new-bie, old-problems

      – йа, рюджин, ты можешь не расставлять обувь как попало? – юна громко хлопает входной дверью, чем заставляет рюджин, сидящую спиной к ней, подпрыгнуть.       рюджин прокашливается, вставая с дивана, и хватает протянутый сестрой пакет, приближается, чтобы коротко чмокнуть её в висок.       – извини, крольчонок. плохой день?       – я просто хочу запихать всем в задницу скетчбуки, чтобы они перестали выёбываться! ой, йеджи, привет, – скинув кеды в общую кучу, юна выпрямляется и вскидывает ладонь выходящей из спальни рюджин хван. – у нас есть что выпить? я не выдержу ещё один такой день, честно.       – тебе повезло, что я не дала кое-кому прикончить бутылку джина. – йеджи кивает на расставляющую на островке коробки старшую шин, и после этих слов детектив поднимает голову, поворачиваясь на хвановский голос.       – юна всё равно не любительница таких напитков. пиво в холодильнике на нижней полке, посмотри.       – слава богу! – юна хлопает дверью в свою спальню.       рюджин с йеджи дёргаются, переглядываясь.       – если я такая же раздражительная после смен, прости, – бормочет детектив, обвивая хванову талию обеими руками и прижимаясь, мягко касается губами шеи.       – ты гораздо хуже.       – предательница… тебе разогреть еду? – кивнув на коробки на островке, интересуется рюджин.       – не-а. феликс написал, что освободился. он может прийти? – йеджи требовательно подставляет щёку под поцелуи.       детектив клюёт блондинку чуть ниже скулы и упирается подбородком в её плечо.       – конечно, котёнок. хотя бы один человек в этом доме должен приносить новости из участка.       – эй, я, вообще-то, через два дня вернусь в строй, не списывай меня со счетов! – хван хлопает девушку по руке.       – не пущу никуда, не-не-не.       – как вы мне надоели, голубки, – юна со вздохом выходит из своей комнаты, направляясь прямо к холодильнику. достав пиво с нижней полки, младшая шин прикладывает бутылку ко лбу и блаженно прикрывает глаза. – может нам надо подыскать квартиру побольше? я так понимаю, вы захотите потом съехаться, а мне нужно будет место на всякий случай. не могу же я постоянно ошиваться в твоей квартире, рюджин.       рюджин краснеет, пряча лицо за хвановыми волосами. йеджи усмехается и пожимает плечами.       – поживём-увидим. почему бы вам с сэмом тоже не съехаться? жить одной крайне скучно, наверное.       юна открывает бутылку, садится за островок и делает глоток, жмурясь. поставив бутылку, она подпирает голову рукой.       – он постоянно колесит по стране со своими выставками. а я как осела здесь, так и не хочу никуда уезжать… надо же приглядывать за рюджин. – младшая шин усмехается, когда детектив показывает ей средний палец.       – и кто из нас старше, крольчонок? – вкрадчиво интересуется рюджин, наконец отпуская йеджи и отворачиваясь к холодильнику. выудив оттуда коробку апельсинового сока, она хватает стакан.       йеджи посмеивается, пихая темноволосую в бок, и занимает место рядом с юной. младшая шин рассматривает выкрашенные в бордовый ногти и вздыхает.       – не имею ни малейшего понятия. феликс зайдёт сегодня?       – да, сказал, что подъедет в течение получаса, – глянув сообщения в телефоне, хван ставит его на блокировку и любовно наблюдает за рюджин, делающую маленькие глотки сока.       рюджин, опустив на столешницу стакан, некстати задумывается о том, что такой уют – с посиделками с самыми дорогими для неё девушками по вечерам – ей по душе. вернув улыбку хван, она берёт на заметку предложение сестры и обещает себе зайти на сайты с недвижимостью чуть-чуть попозже.       беспокойный шторм из мыслей наконец-то сменяется штилем. детектив сладко прикрывает глаза.

