Road work ahead

— Я ненавижу это место. Питер упал на одно колено, затем на другое. Он издал долгий стон. — Всё выглядит одинаково! Откуда мы знаем, что мы близко?! — Он уткнулся лицом в грязь — теперь она была на вид трепещущей, серо-голубой, похожей на поверхность листа. — Миш-пюре, — заскулил он в землю. Локи задумчиво хмыкнул, всё ещё стоя на ногах перед ним, но больше ничего не сказал. Ещё несколько мгновений тишины — которые показались Питеру тридцатью минутами, но на самом деле длились всего тридцать секунд — Питер опустил руку на землю, чтобы подняться… Почувствовалась мягкая трава под его ладонью. Ветерок прошёлся по его волосам, и Питер, подпрыгивая на коленях, вскочил на ноги. Мышцы подняли его высоко, к ярко-синему земному небу, и он сделал импульсивное сальто вперёд. Парк — нет, подождите! Центральный парк! Вокруг них яркий и красивый, со своей идеально уложенной листовой и массивными деревьями. Питер сиял, возвращаясь домой, и размахивал руками так, словно собирался сыграть главную роль в музыкальном номере. — Мы вернулись! Мы живы! Он шагнул вперёд, уже зная, что покажет Локи, прежде, чем они вернутся к битве с Таносом. — Недалеко отсюда есть потрясающая палатка с хот-догами, мистер Локи, — пролепетал Питер, — я имею в виду, надеюсь, он ещё жив. Есть шанс 50 на 50, верно? В любом случае, я не могу дождаться, когда вы попробуете фирменный Нью-Йоркский Dirty Dog. Ч…чт… Когда Питер сделал шаг вперёд, мир не сделал ничего, чтобы двигаться с ним. Окружение осталось, словно гифка с идеальным портретом Центрального парка в летний день. Питер шагнул ещё раз и не обнаружил, что приближается. Как бежать на беговой дорожке перед фреской. Питер бросился бежать, может, и дотронулся бы, но… Нет. Он остался на месте, навсегда все достигаемости. Питер замедлился, пока окончательно не остановился. Потом, вспомнив про своего спутника, обернулся. — Мистер Локи? Позади него Локи стоял уже на знакомом фоне неопределённости — белое бескрайнее небо и горизонт, сделанный из цветового градиента, движущейся грязи. Локи невинно приподнял брови, и Питер почувствовал себя глупо, поверив этому взгляду, пока Локи не улыбнулся и не поднял руку, и Центральный парк не исчез так же быстро, как и появился. — Ты хотел сменить обстановку, — напомнил Локи. Его рука опустилась, и он взмахнул ладонью, чтобы поймать свой развевающийся плащ. Он пересёк небольшую границу между ними, словно не только что создал ложную реальность, и прошёл мимо Питера. — Подождите! — Питер схватил Локи за руку. — Как… как ты это сделал?! Мистер Локи, это чертовски круто! Что-то мелькнуло на лице Локи, как будто ему нужно было перевести слова Питера в уме. — Простой трюк, — ответил Локи. Он стряхнул руку Питера. — Ничего больше. — Я только… я имею в виду, камень реальности — единственный раз, когда я видел, как кто-то так делает! — Питер замолчал. — Можешь повторить?! Локи моргнул, а затем снова повернулся к нему. — Мы должны продолжить… — Мы продолжаем целую вечность! — Несколько часов, — поправил Локи. — Максимум. — Мистер Локи! — взмолился Питер. — Это же волшебство! Брови Локи снова поднялись, и на его лице появилось странное выражение. — Да… — сказал он медленно, неуверенно. Он оглядел Питера с ног до головы, рассеянный и почти сбитый с толку. — И? — Это так здорово! Улыбка, отличаемая от волчьей ухмылки, которую он показывал, когда рассказывал об узурпации тронов и командованиями армиями, появилась на его лице. Улыбка, которая выглядела почти смиренно. Локи прочистил горло — привычка, к которой он прибегал всё чаще и чаще, пока они продолжали своё путешествие, — и поднял руки в простом жесте «о, черт!». — В этом действительно нет ничего особенного, — начал он. — Но если ты собираешься просить милостыню, я не могу допустить, чтобы у тебя появилась такая привычка ставить себя в неловкое положение. Это неподобающе. — Конечно, чувак, как угодно. — Питер ухмыльнулся. — Что ещё можно сделать? — Я