new-bie, old-problems

      это похоже на крайне долгое и мучительное пробуждение после... а после чего? вероятно, так чувствуют себя чудом выжившие люди после употребления наркотиков вперемешку с третьесортным алкоголем, лованувшие приход где-то в середине путешествия в ад.       писк датчиков и слишком яркое, слепящее слезящиеся глаза, помещение напоминают: рюджин находится в больнице. почему она?.. что произошло перед тем, как она очутилась здесь?.. сколько она отсутствовала?..       холодный пот слетает вниз по позвонкам, а глаза широко распахиваются. йеджи... она не могла потерять эту полезшую в неприятности йеджи, когда её умоляли не делать этого. перед взором рюджин снова встаёт картина с хван, держащейся за живот с удручённой улыбкой, и непрошеная горячая влага стекает по лицу.       это было самым глупым решением в жизни шин: вверить своё сердце, свои мысли и надежды прямо в руки маячащей неподалёку смерти. она снова не справилась. она подвела не только йеджи, но и себя саму, так неразумно и малодушно позволив убийце вытащить пистолет. лучше бы она была на месте йеджи. она заслужила этого гораздо больше.       ты снова облажалась, мягко шелестит противный голос в подкорках сознания, ты снова не смогла спасти того, кого любишь. ты притягиваешь только несчастия, глупенькая маленькая девочка, решившая поиграть в героя. понравилось?       нет, выдыхает рюджин, жмурясь до невыносимой боли в глазах, но я правда облажалась.       мысль о том, что йеджи могла не выжить по глупости шин, до ужаса пугает и нервирует, но крупицы надежды подсказывают детективу, что она занимается самоедством крайне непредусмотрительно. что-то незначительное она упускает из виду, но...       что?       рюджин, стиснув зубы и несильно сжав кулаки – на большее она сейчас не способна, – напряжённо пытается вспомнить положение, в котором видела офицера. думай, рюджин, думай. кажется, держалась хван немногим левее... почки? бронежилет уже наверняка не мог бы пропустить эту пулю – иначе йеджи по всем законам физики отлетела бы на пол минимум, движимая переданным импульсом.       йеджи была ранена. бронежилеты, которые они носят на патруле, в большинстве своём лишь смягчают удар, но не поглощают его целиком. возможно, что пуля всё же могла попасть именно туда, но... это всё ещё нелогично. третий закон ньютона. падение, но не шокированное стояние на своих двоих.       а если пуля всё же прошла левее... вероятно, девушку могло задеть по касательной, думает рюджин, хмурясь, но скорость вылета орудия из пистолета всё ещё слишком большая, чтобы ранение могло ограничиться просто царапиной. значит ли всё это, что йеджи жива, но нуждается в оказании помощи? вероятность этого существует ровно столько же, сколько и отвратительнейшего исхода.       шин, морщась, поворачивает голову в другую сторону и закрывает глаза. йеджи задело, и этим фактом появление её в больнице обосновано – так какого чёрта рюджин сейчас лежит под капельницами и снова проваливается в чёрную...       яму?

