Поменяй мою песню на тепло своих рук

      Шелест осенний листы успокаивал, навеивая воспоминания. Вечерняя прохлада неприятно заползала в дом, заглядывая под сосновые половицы, ютясь в каждой трещине на стене. Древесина местами растрескалась, но ещё могла послужить новому хозяину сезон, скоро нужно будет начинать топить кан.       Чжун Ли серьёзно задумался о том, не стоит ли ему достать старые ковры из кладовки, что прилагались к дому, но после некоторых размышлений отказался от этой мысли, ковры сильно отсырели, если они переживут зиму, то летом он обязательно приведёт их в порядок.       Попытка зажечь кан едва не добила старый дом окончательно, пришлось вызывать мастера, чтобы тот отремонтировал древнюю систему отопления, улучшив тягу над спальней, теперь, когда настанут холода, в спальне всегда будет разливаться лёгкий жар от печи.       До мужчины доносились слухи, что в Мондштате наступил традиционный праздник вина, люди обсуждали, вернётся ли в этом году Анемо Архонт в свой город, чтобы даровать его жителям благословение, даже не догадываясь, что это бездельник только и делает, что слоняется по улицам своего детища, распевая песни, да болтая с ветрами. Чжун Ли улыбнулся, теперь он тоже был праздным бездельником, что большую часть своего времени проводил в неспешных прогулках по гавани да за разговорами на различные темы с учёными и художниками.       Праздник вина… что ж, ему стоит ожидать этого неугомонного мальчишку через пару дней, потому что сначала ветра возвращаются в город свободы, а после в объятия скал. Моракс задумался, Венти будет, очевидно, изрядно пьян и, конечно, оставит самое лучшее вино для него, чтобы распить вдвоём вдали от тревог мира, и, конечно, он не захватит с собой ничего кроме алкоголя. Чжун Ли не знал какое вино в этот раз принесёт с собой бард, а потому решил, что несколько изящных и простых блюд, состоящих их мяса птицы, грибов и фруктов смогут стать универсальным гарниром для предстоящего ужина.       В похоронном агентстве было затишье, это не могло не радовать, люди старались быть более осторожными, и только искатели приключений продолжали гнаться за своей мечтой, ступая по тонким лезвиям удачи и смерти. Чжун Ли наслаждался золотой неделей: это были последние то-осеннему тёплые дни, когда увядающая природа отдавала все свои сокровища, завещая их. И хоть в порту зимы были мягкие, порой с тёмного моря приходил голодный ледяной ветер.       Моракс закатил рукава домашней рубашки, собираясь приготовить ужин, во дворе плясали ветра, что говорило о хорошем настроении Анемо Архонта. Все ветра Тейвата игриво признавали Венти своим хозяином, однако будучи Богом Свободы, бард относился к ним также, как и к своим людям, позволяя творить всё, что тем вздумается. Один лёгкий тёплый ветерок уже месяц играл во дворе дома Моракса, поджидая, когда в дверях появится один замечательный поэт. Ветерок этот игриво, как кошка, дёргал яркие ленточки колокольчика, висевшего на ветвях гинко у белой стены, оповещая Моракса о приходе гостей. Колокольчик едва заметно позвякивал, жёлтые листья дерева танцевали причудливый танец, падая в траву, скоро появится и сам бард.       Чжун Ли был готов к этой встрече, дом его наполнился теплом и приятым ароматом чайного дерева, закуски к вину и пиалы ждали своего часа, а в запертой спальни тускло светились бумажные фонарики, кидая мягкие тени на стены, тахта была идеально заправлена, и вторая бамбуковая подушка ожидала своего гостя.       Венти появился вечером, колокольчик во дворе радостно зазвонил, когда началась первая стража. Солнце уже скрылось за горизонтом, но небо не почернело, продолжая медленно остывать. Вечерний октябрьский туман растёкся по двору, холодя ноги. Бард стоял у двери в чуть съехавшем головном уборе, глаза его блестели радостно, на губах играла широкая улыбка, а в руках была небольшая плетёная корзинка с двумя бутылками мондштадтского вина. Кроме вина в корзинке лежали несколько свежих ветряных астр, источающих тонкий аромат.       