Самый большой минус Космической Академии

Капсула продолжала трястись, именно поэтому у Дина сохранялось ощущение, что она все еще перемещается. Вниз, вверх, в сторону или куда-то еще — разобрать не удалось. Он стоял рядом с дверью, на шаг только отошел, ни за что не держась, и осознавал произошедшее. Благо, поездка, кажется, предстояла долгая. Что за странный лифт, если это лифт вообще? Нанами и Коул остались в руках у «Доктора Зло». Знать бы хотя бы, как его зовут… Ведь если вызывать полицию, не говорить же им, что возникла проблема с «Доктором Зло»! Полиция… Дин думал об этом. Признаться, не один раз. Но это была Венера — самый преступный уголок Солнечной системы, где местами процветала торговля наркотиками (в том числе и пожизненного действия), города пестрили улицами красных фонарей, а мафия могла устроить разборки средь бела дня. Сейчас вспомнились самые жуткие сведенья из учебников по космографии, хотя в первое время по прилету Дину казалось, что все здесь далеко не так плохо, как описывается в учебниках. Видимо, он ошибался… В очередной раз за день. Или за месяц? Год? Он поднял взгляд, решив, что пол под ногами он изучил достаточно хорошо, и посмотрел на Джану. Та стояла и пялилась вниз, сжимая кулаки так, что они явственно дрожали. Дин понимал, почему. Он сам хотел сделать то же самое, а еще — пнуть стену, да так, чтоб прогнулась. Но вместо этого он просто смотрел куда-то и… искал объяснение произошедшему? — Чтоб ты сдох… — наконец молчание разрезал голос Джаны. Дин только вздохнул. Конечно, она злится, а на что он рассчитывал? — Чтоб ты сдох! — теперь она сказала это громче, почти крича, только крик ломался, кажется, она плакала. — Чтоб ты сдох, это все из-за тебя! — она подскочила к парню и стукнула его кулаками в грудь — не сильно, но ощутимо. Дину показалось, что она не хотела сделать ему больно — всего лишь желала выпустить гнев. — Это все ты! На кой я вообще с тобой связалась?! А вот эти слова уже задели за живое. Он понимал, что накосячил, он понимал, что в произошедшем есть его вина, он понимал, что не герой, как его отец и брат, но… он же пытался помочь! Ему действительно было не все… стало не все равно. Поначалу он действительно хотел остаться в стороне и по возможности не пострадать, но потом, когда он узнал Джану и Нанами получше, проникся их историей, он правда хотел помочь хоть как-то. Или то, что он, рискуя жизнью, изображал страдания от приступа, не считается, совсем? — Эй, я что, во всем-всем виноват?! — вспылил он, схватив Джану за запястья — сильнее, чем от себя ожидал. — Ты могла бы и сама забрать Нанами: ты быстрее и ты более ловкая! — Ты весь проход собой закрыл, идиот! — девушка вырвалась из его хватки и отскочила на шаг назад, сверля его ненавидящим взглядом. — Как мне было бежать за ней? Тебя выпихнуть? — Попросила бы подвинуться! — Я пыталась! Ты там застыл, как вкопанный! Смотрел, как кто-то пытается действовать, пока ты ворон считаешь! — Джана громко выдохнула и покачала головой. Дин фыркнул и развел руками: — Да, ты об этом уже говорила! — он сдвинул брови к переносице и теперь смотрел на девушку исподлобья. — Я трус, который делает вид, что происходящее вокруг его не касается, и начинающий действовать только чтобы спасти свою задницу. Я помню… — было горько, очень горько, наверное, именно в таких ситуациях признавать правду сложнее всего. Ведь причина действительно в нем, причина всего этого. Джана сложила руки на груди, прошла по дребезжащей капсуле туда-сюда и, вздохнув, остановилась посередине, под холодным фонарем, изредка мигающим. — Знаешь, твоя главная проблема даже не в этом, — проговорила она с усмешкой, за которой определенно пыталась скрыть боль. Дин хмуро взглянул на нее, приглашая взглядом: «Поясни». — Ты