***

      в следующий раз, когда рюджин с трудом раскрывает глаза, стоит ночь. по крайней мере, детективу так кажется по приглушённому свету в самой палате и кромешной тьме за окном, прикрытом шторкой.       телефон взрывается мелодией входящего звонка, от чего у шин тяжело стучит болью в висках, и девушка кое-как дотягивается до разрывающегося аппарата. входящий видеозвонок от чэрён. удивлённая звонком подруги, рюджин смахивает на «принять».       – стоило нам два месяца не созваниваться, так ты решила свалиться с нервным срывом в больницу! – тараторит ли вместо приветствия на одном дыхании и замирает, с тревогой смотря в экран. рюджин давит слабую виноватую улыбку. – боже, эта работа тебя доведёт когда-нибудь до могилы.       – и тебе привет, чэрён. – показав язык подруге, шин посмеивается медленно, только-только вспомнив, как говорить словами через рот. – честно говоря, я нихуя не поняла из того, что ты сказала, но я очень рада, что ты позвонила.       красноволосая по ту сторону экрана вздыхает, сминая в руке стаканчик из старбакс, и отпивает напиток через трубочку.       – конечно, не звони ей после того, как юна в три часа ночи рыдала мне в трубку и причитала, что тебя отвезли в больницу после истерики... – рюджин, услышав это, промаргивается. чэрён «угукает». – я ещё не сразу позвонила: сделала скидку на то, что ты валяешься под лошадиной дозой успокоительных.       паззл в голове окончательно складывается в одну картину, и детектив еле слышно матерится сквозь зубы. потрясающе. всё, как в прошлый раз. жизнь прямо-таки наладилась.       – долго длится это «не сразу»?       – третий день уже пошёл. вероятно, ты не помнишь, как просыпалась. – чэрён пожимает плечами, будто потерять два реальных дня – плёвое дело, каждую неделю такое проворачивает не глядя. – как себя чувствуешь сейчас?       рюджин прислушивается к ощущениям и закусывает потрескавшуюся губу. в целом, не так и плохо, как могло бы быть, но ощущение собственной беспомощности без ножа режет.       – хуйня. уже предвкушаю отстранение и хождения к мозгоправу.       – и снова о работе... ты неисправимая дура, рюджин. как йеджи?       нарастающие к чэрён вопросы застревают в горле комком, и детективу приходится сморгнуть подступающие слёзы. судорожно перегнав воздух несколькими короткими вдохами, она прикрывает глаза.       – честно говоря, не знаю, ко мне никто с работы не заходил. я так проебалась, чэрён...       – юна пересказывала мне то, что подцепила из разговора с одним из ваших ребят, – хмыкает ли, качая головой. – не вини себя, правда. этот парень наглухо ёбнутый.       почему-то – интересно же, почему? – от этих слов подруги ни черта не становится легче на душе.

***

      очередное пробуждение приходится на утро следующего дня – рюджин перед тем, как вырубиться, специально смотрит в экран телефона – от тихих переговоров в палате. раскрывая глаза, детектив млеет и порывисто садится на кровати. она всё же умерла и попала в рай? хочется ущипнуть себя. рюджин кидает взгляд на руки и замечает, что катерер исчез. прекрасно, думает рюджин, точно во сне откинулась.       – как видишь, твоя принцесса всё ещё цветёт и пахнет. – самодовольно произносит хёнджин, приобнимая йеджи за плечи свободной рукой – во второй находится пакет из забегаловки с мексиканской кухней.       – ты в порядке? – осторожно прислоняется к кровати блондинка, хватая тёплыми ладонями чужую ледяную, и улыбается.       рюджин, не сдерживаясь, шумно шмыгает носом и тянет офицера на себя, хватается трясущимися руками за родное лицо и в неверии смотрит, впитывает, любуется. йеджи выглядит немного потрёпанной, но улыбается так, будто не переживала днями ранее огнестрельное ранение. улыбается с грустью и невысказанными извинениями для рюджин, понимая, что это потрясло её непозволительно сильно.       – ты... ты обо мне переживаешь, да? – смеётся сквозь слёзы детектив, поглаживая большими пальцами мягкую кожу. – я думала, что потеряла тебя.       – поэтому и переживаю. ш-ш-ш, рю... – йеджи притягивается, мягко касаясь своими губами чужих. – я в порядке. со следующей недели выходим с хёнджином в смену.       – что? – рюджин сипит и непонимающе смотрит на обоих хванов, впервые, наверное, осознавая, насколько они похожи внешне, будто давно разлученные брат с сестрой.       лицо хёнджина становится чересчур безэмоциональным, и он со вздохом ставит пакет на тумбу, чтобы рюджин могла дотянуться до него в любой момент.       – я договорился с сержантом, чтобы до твоего возвращения феликса перевели на другого инструктора, – выплюнув чужое имя, будто только оно причиняло ему нестерпимую боль, хван принимается рассматривать стены палаты словно в надежде выцепить взглядом изъяны.       поймав взгляд йеджи, шепчущей «я потом тебе расскажу», рюджин хмурится.       – но... йеджи, ты уверена? как твоё состояние? я не понимаю, тебя сильно задело или нет?       – ну... всё могло быть и хуже, и лучше. пуля нехило так прошлась по моему боку. – блондинка ловит полный ужаса взгляд детектива и ласково проходится ладонью по её лбу. – ш-ш-ш, она не задела никакие жизненно важные органы. неприятно, конечно, но меня подлатали.       – я больше никогда не отпущу тебя одну в патруль, йеджи.       – тогда нам придётся состариться здесь вместе, хах? – хван снова наклоняется, чмокнув детектива в щёку. рюджин морщится.       – нет, я хочу, чтобы ты повышалась до детективов, когда отработаешь минимум. никаких уёбышей, только мирные расследования со мной.       – не слушай рекламу детективов от ходячей антирекламы полиции в целом. – иронично выгнув брови, встревает хёнджин, наблюдая за «слишком сопливой картиной». детектив закатывает глаза, слыша мягкие смешки от йеджи, и этот звук становится бальзамом на душу.       – сам ты антиреклама... погоди. погоди-погоди, – рюджин машет рукой, будто вспомнив что-то. – девочка... она?..       по лицам хёнджина и йеджи детектив понимает, что ничего хорошего слышать не стоит, и со вздохом ложится на подушки обратно, хватаясь за руку блондинки, будто за спасательный круг.       – к сожалению для этого придурка, ты умеешь стрелять так, чтобы ничего не задеть... в отличие от него самого, – кивнув на блондинку, хёнджин еле слышно хмыкает. – все годы суммируют так, что всё равно остаток своей никчёмной жизни гнить в тюрьме будет. – он подходит к окну, сцепляя пальцы в замок за спиной, и рассматривает происходящее на улице.       – я ему лично шею откручу... – шипит раздосадованная несправедливостью рюджин, сжимая свободную ладонь, и чувствует мягкие, невесомые касания от йеджи. это её чуть-чуть успокаивает.       – в очередь. я была первой в этом списке. – замечает йеджи без тени улыбки, и это детектива неприлично сильно радует.