***

      штиль прекращается так же резко и неожиданно, как и начался, – в рюджиновом море самого моря не остаётся. оставшиеся до выхода йеджи на работу дни протекали слишком… слишком. детектив давится блаженным ощущением хван рядом, давится своими подобиями эмоций и чувств и выплёскивает их без остатка, ведь ей же ничего не жаль – мама всегда учила её делиться с близкими тем, что может принести счастье. мама остаётся в спокане. йеджи возвращается в департамент. а рюджин… рюджин, кажется, остаётся с оглушающей пустотой внутри себя, беспокойной и распирающей изнутри.       первой состояние детектива замечает юна, когда не замечает сестру в гостиной по приходе домой – это было чем-то вроде их условного знака. если рюджин занимается чем-то в гостиной, – неважно, будь то простое бесцельное рассматривание экрана телевизора или уборка, – то она относительно в порядке. она готова раскрыть объятия и искренне поинтересоваться, как прошёл день, даже если сама устала.       такие случаи – когда рюджин предпочитала прятаться – юна пересчитывает по пальцам одной руки и беспокоится, что сестра ломается, давит себя и свои эмоции, пока не задавит совсем и не перестанет в очередной раз понимать, что происходит.       – рюджин? ты здесь? – голос юны предательски дрожит и надламывается, пока девушка растерянно озирается по сторонам в поисках старшей.       ответа не следует неприлично долго – достаточно для того, чтобы юна, обычно спокойная до тошнотворной флегматичности, начала переживать сама.       – рюджин?..       из спальни старшей шин наконец слышатся какие-то копошения, и юна, наплевав на хоть какие-то подобия манер, в три широких шага оказывается у двери, нервно дёргает ручку вниз и толкает от себя. в комнате полумрак из-за задвинутых штор и одиноко зажжённого ночника на тумбочке. рюджин, скрестив по-турецки ноги и сгорбившись, сидит на кровати перед включённым ноутбуком. юна замечает наушники в руке сестры и чуть по двери на пол не оседает от облегчения.       рюджин давит виноватую, очень вымученную улыбку и дрожащей ладонью захлопывает ноутбук. выглядит старшая шин отвратительно даже по собственным меркам: от тревожного, почти поверхностного сна накануне лицо приобрело сероватый болезненный оттенок, из-за чего синяки под глазами стали ещё более явными, волосы собраны в неаккуратный пучок, вот-вот готовый распасться, губы обкусаны.       – прости, крольчонок, – хрипит детектив, тщетно пытаясь убрать наушники в чехол: пальцы одеревенели, не слушаются. – мне пришлось созвониться с юци сейчас.       – что произошло? – юна на ватных ногах добирается до кровати и садится рядом, мягко выуживая из рук сестры наушники с чехлом. рюджин с трудом фокусирует внимание на пальцах младшей шин и оторопело промаргивается, будто забыла, что хотела сказать.       – я… сначала всё было окей? – интонация, с которой говорит темноволосая, срывается, будто подсказывает, что девушка не совсем уверена в том, о чём говорит. – я, правда, плохо спала сегодня, потому что беспокоилась о йеджи… я проснулась, и всё правда было нормально, а потом, – рюджин с усилием потирает глаза. – меня накрыло. мысли стали настолько невыносимы, что у меня, кажется, опять была истерика.       – ч-ш-ш-ш, – младшая совсем забирается на кровать, держась, однако, на небольшом расстоянии, пока рюджин сама не раскрывает объятия, готовая к тактильности в моменты собственной обезоруживающей и уничижительной уязвимости. юна прячет сестру в коконе собственных рук, беспорядочно снующих по спине. – ты молодец, что позвонила юци. ты в порядке сейчас?       – не знаю… кажется, из меня махом всё вытянули, тяжело прийти в себя. – рюджин прикрывает глаза, позволяя младшей шин себя успокоить.       – пойдём, сделаю тебе горячий шоколад. подождём йеджи в гостиной.       – с мятным сиропом? – детектив вытягивает губы уточкой и отстраняется, хлопая глазами.       юна расплывается в мягкой улыбке.       – и с корицей.       – люблю тебя, крольчонок. – и младшая шин считает это лучшим «спасибо», которое может прозвучать из уст сестры.