постоянно ждешь, что другие решат и сделают что-то за тебя, — ответила Джана. — Если ты что-то и делаешь, то обязательно с расчетом на то, что рядом будет кто-то, кто подхватит инициативу. — Я не понимаю, о чем ты, — Дин оперся плечом о дрожащую стену и склонил голову набок. — Я всегда сам отвечаю за свои поступки. Я не хотел впутываться в твою историю, но я пообещал познакомить тебя с братом — я познакомил, я помог тебе придумать историю, которую мы рассказали Коулу, я поехал сюда и, в конце концов, я отвлек того охранника… — Потому что вечно был кто-то, кто сделает что-то за тебя! — перебила его МакКой. — Ты познакомил меня с Коулом, потому что именно он потом, по твоей задумке, должен был решить наши с Нанами проблемы, ты помог мне придумать историю, потому что все равно не тебе, а мне предстояло ее рассказывать, ты приехал сюда, потому что Коул придумал план и собрал все нужное для его реализации, и ты отвлек того охранника, потому что именно я должна была его обезвредить! — посмотрев в сторону, девушка снова перевела взгляд на него, в ее глазах стояли слезы. — Ты постоянно все начинаешь и заставляешь других за тебя продолжать и заканчивать… — она покачала головой и шмыгнула носом, отвернувшись. — Ты не выбрал ни одного пути, по которому прошел бы, ни на кого не полагаясь. Дин просто снова фыркнул и отвернулся. Да что она знает? Если она без лишних раздумий влезает в любую сомнительную авантюру, это не значит, что все такие. Да, Дин мог признать и всегда признавал, что он не герой, и именно поэтому он старался никогда никуда не впутываться. Он не обладал ловкостью и решительностью Джаны или звериными сверхспособностями Нанами, у него не было боевых навыков и хитрости Коула, и, скорее всего, ему уже не представится шанс спросить у брата, где он этого всего набрался… Он прекрасно умел оценивать свои силы, и то, что он сделал за последнее время для этих людей, с которыми он вляпался в неприятности, было для него уже прыжком выше головы. Но почему-то с каждой мыслью становилось все горше, он чувствовал, что верит себе все меньше, будто он был ребенком, который неумело пытается спихнуть свои промахи на старшего брата (его в детстве, благо, быстро отучили это делать). Ощущение было мерзким. И до глубины души разъедающим. Чем дольше он думал, тем сильнее внутри зрело осознание того, что Джана в очередной раз права. Он вечно просил кого-то другого решить за него. Как бы он ни отпирался от академии, которую, как он считал, ему навязали, он прекрасно понимал, что ему было удобно, чтобы учебное заведение выбрали за него, потому что он не знал, чем хочет заниматься по жизни. Быть может, неявно, но он всегда так или иначе пытался переложить свои дела, в которых не хотел участвовать, на плечи кого-нибудь другого. Возможно, где-то в глубине души он думал, что и во время учебы он сможет положиться на Коула в вопросах, связанных с академией, потому что Коул занимает там хорошую должность. Все, что он делал до этого момента, было попыткой спихнуть на кого-то другого по-настоящему сложные действия и ответственные решения. Молчание продолжалось, теперь они оба — и Дин, и Джана — сидели на полу, прислонившись к стене капсулы, друг напротив друга. Они все еще куда-то перемещались — да куда они, блин, едут, к ядру планеты, что ли? Дин некоторое время безмолвно смотрел на Джану, а затем тихо произнес: — Ты не права. Она устало взглянула на него, поджав губы. — Полагаться на команду — это правильно, — он смотрел на нее, не отрывая взгляда. — А мы — команда. Он действительно так считал. Все они: Джана, Коул, Нанами, — стали ему за это время очень близкими людьми. Дин помнил, что Коул после отъезда на учебу сильно отдалился от семьи, но теперь он понял, что его брат все