***

      выпроводив хванов, просидевших в палате до тех пор, пока рюджин не поела вкуснейшую энчиладу, – от которой детектив, впрочем, упиралась до победного, посчитав отсутствие завтрака, плавно перетекающего в обед и ужин, достаточным актом самоповреждения, – и приняв обещание йеджи зайти к детективу после пяти часов, шин начинает бесцельно проводить пальцем по телефону. скука раздражает. бездействие порождает мазут мыслей, в которых детектив сейчас варится, будто в котле. признав честно для самой себя, что ей необходима компания юци для очередного путешествия из ада в рай и обратно на землю, рюджин со вздохом кладёт телефон и прикрывает глаза.       – детектив шин! – слышится на периферии, и темноволосая промаргивается, не понимая, в какой момент снова уснула. капитан в гражданском, ободряюще улыбаясь ни черта не соображающей шин, садится в кресло и этим самым побуждает её сесть на кровати тоже. – рад видеть, что ты пришла в себя. заходил эти дни, но ты всё спала, поэтому попросил постепенно уменьшать дозу лекарств, – заметив ещё большее непонимание в чужих глазах, поясняет бан и усмехается. – ты в порядке?       – думаю, да, сэр, – рюджин давит улыбку и неловко прочищает горло, тупя взгляд. – на какой период меня снова попросите?       – пока сама не будешь готова, но, понимаешь, тебе так или иначе придётся посещать психолога, чтобы восстановиться. думаю, что тебя это потрясло гораздо сильнее, учитывая все нюансы ваших взаимоотношений с офицером хван.       полное дерьмо. рюджин поднимает испуганные глаза на бана, нервно прокручивая в голове сотни оправданий, которые могла бы вывалить, но лишь вздыхает и снова тупит взгляд.       – конечно, я знал о том, что вы встречались в колледже, рюджин. и я прекрасно знал, что ты поставишь работу на первое место, не позволяя чувствам затмить разум. до этого момента, естественно. – бан поднимается с кресла, начиная мерить шагами палату. детектив наблюдает за ним, ожидая, когда же рванёт. – я виноват в том, что позволил сержанту со поставить вас в пару, но знаешь, – капитан оглядывается на мертвенно-бледную рюджин и улыбается, искренне улыбается, обнажая ямочки. – я пожалел об этом только сейчас: когда ты, ведомая страхом потери близкого тебе человека, снова вынуждена терпеть отстранение от работы.       – сэр...       мысли мешаются в голове и перетасовываются невпопад. рюджин чувствует подступающую к горлу тревогу и смотрит на капитана беспомощным взглядом.       – да не паникуй ты так, детектив. жизни офицера хван и твоей собственной ничто и никто не угрожает. единственное, что я сделаю, – офицер ли до конца стажировки будет закреплён за тобой. ну, когда выйдешь на работу, конечно. – мужчина подходит к кровати, ободряюще хватаясь за шиново плечо. касание обжигает кожу даже через слой ткани. рюджин чувствует, как кружится голова.       – мне стыдно, что всё так вышло, капитан.       – а мне жаль, что ты с этим снова столкнулась, рюджин. – детектив поднимает взгляд на бана. – приходи в себя.

