new-bie, old-problems

43 дня

      всё, о чём сейчас может думать сосредоточенная на плывущих перед глазами цифрах в ноутбуке йеджи – это забившееся в нос сочетание цитрусов с чем-то мажущим в своей неуловимости древесным намёком. кинув пустой взгляд на нахмуренного хёнджина за рулём, она раскрывает было рот, но так и не находит, какие слова следует произнести. блондин однобоко улыбается.       – чего стушевалась, офицер?       – сменил парфюм? – беспардонно отзывается вопросом йеджи, снова поднимая глаза на сосредоточенного на обстановке старшего.       – с каких пор тебя интересует такое?       блондинка от неприкрытой иронии в голосе глаза закатывает и отворачивается к окну, думая о том, что подобные перепалки во время смен с рюджин нравились ей гораздо больше.       – очень интенсивно для меня и непривычно, – нехотя признаёт йеджи, обращаясь скорее к собственному отражению в боковом, чем к хёнджину. – но тебе идёт.       хёнджин ничего не отвечает и, кажется, даже в выражении не меняется. привыкшая к более разговорчивому старшему офицеру хван хмурится и чуть сползает в сидении, так и не понимая, что стоит спросить у мужчины, погруженном в собственную глубину больше обычного. хёнджин же мысли о том, что йеджи всё-таки не он, хоронит, так и не успев выцепить в что-то менее эфемерное. мальчик-веснушка разгоняется по всем венам и артериям, впивается своими глазами-блюдцами в чужие и так и поселяется где-то под рёбрами, вызывающий что-то горькое под языком, будто ненавистная лакрица.       жалость. хёнджин видит в нём собственное полуразвалившееся прежнее отражение и хочет обнять, без конца и края говорить, что ему жаль, что всё так выходит, но сломленный чужим невербальным отказом юнец – не он. и никогда не будет ни им, ни с ним, хван лучше захлебнётся ненавистью к себе за это, чем будет тешить веснушку ложными надеждами после разбитого сердца, как с ним это сделал сержант. противно, вяжет язык и гнилью под рёбрами растекается, селится с солнцем неподалёку.       – офицер? – выныривает из омута мыслей сжавший до болезненного ощущения губы хёнджин и промаргивается, поворачивает голову к замеревшей хван, изучающей его неотрывным взглядом. – я знаю, что тебе моя поддержка ни черта не сдалась, но я не могу видеть, как ты себя сжираешь. поговори с ним.       – не знал, что ты напросилась быть моим психологом, хван, – лениво растягивая слова, отсекает ядовито старший офицер и сам себе удивляться должен, что снова по той же дорожке идёт, но с трудом разлепленные друг от друга губы с языком мозга не слушаются, всю скопившуюся гниль под агрессией прячут.       йеджи обречённо качает головой.       – вы с рюджин – беспросветные придурки, когда дело касается помощи, и кичитесь своей болью, выставляя её под нападками в сторону невинных. – несмотря на хлыстом вылетающие слова, на чужом имени розы после зимней стужи распускаются. йеджи продолжает смотреть на старшего в упор и не понимает, как он может быть настолько безнадёжным. – я понимаю, что тебе тяжело и стыдно, но своим молчанием ты делаешь хуже не только ему. поверь, хёнджин.       – да что ты знаешь? – переходит на шипение блондин, метая глазами дротики в распятую на огромной мишени для дартса хван. – ты строишь из себя всезнающую и понимающую, хотя не знаешь и десятой того, что я пережил и переживаю.       – так и чья это вина, офицер? – устало отзывается йеджи, склоняя голову, но зрительный контакт и не думая прервать. – ты сам к себе никого не подпускаешь и упиваешься страданиями. хватит вставлять самому себе палки в колёса, окей? и если не хочешь верить мне, спроси у рюджин.       настроение от перепалки с хёнджином портится, и йеджи, так и не захотевшая открыть в его сторону рот до обеда, своё безразличие, смешанное с обидой, наперёд выставляет, так и не понимая, почему тот не желает решать проблему. они с рюджин – самые большие по гордости задницы, и если шин перестала бороться с собой, протянув отраву всем сжиравшим её покой разрастающимся тараканам, то хёнджин в кокон забивается и отравляет всех, кто к нему с заботой стучаться пытается.       паркуя форд у знакомого квартала с разноцветными фуд-траками, блондин нарочно закашливается, привлекая пустой взгляд раскосых глаз в свою сторону.       – я хочу извиниться, офицер. не думай, что твои слова повлияли на мою душу и вынули оттуда всё скопившееся там дерьмо, но ты права в том, что нужно поговорить с… – хёнджин запинается на чужом имени, отдающем лакрицей, но усилие над собой делает, предпочитая негласный компромисс. – офицером ли.       – я не хочу видеть ваши страдания, только и всего. феликс – мой друг, а ты прикрываешь мою задницу, и к тебе я тоже привязана, какой сволочью ты себя иногда бы не выставлял. – пожимает плечами йеджи и отстёгивается, тянет ручку на двери на себя. – пошли уже, детектив нам наверняка заказала твои жирнющие бургеры.       хёнджин в ответ на это лишь приподнимает уголки губ.