Венти легко прижался к Гео Архонту, танцующие за его спиной ветра хлынули в дом, обнимая Чжун Ли вместе со своим хозяином. Бард неловко ухватил Моракса за края рубашки, наклоняя его к себе, целуя в щёку влажными от вина губами, пахнущими сладкими фруктами и горечью одуванчика. — В этот чудесный вечер ветер возвращается не только в Монд, — тихо прошептал Венти, отстраняясь от мужчины. Чжун Ли ласково снял с головы барда берет, который вот-вот должен был упасть, так сильно он накренился из-за ветра. Венти хихикнул, счастливо улыбаясь, от выпитого вина в нём проснулся голод до ласки, ему ужасно хотелось уткнуться своим острым носом в грудь Чжун Ли, вдыхая аромат чайного дерева, горечь трав и лёгкие нотки сандала, что всегда исходили от Гео Архонта. Хотелось заползти этому мужчине под кожу, ощущая его тепло, текущее по жилам вместе с кровью и жидким элементом Гео.       Барбатос привычно вошёл в старый дом, половицы под его ногами приветливо скрипнули, Венти глубоко вдохнул запах: смесь из курительных трав, пряностей и запаха самого Моракса, это ощущение вызывало у него приступ нежности и тепла. Бездомный бард, выбравший себе путь бродяги, никогда не искал дома, но внезапно нашёл его в этом старом месте, где не менее старый дракон хранил свои немногочисленные вещи, заботливо укачивая их в пелене собственных воспоминаний.       Сегодня этих воспоминаний было слишком много. Люди ловили одуванчики, запечатывая вместе с ними воспоминания, среди сотен памятных минут были и те, что полнились печалью и струились радостью. Вино тысячи ветров… когда-то давно он и сам изготовил его в память о безымянном барде, благословив своим дыханием. Это вино было закопано в могиле у обрыва старого Монда, где вечные ветра уже две тысячи лет поют грустную песню о мальчике, которого давно уже нет. Людские истории полнились горечью, не только от одуванчиков, но и от нерассказанных историй. Эта концентрация чужих эмоций и хороших, и грустных ударяла Венти под дых, изматывала его. Раньше он всегда засыпал, напиваясь так, что любой другой мог бы и не проснуться, но сейчас ему не нужно было убегать. Этот дом, где было тепло и пахло травами ласково убаюкивал его, а сильные руки дракона прижимали со спины, даря успокоение. — Что сегодня на ужин? — поинтересовался Венти, вжимаясь спиной в грудь и живот Моракса, ощущая исходящее от него тепло. — Гусь, запечённый в яблоках, булочки на пару, ассорти из мяса, а на десерт фрукты. — О, у нас пир, — хихикнул Венти, поднимаясь на носочки, тщетно стараясь дотянуться до щеки мужчины. — Всё хорошо? — спросил Чжун Ли, наклоняясь ниже, он ещё не привык к таким приступам нежности и ласки. Обычно Барбатос всегда дразнил его, колкими фразами он скрывал своё смущение, свою радость или боль, словно боясь показать себя, бард отшучивался всеми возможными способами, стараясь перевести внимание на другие вещи. Однако теперь Венти отчётливо льнул к Мораксу, потираясь о его ключицы носом, обнимая со спины, хватая в полёте руки и оставляя на них лёгкие поцелуи. Этот Венти был новым, необычным, сердце старого дракона медленно таяло от всех этих ласк, таких редких, но таких необходимых для них двоих. — Тяжелый день, мне нужно немного отдохнуть. — Тогда, может поужинаем потом? — Я хочу сейчас.       Чжун Ли накрыл на стол, специально для Венти он приобрёл столовое серебро, хоть бард прекрасно умел есть палочками. Этот жест показался барду невероятно милым, Моракс специально выделил для него это место, хоть мог оставить всё как есть, в этом была вся прелесть Чжун Ли. С виду Гео Архонт мог показаться каменным, но внутри этой крепости было столько человечного, чего властелин камня даже не понимал и не мог осознать, отчего Венти хотелось смеяться, называя его старым дураком. Моракс думал, что не умеет любить, но он при этом он совершал вещи, которые мог бы совершить только человек любящий, хоть и делал это в своей собственной манере.       Венти снял плащ, скинул обувь, оставаясь в длинных белых чулках, сосновый пол был тёплым и приятно согревал ноги. От пищи исходил приятный аромат, бард счастливо замурлыкал мотивчик себе под нос, разливая вино по пиалам. Чжун Ли сел напротив, его длинные ноги невольно касались ног Венти, но бард вовсе не был против, ему нравилось, когда Моракс прикасался к нему.       