***

      – феликс признался хвану в симпатии перед тем, как нас махнули местами, – будничным тоном сообщает йеджи и пытается запрыгнуть на кровать, но морщится, хватаясь за бок. рюджин подскакивает на поверхности, обеспокоенно глядя на блондинку, но та отмахивается. – порядок. я подтащу к тебе кресло тогда.       – я могу слезть с кровати, и мы пройдёмся. давай?       – ладно. – вздохнув, офицер предлагает темноволосой руку.       добравшись до автомата со снэками, рюджин с горящими глазами рассматривает блестящие упаковки сладостей, пытается выискать знакомую красную. йеджи не отпускает чужую руку, лишь сжимает крепче и жмётся к боку.       – не были бы мы в больнице, я бы тебя зацеловала... – бормочет хван, любовно рассматривая темноволосую, уже выпрямившуюся с двумя батончиками «маундс» в другой руке. – когда тебя выписывают?       – завтра. не понимаю: тебе зашивали бок и уже отпустили, а меня заставляют валяться. что за несправедливость?       – разница в один день не так критична, дурашка, – посмеивается офицер, закрывая дверь в палату, и опускается в кресло, с вызовом смотря на рюджин. – да и я сама не захотела долго лежать здесь... не люблю больницы.       – я помню. – вздохнув, рюджин подтягивает второе кресло ближе к хвановскому и садится, неловко отряхнув больничную одёжку. – но почему ты согласилась выходить на работу? тебе нужно восстанавливаться, котёнок. и больничный хорошо оплатят.       – я в порядке, – упрямо повторяет хван, скрестив ноги и откинувшись на спинку кресла с еле слышным хлопком. – за неделю точно оклемаюсь.       – побудешь со мной это время?       йеджи мягко усмехается, вставая с кресла, и, подходя к рюджин, осторожно касается чужих волос, поглаживает. оседлав бёдра детектива, хван обвивает чужую шею руками. у рюджин предательски дух захватывает.       – боишься, что я исчезну?       – очень боюсь... – голос детектива дрожит. шин обнимает блондинку чуть выше талии, опасаясь неприятных для неё касаний, и сглатывает, чувствуя, как слёзы комком застревают в горле. – я бы себе не простила, если бы ты погибла из-за меня.       – ш-ш-ш, – почти невесомые поцелуи скользят по лицу, собирают солоноватую влагу, останавливаясь наконец на губах, и это всё, что имеет сейчас значение.       – я так понимаю, хёнджин очень плохо отреагировал? – стоя у окна, флегматично интересуется рюджин, рассматривает огни ночного города ангелов.       йеджи вздыхает, подпирая щёку стоящей на подлокотнике рукой.       – он никак не отреагировал, и это, наверное, правда было отвратительно. феликс говорит, что хёнджин его избегает, как может, и даже новость о том, что пока его переводят на попечение розарио, ему сообщил сержант перед самой сменой, а не сам хёнджин.       – ну дела... я перетру с ним за жизнь, когда выйду отсюда, – бормочет детектив, поворачиваясь лицом к йеджи. – вот уж не думала, что хван такой трус.       – они должны разобраться сами, рю. – губы блондинки трогает слабая улыбка. – и никто не обязан быть смелым, когда дело касается любви.       рюджин смакует чужие слова, перебирает на отдельные составляющие, когда йеджи тихо добавляет:       – я люблю тебя, рюджин.       – а я люблю тебя, котёнок. спасибо, что осталась жива.

