Тяжесть мира покоится на его плечах

— Что-то нас маловато, — Джисон оглядывает всех присутствующих, — это только один Мирный, получается. — Почему один? Ты что, с Проституткой посчитал? — Ну естественно, Чонин. Как без неё? Хёнджин слушает разговор в пол уха. Он играл в Мафию в детском лагере, но с тех пор прошло как будто пол века – он почти не помнил правила. И у них уж точно не было никакой Проститутки. — А может Чанбина позовём? — Чонин обращается к Феликсу, который и так не знает куда себя деть. — Да ты сегодня прям генератор идей. — Он одаривает друга саркастичной улыбкой. — Я не знаю, может, он ещё на работе. — Ну напиши ему, Ликс! Нам нужен плюс один человек. Феликс сдаётся под напором друга и спустя пару минут оповещает всех, что его старший брат согласен и скоро придёт. — Так, а правила все знают? — Чонин останавливает взгляд на Хёнджине. — Я плохо помню. — Признаётся тот. — Давно играл. Минхо неопределенно ведет головой: — Я тоже. — Значит, пока ждём Чанбина, нужно вас посвятить, ребятки. Джисон, расскажешь? Хан охотно кивает брату и под обращёнными на него взглядами начинает: — В нашем Городе будет два Мирных, Проститутка, Доктор и, собственно, Мафия. Сначала всем нужно рассказать свою историю, иначе говоря, просто скажите, что вы не Мафия и, если хватит фантазии – выебнитесь и придумайте почему. Таак, ночью Мафия делает выстрел, но раненого может спасти Доктор, если угадает, конечно. Кстати, ему нельзя спасать одного и того же игрока и самого себя больше двух раз. — А что делает Проститутка? — Минхо поднимает бровь. — А, точно. Она выбирает одного игрока на ночь и тем самым блокирует любые действия с ним – главное, его не может убить Мафия. В общем, молитесь, чтоб вас выбрала Проститутка. — Джисон выдыхает. — Короче, ребят, по ходу игры разберемся, я устал. Хёнджин пытается разобраться во всём услышанном, попутно вспоминая процесс игры в лагере. Главное, чтоб он Проституткой не был, Боже упаси... Через четверть часа дом полнится ещё одним гостем. Чанбин здоровается с каждым, тепло обнимает Феликса и с нескрываемой радостью принимает от Джисона разогретую пиццу – заметно проголодался. Ведущим особо никто быть не хочет (Хёнджин бы мог, но предпочитает отсидеться, в надежде на роль Мирного), поэтому вызывается Чанбин. Карточки с ролями (обрывки тетрадного листа, вообще-то, но какая разница...) готовы и уже вручены каждому жителю Города.

Игра начинается.

