Eternally Yours

      Тихо шелестела крона дерева. Тёплый ветер колыхал зелёную траву и синие отросшие пряди, перекинутые через плечо. Капитан кавалерии стоял в тени, прислонившись к стволу дерева, и бродил взглядом по поляне. Время уже полдень, а Дилюк немного задерживается. Или же не придёт вовсе? Нет, он определенно явится на встречу, пусть и немного с опозданием. Всё же от винокурни путь не близкий. Да и Кэйа понимал, что довольно сильно вчера шокировал названного брата своей выходкой и словами. И в этот раз у мастера не выйдет сделать вид, что ничего не произошло, ведь капитан вчера был абсолютно трезв и отдавал полный отчёт своим действиям. Ну или не совсем полный.       Эмоции вчера взяли верх, и кавалерист сначала сделал, а потом уже думал, когда был далеко от таверны. Жалел ли он? Ничуть. Первые дни реакция хозяина таверны даже забавляла, потом Кэйа был вынужден уехать в командировку, надеясь, что этого времени Дилюку хватит, чтобы переварить ситуацию. И какого же было удивление капитана, когда он не увидел никаких изменений в поведении брата! Поэтому он старался каждый день навещать таверну, чем раздражал и без того заведённого винодела, но тот ничего не говорил. В принципе, ничего не поменялось в их отношениях. Именно это и привело к вчерашней ситуации. Что ж, зато сдвинулись с мёртвой точки, а вот в какую сторону — будет видно после сегодняшней встречи.       Дилюк шёл к месту встречи, погруженный в свои мысли. Со вчерашнего вечера он думал о ситуации и словах рыцаря. Всё время, с поцелуя у казарм, Дилюк был уверен, что Кэйа ничего не помнит и это в какой-то степени облегчало жизнь, так как не нужно было думать, как теперь вести себя с названным братом. Только в глаза было немного стыдно смотреть, но только немного. Но мало было вчерашних слов, так ещё и поцелуй. Поцелуй на глазах у всей таверны! Нет, Дилюка вовсе не волновало мнение людей о его персоне, он просто не любил сплетни и шепотки за спиной. И сейчас Дилюк благодарил всех Архонтов, что живёт за городом, на винокурне. Сегодня все точно обсуждали вчерашнюю выходку капитана кавалерии и то, что обладатель Пиро глаза Бога не только не сжёг всё в ту же секунду, но даже не ударил и не накричал. Да он даже не оттолкнул брата! Конечно, всё можно спихнуть на шок и неожиданность, но не только. На самом деле Дилюку хотелось почувствовать губы брата на своих, но он упорно это не признавал. Но только от воспоминаний о вчерашнем вечере щёки вспыхивали огнём, и этот румянец было слишком хорошо видно на бледных щеках мечника.       Находясь в своих мыслях, молодой мастер порой замедлял шаг или вовсе останавливался из-за чего сейчас и опаздывал на встречу. А он ой как не любил опоздания! Но стоило показаться статуе Архонта, а за ней увидеть силуэт у дерева, как ноги сами по себе замедляли шаг, а сердце, наоборот, отправилось в пляс. Молодой мастер не мог оторвать взгляда от капитана кавалерии, на котором сегодня не было всех его раздражающих побрякушек. Безобразно узкие штаны подчеркивали длинные, стройные ноги, свободная белая рубашка была расстегнута всего на пару пуговиц и открывала вид лишь на ключицы, неизменными были лишь перчатки без пальцев на руках. Ни цепочек, ни жилета, ни ненавистного мехового воротника. И откуда он его вообще взял? С мага бездны снял, не иначе.       Стоило Дилюку подойти ближе, как Кэйа посмотрел на него, встречаясь взглядом с алыми глазами. На щеках ещё можно было заметить легкий румянец. Жарко? Не должно быть, тут ветер приятно обдувает, да и на красноволосом не было его привычного сюртука, который он практически никогда не снимает, лишь черная рубашка с коротким рукавом и белый жилет. И как ему постоянно в черном не жарко?       — Всегда пунктуальный мастер Дилюк впервые опоздал, удивительно, — мягко рассмеялся Кэйа, стоило опоздавшему подойти на расстояние вытянутой руки. — Я уж думал, что Вы не придёте, мастер. Неужели вас так взволновали мои слова вчера, и Вы потеряли всякий покой и, видимо, счёт времени?       — Не паясничай, Кэйа, — Дилюк закатил глаза. — Вчера… Что это было вчера?       — Поцелуй, а на что ещё похоже? — будничным тоном ответил капитан, наблюдая, как хмурятся алые брови.       