***

37 дней

      рюджин нервно рассматривает циферблат наручных часов, после чего поднимает голову и осматривает выкрашенные в ненасыщенный сандаловый стены кофейни, в которую пригласил её сэм, с мыслями о том, зачем понадобилось решать вопросы с ней. до времени, на которое они договаривались встретиться, оставалось меньше минуты, когда колокольчик на двери оповестил о новом посетителе, и напротив нахмуренной девушки не приземлился парень юны, виновато обнажающий ямочки на щеках.       – не привыкну к пробкам в эл-эй, прости. – хрипло посмеивается аллен, взмахивая выкрашенными в карминовый прядями, выбившимися из собранного на затылке хвоста, и сцепляет пальцы в замок.       окинув парня задумчивым взглядом, детектив понимает, что видит бойфренда сестры только второй раз и знает о нём ровным счётом самую малость, но прекрасно помнит, что он достаточно известный в своих кругах художник, чем и зацепил, возможно, юну. сэмуэль аллен был достаточно привлекателен и весьма хорош собой – не лишь в плане внешности, а по складу ума и такой недостающей в последнее время галантностью. ровесник юны, он, однако, выглядит несколько младше своего возраста. как всегда разноцветные волосы, аккуратное колечко пирсинга на носу, и взгляд такой наивный-наивный сияющими бирюзой блюдцами придавали ему вид бунтующего против родительских устоев подростка, но никак не человека, что приблизился к рубежу в четверть века. погрузившись в себя чрезмерными размышлениями о собеседнике, рюджин так и прослушивает обращённое к ней:       – кхм… на самом деле мне нужна твоя помощь. – сэм поднимает голову и, поняв, что шин его не слушала, пытается снова. – рюджин?       – а? извини, я немного призадумалась, – возвращает виноватую улыбку парню детектив и легко хлопает себя по бёдрам, надеясь, что это поможет хотя бы немного сконцентрироваться на диалоге.       – всё в порядке. я… в общем, мы с юной давно вместе, и, – уже поняв по нервозности аллена и тому, что он только что сказал, к чему ведёт разговор, рюджин склоняет голову и остекленевшим взглядом впитывается в чужое лицо. – в общем, я хочу сделать ей предложение и попросить твоей помощи в этом, потому что ты знаешь её лучше всех.       радость за сестру смешивается с разворачивающим все внутренности страхом за то, что, возможно, собственной помощью подпишет приговор на одиночество: чэрён вместе с ней покинула излюбленный спокан и улетела на восточное побережье, мама так и осталась в городе, а юна… с тем, как часто она уезжает к сэму в сан-франциско, её окончательный переезд туда с новым статусом – лишь вопрос времени. потонув в жалости к себе и поднимающемся со дна эгоистичном желании никуда малышку юну не выпускать, рюджин и думать забывает про единственную выпавшую деталь в её несовершенном паззле, ту, что не позволит погрузиться в ощущение покинутости и будет рядом не потому, что её об этом попросили, а потому, что слишком долго порознь они были и драгоценное время потеряли.       рюджин часто думала о том, что, если бы не желание стать полицейской, они с йеджи могли бы пожениться, как только накопили бы деньги на пышную по всем меркам тихого спокана свадьбу. колесили бы по всему западному побережью в подбитые друг к другу отпуска, взяли бы котёнка с щенком вместо детей и называли бы друг друга собственными луной и солнцем, не позволяя ничему разлучить их.       любовь не терпит разлуки… разъедающая изнутри любовь ко всем близким затмевает всё, когда рюджин, не подав виду, что расстроена практически до опустошения, наконец кивает:       – я знаю, как юна любит тебя. неважно, что да как, она будет на седьмом небе, когда ты сделаешь ей предложение. но если хочешь сделать всё так, чтобы у моего крольчонка от эйфории сердце разрывалось, – детектив ловит чужой взгляд и позволяет губы растянуть в улыбке. – то я помогу тебе в этом, можешь не сомневаться.       когда сэм, показав ей в телефоне наиболее выгодные варианты колец из белого золота и договорившись на новую встречу в ювелирном магазине днём позже, уходит, день потихоньку начинает терять свои права, уступая место ночи. йеджи, бывшая в курсе встречи, обнаруживает рюджин ровно на том же месте, где они и распрощались тремя часами ранее. шин выглядит так, будто из неё выкачали за это время весь цвет, весь смысл существования, но, завидев йеджи, та по-новому распускается и расцветает, подёрнутые дорожками от давно высохших слёз щёки в искреннюю улыбку расплывает. неважно, если юна захочет переехать – рюджин всегда будет ей рада, как будет рада престарелая мать своему давно повзрослевшему дитяти в доме, видевшем его становление.       рюджин вновь думает о том, что хочет с йеджи до старости жить под одной крышей, пока смерть не разлучит их – так же, как горько думала об этом перед тем, как расстаться по разные части западного побережья девять лет назад. так же, как думала об этом, когда йеджи только-только на пороге их с юной квартиры появилась с коробками пиццы. так же, как мечтала об этом, когда снова чувствовала, что вновь тревожное полуразвалившееся сердце с ней кульбиты перестаёт вытанцовывать, успокаиваясь, как дыхание при ней замедлялось. так же, как боялась расстаться с ней хотя бы на секунду, просыпаясь в холодном поту ночью, а после бережно укрывала её, всё так же сопящую под сползшим пледом.       хван наклоняется, мажет поблескивающими под изредка мигающими лампами вишнёвыми губами по пересушенным чужим и улыбается, чувствуя ответную улыбку.       – ты в порядке?       рюджин хватается за мягкую ладонь, сплетая их пальцы.       – когда ты рядом, забываю думать о том, что бываю не.       йеджи бархатом и новыми цветками в чужой душе посмеивается, но кивает и поглаживает выпирающие костяшки большим пальцем.       – поехали домой, подлиза.