Блять. Да ему сегодня везет как никогда. Хёнджин кладёт карточку надписью вниз и очень старается не показывать своего недовольства, лишь глаза слегка прикрывает. Хорошо, будем играть с тем, что есть. Он бегло оглядывает остальных – Феликс, сидящий слева, выглядит слегка взвинченным, но другим Хёнджин его сегодня не видел. Чонин улыбается. Он тоже сегодня постоянно улыбается, чёрт возьми. Джисон подергивает ногой и отчего-то кажется довольным. Ну а лицо Минхо непроницаемо и не выражает абсолютно ничего. Вот с ним будет сложнее всего. Ровное дыхание, расслабленная поза, похуистический взгляд... Кто ты такой, Минхо? — Все посмотрели свои карточки? — Чанбин, стоящий позади Чонина и Джисона, оглядывает игроков. — Хорошо. А теперь всем спать. Хёнджин закрывает глаза и прислушивается к звукам, но слышит лишь собственное дыхание и тиканье часов. Сперва Чанбин знакомится с Мафией, затем с Доктором и в последнюю очередь с... — Просыпается Проститутка. Хёнджин встречается взглядом с Чанбином, тот кивает ему по-доброму и одобряюще, без тени насмешки. — Город просыпается. Что ж, жители, самое время рассказать свою историю. — Я – Мирный. Живу в этом городе всю свою жизнь, — тут же начинает тараторить Джисон, — и как только я заподозрю, кто из вас Мафия, — подозрительно щурится на Хёнджина, — ему не жить! Минхо усмехается: — Как глупо. Сейчас каждый скажет, что он не Мафия и в чём тут смысл? — Я – Мафия! — Выкрикивает Чонин, обращая на себя все внимание. — Чем докажешь? — Парирует Джисон. — Ты всё поймешь, когда я приду за тобой ночью! — Ой, всем известно, что тот, кто так говорит, просто всех запутывает, не валяй дурака, Чонин. Чанбин прерывает начавшийся спор между братьями: — Хёнджин, Феликс, вам слово. А что говорить-то?... — Я могу быть Мафией. А могу и не быть. Но вы все очень ошибётесь, если будете меня подозревать. В следующую секунду Хёнджин ловит на себе пристальный взгляд Минхо. Будто под сканер попадает. — Ну а я, видимо, до скончания веков буду Мирным. — Феликс нервно усмехается. — Я не Мафия. — Всем спасибо, мы вас услышали. — Голос Чанбина отвлекает Хёнджина от размышлений. — Город снова засыпает. Но будьте осторожны. Кого-то из вас, возможно, убьют этой ночью. Он снова ждёт. И пока Мафия стреляет, а Доктор лечит – лихорадочно думает, кого выбрать. По сути, можно просто ткнуть пальцем в небо и... — Теперь Проститутка делает свой выбор. Хван колеблется, а Чанбин взглядом намекает, что время идёт. Это всё не имеет никакого смысла, но ладно. Пусть будет он. — Жители, просыпаемся! Я вас поздравляю, этой ночью никто не умер. Джисон, в вас стреляли, но затем вылечили. Минхо, с вами провели ночь. — Ты что, серьезно в меня выстрелил, мелочь? В собственного брата? Чонин лишь хихикает, ехидно глядя на округлившего глаза Джисона. — Может, это был я, а может кто-то другой, чтобы навести на меня подозрения. Хан продолжает разыгрывать спектакль: — Минхо, ты выстрелил в лучшего друга? Ну, если это окажешься ты, то я тебе... — Если это и правда я, то в конце ты всё равно умрешь и ничего не сможешь мне сделать. — Минхо глядит на друга смело, с лёгким вызовом. Он как стена, которую ничем не пробьёшь. Чёрт, тщетно. Мафией может быть кто угодно, кроме него самого и Джисона – в него уже стреляли. Что-то Феликс подозрительно молчалив... — Пришло время голосования! Кто за то, что Мафия – Минхо? Джисон первый вскидывает руку, на что друг лишь улыбается и покачивает головой. Следом неуверенно поднимает руку Феликс. — Два голоса за Минхо. Кто за Феликса? Хёнджин видит поднятую пятерню Чонина и, немного поразмыслив, делает то же самое, после чего сталкивается с немигающим взглядом распахнутых карих глаз. Он отмечает веснушки, рассыпанные по алым щекам, аккуратные, слегка приоткрытые губы. Странно всё это. Хёнджин, конечно, привык к тому, что его постоянно разглядывают на работе, но чтоб так... Неуютно. Однако, голосовать за Феликса почему-то больше не хочется. Это всё равно, что подозревать в убийстве невинного чистого ребёнка. — Кто за Хёнджина? Вариантов немного. На самом деле, лишь один. Только Минхо ещё не голосовал. Поэтому сидит сейчас с поднятой рукой и ... и на этот раз Хёнджин не хочет теряться и опускать взгляд. Напротив, он желает пробиться через напускную невозмутимость, рассмотреть что-то в глазах напротив. Что-то кроме темноты. И он видит. Крепкая стена (защита) даёт маленькую трещину. Минхо моргает и первым отводит взгляд. Хёнджин всё понимает. Да, он не может ошибаться. Или может? Чонин вопреки его смелым заявлениям в начале игры получает ноль голосов, и Город снова засыпает.