Утка с яблоками была изумительно нежной и сочной, а приправленная традиционными специями Ли Юэ казалась столь изысканной, словно её приготовили в «Глазурном павильоне». Вино было сладким, спелый августовский виноград, выросший на винокурни «Рассвет», нотки земляники и яблока придавали ему неповторимый вкус, а выдержанность и сладость цветка-сахарка дразнили язык. Вино было молодым, но сильно ударяло в голову, пару бутылок такого вина смогли бы легко свалить с ног половину завсегдатаев «Доли Ангелов».       Покончив с основным блюдом, Моракс достал фрукты, а Венти откупорил вторую бутылку, аромат гвоздики и мускуса наполнили столовую. Чжун Ли с интересом посмотрел на барда, это был весьма необычный для него выбор. — В этом году орден снова устроил благотворительную ярмарку и концерт, а малышка Кли устроила вечером салюты. Мне сразу вспомнилась гавань на праздник морских фонарей, — болтал Венти, попивая вино. Тело его было расслаблено, усталость волнами спадала с его плеч на пол, вытесняемая вином и разговорами. Разве мог этот юный ветер быть усталым, когда на него смотрел золотые глаза дракона, в которых плескался целый океан эмоций. Моракса всё сильнее хотелось поцеловать, но Венти держался, предпочитая говорить о своих впечатлениях. Чжун Ли был не только великолепным рассказчиком, но и прекрасным слушателем. Однако даже его внимания то и дело переходила на иные вещи. Гео Архонт не был уверен, было ли дело в вине или в долгой разлуке, но чем больше он смотрел на раскрасневшегося барда, тем сильнее в нём просыпался голод иного толка. Внутренний дракон уже давно всё решил и понял, но гордое сознание Бога отказывалось так легко пойти на поводу древней силы, что разжигала войны и покоряла небеса.       Когда вино закончилось, а с ужином было окончательно покончено, Венти проследовал в комнату Моракса, вытаскивая из изящного резного шкафа свой халат. Это был прекрасный халат на завязках, стилизованный под современность. Когда-то давно все чиновники и великие люди носили такие халаты, расшитые золотом и серебром, украшенные драгоценными камнями и расписанными драконами и птицами. Халат, что Чжун Ли приобрёл для барда, был простым, без рисунков и блеска камней, но эта простота и лёгкость невероятно шла Венти.       Широкие рукава и длинный низ из воздушного, струящегося материала. Венти казалось, что если он как следует тряхнет руками, то точно взлетит. Конечно, халат был на завязках, и бедный бард долго пытался разобраться как правильно его завязывать, но наловчившись, смог оценить всю прелесть подобного подарка. У Моракса тоже был подобных халат, он был сшит из чёрного шёлка и подшит тесьмой жёлтого цвета, похожей на золото. Не то, чтобы Чжун Ли любил золото, просто его вкусы во многом исходили из императорской природы драконов. — Я в ванную, — крикнул бард, захватывая с собой полюбившийся халат. Алкоголь слегка туманил голову, но этого было слишком мало, чтобы задурманить Анемо Архонта. Купаться в горячей воде было бы однозначно нельзя любому, кроме него, ведь для Венти любое вино было едва ли крепче воды, а первое опьянение быстро проходило.       К слову, ванная комната в доме Чжун Ли была современной, наверняка это обошлось мужчине в приличную сумму, но любые деньги того стоили. Когда большую часть жизни проводишь в странствиях, невольно начинаешь ценить подобные вещи на вес золота.       Когда Венти вышел из ванной в своём халате, сердце Чжун Ли забилось быстрее, а дыхание перехватило. Он смотрел на эти влажные распущенный волосы, бирюзой рассыпанные по спине, вьющиеся от частых заплетаний в косы; смотрел на эти тонкие бледные руки, что обнажались до локтя, стоило юноше поднять их, смотрел как изящно полы халата струились по бёдрам, пряча колени, но при каждом шаге обнажая красивые тонкие, как у лани, ноги. Венти был невыносимо прекрасен в традиционной одежде Ли Юэ, и он хорошо знал об этом.       