужных и ненужных вещей у себя дома, оглянулся и выдал: «Вау! Дом такой… большой. Такой… просторный.» Минхо махнул рукой и ответил: «Он пустой.» За все эти годы дом особо не изменился. Да, пространства здесь - хоть отбавляй, можно принимать кучу гостей и устраивать вечеринки. Но ни того ни другого здесь не было. Пространство занимали не люди, а немногочисленные вещи. Однако, вещи богатые, красивые – чего стоил один белоснежный бархатный диван с подушками и невероятно мягким таким же белым махровым пледом. Джисон всегда говорил, что это непрактично, но Минхо отвечал, что горничная приходит к ним чаще, чем он курит. Огромный плазменный телевизор напротив дивана включали редко, но с таким экраном и в кино ходить не нужно. В углу комнаты гордо и одиноко возвышалось темно-зеленое кожаное кресло, в котором могло свободно поместиться человека три. А слева и справа от телевизора-гиганта на жителей дома глазели книги, мертво стоящие на деревянных полках. Трогали их довольно редко – будто это некий хрупкий декор для комнаты, который лучше не брать в руки, чтоб не испортить. На полу с подогревом – мягкий темно-изумрудный ковер с большим ворсом. Ох, какое же удовольствие после тяжелого дня скинуть обувь, ступить на него босыми ногами и ощутить долгожданное облегчение… Причем, этот волшебный ковер всегда находился в таком состоянии, будто его только вчера купили. Рядом с диваном-исполином стояли малыши-столики. Зачем они тут – непонятно, ведь их поверхности касалась разве что влажная тряпка, чтоб от пыли избавить. Ну и кружки с напитками иногда. Кухня была… большая, да. По размерам она напоминала скорее мини-столовую. Модная кухонная стенка в бело-черно-изумрудных тонах. Электрическая плита, возможно, была бы рада, чтоб ее использовали по назначению и готовили на ней чаще. Но кому нужна какая-то там навороченная плита, когда есть доставка еды, да и готовить на ней почти некому. Минхо иногда брался за это незатейливое дело, если настроение располагало. Большой круглый стол цвета только что выпавшего снега располагался посередине. Правда пока ты донесешь до него тарелки с едой, все уже начнет остывать. Это шутка, конечно, но кухня и правда словно рассчитана на семью из десяти человек, а не из трех. Как, впрочем, и весь дом. Такое ощущение, что хозяева просто не знали, чем заполнить все это пространство комнат. Минхо думал именно так; пустота дома вот уже сколько лет резонировала с пустотой в его душе. Что Джисону по-настоящему здесь нравилось, так это окна – чистые, внушительные – они открывали вид на ухоженный двор и яблони, что цвели бело-розовыми облаками весной, а летом и осенью прогибались в ветвях под тяжестью огненно-алых яблок. Со второго этажа выглядело и вовсе изумительно. «Кстати, а зачем вам второй этаж?» — спросил как-то Джисон. Маленький Минхо снова пожал плечами (он делал это довольно часто) — «Не знаю. Но мне иногда нравится спать там в гостевых комнатах. Ты как будто на время переносишься в другой мир.» Помыв руки, Минхо освободил ванную комнату для Джисона, а сам направился в гостиную, попутно оформляя доставку пиццы. Джисон принюхался – сегодня ванная пахла чем-то вроде грейпфрута. Ароматизатор для воздуха менялся приблизительно каждые пять дней. Парень старательно умыл лицо, скривился – ссадина на губе уже не кровоточила, но побаливала. Из гостиной послышался голос Минхо: — Ты чего так долго? Тебе пепперони на тонком тесте? — Да, давай. Гостиная приветствовала Джисона как члена семьи, а кресло так и просило, чтоб на нем разлеглись. Хан его очень любил (как и любил в нем сидеть, подобрав ноги под себя), но в этот раз он его проигнорировал и устроился рядом с Минхо. — Ты себе сырную возьмешь? — Ага. Что пить будешь? Колу, бабл ти, сок? — Пиво. Минхо поднимает бровь в любимой манере Джисона. — Ты чего, надраться решил? Что с тобой сегодня? — Да ничего… Просто, я не прочь и выпить. — За пивом надо было раньше идти. Я его тебе нигде не закажу. А безалкогольное ты не будешь. — Минхо говорит это, не отрывая взгляд от приложения доставки и, похоже, вовсе не видит, как Джисон на него смотрит. — Колу тогда. — Младший наконец отворачивается и прячет глаза в смартфоне. — Обиделся чтоли? Эй, Хан Джисон! — Ли мягко ерошит пушистые волосы друга, а тот начинает улыбаться, хоть старательно пытается этого не делать. — Что было сегодня днем? Этот Сынмин тебя достает? — Давай не будем об этом, а? — Тянет Джисон, уворачиваясь от ладони старшего. — Мы что, в школе? Никто меня не достает. — Как скажешь. — Минхо вглядывается в сумерки за окном, стукая указательным пальцем по круглой белой подушке. Джисон уже начинает сомневаться, не сказал ли он чего не так, но тут старший поворачивает голову и как ни в чем не бывало выдает: — Ну что, в уно?