***

31 день

      включённый «сладкий ноябрь» по рекомендации практически сразу уснувшей хван так и играет тихо на фоне на стоящем на кровати между девушками ноутбуке, пока рюджин старается не смеяться в голос от входящих сообщений в телефоне. спустя двадцать минут йеджи, зевая и безуспешно прикрывая уже раскрывшийся рот сжатой в кулак ладонью, переворачивается на другой бок и наблюдает за сосредоточенной на экране телефона рюджин, тянет руку, чтобы оставить невесомое касание пальцами на чужой коже. шин замирает и поворачивает голову к совершенно очаровательной сонной блондинке, встречаясь с ней взглядом, растягивает губы в улыбке. телефон блокируется и откидывается на другую сторону кровати.       – сэм снова спросил, мол, будет лучше сделать предложение вечером на крыше или в ресторане. я ответила, что ресторан – банальщина.       – он так не хочет делать предложение на крыше, хотя ты вечно голосовала «за»? – йеджи со смешком приваливается к детективу и закидывает той ногу на скрещенные бёдра и обвивает рукой талию.       рюджин приобнимает блондинку за плечи, хмыкая.       – я это и предложила, – мягко поправляет шин. – и после этого только узнала, что он боится высоты… мог бы уже и на попятную пойти.       – мог, но не захотел, потому что твоё мнение очень важно, юна же твоя сестра.       шин морщится, качая головой.       – не хочу отпускать её замуж, но не хочу портить один из лучших моментов в её жизни. она всё ещё моя маленькая сестрёнка, которую нужно любить и оберегать.       йеджи приподнимается на локте, заглядывая в лицо насупившейся темноволосой с нежностью.       – и она таковой останется, даже если будет замужем, милая, и рядом быть не перестанет.       – а ты? – отчаянный вопрос слишком быстро слетает с губ.       рюджин, с долей опаски смотря в родные раскосые глаза, снова думает о том, что возможный отказ пугает её не меньше, чем мысль о том, что всё, что происходит между ними сейчас, закончится через месяц, когда стажировка закончится, а йеджи осознает, что все чувства были навеяны лишь ностальгией по ушедшему времени. что она не захочет быть с шин так же, как шин хочет быть с ней, или захочет, но будет противиться идее жить вместе, что для детектива всегда было весомой ступенью в отношениях. однако с тем, как хван часто приезжает на выходные сюда… возможно, идея жить с рюджин тоже приходила ей в голову?       йеджи мягко посмеивается, поглаживая напряжённую темноволосую по щеке большим пальцем.       – ты слишком громко думаешь, дурашка. я говорила тебе раньше, скажу и сейчас: хер ты от меня сейчас сбежишь. не пущу, – хван вжимается, ещё немного, и совсем оседлает напряжённую темноволосую рядом с собой, а потом прижмётся, втираясь куда-то ей под рёбра. немного поразмыслив, офицер всё же, кряхтя и чуть не теряя равновесие, садится на бёдра шин и наклоняется, ухмыляясь. ладони рюджин по привычке располагает на чужих коленях. – моё.       – давай съедемся? – расслабившуюся из-за такого ответа темноволосую вновь ведёт от того, насколько йеджи горяча, когда смотрит на неё сверху вниз, когда заправляет свисающие пряди за уши и губы в усмешке давя, зная, какой эффект имеет над несчастной, но, впрочем, довольной таким раскладом рюджин.       хван мягко очерчивает пальцами чужую линию челюсти и наклоняется, немного сползая по детективу, чтобы прижаться и горячим дыханием опалить ухо, чтобы от близости крышу сносило. мягко чмокнув рюджин в щёку, блондинка усмехается.       – за этим предложением скрывается что-то кроме твоего искреннего желания терпеть то, что я не так сдвигаю шторку в ванной?       – вполне возможно. – признаёт рюджин немного погодя, обвивая руками чужую талию. – если согласишься, введём компромисс на шторку.       – и на количество подушек на диване. – не спрашивает, а уточняет хван с ощутимой улыбкой.       – и на подушки, – повторяет рюджин немного нетерпеливо, чувствуя, будто пламя от поднимающейся в груди тревоги доходит до горла, обжигая. – так что?       йеджи хмыкает, словно и не торопясь выпрямиться и поддержать зрительный контакт с рюджин, выглядящей будто кот из второго «шрэка», которому понадобилось свалить с ног оппонента сначала дозой обаяния, а потом и когтями в шее.       – я думаю, что буду с тобой несмотря ни на что, рю. но мне нужно время подумать и рассмотреть все возможные варианты. ну, знаешь, феликс со своей драмой, а я от него съеду. и у тебя юна, которая так или иначе, но будет приезжать.       – справедли... – мрачно замечает рюджин, не успевшая договорить из-за губ, накрывших её собственные нежно и невесомо.