В глазах Анемо Архонта плясали черти. Он присел на край кровати, разворачиваясь так, чтобы Мораксу было хорошо видно его тонкую шею. Гео Архонту до упоения нравилось целовать её, оставляя багровеющие следы страсти. — Что читаешь? — поинтересовался Венти, заметив в руках Чжун Ли книгу. У книги была красивая синяя обложка с логотипом издательского дома «Яэ», Моракс смутился, застигнутый за чтением лёгкого романа, который он решил прочитать, чтобы поддерживать светскую беседу со своими друзьями из мира людей. Это был весьма спорный и вульгарный роман про любовь двух самураев, оказавшихся между страшным и мучительным выбором — долг или любовь. Мораксу поначалу книга показалась смешной, разве можно тут рассуждать, людям и богам всегда следует выбирать «долг», однако стиль повествования оказался столь приятным, что первое насмешливое впечатление быстро улетучилось. — Новый обсуждаемый роман. — Дай-ка посмотреть.       Венти прочитал название на обложке, пожевав губу, что-то вспоминая, кажется, он слышал какие-то вещи про эту книгу, но ничего конкретного сказать не мог. — Почитай мне, — попросил Барбатос, заваливая Моракса на спину, удобно устраиваясь на его груди. Чжун Ли замер, мысли его оказались слишком далеко от чтения, о чём Венти, несомненно догадывался, однако из природного упрямства решил начать читать. К сожалению, то ли удача покинула Чжун Ли, то ли он просто не замечал, насколько книга пропитана интимной атмосферой двух влюбленных, осознающих тщетность и запретность своей любви, но читать становилось всё сложнее.       Венти крутился на его груди, постоянно перекладывая голову и руки, словно пытаясь отыскать самое удобное положение, при этом крутился он всем телом, как уж, отчего и без того охватившая тело дрожь, нарастала со страшной силой. Бард знал, как действует на него, он игриво подталкивал Гео Архонта к действиям, наблюдая за его реакциями, словно это была его очередная шутка.       Когда губы Венти в очередной раз как бы случайно коснулись шеи Моракса, книга оказалась закрыта и отложена в сторону в одно мгновение, а наглый бард притянут для долгого и сладкого поцелуя. Губы юноши всё ещё хранили смешанный вкус вина, это было прекрасно. Барбатос ластился к широкой груди Гео Архонта, вжимаясь в него, словно пытался стать с ним одним целым. Пухлые сладкие губы жадно отвечали на поцелуи, впуская длинный острый язык, что щекотал нёбо. Венти привстал с груди Моракса, перекидывая ногу через его бёдра. На лице барда проскользнула озорная улыбка. — И давно ты так напряжён, друг мой? — хихикнул он, однако смешок резко сменился стоном, когда Чжун Ли сильнее прижал его к себе, позволяя максимально ощутить всю степень его напряжения. Руки Моракса держали Венти за плечи, постепенно спускаясь к острым лопаткам, юноша издал лёгкий стон, прогибаясь в спине. — А ты? — выдохнул Чжун Ли, целуя Венти в приоткрытые губы. Руки дракона продолжали колдовать над лопатками барда, поглаживая их и надавливая на особо чувствительные места, отчего у юноши слегка затряслись колени. Венти слегка приподнялся, полностью перенося свой вес на колени, надеясь, что его ноги выдержат эту сладкую пытку. Его тонкая шея выгнулась, привлекая внимание голодных золотых глаз. Моракс не мог ничего с собой поделать, он любил целовать барда здесь. Его короткие отрывистые поцелуи начали покрывать кадык и линию о основания челюсти, то поднимаясь к яремной впадине, то поднимаясь к подбородку. Венти издавал сладкие выдохи, полустоны, он ёрзал на бёдрах Чжун Ли, прижимаясь к его крепкому животу своим возбуждением. От этого постоянного движения тело Моракса становилось всё более горячим и твёрдым, внутри него разгорался огонь, заставляя всё сильнее уступать древним желаниям.       На руках Чжун Ли выступили золотые вены, такие же, как во времена войны архонтов. По этим рукам струилась сила и Венти плавился в них, ощущая собственный отклик, в его груди в районе сердца медленно нарастал ураган. Поцелуи Гео Архонта стали более жгучими, он прикусывал молочную кожу, проводил по ней языком, издавая вибрирующий звук удовольствия.       