Раздражать Дилюка вошло в не очень хорошую привычку капитана кавалерии, но он не мог отказать себе в этом удовольствии, так как сводный брат был похож на нахохлившеюся сову и Кэйе казалось это очень милым. Конечно, никогда нельзя было наверняка знать, чем закончится такое, но рисковать Кэйа привык и любил, как и выводить брата на эмоции. После возвращения в Мондштадт Дилюк нацепил на себя маску холодности и ходил с лицом, будто он всегда всем не доволен и это очень не нравилось Кэйе, который знал, какой Дилюк на самом деле. Так что да, дразнить и бесить Рагнвиндра быстро стало любимым занятием Альбериха. Порой он получал за свои выходки, а порой Дилюк просто успокаивался. Сегодня он не хотел с этого начинать, но подразнить Дилюка слишком заманчивая перспектива, особенно, когда тот опоздал.       — Кэйа, — хоть Дилюк и хмурился, но в голосе не было ни капли раздражения. — Почему ты не сказал, что помнишь про тот вечер?       — А я разве говорил, что не помню ничего? — ответил вопросом на вопрос рыцарь, наблюдая за тем, как Дилюк сначала открыл рот, чтобы ответить, но так ничего не произнёс. Он лишь отрицательно покачал головой. — Я выпил тогда достаточно, чтобы не сдержаться и рассказать о своих чувствах, но недостаточно, чтобы не помнить о том, что говорил и делал.       — То есть… Это было серьёзно? Ты не врал? — осторожно спросил винодел и невольно сделал шаг назад, когда Альберих оттолкнулся от дерева и сократил между ними расстояние.       — Дилюк, тебе я никогда не врал и не буду. Я могу врать всем вокруг, носить маски, но с тобой я всегда настоящий. Только с тобой, только ты знаешь меня, что у меня в голове, на сердце, — Кэйа говорил тише, смотрел в карминовые глаза, был так близко, что Рагнвиндр мог почувствовать дыхание на своих губах. Это всё делало ситуацию интимной, не такой, какой представлял молодой мастер в своей голове, но такой, какую желало его сердце.       — Ты сводишь меня с ума, Люк, я хочу постоянно видеть тебя, касаться, брать за руку, когда мы прогуливаемся и плевать на всех. Хочу снова видеть твою нежную улыбку, когда ты смотришь на меня, слышать твой задорный смех. Видеть блеск в глазах, как когда тебе на палец садилась кристальная бабочка, когда мы бегали по виноградникам, — продолжил шептать Крио мечник и осторожно взял застывшего Дилюка за руку, переплетая пальцы. — Я бы хотел быть всегда рядом. Не как брат, как партнёр, возлюбленный… Если ты позволишь и чувствуешь что-то ко мне.       — Ты убиваешь меня, Кэйа, — на выдохе произнёс красноволосый, одной лишь фразой заставив вздрогнуть парня напротив, в чьём взгляде мелькнул испуг. — Я не умею красиво говорить и выражать свои чувства словами, но я хочу, чтобы ты был со мной, хочу делить с тобой все моменты жизни и идти рука об руку. Я боялся этих чувств, но при виде тебя моё сердце теряет покой, и я не могу это игнорировать. Я могу быть грубым, хмурым…       — Особенно пятничными вечерами за барной стойкой в таверне, — хохотнул Кэйа и словил хмурый взгляд. — Молчу, продолжай.       — Ты невыносим, — покачал головой Дилюк, тяжело вздохнув.       — Неправда! Ты меня очень даже стойко выносишь уже столько лет и… — договорить ему не дали, наглым образом заткнув поцелуем. Кажется, это пока единственный способ заткнуть вечно болтающего капитана кавалерии Ордо Фавониус.       Хоть Кэйа и был шокирован в первые мгновения, ведь никак не ожидал, что его когда-то застенчивый братец, что краснел при одном только упоминании об отношениях, сам поцелует его. Мысленно удивившись и усмехнувшись, Кай накрыл второй рукой бледную щеку, поглаживая большим пальцем и нежно сминал губы возлюбленного, полностью переняв инициативу на себя, за что Дилюк был ему благодарен, ведь не имел опыта в подобных вещах. Но он никогда в этом не признается.       Тихо шелестела крона дерева. Тёплый ветер колыхал зелёную траву и переплетал синие пряди с алыми, что ещё несколько секунд были собраны в хвост, но теперь волнами спускались на плечи. Смуглая рука крепко, но нежно держала бледную, переплетая пальцы. Заветные три слова не сорвались ни с одних губ, но молодым мечникам это и не нужно было. Они всегда умели понимать друг друга без слов.