***

30 дней

      рюджин думает и в тяжести мыслей понимает, что в вечно знойном городе конец лета чувствуется едва ли. время настолько скоротечно, что детектив ощущает себя закованной в вековой лёд форелью посреди полыхающего океана сменяющихся минут, плавно перетекающих в часы, дни и месяцы. мыслями она снова возвращается к йеджи и думает о том, что если и есть многие вещи, которые поменялись в них со временем, прошедшие годы не стали пропастью.       детектив устало осматривает себя в зеркале заднего вида, задаваясь вопросом, не стали ли все годы её службы в департаменте пропастью между ней и тем, кем она была даже не в приезд сюда, в город ангелов – а кем она была тогда, сидящая в аудитории по математике и с сожалением смотрящая на задорную темноволосую девушку с осознанием того, что они даже не подружатся, чего говорить про большее? тень улыбки скользит по губам: йеджи заметила её и тогда, и нашла путь к её сердцу сейчас, будто это самое лёгкое, что могло бы быть на этой планете.       мысли снова растягиваются, сменяясь одна другой. рюджин отвлекается от первоначальной темы тревожных размышлений и с тяжестью где-то под сердцем паркует автомобиль неподалёку от места, где бы ей больше никогда не хотелось находиться. отстегнувшись, детектив на ватных ногах вылезает из шевроле и шумно – так, что летавшие неподалёку птицы, испугавшись, заметались в разные стороны – закрыв водительскую дверь, рюджин мысленно отсчитывает от восьми до нуля и обратно, старается выровнять скачущее из-за наплывающей тревоги дыхание и уже жалеет о том, что сказала йеджи, что справится сама. кажется, что снова не справится, как и тогда, и сломается где-то на середине пути, так и не сумевшая обуздать эмоции.       на кладбище безмятежно и тихо, но не так, словно здесь нет жизни – жизнь кипит здесь снующими солнечными лучами, пробирающимися сквозь кроны деревьев, то чирикающими на ветвях, то пролетающими мимо птицами, то песнями ветерка, играющего с листвой со звонким шуршанием, словно на каждое дерево повесили китайские колокольчики.       – привет, – рюджин выдавливает из себя единственное слово, на которое способна сейчас, и прикрывает глаза, старается выровнять дыхание. практически сразу сев перед надгробием и скрестив по-турецки ноги, шин заставляет себя посмотреть прямо, в выточенные на камне буквы, складывающиеся в льдиво-голубые глаза. – с днём рождения, эрика. ты бы сегодня разменяла четвёртый десяток. жаль, что этого не случилось.       сжав колено под натянутой джинсой, детектив старается выдавить из себя подобие улыбки, но все попытки разбиваются, превращаясь в обжигающую влагу на щеках, из-за которой дышать становится ещё тяжелее. рюджин захлёстывает чувство вины снова, она корит себя тем, что не возвращается мыслями к подруге так часто, как должна. что забывает навещать её, что забывает в целом, утопая в повседневности.       вздохнув, рюджин быстрым движением стирает слёзы с щёк и отворачивает голову от надгробия и косится на потёртый и чуть заляпанный носок кроссовка.       – извини, что я не так часто появляюсь здесь. – еле слышно бормочет детектив. – ты, наверное, помнишь, что после смерти отца у меня непереносимость кладбищ… а теперь ещё и ты… да уж. тяжело привыкать к такому на самом деле. я до сих пор жду, когда ты позвонишь мне и снова потащишь в нашу кофейню за каким-то дерьмом вместо капучино, – со слабой улыбкой темноволосая снова стирает непрошеную влагу. – или завалишься домой со своими историями о придурках с работы. знаешь, я долго мучалась с тем, что сказала тебе «да» тогда. этот мудак не заслужил ни слова «хороший» в свою сторону, ни тебя…       переведя дыхание, рюджин шумно шмыгает носом и замолкает, погружаясь в свои мысли. время замедлятся, тянется липким мазутом по пальцам, когда она снова раскрывает рот:       – может, ты и видела это, но ты очень мне нравилась. практически каждый день отстранения я думала о том, что было бы, если бы я была более смелой и открытой со своими чувствами… и думала, что больше не заслужу любви от кого-то в наказание. а потом моей подчинённой оказалась йеджи, представляешь? кажется, я тебе ей все уши прожужжала в своё время, – рюджин прокашливается. – я не верю ни в бога, ни во все сверхъестественные штучки, но знаешь, её возвращение в мою жизнь будто бы было вовремя, чтобы я не свихнулась. ну, пыталась, ты меня знаешь. но она мне не дала. даже не представляю теперь своей жизни без неё… я понимаю, что забываю даже не такие банальные вещи о тебе вроде любимого фильма или того, что ты ненавидишь из еды, – бормочет рюджин спустя время. – я забываю твой голос, твоё ощущение рядом. знаешь, у тебя была неповторимая аура. жаль, что я мало в ком видела то, что видела в тебе. прости меня, эрика. я действительно была плохой подругой для тебя и не смогла уберечь.       – это не твоя вина, рюджин. – доносится позади, и детектив, вздрогнув, оборачивается, хватается за сердце. йеджи с подставкой для напитков в одной руке и крафтовым пакетиком с логотипом «данкин донатс» в другой стоит, стараясь ободряюще улыбаться. – извини, что помешала.       – нет, всё в порядке… – потирает шею шин, стремительно краснея и думая о том, как много из её монолога офицер могла бы услышать. – я удивлена, что ты не заблудилась здесь.       – да нет, – протягивая темноволосой сначала пакетик, а позже и подставку, йеджи садится рядом и отряхивает руки, тянется, чтобы клюнуть девушку в щёку. – я почти сразу увидела тебя, но думала, что приехала немного зря, поэтому и не подходила.       взяв блондинку за руку, рюджин мнётся, но кладёт голову ей на плечо и прикрывает глаза. от йеджи пахло чем-то древесно-цитрусовым, приятным и чуть-чуть сладковатым. вдохнув глубже, детектив неожиданно для самой себя начинает улыбаться.       – спасибо, что приехала. я бы хотела вас представить друг другу, но… – беспомощно махнув свободной рукой сначала в сторону надгробия, затем в сторону йеджи, шин вздыхает и под неловкий смешок опускает руку обратно на скрещенные ноги. хван усмехается, легко качая головой из стороны в сторону.       – да, это было бы… экстравагантно. я слежу за ней, эрика. – всё же обращается к надгробию, будто оно может услышать и понять сказанное в его сторону, йеджи под удивлённый взгляд выпрямившейся рюджин и улыбается. повернув голову к темноволосой, хван кидает быстрый взгляд на их переплетённые пальцы и возвращает раскосые глаза на серый камень. будто бы подтвердив что-то в своей голове, блондинка кивает. – можешь не сомневаться.       когда рюджин находит в себе силы покинуть кладбище с йеджи, крепко держащей её руку, в нём всё ещё кипела жизнь. не такое яркое, но всё же играющееся с качающейся листвой деревьев солнце, пролетающие птицы над головой со звонким хором, ветер, всё так же играющий ненавязчивую музыку. детектив думает о том, что жизнь стала ощущаться по-иному, как только они с хван взялись за руки. украдкой уцепившись взглядом за погружённую в собственные мысли блондинку, рюджин понимает: и правда.       мало в ком она видела такую светлую и располагающую к своему свету ауру, но это и объединяет эрику и йеджи. они будто бы сотканы из солнечных лучей, из ветерка, играющего только ему известную песнь с покачивающимися кронами, из снующих птиц с тонкими-тонкими, будто шёлковые нити, голосами.       сжав покрепче руку блондинки, рюджин прокашливается.       – йеджи?       – м?       – я люблю тебя.       губы йеджи трогает широкая улыбка:       – и я тебя люблю. хочешь энчиладу?       – хочу. – рюджин прикрывает глаза и позволяет офицеру вести себя прочь из этого места.