***

      дни тянутся бесконечной вязкой массой из апатичной незаинтересованности в жизни. рюджин выныривает из тревожного забытья лишь для того, чтобы сонно пожелать уходящей юне хорошего дня, и проваливается обратно в поверхностное подобие даже не сна – дрёмы.       детектив откровенно скучает и тухнет в четырёх стенах, погруженная в собственные несколько тревожные деструктивные мысли, но сил для того, чтобы собрать себя во что-то более-менее приличное для выхода на улицу, – некоторой встряски в её днях сурка, – катастрофически не хватает. ситуацию делает хуже то, что рюджин устала от безжизненности в собственном отражении.       йеджи заезжает к ним после смен так часто, как может, и остаётся на выходных, и рюджин уже без каких-либо экивоков на грани с иронией хочет предложить ей окончательно осесть в квартире, чтобы не зачахнуть от пожирающих чрезмерных размышлений. с этим же такое предложение кажется не к месту – учитывая то, что хван снимает своё жильё напополам с феликсом, которому тоже, очевидно, нужна поддержка.       поразительный альтруизм – думать о веснушчатом офицере, когда у самой на душе кошки скребут.       рюджин, вцепившись в раковину, хмуро осматривает собственное отражение, так же недружелюбно смотрящее на неё в ответ. чуть вьющиеся из-за влажности, её волосы ниспадают на плечи безжизненной беспорядочной массой, и шин бездумно поднимает руку, пропускает пряди сквозь пальцы, чуть сжимая секущиеся концы. склонив голову, рюджин вздыхает внезапно появившейся идее и выпрямляется, хватает с полки растянутую резинку и, зажав её зубами, неспешно собирает волосы в хвост.       – куда-то хочешь пойти? – лениво интересуется юна, повернув голову к выходящей из спальни сестре, выглядящей подозрительно собранной для последних дней.       рюджин неопределённо ведёт плечами, прислонившись ягодицами о стену, и хватает кроссовок за шнурок.       – ещё немного, и я тут совсем свихнусь. мне нужно… – кряхтя, детектив надевает второй кроссовок и чуть не теряет равновесие, вовремя хватается за стену. – прогуляться. не знаю, надолго ли выйдет.       – точно? с тобой сходить? – юна хмурится, снимая очки и ставя ноутбук на журнальный столик, медленно поднимается с дивана.       – всё хорошо, крольчонок. работай. глупостей не натворю, – улыбнувшись, рюджин закатывает рукава рубашки цвета слоновой кости и вздыхает, заметив огонёк недоверия в чужих глазах. – ну правда.       – ладно. я на связи. и если пройдёшь мимо магазина, купи сока.       – окей. – махнув юне, старшая выходит из квартиры.       в лос-анжелесе занимается лето, и рюджин, зажмурившись, вдыхает мягкую удушливость полной грудью. ей начала действительно нравиться погода этого города лишь недавно, около года назад: до этого хотелось уехать на север, в родные края штата вашингтон, чтобы насладиться снегом – желательно где-нибудь в окрестностях парка риверфронт. им с йеджи всегда нравилось делать дурацкие фотографии у часовой башни, играть в снежки, если год был особенно снежным (а одна их зима такой и выдалась, рюджин до этого такие сезоны помнила только в детстве), а потом согреваться чем-то горячим в паре кварталов отсюда.       рюджин улыбается воспоминаниям и чуть не спотыкается, заминается, чтобы постараться идти осторожнее. наверное, стоит попроситься в отпуск в декабре, съездить к родителям на рождество и попытаться снова почувствовать тот уют и всю ту магию детской непосредственности, когда мир казался одним огромным пузырьком безопасности.       что бы думала маленькая рюджин, если бы узнала, что спустя двадцать лет столкнётся с тем, с чем столкнулась? вероятно, её вера в хорошее пошатнулась бы.       – что вы хотите увидеть, мэм? – лениво интересуется синеволосый паренёк, осматривая шин через отражение в заляпанном в нескольких местах зеркале.       рюджин проводит по волосам в отчаянном жесте, словно старается ухватить последние моменты жизни с тем, что несёт в себе тяжкий груз воспоминаний, от чего так сильно хочет избавиться сейчас. улыбнувшись парикмахеру, детектив выпрямляется и – кажется, может себе поклясться в этом – замечает разгорающееся в глазах насыщенным красно-оранжевым пламя.       – думаю, мне бы подошёл боб. где-то до этого, – рюджин проводит пальцем выше плеч по шее. – уровня.       парикмахер со вздохом хватается за ножницы, пряча их в фартуке, и кивает, берёт со столика щётку.       – сказано – сделано, мэм.       рюджин шин никогда не отличалась тягой к каким-то переменам в собственной внешности, когда в жизни – и в голове – начинался полный хаос, но почему сейчас она испытывает практически блаженное успокоение с каждым взмахом ножниц над её головой? волшебная пилюля с плацебо проглатывается, поднося удовольствие сродни с чем-то похлеще – как минимум, с бурбоном или сигаретами, которыми детектив перестала баловаться после переезда на юг. тихие позвякивающие щелчки и лёгкие касания по голове успокаивают настолько, что рюджин даже и не замечает, как проваливается в лёгкую дрёму – правда, её будит паренёк почти сразу, предупреждая, что не сможет сделать ровную стрижку, если «мэм» не будет держать голову ровно.       – ты с ума сошла? пойти к парикмахеру и без меня! – визжит юна парой часов позднее, сгребая неловко улыбающуюся сестру в объятия, мягко очерчивает ладонями аккуратный боб и наконец тормошит волосы, портя укладку.       – мне просто захотелось чего-то нового. – рюджин одной рукой обнимает младшую, второй с некоторой долей задумчивости хватается за пряди, тянет, рассматривая длину.       возможно, ей нравится такая встряска. да. это было необходимой мерой.       – йеджи сразу покажешь или дождёмся вечера? – хитро улыбнувшись, юна выуживает телефон из кармана, который сразу подхватывается сестрой, показавшей насупившейся младшей язык.       – сделаем ей сюрприз, крольчонок.       – какая же ты кайфоломка!       рюджин смеётся и примирительно чмокает сестру в висок, словно утешает этим.       – я знаю.