***

      рюджин, сдерживая подступающие слёзы, опускается на колени, – попадая левой прямо в растекающуюся кровь, – и с сожалением осматривает маленькую марионетку. задерживая над русой головой подрагивающую ладонь, детектив громко закашливается сладковатым шлейфом и позволяет себе зарыдать во весь голос, осторожно поглаживает мягкие волосы. лицо девочки смазывается, теряет какие-либо явные очертания, и когда рюджин снова открывает глаза, на неё смотрят льдом. в ужасе раскрыв рот, детектив промаргивается и отшатывается от тела, оставляя кровавые отпечатки от кроссовок на розовом ворсе, пока не утыкается спиной во что-то.       – твоя вина, – издевательски выплёвывает смит, пиная девушку куда-то под рёбра носком ботинка. у рюджин звёзды перед глазами скачут и небосвод ломают.       – ты, ублюдок... ты погубил их! – срываясь на крик, детектив с трудом откатывается от мужчины и поднимается на ноги, пошатывается, держась за спину. смит выглядит непозволительно спокойно, смеряя шин скучающим взглядом.       – не я – ты.       – заткнись! – рюджин выхватывает пистолет и стреляет.       фигура мужчины исчезает. шин с удивлением смотрит на оружие, когда еле слышный судорожный вдох начинает маячить практически перед носом. детектив поднимает глаза на йеджи, держащуюся за живот окровавленными пальцами, которая отчаянно цепляется взглядом за темноволосую, шепча:       – за что, рюджин?..       – йеджи, нет! – рюджин подскакивает на кровати, задыхаясь, трясущейся ладонью похлопывает по пустующему месту рядом с собой и озирается, чувствуя всё больше подкатывающую к горлу тошноту.       йеджи, кажется, слышит крик из спальни, потому что за только что открывшейся дверью детектив видит именно блондинку, хмуро её оглядывающую.       – кошмар? – у рюджин есть силы только на неопределённый кивок. хван, будто боясь спугнуть, медленно подходит к кровати и садится, заключая темноволосую в объятия. – я здесь.       – это моя вина... – детектив содрогается беззвучными рыданиями и прижимает йеджи к себе, будто она мираж, ложь, плод воображения, которому ничто не стоит раствориться в воздухе. – йеджи, я так боюсь...       – малышка моя, – нежно шепчет йеджи, баюкая в своих объятиях. – всё хорошо. я никуда от тебя не денусь.       – т.. ты... т-ты н-не мож-жешь этого... об... об-бещать, – рюджин задыхается, отчаянно воздух ртом хватает, отстраняясь от хван и замыкая её лицо в своих подрагивающих ладонях, ласкает пальцами влажные щёки.       йеджи прикрывает глаза и чуть бодает головой чужие руки, ластясь, своими невесомо рюджиновых плеч касается. маленькая-большая кошка, наконец-то способная в руках любимого хозяина тепло найти, расплывается в мягкой улыбке.       – я и не обещаю, рю... – шепчет йеджи, раскрывая раскосые глаза прямо в чужие тёмные омуты. выдержав какое-то время зрительный контакт, она накрывает рюджинову ладонь своей и чуть сжимает. – я буду рядом с тобой, пока ты не захочешь обратного.       – но я не хочу, – истерика детектива сходит на нет на этих словах. йеджи тянется, оставляя нежный, полный грусти и переживаний поцелуй на чужих губах.       – значит, теперь я твой лобстер.       рюджин улыбается сквозь слёзы и легко хлопает блондинку по ладони.       – ты засранка. люблю тебя.       – я знаю, – довольная, йеджи валит детектива на кровать и крепко обнимает, носом в шею утыкается и баюкает одним своим присутствием.