Начинается второй раунд.

Так, нужно думать логически. Пока только Джисон вне подозрений, нужно выбирать его, чтоб защитить от Минхо. От Мафии, то есть. Феликс как-то странно дергается, задевая Хёнджина ногой, и тут же замирает, кажется, даже дышать перестаёт. Хван нутром чувствует его напряжение, сидя с закрытыми глазами. А что, если это лишь притворство? Прекрасный актер, изображающий нервозность и невинность, а на деле – стрелял в Джисона, зная, что тот может подумать на Чонина или в крайнем случае на Минхо. Сложно... — Просыпаются все, кроме Чонина. К сожалению, вас убила Мафия. Джисон, вас снова вылечили, но потом забрали на ночь. — Ууу, да я прям нарасхват! — Джисон игриво поднимает бровь, не замечая улыбки Чонина, что потухла на мгновение, а потом вернулась снова. Хёнджин наблюдает за его мимикой и понимает, что тот разочарован, хоть и старается этого не показывать. — У кого-нибудь есть соображения насчёт того, кто убил Чонина этой ночью? Если у кого-то они и есть, никто не хочет ими делиться, потому Хёнджин решает рискнуть. — Думаю, Мафия – Минхо. Он стрелял в Джисона, чтоб все подумали на Чонина, но потом убрал и его. Джисона мы исключаем, ну а Феликс... — Хёнджин бросает на того мимолётный взгляд, — не верю я, что он может быть Мафией. — "Не верю" – не достаточно. — Лениво тянет Минхо. — Ну а почему ты не можешь быть Мафией? Сидишь весь вечер, молчаливый. И теперь, когда обстановка накаляется, решаешь выставить меня Мафией. Такая у тебя тактика, Хёнджин? Впервые назвал его по имени за этот вечер. Хван шумно выдыхает, стиснув зубы. Подозрения, что Минхо – Мафия укрепляются, но доказать он это не может, а фраза «я чувствую» – смехотворна, они не на битве экстрасенсов. Странная смесь злости и интереса течёт по венам, когда Минхо давит на него, понимая, что Хенджину нечем возразить. Медленно крутит кольцо на среднем пальце и стреляет глазами, в которых поблескивают льдинки. Стена дала трещину, но Минхо будет обороняться всеми силами. Хёнджину остаётся лишь проголосовать за него и надеяться, что другие сделают так же. К нему присоединяется Феликс, но вот Джисон… Тень сомнения, что легла на его лицо, такая резкая, такая несвойственная, что Хенджин удивляется: сначала первым вскинул руку, но как только встретился с прямым взглядом друга – стушевался и проглотил свой язык без костей. Против Минхо уже два голоса, Джисон мог бы сейчас удовлетворить дикое любопытство Хёнджина (и скорее всего доказать, что он прав), но руки Хана неизменно покоятся на коленях. Интересно, сколько эти двое дружат?... Не всю ли жизнь? Хёнджин получает два голоса от Минхо и Джисона и уже понимает, чем это кончится. Сегодня ночью он будет убит.

Начинается третий раунд.