***

      — Добро пожаловать, мастер Кэйа! — главная горничная встретила рыцаря широкой улыбкой и открыла дверь, прежде, чем сам молодой человек в неё постучал.       — Добрый день, Аделинда, ты как будто знала о моём приходе, — рыцарь постарался скрыть удивление за улыбкой.       — Я предполагала. Молодой мастер сегодня сам не свой. Взволнован, не мог найти себе место и постоянно смотрел на часы, а потом ушёл, — пояснила женщина.       — Ушёл? Куда? — маска всё же рухнула и удивление скрывать уже не получалось.       — Мастер ожидает Вас на виноградниках. Решил себя занять хоть чем-то, но увлёкся, — тихо рассмеялась горничная.       Эти двое выросли на её глазах и для неё было огромным ударом, когда её воспитанники разругались и скрестили клинки. Дилюк в ту же ночь покинул Мондштадт, а Альберих переехал в город и больше не появлялся. Ну за исключением той недели, когда он остался там отдыхать и прочистить мозги.       После возвращения молодой Рагнвиндр не хотел даже слышать о своём брате и гнал любые мысли. От весёлого беззаботного мальчика, что смотрел в будущее с надеждой, не осталось ничего, а озорной Кэйа, что заряжал всех положительными эмоциями, нацепил с десяток лживых масок и выстроил вокруг себя ледяную стену. Женское сердце обливалось кровью, глядя на мальчишек, что были ей, как родные дети, но оставалось только молиться Барбатосу.       И сейчас, глядя, как их отношения снова стали тёплыми и доверительными, видеть такого взволнованного Дилюка и смущённого Кэйю было отрадно для главной горничной. Они заново притирались друг к другу, но уже в другом плане, что не укрылось от внимательного взгляда женщины. Не то чтобы они пытались скрывать свои отношения.       — Вы можете пойти к нему, скоро обед, а он вряд ли сам сможет отвлечься от работы, — женщина подмигнула и пошла на кухню, чтобы узнать на счёт готовности еды.       Альберих, проводив главную горничную взглядом, пошел к Дилюку. Всё же она права, если Дилюк ушёл в работу, сам он из неё не вылезет, пока не свалится от усталости. Чёртов трудоголик.       — Мастер Дилюк, не заставляйте главную горничную переживать за себя, — протянул кавалерист, направляясь к виноделу, осторожно собирающего гроздья винограда в корзину.       — Кэйа! — на рыцаря тут же уставились искрящиеся счастьем алые глаза, но их обладатель немного обижено продолжил. — Ты опоздал. Я ждал тебя ещё утром, а уже два часа дня.       — Прости, совушка, я должен был выгнать Джинн отдыхать, а то она скоро совсем себя загоняет. Сдал нашего действующего Магистра в заботливые руки библиотекаря. Ты же знаешь, Лиза ненавидит переработки, а значит и Джинн не позволит работать. Хотя бы сегодня. За день с Мондштадтом ничего без неё не случится.       — Ты в этом уверен? Я бы не доверил рыцарям Ордо Фавониус… — начал было хозяин винокурни, но резко умолк, когда его чмокнули в нос.       — Не ворчи и не волнуйся, там сейчас Альбедо и Эола. Пойдём обедать и отдыхать, ты и без того постоянно что-то делаешь, — с улыбкой произнёс рыцарь. Дилюк подозвал работника и передал ему корзину с виноградом, а сам пошёл за возлюбленным в здание. Кэйа прав, пора бы нормально отдохнуть и поесть в приятной компании.       — А Кли сейчас под арестом? — поинтересовался Дилюк, когда вернулся в гостиную, приведя себя в порядок.       — Нет, она с Беннетом и Рэйзором ушла гулять, — беззаботно ответил капитан, а вот хозяин дома моментально напрягся. Эта троица представляла реальную угрозу для всего города не меньше хиличурлов, хоть и были всего лишь детьми: один постоянно во что-то влипает из-за своего невезения, вторая постоянно играла с бомбами, глушила ими рыбу и что-то подрывала, только Рейзор внушал доверие, хоть Дилюк не знал мальчика-волка лично.       — Дилюк, расслабься, всё будет хорошо. Рейзор положительно влияет на Кли и при нём она ничего не взрывает, а ещё они с Беннетом учат её рыбачить обычным способом, — попытался успокоить Кэйа и встал за Дилюком, мягко массируя его плечи. Ну почти ничего не подрывала, но этого рыцарь вслух перед Дилюком не скажет, а то тот может сорваться и побежать следить за детьми, чтобы те ничего не натворили.       — Ладно, раз ты так говоришь, — всё же расслабился винодел и наслаждался неожиданным массажем.       Кэйа часто его этим баловал, умело разминал напряженные мышцы, а Дилюк млел и готов был растечься лужицей. После такого ничего делать не хотелось. Лишь нежиться в крепких объятиях рыцаря. Они часто проводили свои вечера именно так. Альберих мог неожиданно прийти на винокурню, наглым образом оторвать Дилюка от документов и потащить отдыхать перед камином. Они могли молча читать, играть в шахматы и тихо обсуждать последние новости, планы, или же сидеть в обнимку на диване и наслаждаться присутствием друг друга. Слушать чужое ровное дыхание и сердцебиение. Кэйа часто игрался то с алыми прядями, то с пальцами. Мог внезапно поднести руку к губам и трепетно целовать каждый палец возлюбленного. Сердце Дилюка в такие моменты забывало работать. Это жутко смущало, но это самые любимые моменты Рагнвиндра.       — Я до завтра полностью свободен и, если ты позволишь, — неожиданно начал рыцарь, но его прервали. Дилюк поднял голову и посмотрел на замершего Кэйю.       — Ты останешься сегодня со мной? — негромко спросил Пиро мечник.       — С огромным удовольствием, огонёк, — с нежной улыбкой произнёс капитан и склонился, чтобы в следующую секунду накрыть розовые губы своими. И, конечно же, он получит ответ и рваный вздох.       Стоящая в дверях главная горничная с улыбкой и слезами счастья на глазах смотрела на воспитанников, что наконец-то отпустили все обиды и наслаждаются жизнью.