***

      рюджин не может вспомнить, когда так сильно радовалась – особенно в последний месяц, скорее наполненный несколько бессмысленной вереницей вяло текущих друг за другом дней, чем чем-то полезным, – выходному у йеджи, так удачно совпавшему с очередной выставкой бойфренда юны, решившей, что одной няньки для сестры будет достаточно. младшая шин сейчас же носится по квартире, поднимая метафорическую пыль каждым своим суетливым движением и хаотичными забрасываниями немногочисленных вещей в сумку. у рюджин от наблюдений за этими всплесками энергии голова кружится.       йеджи, зевая, выходит из рюджиновой спальни и застывает, пока ураган, любезно напомнивший, почему же всем его сородичам присваивают человеческие имена, не останавливается перед её носом, глазами-блюдцами вперившись в заспанное лицо.       – доброе утро, йеджи! – юна хватается за лежащую на комоде полурасстёгнутую косметичку и уже на пути к сумке, на отвали брошенной на островке, тянет за собачку.       – доброе, да… я думала, ты вчера собралась, – чмокнув детектива в макушку, хван потягивается и заходит за остров, наливает себе воды в стакан. рюджин лишь вздыхает и качает головой.       – нет, это передалось только мне по наследству. не опоздаешь на самолёт?       юна гаркает, кидая сумку в тут же разбившийся, будто кегли на дорожке, ряд обуви, и подходит к дивану, обнимая сестру со спины.       – нет, всё на то и рассчитано. а теперь, дамочки, не буяньте во время моего отсутствия. йеджи, следи за рюджин, рюджин, не твори глупостей.       – ты прямо как родители, впервые нас оставившие на попечение друг друга, крольчонок. – ворчит рюджин, не сдерживая улыбки. йеджи слабо прыскает. – беги уже. напиши, как доберёшься.       – обязательно! – за юной закрывается дверь.       рюджин поднимается с дивана, потягиваясь, и подходит к внимательно следящей за каждым её движением хван, скользит пальцами вверх по предплечью с улыбкой. йеджи свистяще втягивает воздух и прижимается, обвивает рюджинову талию одной рукой.       – чем хочешь заняться сегодня? – шин прочищает горло, ненадолго прикрыв глаза, наслаждается едва уловимым цитрусовым ароматом от светлых волос.       – юна сказала не творить глупостей, а я хотела подтолкнуть тебя к одной. – йеджи расплывается в самой обольстительной улыбке среди всех, что детектив знает все десять лет, будто собственные пальцы – и иногда жалеет, проклиная чертовски хорошую память.       рюджин не без усилия сглатывает, чувствуя, будто внутренности от одной лишь фразы решают провалиться ещё глубже, чем сама марианская впадина, покрывается крупными мурашками и зависает. хван же, замечая на чужом лице ошибку четыреста четыре, удовлетворённо выдыхает, мимолётно скользит кончиком языка меж пересушенных губ, что сразу же растягивает в новой улыбке.       – я… эм… ты точно хочешь трахнуть меня? – язык тяжелеет и становится до ужаса неповоротливым именно в тот момент, когда рюджин решается открыть рот. йеджи, довольная таким эффектом, лишь качает головой.       – я не имела это в виду, дорогая, – пустив вибрацией несколько коротких смешков, хван мягко проводит по мягким тёмным волосам, заправляя часть за ухо. рюджин, смущаясь, отводит взгляд. – но эта идея мне тоже нравится.       чувствуя себя неожиданно преданной чужими поддразниваниями, детектив легко хлопает йеджи немногим выше груди и отворачивается, нарочито громко переставляя хвановский стакан в раковину. горячие руки забираются под растянутую футболку, скользя по напрягающемуся животу, и хван прижимается сзади, оставляет смазанный поцелуй меж позвонков. рюджин прикрывает глаза, сжимая губы в тонкую полоску, и дышит через раз, борется с желанием раздеть блондинку или сделать что-то ещё глупее.       – дурашка. я хотела предложить тебе выехать на венис-бич вечером, но не уверена, что это хорошая затея. – тон йеджи лишь едва можно описать извиняющимся. рюджин, выпрямившись, утыкается лбом в навесной шкафчик.       – заставлять меня хотеть тебя, а потом обломать – вот, что хреновая затея, котёнок, а остальное хорошо.       