Снова тикание часов в темноте. Хенджин проглатывает соблазн приоткрыть один глаз и увидеть собственную смерть. Он отчетливо представляет ухмылку Минхо в этот момент. — Итак, Жители. Просыпаются все, кроме… Него. — Феликса. А, ясно. Не убил сейчас, но раскроет потом. Вот это милосердие. — Минхо, вас вылечили, Джисон, а вас снова забрали на ночь. Хенджин усмехается. С самого начала было понятно, кто Доктор. Но такая преданность другу… Доктор и Проститутка против Мафии. В теории еще можно победить, но Мафия слишком сильна. И имеет слишком большое влияние на Доктора. — Что ж, давайте проведём последнее голосование, которое решит все. Кто за то, что Мафия – Минхо? Одинокая рука Хвана обреченно поднимается вверх. — Кто за то, что Мафия – Хёнджин? Что ж, ему не привыкать. Один против всех, все против него, как и всегда. Он глядит на поднятую ладонь Джисона, сжатую в кулак. "Я тебя выбирал, блять, чтоб спасти, чтоб у нас был шанс на победу." Но Хенджина никто никогда не выбирал. План Мафии удался, он раскрывает свою карту. Джисон пытается изобразить подобие удивления, но получается хреново. Даа, с таким Доктором, который прикрывает задницу Мафии – любому Городу хана. — Что ж, — Чанбин прокашливается, — думаю, все уже поняли… Давно. — Кто является Мафией, а кто Доктором. Победа была бы за Мирными Жителями при возможности у Доктора излечить самого себя. Однако, это больше невозможно. Джисон обречённо кивает головой и закусывает губу. — В таком случае, игра закончена. Мафия победила. От бывшего оживления и след простыл. Чонин показывает Феликсу какое-то видео, но тот, кажется, смотрит куда-то сквозь экран смартфона. Джисон елозит свою карточку по столу и не глядя на Минхо, произносит на выдохе: — Так все-таки это был ты. Порешал нас всех по очереди… — Это было не сложно. Особенно раскусить тебя, ты действовал предсказуемо, когда лечил себя, это в твоём духе, Джисон. — Наверное… — Хан чешет затылок и обращается к Хенджину, — Чувак, из тебя вышла неплохая Проститутка. В целом, хорошо сыграли. Хорошо, но почему где-то внутри на дне души тихо плещется грусть? Серая, едва заметная, но все-таки ощутимая? Взгляд Хенджина скользит по экрану телефона с высветившимся временем, и его будто из сна выкидывает. Что-то он заигрался. — Мне… домой пора. — Да, давайте скоро расходиться, — Джисон поднимает коробку с остатками пиццы, — завтра в универ. А вам, мелкие, в школу. — Ещё раз назовёшь меня мелким, — Чонин берётся за подушку, готовясь запустить ее в старшего брата, — и я… — Что, снова душить меня будешь? Придумай что-нибудь пооригинальнее, мелкий. — Я буду держать твою голову в аквариуме, пока ты не проглотишь всех рыбок! — Хах! — Джисон невозмутимо продолжает собирать мусор со стола. — Нет, вы только послушайте! И откуда в маленьких детях столько жестокости? Хёнджин наблюдает, как Чонин все же приближается к брату с мягким оружием в руках, Феликс отправляется на второй этаж под предлогом забрать оттуда рюкзак, а Чанбин мониторит цены на такси. — Я выйду покурить, никто не хочет? — Минхо накидывает на себя пальто и проверяет карманы на наличие сигарет. Черт. На самом деле хочется. Чанбин отрицательно качает головой, не поднимая глаз от приложения с такси. Взгляд Минхо как бы невзначай останавливается на Хёнджине. Он так давно не курил… — У меня кончились. И вряд ли в ближайшее время он позволит себе купить новые… Минхо подходит к нему и большим пальцем легко откидывает картонную крышку пачки, демонстрируя ее наполненность, мол, и тебе хватит. Ну тут грех упускать возможность. Хёнджин поднимается, захватив с собой толстовку, и выходит на улицу вслед за Минхо.