мало что могу сделать из иллюзий, — сказал голос позади Питера. Питер обернулся и разразился головокружительным смехом при виде двойника Локи, идеальной копии. — Я одарённый колдун. Питер снова повернулся к источнику речи Локи. Ещё одна копия. Все трое встретились перед Питером и сказали в унисон: — Больше, чем тот дешёвый самозванец, которого вы встретили на Земле. — Это… АХ! Слова Питера исходили из его собственного экземпляра, стоявшего позади него. Питер повернулся и подошёл ближе к своему зеркальному отражению. Два Питера кружили вокруг себя, оба с неуверенными, но заинтересованными улыбками на лицах, пока он не начал по-настоящему вчитываться в детали. Усталые глаза, потрёпанный костюм, то, как его руки висели на плечах чуть тяжелее, чем в прошлый раз, когда он смотрелся в зеркало. Питер остановился, и его двойник тоже. — Я похож на чёрта, — проворчал он. — Что ты ожидал? Питер обернулся. Никакого Локи в поле зрения, только мистер Старк, каким он выглядел раньше. Чуть менее серый, чуть менее мертвоглазый. Не как человек, который держал его, пока он умирал, не как человек, который читал ему нотации на корабле Таноса. Он улыбнулся под этой отчётливой бородкой и сказал голосу под стать лицу: — В конце концов, ты мёртв. — Мистер Старк… — Питер вытаращился. Его мыли вылетели из ворот быстрее, чем сотня борзых. Его грудь была сжата, как будто на его сердце наложили металлическую плёнку. Он бросился вперёд, схватил Старка за руки. — Мне очень жаль, мистер Старк. Я пробовал. Я пытался остаться. — Слёзы снова навернулись. Он прижался к Тони так крепко, что его руки не дрожали. — Я действительно старался изо всех сил. Я хотел спасти вас. Осознание ударило Питера кирпичом по лицу. — О Боже, нет, он… он убил и тебя? После того, как волшебник попытался спасти тебя… Он отстранился, стразу почувствовав обтянутый кожей сундук перед собой и высвобождение пальцев из царственной изумрудной ткани. Питер поднял голову, и в его сердце подселилась другая боль, когда он встретился взглядом с Локи. — Всего лишь иллюзии, — пробормотал Локи Питеру с чём-то вроде жалости в глазах. — Нет ничего похожего на камень реальности. Я могу только заставить вас думать, что вы чувствуете и видите вещи. Я не могу изменить то, что истинно. Тётя Мэй однажды преподала ему урок, когда он впервые достиг половой зрелости и получал немного больше, чем обычно для мальчика предподросткового возраста, что иногда можно злиться. Что быть хорошим — это просто быть хорошим, а иногда быть хорошим не всегда значит быть хорошим. Было такое явление, как то, что философы называли «праведным гневом». Тётя Мэй просто назвала это «запугиванием людей на их место». Какая-то часть мозга ящерицы Питера вспомнила эту фразу на долю секунды, прежде чем его глаза почти покраснели. Он ударил Локи кулаками в грудь, и бог озорства отшатнулся, явно удивлённый. — В чем дело?! — Голос Питера надломимся от предательства. — У тебя есть способность сделать что угодно, и ты используешь её, чтобы морочить мне голову?! Я здесь единственный человек, а ты хочешь пошутить?! — Ты спросил, — возразил Локи с дерзостью, чтобы казаться оскорбленным. — Я не просил тебя об этом! — Слёзы родились. — Он там сражается с Таносом в одиночку, потому что я не мог остаться и помочь! — Он взрослый мужчина… — Он мой друг! — отрезал Питер. Он снова толкнул Локи. — А я должен был ему помогать! А я — не могу! Потому что-! Когда на этот раз он ударил Локи кулаком в грудь, движения назад не последовало. Он был стеной. «Я!» Стук! «Застрявший!» Стук! «Здесь!» Стук! Стук! «С тобой!» Локи толкнул его обратно. — Я не обязан тебе помогать, — напомнил Локи, возвращаясь к тому рычащему хищному голосу, которым он представлялся. — Ты понимаешь это, да? Я мог бы оставить тебя плачущим в грязи, как беззащитного младенца, которым ты и являешься. Питер невнятно закричал, чувствуя гораздо большую симпатию к мистеру Старку и тёте Мэй, потому что, боже, как же