***

Минхо осознает неважность своего положения, когда Джисон в очередной раз кричит «Уно» и сидит, довольный как слон, прижимая к себе единственную оставшуюся у него карту. А у Минхо их еще 5 и, вот же черт, ни одной «специальной»*. «Плюс 4»** была бы сейчас очень кстати. То ли Джисон более ловкий и опытный в игре, то ли удачливый – хрен его знает. Минхо кладет красную семерку, ни на что особо не надеясь, и тут же видит, как друг победоносно кидает последнюю карту поверх. Семерка зеленого цвета. Минхо шумно выдыхает и на Джисона даже смотреть не хочет, в то время как тот, ужасно гордый собой, активно жестикулирует, подражая какому-то американскому рэперу: — Hey, maaan! You’re a loser again! Ли поднимает свой любимый предупреждающий взгляд, мол «еще одно слово…», а Джисон смеется заливисто так, звонко. Минхо отмечает про себя, что такой смех совсем не подходит его дому, привыкшему к звенящей, давящей на слух тишине. Но тем этот смех и замечателен. — Что-то ты сегодня совсем плох. — Резюмирует Хан, собирая карты в ровную стопочку. — В отличие от тебя, мне есть на что тратить свое свободное время помимо игр. — Это вполне могло прозвучать жестко, но Джисон настолько привык к Минхо, что невозмутимо смотрит на него и с полным ртом пиццы спрашивает: — Да? И на что же? И правда, на что? Чем Минхо занимается в свободное от универа время? По правде говоря, ничем. Смотрит новостные каналы, Нетфликс и иногда бродит по городу с сигаретой и кофе. Тайной страстью мальчика богатых родителей является, как ни странно, посещение рынков и магазинов одежды «Секонд Хэнд», где он находит какие-то очень простые футболки и носит их дома. Мачеха регулярно приносит ему рубашки, свитера и кардиганы, сшитые на заказ за деньги, гораздо большие, чем стоимость обычной черной футболки из секонда, и Минхо их носит скорее чтобы она отстала, а не потому, что нравится. Ему, по сути, все равно, что носить, в том и дело. Но имидж нужно поддерживать, поэтому днем он – икона стиля и такой модной сейчас, но богатой простоты, а вечером, наедине с собой – обычный парень в невзрачной одежде, залипающий в какую-нибудь документалку. Кстати, о них. — Минхо? — М? — Чего застыл? — Вспомнил документалку, которую вчера смотрел. — О, и о чем там? — О людях, которые тратят все свободное время на игры и потом хвастаются этим. — Ой, fuck off! — Джисон легко бьет кулаком в плечо друга и тащит последний кусок сырной пиццы из коробки. — Эй, это моя, лапы убрал! — Минхо пытается отобрать еду у младшего и тут же сталкивается с упорным сопротивлением. — Возьми пепперони, не будь таким принципиальным, хен! — Не люблю я твою пепперони! Отчаянная борьба двух парней за «пиццу раздора» заканчивается плачевно, но предсказуемо – последняя падает на белоснежный диван начинкой вниз, оставляя за собой жирное желтое пятно. Проигравшие глядят друг на друга, Джисон прыскает первым, и затем оба начинают смеяться так, как еще не смеялись сегодня. Хан держит Минхо за плечо, вглядываясь в его широкую улыбку и блестящие глаза. Прислушивается к этому мелодичному голосу, говорящему «Ну ты и дебил!» Сердце Джисона стучит быстро, слишком быстро, но не только от смеха. Минхо полностью наслаждается моментом, радуется этому дурацкому пятну на диване и вновь чувствует себя живым. Джисон тоже. Живым. А еще влюбленным.