Моракс потянулся к завязкам изящного халата, руки его действовали чётко и осторожно, хоть сам он едва ли мог контролировать себя. Последний узелок оказался развязан, Чжун Ли одним движением распахнул халат, отчего тот упал на локти Венти, полностью обнажая его по пояс. Взгляд Моракса жадно пожирал юношу, тонкие выпирающие косточки манили его, очаровывали. Розовые маленькие соски напряженные и ожидающие ласки заставляли его сглатывать, в горле пересохло. Едва разлепив губы, Чжун Ли стал медленно покрывать поцелуями ключицы и грудь юноши, старательно избегая эти нежные розовые бусинки, такие чувствительные, что одно неверное движение и удовольствие мгновенно перейдёт в боль.       Венти тяжело дышал, он не контролировал себя, сквозь влажные губы прорывались всё более высокие вздохи, не наигранные, а настоящие, каждое движение Моракса, каждый его поцелуй рождали трепетно-щекотное чувство внутри живота. Когда горячий язык дракона наконец прикоснулся к напряженному от возбуждения соску, Венти издал сладкий стон, отчего по позвоночнику Гео Архонта пробежали мурашки, ему так хотелось взять эту певчую птицу, грубо и жадно лаская до изнеможения.       Венти запустил пальцы в волосы на затылке Чжун Ли, шея была особенным местом Гео Архонта, и только один хитрый брад знал об этой маленькой слабости. Короткие ногти слегка оцарапали шею, совершенно не больно, но достаточно ощутимо, чтобы заставить мужчину вздрогнуть и поднять на него свои полные золотого света глаза. — Развяжи свой халат, если не хочешь, чтобы я порвал его, — выдохнул Венти, прекрасно зная, что, если испортит любимый халат Чжун Ли, тот разозлится на него.       Моракс быстрыми движениями развязал все маленькие узелки на халате, позволяя игривым пальцам Венти пробраться под чёрный шёлк. Барду невероятно нравился Моракс, он с наслаждением гладил его плечи, спину и грудь, длинные музыкальные пальцы выводили на позвоночнике Чжун Ли ноты, словно на нотном стане, вызывая приятную щекотку. Гео Архонт сильнее прижал барда к себе, ощущая всю его страсть, юноша игриво целовал его шею и плечи, после чего отстранялся, довольно щурясь, чтобы несильно укусить. Плоть Моракса затвердела, Венти постоянно скользил по его бёдрам своими, проверяя выдержу Гео Архонта на прочность. Если бы Моракс был не таким высоким, с каким бы удовольствием бард расположился бы между его бедер, полулежа на груди и выцеловывая узоры на шее. Но даже так Венти находил способ заставлять каменную выдержку покрываться трещинами.       Заигравшись, бард не заметил, как оставил налитый фиолетовым синяк на шее мужчины, за что сразу же поплатился. Чжун Ли развернул юношу спиной к себе, проводя языком у лопаток, Венти задрожал, чувствуя, что ещё немного и не сможет сдержать рвущиеся наружу крылья. Чжун Ли ласково выцеловывал контуры лопаток, очерчивая кончиком языка каждый позвонок. Барбатос выгибался, не зная то ли подставиться ещё сильнее, то ли перевернуться так, чтобы губы и язык дракона не дразнили его. Вся кровь закипела в жилах, словно чашу, наполняя низ живота жаром.       Моракс приподнял халат Венти снизу, обнажая бледные бедра юноши, желание взять его становилось всё более сильным, но Чжун Ли лишь прикусил кожу на ягодице барда, отчего тот вскрикнул, поддавая вперёд. Эта реакция позабавила Гео Архонта. Он навалился на юношу сверху, прижимая его к кровати, целуя поясницу и копчик. Его постоянно пересыхающий от напряженного желания язык изогнутой линией прочертил дорожку вниз. — Ты же не собираешься, — прошептал было Венти, еле сдерживаясь от желания сжать свою ладонь на разгоряченной плоти, однако договорить не успел. Моракс слегка укусил его за ягодицу, после чего провёл влажную дорожку языком, двигаясь ниже. Когда язык Гео Архонта коснулся пульсирующего розового колечка мышц, Венти ощутил себя так, словно он спрыгнул с высоты пика буревестника, белоснежные крылья против воли вырвались из его лопаток. Чжун Ли вытянул руку вперёд, лаская крылья у самого основания, отчего поэт ветров под ним забился в сладкой судороге. Горячая ладонь Моракса накрыла плоть Венти, вызывая у того вскрик. Брад запрокинул голову, перед его глазами появилась лёгкая дымка, сладкая истома охватило тело Анемо Архонта. Венти жалобно заскулил, прижимаясь к руке Чжун Ли, в то время как длинный невероятный язык мужчины проделывал с ним самые развратные вещи. Хватка Моракса была жесткой, но не настолько чтобы причинить боль, всё было именно так, как хотелось барду.       