раздражало, когда люди не слушали! — Но вместо этого, — громко отчитал Питер, — ты решил обмануть меня и вести себя, как огромный член! Локи откинулся назад и уставился на Питера, снова пытаясь понять смысл его слов. — Я вёл себя, как мудак? — Спросил он таким голосом, что Питер почувствовал себя так, будто его поймала учительница, когда он ругался в коридоре. — Я чувствую себя ужасно, окей. Мне плохо, потому что я умер! И ты просто… ты просто подходишь и напоминаешь мне, кого я подвёл, и что он, вероятно, делает там наверху без поддержки! Это… а… Питер выдохнул, и это действие заставило его гнев утихнуть, пока он не почувствовал ничего, кроме истощения. Он проворчал: — Мудак. Шаг. Тишина. Питер мог поклясться, что видел, как шестерёнки крутятся в мозгу Локи, когда он размышлял о науке ребёнка про мудаков. Наконец, Локи вдохнул воздух через нос. — Я просто демонстрировал своё мастерство в колдовстве, — заявил он с такой широкой грудью, что Питер почти не заметил лёгкого смущения. Для мастера-манипулятора оказалось, что Локи очень мало знает о выражении искренних чувств. Затем, как-то ещё раздражительнее, Локи сказал: — Как ты меня и просил. Питер вздохнул. — Мистер Локи, — терпеливо попытался он. Взгляд Локи переместился от головы Питера к его глазам, хотя и немного суженным и раздражённым. — Я хотел посмотреть, как вы превратитесь, ну, не знаю, в кролика или во что-то в этом роде. Не для того, чтобы ты довёл меня до чертового посттравматического стресса. — ПТСР? — Это э-э. — Питер закусил губу. — Это ммм. Это супергеройская штука. — Что означают буквы? И точно так же они вернулись на общую почву любопытства, где Локи потянулся за новыми знаниями, как акула за наживкой — самодовольный, пока его кормят. — Это просто, э-э… Питер подумал о психологе после смерти дяди Бена. Молодая женщина из местного психиатрического центра, которая на самом деле взяла страховку тёти Мэй. Питер всегда ловил ее на перекуре в переулке между встречами с клиентами, когда она выглядела уставшей и всегда была в шаге от того, чтобы бросить курить. У неё был неряшливый макияж глаз и тональный крем неподходящего цвета для ее кожи, но она посмотрела на Питера с искренним сочувствием, когда сказала: — Мы все проходим через вещи, с которыми нам никогда не захотелось бы иметь дело, Пит. Не важно что. Если нам повезёт, это будет обычная боль, к которой у нас есть время привыкнуть. Как в видеоигре, понимаешь? Мы должны перемалывать рабские, утомительные, болезненные вещи, с которыми мы можем справиться. Мы можем повысить нашу устойчивость. Но иногда мы сталкиваемся с боссом слишком рано… — Я чувствую, что эта метафора слишком проста для тебя, но я все равно думаю, что она работает. Некоторые люди постоянно переживают трагедии. Они привыкают к этому, чтобы выжить. Это их повышение уровня. Их измельчение. — Но иногда… Когда в нас попадает что-то из левого поля. Это как «Игра окончена», понимаешь? И наш мозг продолжает возвращать нас туда снова и снова, пытаясь победить босса, с которым мы никогда не были готовы сражаться, и мы продолжаем проигрывать эту «Игру» на экране. Потому что нам никогда не было суждено потерять того, кого мы любим. Наш мозг с трудом справляется с этим. Ему всегда может быть нелегко с этим справиться. — «Меня не волнует игра за экраном», — яростно сказал ей Питер сквозь слезы, которые, как он сказал себе, были вызваны тем, что он был так зол. Злится на нее за то, что она сравнила смерть его дяди с каким-то боссом на последнем уровне. — «Я просто хочу, чтобы мой дядя Бен вернулся». Поймет ли Локи идею снова и снова возвращаться к старым воспоминаниям, пока они не разорвут психику, как кровоточащая сыпь? То, как простое слово может вызвать у кого-то приступ паники или привести в такое место, где переодевание в костюм и борьба с грабителями казались разумным способом провести время? Питер скрестил руки на груди и засунул ладони в подмышки, прежде чем отвернуться. — Питер? — Локи