***

21 день

      рюджин, зевнув, вытаскивает из подставки картонный стаканчик с американо с двойной порцией сахара – от количества сладкого очень хорошо получается взбодриться – и делает глоток, морщась, но проглатывая кофе. феликс, по обычаю последнего месяца, молча ведёт фордик, хмуро оглядывая улицы. от прежней беззаботной болтливости во время смен практически ничего не осталось, и детективу только за это хочется надрать хёнджину зад.       – три недели осталось. как себя чувствуешь по этому поводу? – лениво начинает разговор шин, смотря на дорогу.       ли пожимает плечами, потирая пальцами кончик носа. рюджин кидает короткий взгляд на офицера, думая о том, что он сильно поменялся внутренне не только из-за ситуации с хваном. возможно, работа в полиции отрастила в нём тот необходимый стержень, благодаря которому можно хорошо устроиться в жизни. детектив, хоть и не видела практически всё становление феликса, понимает, что гордится им.       – хочу поскорее закончить стажировку и уже ни от кого не зависеть. может, первое время будем с йеджи патрулировать, конечно, как сержант порешает, – феликс останавливает форд на перекрёстке, ставя коробку на нейтралку, и поворачивается к детективу, выдавливая еле заметную улыбку. – но это будет кайф.       – да, помню, что мы так же думали с хёнд… блять, прости, офицер, – чертыхнувшись, рюджин отворачивается к окну и потирает заднюю часть шеи. феликс и бровью не ведёт.       – да ладно, детектив. между нами всё нормально. хватит делать из офицера волдеморта какого-то, окей?       – с каких пор? неужели кто-то отрастил себе яйца и перестал от тебя бегать?       офицер ограничивается смешком.       – ну типа. мы поболтали, расставили точки над нужными буковками и решили ограничиться дружбой. он извинился, конечно, что всё так вышло, и рассказал свою историю с сержантом, так что я не в обиде. правда нет, детектив, – феликс усмехается в ответ на недоверчивый взгляд рюджин.       – мне жаль, офицер. но знаешь, город ангелов большой, ты ещё найдёшь своё счастье.       ли вытягивает кулак, о который детектив легко стучит своим с улыбкой.       – спасибо. я тоже так стараюсь думать. вообще-то после пары лет здесь хочу поехать на восточное побережье и попробовать себя в чём-то новом. мне двадцать пять, жизнь не ограничивается только работой в полиции и ловлей каких-то долбоёбов.       брови рюджин сходятся у переносицы.       – уверен? почему бы не поехать сейчас, если ты чувствуешь, что это не твоё?       – пока что нравится здесь. к тому же, стрёмно начинать новую жизнь в другом месте без знакомых, на которых можно положиться. – феликс паркует форд неподалёку от квартала с фуд-траками и отстёгивается, смотря на детектива. – погнали на обед. мои пончики перед началом смены уже триста лет как растворились, хочу поесть нормально.       рюджин посмеивается, пихая зевающего офицера в плечо.       – и как в тебя только вмещается столько еды, офицер веснушка?       ли закатывает глаза.

***

16 дней

      – мне слишком страшно возвращаться в детективный отдел, хотя я и понимаю, что надо, – хнычет рюджин, сползая по дивану и почти что оказываясь на полу.       йеджи и бровью на ведёт, продолжая пить практически остывший чай. мягко потянув темноволосую, хван помогает ей сесть обратно и вздыхает, ставит кружку на столик и подтягивает одну ногу под себя.       – может, оно будет и лучше? ты не устала от бесконечных патрулей и выписывания штрафов за превышение скорости? я уже устала… – йеджи закатывает глаза. – и три года минимум сидеть на жопе ровно в этой чёрной дыре – чушь собачья!       – я бы предложила поменяться местами, но тебе, котёнок, нужно ещё немного опыта. – примирительно чмокнув готовую разразиться раздражённой тирадой хван прямо в родинку на носу, детектив ложится, закидывая голову блондинке на бедро, а ноги – на подлокотник дивана.       хван качает головой, уменьшая звук включённого телевизора, чем заставляет рюджин всё же отвлечься на него.       – да знаю я! на самом деле хочу работать совсем рядом с тобой. ну, знаешь, ходить в пафосных пиджаках со значком, прикреплённым к ремню на джинсах, строить догадки к преступлениям похлеще шерлока… так сексуально. как представлю тебя в роли детектива, так хочу разыграть что-нибудь, – йеджи мурлычет, скользя указательным пальцем по линии челюсти темноволосой, и слышит шумное сглатывание. – этакое.       рюджин багровеет, безуспешно стараясь выкинуть мельтешащие в голове картинки из разряда «запрещено для детей» из мыслей, но провалившиеся прямо в бельё игривые нотки в голосе хван впечатались не дверью в нос – скорее нокаутирующей пощёчиной.       – мне приятно, что ты думаешь обо мне так же, как касл думал о бекетт, но жизнь детективов зачастую не такая, какой её показывают в сериале. да и на шерлока я не особо похожа… слишком часто приходится ломать голову, чтобы расследование прошло в нужном русле.       – для меня ты даже круче, чем шерлок, дурашка, – посмеивается блондинка, гладя шин по голове. рюджин хмурится.       – круче, чем даже ирен адлер? – йеджи кивает. – детка, ты мне слишком сильно льстишь.       – скорее все переоценивают ирен адлер. о, а как ты ходила на работу, когда работала детективом? обтягивающие футболки, пиджаки?       рюджин потирает лоб, задумываясь.       – я носила рубашки, а если было особенно хорошее настроение, то добавляла к ним и галстуки. ну, знаешь, только их не затягивала до конца. а так да, надо было прятать под пиджаком пистолеты, поэтому пришлось надевать и их, – пожав плечами, рюджин слегка задирает голову, наблюдая за напрягшейся хван. блондинка окидывает детектива задумчивым взглядом и неосознанно облизывает пересохшие губы.       – я так хочу увидеть тебя в галстуке, рю. у тебя есть какие-нибудь красивые? – шин совершенно упускает момент, когда голос йеджи опускается до глубин преисподней и тянется раскатистыми «р», пробирающими до глубины души. моргая, рюджин рассматривает завороженно блондинку, игриво закусывающую губу. – я хочу тянуть тебя за галстук или делать кое-какие… штучки. ну, знаешь… более интересные.       – ещё одно слово, и я расчехлю всю свою коллекцию галстуков, чтобы сделать тебе кляп и привязать к кровати.       йеджи бархатно смеётся, и этот звук становится для возбуждённой шин музыкой. садясь сначала ровно на диване, а потом поднимаясь на подрагивающих ногах, детектив протягивает руку блондинке и усмехается.       вытаскивая из комода разноцветные галстуки, рюджин кидает их на кровать и с каждым разом всё громче вздыхает. йеджи пропускает кроваво-красный меж пальцев и прыскает.       – рюджин? можешь больше не искать. это оно.       – а? – рюджин поднимается на ноги и поворачивает голову к блондинке, заинтересованно рассматривая ткань в её руках. йеджи накидывает галстук на свою шею и манит шин пальцем.       скользя пальцами по алой ткани, рюджин забирается на кровать и пропускает колено меж разведённых ног хван, очерчивает ладонями скрытые под белой оверсайз-футболкой излюбленные формы и усмехается. йеджи прогибается в пояснице, чувствуя давление на изнывающую промежность, и с намёком указывает на галстук.       – не хочешь меня поцеловать? или мне придётся надеть галстук и на твою шею, когда я буду особенно сильно нуждаться в твоих губах на моих? – безрассудно шепчет хван, пропуская тёмные пряди сквозь свои пальцы, и мягко очерчивает линию рюджиновой челюсти. шин смеётся, наклоняясь, и увлекает блондинку в медленно-тягучий, влажный поцелуй и нетерпеливо выдыхает в рот йеджи, как только та оттягивает нижнюю губу зубами.       рюджин не помнит, как хван накинула и на её шею галстук, не помнит, как осталась без футболки, а с йеджи слетели сначала шорты, а затем и бельё. темноволосая забирается руками под футболку, скользя пальцами по животу, и натыкается на заживающий шрам на боку. йеджи еле слышно шипит, но улыбается, ловя обеспокоенный взгляд детектива.       – всё в порядке, рю. ты хочешь меня?       – да. я могу войти? – хрипит детектив, закидывая чужие бёдра на разведённые свои и нарочито медленно скользя пальцами по коже. хван кивает, тянется, чтобы зацепить ладонью кончик рюджинового галстука и чуть сжать в кулаке.       рюджин тянется, чтобы достать из прикроватной тумбочки лубрикант, и щедро выдавливает на пальцы гель, распределяя. скользя пальцами по разгорячённой промежности и останавливаясь, чтобы обвести по круговой клитор, детектив, наблюдая за реакцией хван, вводит осторожно сначала один палец, а затем и второй, постепенно ускоряя движения. свободной рукой скользя по животу и обводя снова шрам, рюджин большим пальцем, немного сбиваясь с темпа толчков, скользит по клитору и с наслаждением ловит каждый тихий полувздох-полустон, исходящий от хван. рюджин любуется блондинкой, с нежностью наблюдает за тем, как она закусывает кожу на тыльной стороне ладони и жмурится, подмахивая бёдрами под каждое движение темноволосой.       – ты так хороша… – шепчет рюджин, ускоряя толчки, но сбиваясь через раз и чертыхаясь. йеджи, хныча, прогибается и легонько тянет шин за галстук, заставляя смотреть себе в глаза. рюджин от натяжения ткани на шее чертыхается снова, но в лицо блондинки смотрит.       – пожалуйста, рюджин… – йеджи бормочет, облизывая пересохшие губы, и наблюдает за тем, как в тёмных глазах детектива огни пляшут. – ускорься. я близко.       рюджин легко кивает, думая о том, что из-за затёкшей руки ей будет всё сложнее ускорять движения, но старается, прикрывая глаза и вслушиваясь в еле слышные хныканья блондинки. натянутая ткань галстука скользит по напряжённой горошине соска, и детектив судорожно выдыхает сама. йеджи, рвано дыша, прогибается и легко тянет темноволосую за галстук. шин ошалело наблюдает за покрасневшей блондинкой и, осторожно вытащив пальцы из её лона, тянется, нависает. хван тянет темноволосую на себя за галстук снова и целует, сплетая их языки в танце.       – знаешь, мне кажется, тебе больше не придётся надевать эти галстуки на работу. – немного погодя хихикает разнеженная хван, оставляя поцелуй на рюджиновом плече.       рюджин, хмыкнув, снимает с себя цветастую ткань и откидывает куда-то на пол.       – и правда.