Оторвавшись от бёдер Венти, Моракс вытащил из кармана своего халата ароматное масло. Венти ощутил приятный аромат хризантемы, хотелось сказать что-то пошлое, но мысли были словно в тумане. — Можно? — попросил Чжун Ли, приоткрывая масло. — Да, — прохрипел бард, подставляясь под руки старшего бога.       Масло было чуть прохладным, Моракс вылил его на руку, согревая. Скользкие горячие пальцы дракона щекотали плоть Венти, успокаивая его. Когда жар внутри стал совершенно нестерпим, Гео Архонт будто бы лениво (на самом деле прилагая все силы, чтобы не сорваться) стал медленно растягивать юношу. Когда Чжун Ли выбирал себе тело, он не задумывался о том, что ему, возможно, придётся делить с кем-то постель, а потому его весьма щедрый размер долгое время не причинял никакого беспокойства.       Венти дрожал в его руках, не зная, куда себя деть, ему хотелось больше, жарче и сильнее, но в тоже время ощущений уже было столько, что он мог расплавиться от прикосновения этих сильных, излучающих гео-свечение рук. Пальцы барда комкали простыни, он терся о руку Чжун Ли, поскуливал от напряжения и желания, всё его тело было так напряжено, что коснись и он просто рассыпется.       Пальцы Чжун Ли были горячими, длинными, гео импульс прошивал стрелой всё тело от кончиков ног до макушки, стоило этим пальцам погрузится в него. Венти скулил, ощущая пальцы Гео Архонта на себе и внутри себя, это было так восхитительно.       Терпению Моракса можно было только позавидовать, весь его вид кричал, что мужчина находится на пике страсти, но его движения были чёткими у уверенными, словно не он дрожал от желания взять Барбатоса, будто не его руки скользили по влажной плоти Анемо Архонта и внутри него, это было так потрясающе.       Венти вдруг захотелось увидеть лицо Моракса, этого прекрасного, восхитительного Моракса, что всегда казался таким неприступным. Бард отстранился вызывая недоумение у Чжун Ли, ловко разворачиваясь и хватая дракона за скулы, притягивая к себе долго целуя. Щёки у Гео Архонта красные, горячие, взгляд — раскалённое золото, Венти смотрит в эти глаза и сам тает, сам плавится, ощущая как его поглощает эта любовная трясина. Барду хочется зацеловать это лицо и эти плечи, эти руки, грудь и живот, всего Моракса, в его драконьем великолепии.       Губы тянутся к длинной шее, в горле пересохло и поцелуй вышел слишком сухим. Венти и сам не понимает, как до сих пор может управлять своим телом в достаточной мере, чтобы покрывать чуть солоноватую кожу поцелуями, но он делает это, желая утонуть в тепле тела Чжун Ли.       Чжун Ли вновь тянется к бледным худым бёдрам Барбатоса, взгляд его цепляется на сочащийся смазкой член барда, мгновение и длинный драконий язык тонкой горячей полосой обхватывает самое чувствительное место, заставляя Венти давиться собственным стоном. Венти тянется к нему, тянется, раскрываясь так сильно, как только можно. О, великий дракон, бери всё, что желаешь, бери, этот бард отдаст тебе всё, всего себя до последней капли. И Моракс берёт, чувствуя, что они оба уже подошли к самому пику.       Чжун Ли приподнял Венти, усаживая на себя. Барду нравилась эта поза, его пьяные глаза смотрели в не менее завороженные глаза Моракса, их губы соприкасались, а под ладонями бурлила горячая гео-энергия, концентрируясь в районе груди. Чжун Ли был очень силён, он почти не ощущал птичьего веса Венти на своих бёдрах, но его тело едва ли не дрожало от удовольствия, от жара внутри тела барда. Крылья Барбатоса раскрылись, когда Моракс под ним особенно сильно двинул бёдрами вверх, вызывая в теле барда дрожь. Пальцы на ногах Венти сжались, чаша возбуждения внутри живота переполнилась и готова была пролиться, он загнанно дышал, стоны его были невероятно мелодичными, будто и правда пел. Этот голос сводил Моракса с ума, все границы, что он так тщательно выстраивал для себя, рухнули, руки грубо сжали тонкие бёдра, крепко насаживая на себя. На голове Чжун Ли выступили две пары корляписовых рогов, он больше не мог противостоять своей природе.       