попробовал ещё раз. — ПТСР — это посттравматическое стрессовое расстройство. Это похоже на… Как будто вся твоя жизнь определяется ужасной вещью, которая произошла с тобой, и ты… Кажется, ты просто не можешь двигаться дальше или быть тем, кем был раньше, до того, как все это случилось. Даже если это то, чего ты хочешь больше всего на свете. Локи ничего не сказал, и Питер был слишком напуган, чтобы снова взглянуть на него. Боялся увидеть улыбку, особенно ту бессердечную, которую Локи любил иногда надевать, которая напоминала Питеру о том, что он сделал в Нью-Йорке. Питер не хотел рассказывать об этом парню, который сделал… это с Нью-Йорком. — Итак, ты просто… Ты просто стараешься изо всех сил, чтобы все было хорошо. Так ты почувствуешь себя лучше. Я имею в виду, о том, что произошло. И ты пытаешься помочь другим, чтобы они тоже так себя не чувствовали. Ты очень стараешься не думать об этом, но ты… хм. Ты много думаешь об этом. Я имею в виду… Я так и делаю. Очень много. Питер закусил губу и пожал плечами, неловко и натянуто. Он смотрел на бесконечный горизонт, и ему было так тяжело от этого. Зная, что это может никогда не закончиться. Что он был проклят, чтобы быть таким противоречивым даже после смерти. Может быть, даже на всю вечность. — Я думаю, это очень похоже на то, как если бы ты изо всех сил старался взобраться на гору, а потом всегда падал с нее именно тогда, когда тебе казалось, что у тебя это получается. Или, по крайней мере… Я не знаю. Во всяком случае, мне так кажется. Локи ничего не сказал. Он продолжал молчать, даже когда Питер заерзал, стоя рядом с ним. Он мог различить бога на периферии своего зрения, каменную фигуру, которая еще не отошла от него, чтобы продолжить свое путешествие вперед в небытие. Когда Питер, наконец, повернул голову вверх и в сторону, чтобы посмотреть на Локи, он понял, что молчание Локи не имело ничего общего с ожиданием ответа Питера. Локи уставился на тот же горизонт, в его глазах было что-то влажное. Он оставался в таком положении некоторое время, пока не понял, что Питер пристально смотрит на него. — С вами всё в порядке? — спросил Питер. Локи резко пришел в себя и посмотрел на Питера. Так же быстро он снова посмотрел на горизонт. — Это то, что создает героев? — пробормотал он. — … Я понятия не имел. Питер почувствовал себя странно оскорбленным, глядя на Локи в этот момент, поэтому он перевел взгляд на землю — Я имею в виду, я не знаю ни о ком другом, но… Но именно это заставило меня захотеть помочь. Они долго стояли так в тишине своего созерцания, пока голос Локи не прорвался почти как шепот. Именно когда он заговорил мягче всего, Питер вспомнил, как много серебряного языка Локи было разрушено Таносом. — Я приношу извинения за образ Старка, — сказал он. — Я не понял, что он имел в виду… Локи покачал головой. — Скорее, я понятия не имел, что на самом деле означает это выражение. Питер напрягся, когда рука Локи легла на плечо Питера. Затем, прежде чем Питер смог взглянуть на него или принять извинения, Локи исчез. Питер крутанулся на месте. — Чт-! Подожди! — Он искал во всех направлениях возвышающееся присутствие своего нового компаньона. — Локи! Все в порядке! Он отступил назад, и что-то под его ногами выскочило и закружилось черным пятном, прежде чем остановиться в футе от Питера. На него уставился черный кролик с безошибочно узнаваемыми зелеными глазами. Питер вытаращил глаза, опустился на ноги, чтобы посмотреть в лицо новой форме Локи. Он наблюдал, почти рухнув на живот, чтобы приблизиться к зрелищу, как тело Локи использовало материю в воздухе, чтобы грациозно изгибаться и превращаться из молодого кролика в гадюку, которая шипела на Питера. Питер со смехом отскочил назад, прежде чем протянуть руку к Локи. — Ты помнишь меня таким? — вслух спросил он шипящую змею. — Чувак… Это так круто. С этим ты мог бы выиграть так много конкурсов талантов. Локи превратился в гиену и рассмеялся Питеру в лицо.