***

      пообещав йеджи выйти из кабинета не раньше, чем через час, и чмокнув хмуро оглядывающую её блондинку в щёку, рюджин вылезает из салона седана, глубоко вдыхает удушающий для себя воздух и обходит автомобиль по часовой, наконец оказываясь перед дверью в центр. каждый сделанный к кабинету юци шаг отзывается свинцом в конечностях, и рюджин физически больно от этого. задержав руку у двери, детектив мнётся и дыхание задерживает, пытается унять поднимающуюся тревогу.       три коротких стука. глубокий с хрипотцой голос по ту сторону отзывается усталым:       – войдите.       – привет? – рюджин неловко перекатывается с пятки на носок, заглядывая в кабинет, смотрит на полулежащую на кушетке с сигаретой в зубах юци сон – немного взбалмошную, повёрнутую на экстриме и нестандартных образах девушку немногим старше самой рюджин. сейчас психолог щеголяет кораллово-рыжими волосами – поразительный контраст с удлинённым тёмным бобом с чёлкой, запомнившимся по прошлым сеансам. ей идёт, думает рюджин и морщится от запаха табака. – господи, ты бы сказала, что куришь, я бы зашла попозже.       – извини. я сейчас открою окно. – затянувшись, сон выдыхает дым через ноздри и тянет руку, тушит сигарету в стоящей на кофейном столике пепельнице. поднимается на ноги, хмуро оглядывая рюджин, у которой от взгляда всё внутри заходило ходуном, и разворачивается, в три шага оказывается у окна, впускает наконец свежий, почти майский воздух в помещение.       рюджин, присаживаясь в кресло и почти подтянув колени к груди, распутывает трясущимися пальцами шнуровку на кедах и снимает обувь. психолог хватает лежащий на столе планшет и садится в кресло напротив, скрестив по-турецки ноги. шин не может не заметить того, что за эти несколько месяцев юци каким-то образом, не совсем понятным для детектива, поменялась внутренне.       – честно говоря, я надеялась, что больше мы с тобой не увидимся.       – я тоже, – соглашается юци, крутя вытащенную из кармашка мятого во всех возможных местах халата ручку меж пальцев. – и судя по тому, что ты пришла ко мне спустя почти девять месяцев, что-то произошло. ты вернулась на работу?       – да, но сейчас меня снова отстранили. – рюджин закидывает ногу на подлокотник кресла, вторую вытягивая на полу, опирается локтем о свободный подлокотник и подпирает сжатой в кулак ладонью голову. – я немножечко проебалась.       – насколько «немножечко», рюджин?       – по моей вине в мою… – шин задумывается, вперив взгляд в кулон на груди рыжеволосой в виде сердца, каким же именно словом ей стоит представить йеджи и стоит ли представлять вообще все… все вещи, которые привели её к этому моменту. рюджин глубоко вздыхает. – в мою напарницу стреляли во время задержания нами преступника.       – напарницу, значит. – сон наклоняет голову чуть вбок, изогнув губы в незаметной улыбке. – я понимаю, что у тебя остались последствия от полученных травм, но ты уверена в том, что это была просто напарница? с чем нам вообще сейчас предстоит иметь дело, рюджин?       детектив кусает щёки изнутри, хмурясь и наконец прикрывая глаза, потирает веки и некстати вспоминает о макияже. плевать уже. рюджин откидывает голову на спинку, рассматривает местами потрескавшийся потолок.       – чёрт бы побрал твою проницательность, – бормочет рюджин, собираясь с мыслями. – получилось так, что я решила вернуться в патруль… ну, кажется, я писала тебе об этом.       – да, я помню. так?..       – но я уже не говорила о том, что моим новобранцем оказалась девушка, с которой мы встречались в колледже.       юци, отпив из кружки с нарисованными пухлыми корги, удовлетворённо вздыхает.       – чувствую, что вы прошли через некоторое дерьмо.       – а? да нет, мы нормально расстались, потому что, – рюджин сползает по жестковатой обивке. – я всегда хотела быть в полиции и уехала учиться сюда, в академию. мы решили, что отношения на расстоянии – полная хрень.       – да уж… и то верно. – еле слышно, под нос, бубнит психолог, заправляя мешающиеся пряди за уши. – что сейчас?       – тебе сокращённую версию рассказать или помотать по эмоциональным горкам? – горько усмехнувшись, рюджин устремляет глаза на сон.       юци неопределённо ведёт плечами и наконец перестаёт крутить ручку, зажимая её меж пальцев.       – если твой запрос связан с вашими отношениями по большей части, то давай рассказывай всё. что успеем разобрать сегодня, то разберём…       рассказ занимает у рюджин треть оставшегося сеанса – и то потому, что она решает умолчать о большей части душевных метаний меж чувствами и тысячами опасений. юци кивает время от времени, делая пометки у себя на листе, и иногда шин кажется, что психолог там выводит пушистые ягодицы горячо любимых собак, но не вещи, на которых стоит акцентировать внимание во время разговора.       – я правильно понимаю, что вы сейчас неофициально в отношениях?       – неофициально да. официально… я знаю, что смогу давать поблажки ей на работе, если между нами изменится статус, поэтому... – рюджин садится ровно, скрещивает ноги. – это глупо, наверное, потому что я так или иначе несу за неё ответственность, неважно, какой статус у отношений между нами.       – для меня это объясняет многое, но не всё. окей. ты не против?..       – без проблем.       юци поднимается с кресла, пряча руки в карманах, и уже у окна достаёт смятую пачку, закуривает.       – ответь сама для себя на вопрос: ты переживаешь за йеджи потому, что испытываешь к ней чувства? – сон затягивается и выдыхает дым в окно. – или потому, что несёшь за неё ответственность перед собой?       рюджин, которая, казалось бы, могла бы быть готова к такому вопросу, всё равно растерянно промаргивается и смотрит в спину ссутулившейся юци, из-за чего складки на её халате стали ещё более заметными. мысли смешиваются в одно яркое кислотное пятно и разливаются аккурат меж дощечек на текущем чердаке детектива, когда она спустя какое-то время наконец открывает рот:       – всё и сразу, наверное. я обещала себе, что буду приглядывать за ней, потому что она была важна для меня. то, что она была моим новичком… уже второстепенно, – фыркнув, рюджин качает головой. – и когда мы снова начали сходиться… честно, я даже и не заметила того, что больше и больше думаю о ней вне рамок «она мой новобранец» и «она моя бывшая, с которой мне было хорошо вместе когда-то».       – цепляешься ли ты за то, какой йеджи была прежде?       – нет. то есть… наверное? я – смутно, правда, но всё же – помню йеджи в наши восемнадцать, и иногда я не могу не сравнить её нынешнюю с той, что я знала. типа… она так выросла в моральном плане. меня такое восхищает.       – думаешь, что ты не выросла в моральном плане, рюджин? – юци приземляется обратно в кресло, хватаясь за кружку. – ты прогрессируешь незаметно для себя самой.       – хотелось бы верить, конечно… наверное, я понимаю, что йеджи значит для меня больше, чем я думала, что значит, и… ты знаешь, у меня иногда случается мания всё контролировать. йеджи не та, кого я могла бы и хотела бы контролировать, но серьёзно, я боюсь, что, если как-то не буду о ней заботиться, она попадёт в неприятности. если я не буду думать о нашем будущем, то у нас его не будет.       – ты слишком много на себя берёшь, рюджин, – качает головой юци, делая пометки в своём листе. – ты не мать йеджи, ты – чисто технически, правда – её партнёр. ладно… твоя логика растёт из повышенной тревоги и попыток оформить свой комфортный круг так, чтобы быть уверенной в том, что всё пойдёт как надо. – рюджин кивает, немного поразмыслив. – мы снова приходим к тому, на чём закончили: ты не несёшь ответственность за всё, что происходит, и тем более не несёшь ответственность за других людей. ты и без того тревожна, но продолжаешь угнетать собственные нервы постоянно расширяющимся кругом забот.       – но я не знаю, как иначе…       юци, вздохнув, кладёт планшет с листами на колени.       – будем заново учиться этому. подумай на досуге о том, что я тебе сказала.       рюджин на ватных ногах выходит из кабинета, придерживая дверь для сон, и застывает, растерянно промаргивается. йеджи смеётся – от чего на лице детектива расцветает еле заметная, слабая улыбка – и пихает блондинку на платформе в бок. калифорнийскую знойную терпкость не спутать ни с чем – но у рюджин появляются вопросы, почему именно сейчас и именно здесь соён требуется личное присутствие.       ответ находится сам собой, когда юци, обогнав вкопанную шин, обвивает талию старшего детектива руками, коротко целуя её куда-то в лицо. хван, покраснев до кончиков ушей, отворачивается и наконец замечает мертвенно-бледную рюджин.       – как прошёл сеанс? – йеджи подходит к темноволосой, неловко спрятав ладони в карманах узких джинсов.       – у меня слетела кукуха, а так ничего особенного. чем занималась? – рюджин притягивается, касаясь ладонью чужой горячей щеки, и оставляет невесомый след поцелуем на чужих губах.       соён, вероятно, заметив вышедшую из кабинета шин, многозначительно прокашливается и, уверенная в том, что на неё обратила внимание половина не такого уж и многолюдного коридора, улыбается своей хищной фирменной улыбкой.       – не думала, что увижу вас здесь, крошки. как дела, рюджин?       – всего лишь свалилась в больницу с нервным срывом. давно в лос-анжелесе?       – нет, приехала в отпуск навестить юци, – соён украдкой смотрит на флегматично спрятавшую руки в карманах сон, улыбаясь, и ловит непонимающие взгляды. – моя ошибка. дамы, это юци сон, моя девушка. юци…       – наверное, нет нужды нас особо представлять! – кашлянув, рюджин багровеет от истеричных мыслей и отводит взгляд. йеджи вздыхает.       – простите рюджин за это, она всё ещё немного нервничает.       – а дыхательную практику для подавления тревоги на кой чёрт придумали? – юци распахивает рот в притворном ужасе. рюджин закашливается ещё сильнее.       йеджи встречается взглядом с соён и усмехается.