йеджи, почти вжимая детектива в тумбу, тянется, чтобы опалить дыханием розовеющее ухо, и с намёком скользит пальцами у пояса домашних штанов.       – давай подождём вечера, рю. мы никуда не торопимся, – хван, отстранившись, лишь блаженно прикрывает глаза, наблюдая за мигом развернувшейся рюджин, выглядящей не особо довольной игрой в «горячо-холодно».       признав собственное поражение перед чарами светловолосой демоницы-искусительницы, шин качает головой.       – садистка. после такого завтрака от меня не жди, я слишком заведённая для того, чтобы готовить сосиски с яичницей.       йеджи усмехается, прислоняясь к островку, и скрещивает руки на груди.       – намёки на вылизывание меня вместо завтрака не принимаются, рюджин.       – я скажу хёнджину, чтобы он заставил тебя сделать триста отжиманий.       – мы квиты?       пораздумав, рюджин усмехается и притягивается для нежного поцелуя в уголок хвановых губ:       – вполне.

***

      день в ожидании свидания тянется непозволительно медленно ровно до семи часов вечера, пока йеджи не выходит из спальни рюджин, уже подготовленная к выходу. шин, сидящая за островком в песочных лёгких брюках и своей любимой белой лёгкой рубашке, разглядывает девушку с интересом, и недоуменно вскидывает брови на повязанную на поясе джинсовку. блондинка ловит взгляд и, осмотревшись, кивает.       – ночью прохладно, лучше перестраховаться.       – планируешь украсть меня до ночи, офицер? – рюджин стекает с барного стула, подходя к усмехнувшейся хван, и притягивается, обвивает её за шею. – потрясающе выглядишь.       – спасибо, детектив. возможно, я украду тебя не только до ночи, – ладони сжимают рюджинову талию. йеджи рассматривает улыбающуюся шин и не удерживается от улыбки сама.       улыбки задевают друг друга. во глубинах бескрайней галактики взрывы происходят от мажущих соприкосновений губ.       пристегнувшись, рюджин кладёт руки на руль и опускает повёрнутую к хван голову на них же, задумчиво рассматривая девушку. губы сами собой растягиваются в мягкой улыбке, а в мыслях кавардак творится в очередной раз от того, насколько йеджи красива. хван, коротко вскинув подбородок, смотрит на рюджин в упор.       шин борется с желанием отстегнуться и начать зацеловывать блондинку где-то минуту, пока йеджи со смешком не отводит взгляд.       – налюбовалась?       рюджин без раздумий садится ровно и заводит авто, пока желание не стало зудящим по всему организму сразу.       – мне всегда будет мало, котёнок.       к пляжу венис они приезжают практически через час, довольные мало-помалу зарождающимися оранжевыми мазками заката на ясном небе. выудив с пассажирского сидения рюкзак с заготовленными для небольших посиделок принадлежностями, – в виде пледа и термоса с кофе, ничего больше девушки не надумали брать с собой, – рюджин скользит по хвановой руке, наконец сжимая обжигающе горячую ладонь. йеджи с полными от восторга глазами рассматривает одновременно знакомые по работе и незнакомые дорожки, проходящих мимо зевак, рыболовный пирс, на котором собрались кучки из смеющихся или переговаривающихся людей с телефонами наперевес: ещё чуть-чуть, и солнце начнёт утопать в заливе, пока не утонет совсем. рюджин качает головой.       – самый живописный вид открывается именно здесь, а они прутся на пирс в надежде сделать классные фотки. какой ужас.       – сделаем отсюда? ой, погоди, я достану наушники. вот, – выудив из кармана джинсовых шорт чехол, йеджи раскрывает светлую коробочку и протягивает один наушник детективу, второй прячет где-то меж светлых прядей. рюджин с интересом рассматривает плейлист в телефоне хван и периодически цокает языком. когда в наушнике раздаётся медовый голос тейлор свифт, блондинка удовлетворённо выдыхает и убирает поставленный на блокировку телефон в карман.       – так стало ещё лучше. – шин усмехается, доставая свой телефон, и кивком показывает на место перед ними. – вставай, я тебя пофотографирую.       