***

4 дня

      телефонный звонок заставляет рюджин на секунду отпустить руль и свайпнуть входящий от юны на «принять».       – да, кр…       – сэм мне сделал предложение! – визжит юна в трубку, чем заставляет старшую поморщиться и чуть убавить громкость медиа шевроле. – ты представляешь!       – ого, крольчонок… ты пытаешься донести эту новость до меня прямо из сан-франциско? – усмехнувшись, рюджин выруливает автомобиль на парковку участка. младшая шин сопит, словно в этот момент любовно рассматривает – как минимум – обручальное кольцо на своём безымянном пальце.       – ой… извини, наверное, я была слишком громкой, – виновато бормочет юна, но тут же довольно гаркает. на фоне раздаётся грохот. рюджин еле слышно чертыхается. – это было самое, просто самое романтичное предложение, которое можно вообще представить.       – ну-ка, расскажи. – рюджин искренне старается звучать заинтригованной, словно и не принимала участие в этом мероприятии.       – в о-о-о-общем, сначала мы поехали на каток, потому что я ныла, что уже очень давно хочу покататься, мы покатались, и потом поехали греться в мою любимую кофейню. там к нам прицепился какой-то бродяжка, сказал, мол, он в молодости был художником, может нарисовать скетч, который точно сделает нас счастливыми. ну я посидела, подумала, что он несёт херню какую-то, но сэм согласился, сказав, мол, почему бы и нет.       – и что он нарисовал? – интересуется рюджин немного озадаченно, понимая, что это не входило в их с сэмом план.       – свадебную арку и священника, я посмотрела на него как умалишённого, а потом глянула на сэма, а он встал на одно колено и со слезами на глазах спросил, хочу ли я быть его женой. ну и как я могла ему отказать? он такой лапочка!       рюджин улыбается, стирая слезу со щеки, и со смешком откидывает голову на спинку сидения.       – я очень рада за тебя, крольчонок. сэм, видимо, очень постарался, чтобы тебя впечатлить.       – спасибо, сестрёнка. я поговорила с сэмом, и он согласен с переездом в лос-анжелес, представляешь? мы будем растить твоих племяшек неподалёку от тебя, а ты будешь суперской тётей.       – так. стоп, стоп, стоп, крольчонок. вы ещё не поженились, какие дети? – торопливо пищит рюджин, вытаращив глаза, пока юна по ту сторону смеётся.       – когда-нибудь они будут, рюджин. у тебя смена сейчас, да? – рюджин угукает. – тогда созвонимся вечером и всё обсудим. люблю тебя.       – и я тебя люблю, крольчонок.       день в участке начинается немного по-иному – и детектив не знает, дело ли только в новости юны об их переезде сюда или же всё-таки в том, что её практически на входе выловили три всадника её личного апокалипсиса в лице капитана и двух сержантов. рюджин ёжится и уже готовится попятиться, но её замечает бан и делает манящий жест рукой.       – детектив шин! подойди ко мне в кабинет перед планёркой. надо поболтать.       рюджин так никогда не нервничала, как сейчас, стоя напротив трёх мужчин, так или иначе влияющих на её судьбу в этом департаменте. день предпоследней смены стажировки начинается как нельзя лучше, хмыкает детектив, вздыхая, и выравнивается по струнке.       – твой год в качестве инструктора для новобранца подходит к концу, детектив. продолжишь ли ты работу, натаскивая новичков, или же захочешь вернуться на попечение сержанта мина? – начинает разговор со, скрестивший руки на груди и играющий мускулами.       рюджин переводит взгляд с сержанта со на сержанта мина, а после и на капитана, собираясь с мыслями. последние крупицы колебаний испаряются, когда темноволосая всё же определяется с тем, что ей стоит делать дальше.       – наверное, я готова к возвращению в детективный. сержант мин, мне нужно будет вернуться в строй. могу ли я рассчитывать на помощь детектива ли?       – конечно, рюджин. – юнги обнажает зубы в однобокой улыбке, из-за чего шрам расползается по лицу, делая его похожим на потрескавшуюся маску. – в первый месяц будешь выезжать на дела вместе с ним.       – спасибо, сэр. я могу идти? – ожидая от всех хотя бы кивка, рюджин нетерпеливо переминается с ноги на ногу. когда капитан машет рукой, мол, иди уже, детектив на пятках разворачивается на сто восемьдесят и вылетает из кабинета, и только снаружи выдыхает полной грудью, словно у бана не могла этого нормально делать.       стоящий у аппаратов со снэками хёнджин меланхолично осматривает пролетающую мимо шин и тянется за двумя красными выпавшими из держателя батончиками. спрятав «маундс» в кармане формы, он усмехается сам себе и неспешным шагом уходит в брифинг-рум.