так же остается ему близким человеком, который готов прийти на помощь, когда станет горячо. И зря они с Джаной, конечно, тогда ему соврали. Если ему представится такая возможность, нужно будет извиниться, ведь тогда это все как-то замялось… — Это ведь на самом деле круто, когда в команде все могут прикрыть тебе спину, — продолжил Дин, глядя на девушку. — Я был рад, что мог всегда на вас рассчитывать. Что вы всегда придете на помощь. Джана покачала головой и улыбнулась — устало, но по-доброму. — Но ты не в команде, Дин, пока все, что ты делаешь — это заставляешь прикрывать спину тебе. Трэверс ответил на ее улыбку своей. — Я хочу быть в команде. И я сделаю для этого все, что нужно… — он осекся и поправился: — Все, что смогу. Не ожидай от меня подвигов пока что, пожалуйста, — он смущенно посмотрел вниз, а затем снова перевел взгляд на девушку. — Но я буду стараться сделать все, что в моих силах, чтобы на меня тоже могли рассчитывать. Джана кивнула и тихо, нервно рассмеялась. Дин поднялся с пола и прошелся взад-вперед, чтобы размять ноги. — Так, — начал размышлять он вслух. — Если нас не ждут, выберемся в коридор и продумаем план дальнейших действий, — он выпрямился и повел плечами, стараясь этим жестом показать боевую готовность. — А если ждут? — Джана вскинула бровь и провокационно усмехнулась, словно проверяя его. — А если ждут… — он задумчиво приложил руку к подбородку. — Думаю, если мы сдвинемся чуть ближе к противоположной от двери стороне, нам будет видно, что происходит в коридоре перед капсулой, а тому, кто будет стоять в коридоре, не будет видно нас. Тогда закрываем двери и улепетываем наверх, — он усмехнулся. — Ехать, по всей видимости, долго, так что за это время успеем придумать что-нибудь еще. Дверь открылась с легким жужжанием, быстро, как и в прошлый раз. Дин повернул голову и осторожно посмотрел наружу, стараясь не высовываться. Там было шумно. Но вместо солдатского топота и криков с приказами опускать оружие и сдаваться были слышны радостные возгласы, звон бокалов и пожелания здоровья, счастья, богатства и всего набора доброго и милого, что обычно желают в День Рождения или в Новый Год. Дин хотел было высунуться, потому что непонимание ситуации вызывало желание узнать как можно больше подробностей, но, помня о своем обещании не заставлять прикрывать свою задницу, сначала вопросительно взглянул на Джану. Она выглядела такой же недоумевающей, потому на его жест, показывающий, что он хочет спросить разрешения выглянуть, кивнула и чуть наклонилась вперед сама. Их взору предстал сводчатый зал с темно-серыми стенами, на которые то тут, то там были наклеены плоские экраны. На экранах взрывались снопами фейерверки; стол, стоящий дугой у стены, был заставлен разнообразными вкусностями, напитками, елочными ветвями в вазах, украшенными мишурой и игрушками. Новый Год? Но ведь сейчас середина сентября, и это выглядит как минимум… Дин поднял голову вверх и у него отняло дар речи. Под самым потолком был подвешен прозрачный экран, такие Дин видел в музее науки и техники на родной Земле, в Париже — столице Европейской автономии. На экране радостными сияющими буквами было написано: «С Новым 2161-м годом!» На экранах фейерверки сменились поздравлениями от президента Североамериканской Федерации. «Но… сейчас же… 2646-й…» — пронеслось в голове у крайне шокированного Дина, он постоял пару секунд с открытым ртом, а затем посмотрел на застывшую с таким же выражением лица Джану. — Мы не там, где надо… — произнес он медленно и тихо. — И не тогда, когда надо… — так же тихо ответила Джана. А из-за праздничного стола к ним уже направлялся человек, приветливо махая. И Дин понял, что как настроить эту машину времени, чтоб она вернула их обратно, они с Джаной не знают.