они проводят утопающее в волнах солнце за съёмкой ярких, тёплых фотокарточек. йеджи, засняв рюджин, просит её подойти к себе, переключает камеру на фронтальную. детектив мнётся, когда ладонь опускается на талию и тянет ближе, а горячие губы мажут по скуле. прикрыв блаженно глаза, рюджин наслаждается теплом от хван, слышит периодические цоканья ногтей по сенсору. йеджи наконец отдаёт телефон темноволосой и давит улыбку.       – посмотрим фото дома. у меня ещё есть идея.       рюджин, заметившая, как её квартира стала чьим-то домом, с щемящим в груди чувством, принимает телефон и убирает его в карман брюк, с шумом выдыхает куда-то в светлые пряди.       – я вся внимание, офицер.       – потанцуешь со мной?       детектив, заглянув в чужое лицо, выражающее неподдельную заинтересованность в готовящемся ответе, сокращает расстояние и, оставив невесомый поцелуй по касательной от губ до уха, упирается подбородком в острое плечо. руки слепо тянутся, находя друг друга за хвановой талией.       – конечно, котёнок, – голосом рюджин можно растопить вековые ледяные глыбы, устроить этим новую катастрофу и даже не пожалеть, потому что всё, что сейчас имеет значение…       …рюджин уже держит в своих руках, как самое ценное сокровище, не желая расставаться с чужим теплом. йеджи начинает легко покачиваться из стороны в сторону, переставляя ноги, пока песни калейдоскопом следуют одна за другой. темноволосая следует за хван, чувствуя, будто сердце вот-вот, и вылетит из груди, где-то на полпути к мириадам дальних галактик решит вернуться обратно, и отлетит ещё дальше, движимое разрастающимся лавой в груди желанием.       когда в наушниках начинает раздаваться одновременно далёкое и близкое интро, йеджи тихо усмехается и тянется в карман, чтобы прибавить громкость играющей музыки. темноволосая на мгновения хмурится, стараясь приблизить понимание того, что же играет сейчас, но все надежды громко шлёпаются, расплёскиваясь по земле расплывчатой массой, когда хван раскрывает рот, подпевая викенду.       глаза наполняются слезами сами собой, пока йеджи бархатом вкладывает заученные слова темноволосой в ухо, вжимается в чужое тело так доверчиво и отчаянно, втереться до одного в их знаменателе хочет. рюджин лихорадит. она тяжело дышит в шею, прикрыв глаза, растворяется в нежных невесомых касаниях, сама свои оставляет расцветающими отпечатками где-то под кожей.       – even though we're going through it, if it makes you feel alone, – йеджи отстраняется достаточно для того, чтобы своими сверкающими накатившей солью глазами чужие такие же поймать. – just know that i would die for you, baby i would die for you, yeah.       – йеджи, я… – тяжесть слов, ранее произнесённых бесчисленное количество раз, врезается в гортань, как только рюджин понимает, насколько глубоко увязла в девушке с раскосыми глазами, насколько сильно не хочет её отпускать, и насколько сильно… – я люблю тебя.       – и я тебя люблю, рю, – йеджи накрывает мягкую алость щеки подрагивающей ладонью, подушечкой большого пальца невесомо очерчивает родинку и улыбается нежно-нежно. глаза превращаются в два полумесяца, когда рюджин прислоняется своим лбом к чужому и судорожно дышит в лицо.       – я правда… ты стала такой прекрасной, котёнок. я думала, что невозможно войти в одну реку дважды, но ты…       – ш-ш-ш, рю. я знаю. ты можешь не показывать этого, но я вижу, как ты ко мне относишься. и я стараюсь тебе отплачивать тем же. – йеджи шумно шмыгает носом, не сдержавшись, и сквозь текущие дорожками слёзы усмехается.       рюджин тянется, в миллиметрах от желанных пересушенных губ замирает нерешительно и, наконец наплевав на всё, смыкает тяжёлые выбивания углекислоты меж собой, ладонями слепо шарится по рукам, пальцами зарывается в светлые пряди, по шее скользит, ловит отчаянные движения губ своими и ахает, когда хван легко проходится языком по нижней, словно просится. детектив подхватывает кончик чужого языка своим осторожно и сплетает их в танце.       солнце совсем исчезает в морской пучине. на ясности сапфирового небосвода одна за другой чьи-то мечты и желания тянутся приглушённой гирляндой. рюджин, задыхаясь от переполняющих всю её сущность чувств, вскользь думает, что её мечта сейчас к её же груди жмётся и голову склоняет, упираясь щекой в объятия.