***

1 день

      детектив с поднимающейся в груди неописуемой гаммой эмоций закрывает дверцу шкафчика и, стараясь передвигать ногами, добирается до зеркала, наконец осматривает себя. она едва ли помнит, какой была ровно год назад, но сейчас думает, что, наверное, поменялась в лучшую сторону. даже несмотря на новый виток для беспокойств, несмотря на отстранение и встречи с юци – ставшие совсем редкими из-за её поездок в сакраменто к жгучей терпкости в виде соён, – она чувствует себя лучше. йеджи ловит её взгляд в отражении и ослепительно улыбается, поправляя воротник форменной рубашки.       – только представь: завтра я уже буду самостоятельной пташкой!       рюджин, повернувшись к блондинке, любовно её рассматривает, не скрывая, наконец, нежности во взгляде. хван поправляет выбивающиеся из пучка пряди, приглаживая их.       – может переделаешь? так ничего не соберётся.       – да ну. завидую тебе: завтра будешь распускать волосы и одеваться во всё самое классное.       рюджин смеётся, подходя к йеджи и кладя руку на её плечо.       – ну, офицер, тебе самой есть, к чему стремиться. увидимся.       – агась, – йеджи, повернувшись к зеркалу, хмурится, вертя головой и пытаясь разглядеть недочёты в причёске.       взяв кофе в автомате, рюджин неспеша отправляется в брифинг-рум, с наслаждением понимая, что, возможно, не будет скучать по этому. цикл будет идти и дальше, даже если она больше не будет крутящимся винтиком в этой системе: завтра на свою первую смену в департаменте придут новые новички, готовые идти по учебникам и наивные в своём идеализированном видении мира. хёнджин так и будет гонять какого-нибудь юнца, а после смен заливать стресс парой пинт пива в баре в паре кварталов отсюда. йеджи и феликс, так же, как она сама с хваном в первый же день после окончания стажировки, наверняка залезут в фордик с солнцезащитными очками в пол-лица, включат самую дурацкую песню на полную громкость и будут рассекать улицы неподалёку от пляжей. а рюджин… рюджин будет трепать минхо по голове и звать с ним сынмина на обед китайской кухней с очередным обсуждением преступлений.       в последний раз занимая всё-таки ставшее привычным место, рюджин легко пихает сосредоточенного на горе-танцорах из тиктока хёнджина в плечо и скрещивает ноги под столом. неуместная мысль о том, что йеджи не будет сидеть в фордике рядом с ней в их последний день в качестве инструктора и новобранца, печалит. детектив, вздохнув, запивает это размышление очередным глотком кофе и понимает, что этот день обречён быть горько-сладким.       – со уже подкинул выписку из академии с моей новой жертвой. – лениво подаёт голос хван и склоняет голову к рюджин с излюбленным скучающим лицом. – ты-то не передумала?       – не-а. быть здесь здорово, но, чёрт дери, – шин откидывается на спинку сидения до скрипа и, кашлянув, устраивается удобнее, задрав голову к потолку, рассматривает светильники с блаженной улыбкой. – я соскучилась по расследованиям.       – и любителю кошечек.       – у него есть имя, хван, – нараспев отсекает детектив, повернув голову к хёнджину. – мин-хо.       – хван минхо… как жаль, что это только в моих фантазиях. – стирая фальшивую слезу со щеки под закатывание темноволосой глаз, офицер ловит очередной удар в плечо и хмыкает. – запомни, детектив, больше повторять не буду.       – м?       хёнджин наклоняется к уху шин и вкрадчиво, практически по слогам чеканит:       – я буду скучать по твоей жопе рядом с моей на планёрках.       – помнится, ты говорил то же в мою последнюю смену в патруле, офицер. – усмехается рюджин.       – иди нахуй.       после планёрки рюджин привычно вводит табельный в ноутбук, как слышит хлопок водительской дверью, и, не глядя, вздыхает:       – ну, ли…       – что-то ты растеряла хватку, милая, – усмехнувшись, йеджи пристёгивается и пожимает плечами на недоуменный взгляд вытаращившейся на неё шин. – сержант намекнул, что последнюю смену мы можем отработать изначальным составом.       пытаясь унять дрожь в ладонях и скапливающиеся в уголках глаз слёзы, рюджин прыскает и качает головой, думая, что, возможно, задолжала ещё одному сержанту бутылку хорошего бурбона. легко коснувшись руки блондинки, детектив, наконец, расслабляется.       – тогда, офицер хван, – довольно улыбнувшись, рюджин практически сразу меняется в лице и кидает скептический взгляд на приборную панель. – боже, да заведи ты уже авто.       – да, мэм. – закатывает глаза хван, но фордик не без её помощи начинает мягко урчать.