Барбатос выгибался в спине, его крылья то вздымались вверх, как при полёте, то расплавлялись так, словно он пикировал вниз, это было похоже на танец. Дыхания и губы архонтов переплетались, они целовались до головокружения, не видя и не ощущая ничего, кроме нестерпимой жажды, мучавшей их годами.       Венти кусал Моракса за шею, льнул к нему, хватал за основания рогов, отчего внутри дракона рождался глухой гортанный рык. Корляписовые рога излучали гео-силу, с перьев Венти сыпались ветряные всполохи. Будь бы они прежними архонтами, могла бы их страсть разрушить целый квартал? Однозначно да. Впрочем, судя по скрипу тахты, разрушится мог не только гипотетический квартал, но и старенькая кровать, не готовая к таким испытаниям. — Я больше не могу, — заскулил Барбатос, крепко хватаясь за рога любовника, заставляя его наклонить голову. Моракс впился укусом-поцелуем в шею Венти, ускоряясь насколько это было возможно в подобном положении. Пару крепких толчков и чужое семя опалило жаром его живот, приближая собственный пик удовольствия, что не заставил себя долго ждать. Это ощущение было похоже на взрыв, на падение метеорита и имело вкус самой яркой победы и самого сладкого вина.       Венти тяжело дышал, по его спине скатывались капельки пота, голова кружилась, а тело прошибала дрожь. — Кажется, сегодня хватит полётов на драконах, — попытался отшутиться Венти, чувствуя, что его ноги просто не слушаются. Кажется, что вся его сила и энергия ушла на то, чтобы не умереть от удовольствия.       Чжун Ли просто фыркнул, осторожно укладывая барда рядом, обтирая его и себя небольшим полотенцем. Они оба устали, однако Венти, чьё хрупкое тело, казалось, было создано из фарфора, устал гораздо сильнее. — Хочешь я сделаю успокаивающий чай? — прошептал Моракс, накрывая бёдра юноши лёгким одеялом, целуя его в лоб. — Останься, я хочу полежать рядом с тобой.       Чжун Ли кивнул, накидывая на плечи упавший с кровати халат. Лицо его было красным, а глаза до сих пор походили на расплавленное золото, но выражение лица казалось спокойным, убаюкивающим. Моракс осторожно прилёг рядом с бардом, прижимая его к себе, Венти счастливо зажмурился, чувствуя себя в безопасности. От Моракса всегда исходила эта энергия — тепла и безопасности, Барбатосу нравилось ощущать её на себе и внутри себя. Правда из-за подобного опыта его собственные Анемо силы были разбалансированы, и попытка вызывать небольшой ветерок вполне могла окончиться ураганом, поэтому Венти просто счастливо лежал рядом с Гео Архонтом, чувствуя себя птичкой в тёплом гнезде. — Спой мне ту песню, — неожиданно попросил Венти, прижимаясь спиной к груди Чжун Ли, сердце дракона вновь ускорило темп. — Зачем? — Мне так нравится твой голос. Чжун Ли долго молчал, после чего едва слышно, почти шепча, напел тот давно забытый мотив, вызывая у Венти счастливую улыбку. Двалин рассказал ему про драконью песнь и Венти хотелось, чтобы это оказалось правдой. «Драконы не поют, как птицы», — произнёс дракон ветра, — «наши песни отличаются от песен людей. Мы поём их только тем, кого действительно любим». — Я тоже люблю тебя, Чжун Ли, — прошептал Венти, прижимая горячую руку Моракса к своему трепещущему сердцу. Это был такой долгий путь, ему до сих пор не верилось, что они прошли его, но тихая песня дракона и счастливый стук сердца барда говорили сами за себя. Пусть они сделали много ошибок в прошлом, пусть они были не идеальны друг для друга, пусть совершат ещё множество глупостей, всё это ничего не значило, потому что они были рядом, принимая каждый друг друга со всеми проблемами и минусами.       Чжун Ли знал, что выбрал журавля в небе, знал и принимал это, он был согласен оставаться на месте, пока его птица летает по миру и поёт свои лучшие песни. Венти знал, что выбрал статику гор и классику стиля, но он ценил это, потому что Чжун Ли всегда ждал его, принимал его. Птица без дома обрела нерушимый дом, дракон без крыльев поймал ветер свободы. Они оба были странными, слишком многое видевшими и от того травмированными, но вместе они были счастливыми, они были собой.