***

      разнеженная, рюджин садится на кровати и потягивается, склоняет голову к мирно посапывающей лицом в подушку йеджи, в тысячный раз любуясь деталями. пальцами собрав спрятанные под пижамной майкой позвонки, детектив наклоняется и тычется губами в растрёпанные выбеленные пряди, приятно пахнущие смесью краски для волос – рюджин, орудуя кисточкой, будто откровенный художник-гуманитарий, пытающийся познать азы ядерной физики, с грехом пополам помогла хван обновить цвет – и кондиционера. ресницы светловолосой дребезжат, и она раскрывает глаза, сонно осматривая улыбающуюся шин.       – доброе утро, офицер.       – я проспала? – хрипит йеджи, промаргиваясь, и приподнимается на локтях, озирается в поисках телефона.       – нет, десять минут до будильника. – йеджи со стоном хлопается лицом в подушку. – ну же, котёнок, тебе нужно много времени, чтобы прийти в себя по утрам. вставай.       – да, мам, – рюджин в ответ на это посмеивается, поднимаясь с кровати, и разминает мышцы. – не волнуешься?       детектив, сделавшая над собой некоторые усилия не без помощи юци – и договорившаяся с ней на плановые сеансы хотя бы раз в две-три недели, – три дня назад сдала тест у прикреплённого к департаменту психиатра, заключившего, что девушка может возвращаться к работе. эта новость радует не только капитана с сержантом, но и феликса, совсем поникшего из-за любовных неурядиц на фронте, носящего имя хёнджина, и теперь шин была его островком спасения на оставшиеся сорок семь дней.       рюджин пожимает плечами, даже и не понимая, что ей следует чувствовать: йеджи вполне спокойно отрабатывает смены со старшим хваном, вероятно, опасающимся за собственную жизнь не менее, чем за жизнь вынужденной напарницы, а сама рюджин думает, что скучает по работе.       – ни капельки. больше меня интересует, стоит ли афишировать наши взаимодействия, раз ты теперь не моя подопечная, – зевнув, детектив отворачивается к двери и хватается за ручку. – выходи, я приготовлю завтрак и после тебя пойду в душ.       с кровати раздаётся недовольное мычание. детектив усмехается, оставляя так и не проснувшуюся до конца йеджи в спальне.       – уверена в том, что нам стоит с этим что-то открыто делать? правила достаточно серьёзные, и если откроются какие-то детали… – йеджи хмурится, насаживая сосиску на вилку, которую приподнимает над тарелкой. рюджин, отпив кофе, вскидывает бровь.       – ладно, мы можем подождать до конца твоей стажировки с явным афишированием, раз ты так опасаешься.       – мыло и мочала… иногда вы меня раздражаете, мэм, – показав рюджин язык, хван откусывает добрую треть сосиски и пережёвывает, расфокусированным взглядом вперившись в посудину.       шин накрывает чужую ладонь своей и мягко поглаживает.       – мы не первый случай, когда инструктор влюбляется в своего новобранца, котёнок. уверена, что никому даже дела до нас не будет.       – посмотрим…       рюджин всё же чувствует трепет, когда шевроле с её подачи оказывается в окрестностях участка, и даже не осознаёт, что губы плавятся в улыбке от уха до уха. хван, кинувшая взгляд на водительское, довольно усмехается.       – мамочка в здании.       – заткнись.       всё кажется одновременно чужим и родным в этих стенах. детектив, так и не придумавшая, как ей стоит собирать достаточно короткие для приличного хвостика волосы, лишь вздыхает и осматривает отражение в зеркале, которое с интересом разглядывает её в ответ. йеджи, уже собравшаяся, кидает воздушный поцелуй в сторону стремительно алеющей шин и выходит из раздевалки. рюджин ловит чересчур расплавленный нежностью взгляд в зеркале и легонько хлопает себя по щекам.       – с возвращением, детектив. – выпрямившись, хёнджин не глядя протягивает подошедшей девушке знакомые красные батончики.       рюджин хватается за сладости с тихим «спасибо», рассматривая хвана в надежде выцепить какие-либо изменения, произошедшие с ним во время её отсутствия – прошла пара лет с их последней посиделки, и они, условившись между собой, с тех пор реже видятся вне работы, встречаясь лишь в департаменте. случай в больнице был первым возможным исключением из правила, и шин, заметившая потускневший, бесцветный взгляд в и без того блёклых глазах, думает о том, что теперь им есть, что обсудить за бокалами пива или чего покрепче в баре в трёх кварталах отсюда.       – налюбовалась? – флегматично интересуется хёнджин, склонив повёрнутую к детективу голову.       – конечно, офицер. пойдём, я не хочу опоздать на свою первую планёрку.       – как и всегда, – хван отворачивается, быстрым шагом уходя в сторону брифинг-рума. рюджин хмурится, не понимая, с каких пор меж ними пробежала чёрная кошка, и семенит следом.       – колись, почему невесел? – понижает голос рюджин, кинув взгляд на мирно попивающего кофе офицера, пока чанбин, передающий наставления на смену, вычерчивает маркером подобия пентаграмм на доске.       – не задумывалась о том, что взаимоотношения между людьми – это дерьмо собачье?       детектив промаргивается, растерянно смотря на всё более смурного хёнджина.       – проскакивало временами, конечно, но… что за херня, офицер?.. что произошло?       – вероятно, ты в курсе об одном мальце, сказавшем мне, что влюблён, – стрельнув глазами в сторону феликса, хёнджин поворачивает голову к внимательно слушающей его темноволосой. дождавшись неуверенного кивка, хван пожимает плечами. – ну вот. я не думал, что всё так обернётся.       – «так» – это как, хёнджин?       хван раздумывает некоторое время, рассматривая спину феликса, и со вздохом прикладывает губы к стаканчику с кофе. рюджин думает, что там плещется не только крепость зёрен. поймав взгляд йеджи, детектив губами складывает простое «позже». блондинка недоуменно вскидывает брови и наконец пожимает плечами, отворачиваясь.       – я делаю практически то же, что и со сделал со мной. ощущения пиздец неприятные.       – значит, ты должен понимать, что это ранит не только тебя.       хёнджин скользит нечитаемым взглядом по темноволосой и хмыкает.       – я трус, детектив. и я… я не знаю, что и чувствую к нему.       – давай мы разберёмся с этим сегодня? ты, я, пара пинт пива, как в старые-добрые. – рюджин пытается выдавить ободряющую улыбку, думая, что любовный кринж коснулся не только их с йеджи. хван хмыкает и ставит стаканчик на стол.       – только если твоя мамочка тебя отпустит.       кулаком – несильно, но ощутимо – впечатавшись в прикрытое формой плечо офицера, рюджин шикает:       – засранец!       получив снаряжение вместе с хмурым офицером ли, рюджин несмело вышагивает в сторону гаража, раздумывая над словами хёнджина. желание расспросить феликса о новых подробностях их любовной драмы растёт в геометрической прогрессии, но детектив, прежде не желавшая вмешивать в нос в чужие взаимоотношения, теперь борется с собой.       феликс давит слабую улыбку, смотря на притихшую в пассажирском шин, вбивающую табельный в ноутбук, и прокашливается, привлекая к себе внимание. рюджин поднимает голову, непонимающе смотря на офицера, и ли тушуется.       – вы готовы к смене, мэм?       рюджин не без удовлетворения выдыхает с ободряющей улыбкой:       – как никогда, офицер ли. поторопись, всех нарушителей без нас разберут.       покраснев, феликс заводит форд и кивает.       – ладно, мэм.