***

      конец смены наступает быстро. йеджи выписала несколько штрафов превысившим скорость – и потом долго и упорно ругалась, что ей придётся этим заниматься ещё минимум пару-тройку лет под тихие смешки детектива – и задержала предпринявшего попытку угона едва ли перевалившего за двадцать пацана с выкрашенными в неоновый зелёный волосами. рюджин, уже сидящая на скамейке в гражданском, старательно игнорирует всё ещё переодевающуюся хван, делая вид, что рассматривание в телефоне одной и той же картинки на протяжении пяти минут – дело действительно стоящее.       – почему хёнджину упёрлось собраться после смены? хочет поиграть в хорошего инструктора? – ворчит хван, надевая нежно-лиловый пиджак. рюджин с зевком отвлекается от телефона.       – нет. это его традиция для всех успешно прошедших стажировку. поздравляю, кстати. жаль только, что подарок будет ждать тебя чуть позже, – притворно вздохнув, детектив поднимается со скамьи и накидывает рюкзак на плечо. йеджи вскидывает бровь, рассматривая девушку напротив.       – почему ты не подготовилась к такому, детектив?       – была занята гордостью за одну прекрасную даму, – улыбнувшись, рюджин притягивается и оставляет невесомый след от вишневого блеска на пухлых губах. – пойдём.       как рюджин и сказала, хёнджин поздравляет йеджи и феликса с прохождением стажировки в типичной манере – с лаконичным указанием офицерам на собственный древний понтиак бонневиль и ленивым «приглашаю в бар». рюджин, севшая на заднее сидение вместе с йеджи, прыскает и качает головой, чувствует чужую руку на своей. пальцы практически сразу переплетаются. детектив откидывает голову на спинку и прикрывает глаза, расслабляясь.       – за наших офицеров! – поднимает баночку безалкогольного пива хёнджин и усмехается, когда остальные подхватывают тост.       – будем!       – хван, я не понимаю, на кой ляд ты зовёшь ребят каждый раз на своём авто и не пьёшь, – журит офицера рюджин, отпивая из кружки нефильтрованный эль с приятным карамельным послевкусием.       хёнджин закатывает глаза.       – это не мой праздник, тем более я, в отличие от некоторых, завтра буду сидеть за рулём и контролировать обстановку.       ли и хван, переглянувшись, синхронно отставляют от себя практически полные кружки с пивом. рюджин, прыснув, покачивает головой и пихает йеджи в плечо.       – расслабься. офицер с накрахмаленным воротничком просто выделывается тем, что он пиздец какой классный коп.       – охотно верю, – бормочет феликс, всё же замешкавшийся перед тем, как пододвинуть обратно свою кружку под неодобрительный взгляд старшего офицера.       – так, ли, тебе очень везёт, что ты больше не будешь под моим началом, так бы уже заставил написать объяснительную.       – ой, ли? – отмахивается веснушчатый, отпивая пиво. йеджи, хихикнув, прислоняет свою голову к рюджиновому плечу и чувствует лёгкое касание губ где-то в волосах. – когда ты уже повысишься? я хочу видеть твоё кислое лицо только в начале и в конце дня.       рюджин смеётся, маскируя смешки под попытками прокашляться, и ловит недовольный взгляд хвана сначала в свою сторону, потом в сторону раззадоренного феликса.       – тебе пиздец, веснушка, – констатирует факт хёнджин, отпивая из баночки. – кстати, об этом: в течение этого месяца буду сдавать экзамен. может, в этот раз повезёт.       – давайте выпьем за то, чтобы наши мечты сбывались? – предлагает йеджи, поднимая свою кружку.       – будем!       – кстати, о мечтах, – подаёт голос йеджи часом позднее, прогуливаясь с рюджин по улице.       рюджин поворачивает голову в сторону блондинки, улыбнувшись.       – о чём ты?       – есть то, что я хочу тебе показать. к счастью, хёнджин отвёз нас в нужный мне квартал. – хван останавливается, разворачиваясь к детективу, и прячет руки в карманах джинсов. рюджин, нахмурившись, пытается прикинуть все возможные варианты в голове.       – я вся внимание.       – пойдём. – йеджи, торопливо схватив шин за руку, разворачивает её и ведёт обратно.       спустя пять минут они оказываются у практически неприметного – по меркам города ангелов – квартирного блока, и хван, снова мешкаясь, достаёт из сумки небольшой ключ, пряча его в ладони темноволосой.       – что это? – по-тупому моргает рюджин, растерянно смотря то на вещицу в своей руке, то на блондинку, то поворачивает голову к дому рядом с ними и хмурится.       – помнишь, ты предлагала съехаться? – напоминает хван с улыбкой. – на самом деле я присматривала более удобные варианты, чтобы выходило и ближе к работе, и дешевле. и есть даже отдельная спальня, которую мы можем оставить для юны или феликса, если они решат у нас остаться. что думаешь?       рюджин промаргивается, чувствуя подступающие слёзы, и понимает, что дышать не получается. вдох. задержка дыхания до четырёх. отсчёт с горем пополам доходит до семи, но слёзы всё-таки стекают по щекам. выдох. вдох. темноволосая поднимает голову, с нежностью смотря на ожидающую ответ йеджи, и сжимает ключ в руке.       – давай посмотрим на наш новый дом, – шин порывисто обнимает блондинку, утыкаясь носом в её плечо.