***

Сквозь темноту ночи дым от сигареты поднимается к звездному небу. Вопреки прогнозам, облака расступились, открывая взору множество светящихся точек где-то там, высоко-высоко. Минхо снова затягивается, а Джисон завороженно наблюдает за тем, как тот медленно выдыхает дым и вдыхает через нос по-весеннему прохладный воздух. Они частенько стояли вот так на балконе второго этажа; Джисон каждый раз выходил вместе с Минхо, хоть и не курит. И каждый раз он нутром чувствовал некую неловкость, пока старший молча затягивался и глядел перед собой с таким видом, словно обдумывал свою прошлую, настоящую и будущую жизнь. Хотелось сказать. Начать издалека и аккуратно. Но Джисон боялся, и его вполне можно понять. Он опасался, что его нелепые нескладные слова ударят по их дружбе подобно молнии, что ударяет по дереву. После чего дерево, что до этого росло медленно, но верно – сгорает. Джисон вопреки кричащим изнутри чувствам не позволит этому случиться, иначе будет себя ненавидеть до конца жизни. Он уже заочно решил, что Минхо к нему не чувствует ровным счетом ничего, кроме дружбы, поэтому признание построит стену между ними, а Джисон всегда хочет оставаться с ним на одной стороне. В конце концов, если ты действительно любишь человека, его чувства тебе важнее собственных. Разве не так? — О чем задумался? — Тихий голос старшего нарушает ночную тишину. — Да так. Про универ думаю. Минхо хмыкает, но других вопросов не задает, поэтому Джисон решает сместить фокус внимания: — А ты о чем думаешь? — Отец говорил со мной недавно. Он уже готовит мой переезд в Штаты после учебы. Какая-то крутая стажировка, я не вслушивался. Штаты?... Нет, ШТАТЫ? Все внутренности Джисона мигом скручиваются в узел после брошенной фразы. Это же охренеть как далеко… Однако, Хан – великий актер, привыкший не раскрывать настоящих эмоций и чувств к Минхо, поэтому выдает как можно более заинтересованно: — Ооо, Штаты? Это круто! Минхо отвлекается от разглядывания неба и как-то резко переводит взгляд на друга. Джисон встречается с внимательным, словно видящим его насквозь (не дай бог) взглядом и едва заметно сглатывает. Но переглядки длятся не долго, Минхо отворачивает от него голову. — Ага, наверное… — Ааа ты туда хочешь? Хочешь заниматься бизнесом отца? — Он очень надеется услышать заветное «нет». — Не знаю. Вряд ли. — А чем бы ты хотел заниматься? — Джисон, если бы я знал… Разговор заходит в тупик, как это часто бывает, если он о будущем. Кем мы хотим быть? Где мы хотим жить? Чем заниматься? Если бы каждый человек мог ответить хотя бы на один из этих вопросов – жизнь была бы гораздо проще. Неожиданно Джисону становится так страшно и грустно, что его начинает бить мелкая дрожь, хотя он вышел на балкон в куртке. Быстротечность времени, все моменты, проведенные с Минхо, резкими вспышками проносятся перед глазами Джисона. Выглядит это так, будто он сейчас потеряет друга. Но нет, вот же он, стоит перед ним и курит вторую сигарету подряд. И самое ужасное, что так будет не всегда. Жизнь Минхо свернет на другую дорогу после учебы и будет нестись как гоночная машина, в то время как Джисон останется на обочине. Одинокий и не знающий, что делать. Представлял ли он свою жизнь без Минхо? Конечно. Но редко. Так, чтобы мысли не завели его слишком далеко и не заставили резко схватить телефон и написать сообщение: «Давай просто будем вместе всегда. Не оставляй меня, слышишь?» Джисон поднимет взгляд на друга и в глубине души надеется, что он тоже не хочет его оставлять. Что ему тоже невыносимо грустно. Однако, Минхо – одна сплошная симпатичная загадка. Да, времени вместе проведено не мало, с младшей школы, как никак, но никогда нельзя определить точно, что он чувствует. Он может злиться, но смотреть на тебя с ледяным безразличием, что, пожалуй, еще опаснее. Джисон не раз видел такой его взгляд и, слава богу, никогда в свою сторону. Когда вторая сигарета отживает свое, и руки леденеют от ночного воздуха, друзья возвращаются на первый этаж. Джисон с невыносимой тоской понимает, что пора домой. В воздухе витает недосказанность, некая незавершенность сегодняшних разговоров, в особенности последнего, от чего Хан буквально на стену готов лезть, как-то гадко все это. Но за вызванным такси и объятиями следует лишь брошенное по привычке «Напиши, как доедешь». И все. Джисон коротко кивает и покидает дом, оставляя в нем человека, к которому так сильно привязался за все годы съеденной вместе пиццы и выкуренных сигарет на балконе. И где-то среди этих лет затерялся день, когда Джисон осознал, что по уши влюбился. *Специальная карта – одна из карт колоды для игры в "Уно" («Пропусти ход», «Наоборот», «Возьми две», «Закажи цвет» и «Закажи цвет и возьми четыре»). **Плюс 4 – одна из специальных карт в "Уно". Ее суть: игрок заказывает цвет и следующий по направлению игры игрок берёт 4 карты из колоды и пропускает ход.