***

Прохладный ночной воздух тут же забирается под одежду, заставляя поёжиться. Двор дома небольшой, но аккуратный, вымощенный плиткой по всему периметру, прячущийся от глаз посторонних за высоким чугунным забором. По обе стороны дома – деревянные лавочки с красивой плетённой спинкой, и как раз на одну из них садится Минхо, поправляя полы пальто. Хёнджин располагается на другом краю, пряча руки в одиночный карман толстовки. — Ты чего куртку в доме оставил? — Взгляд Минхо прожигает его сбоку, но он продолжает глядеть вниз. — Думал, не так холодно будет. Минхо отворачивается, достаёт из кармана пачку с зажигалкой и протягивает Хёнджину тонкую сигарету. В нос ударяет приятный сладковатый запах, будто Минхо не опасную сигарету ему даёт, а безобидную вкусную печеньку. Ароматизированные. Хёнджин такие если и курил, то давно. В свои лучшие времена. Держа сигарету между двумя пальцами, он ждёт, что Минхо протянет ему и зажигалку, но тот сам прокручивает колёсико и подносит огонёк чуть ближе к лицу Хёнджина. Ночь выдалась не особо ветренная – оранжевое пламя не гаснет за то время, пока Хван аккуратно наклоняется к Минхо и поджигает край сигареты. На губах тут же чувствуется приятная сладость от фильтра, на вкус действительно как печенье и какая-то ягода. Первая за долгое время спасительная затяжка. Хорошо. Хёнджин проводит языком по нижней губе. — Что это за сигареты? Минхо в ответ показывает пачку, откуда на Хёнджина глядит небольшой синий кот, выгнувший спинку, а над ним красивая надпись "Raison Sun Presso". Точно, он уже видел такие. Но даже и не думал о том, чтоб их купить. — На вкус как печенье и ещё что-то, не могу понять, тут не написано. — Раскуси кнопку. — Советует Минхо. — Я не особо люблю с кнопкой. — Попробуй, — уголок его губ ползёт вверх, — тебе понравится. Хёнджин раздавливает кнопку зубами с характерным щелчком, на вдохе ощущает легкий холодок и понимает какой вкус скрывался до сих пор. — Черника? — Черничное печенье, — кивает Минхо, — мои любимые. — Очень приятные. Хёнджин следит за дымом, что растворяется в ночи, и поднимает глаза к небу. Доза никотина мягко даёт в голову, расслабляя напряжённый разум и очищая мысли. Чудодейственно. Вредно, конечно, но все мы рано или поздно... — Как ты догадался? — Мм? — Что я – Мафия? Ты был так уверен. В твоих глазах, блять, прочитал. Если смотреть достаточно долго, можно многое разглядеть. — Не знаю. Просто понял и всё. — Хенджин едва слышно усмехается, — только из этого всё равно ничего не вышло. — Ты был недостаточно убедителен. Как тут быть убедительным, когда ты прешь как танк и смотришь так, что слова в горле застревают. — Мне показалось, что Джисон... Минхо тут же бросает на него взгляд: — Джисон что? — Знал, что ты – Мафия. Но все равно не голосовал против тебя в конце игры. — Да? — Он несколько раз моргает, забывая про почти докуренную сигарету меж пальцев. — Не знаю даже, вряд ли. Хёнджин искоса смотрит на него, слегка опустив голову. Его не покидает стойкое ощущение того, что ему врут. От рассматривания профиля Минхо его отвлекает звук подъезжающего такси. Из дома выходят Чанбин с Феликсом, и Хёнджин снова ловит на себе долгий взгляд последнего. К слову о такси. Хёнджин тушит докуренную сигарету об урну. — Хочешь я на два адреса вызову? — Минхо будто его мысли прочитал. — Да, давай. Скажешь потом, сколько тебе перевести. — Ага. Они возвращаются в дом, чтоб попрощаться и забрать свои вещи. Плакат к проекту остаётся у Джисона, который заверяет, что доставит его в универ в целости и сохранности. Садясь в такси, Хёнджин помимо усталости ощущает приятное послевкусие сигарет Минхо и этого вечера. Вечера, который ненадолго смог вырвать его из цепких лап рутинного монстра, что выбивает из лёгких воздух, придавливает к земле заботами и проблемами. Да, этот вечер другой. Сначала волнующий, затем расслабляющий, с привкусом черничного печенья. А главное, живой. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Он добровольно возвращается в лапы монстра.