Секрет моего сердца

      У всех нас есть свои секреты и я не исключение. Меня зовут Геральд Уокер и я когда-то был непризнанным, сейчас же я демон и самый счастливый мужчина во всём бессмертном мире.        Моя жизнь на небесах началась с моей смерти в возрасте тридцати пяти лет. В смертном мире у меня не было ни семьи, ни жены, ни детей. Родители умерли от старости. А жениться и обзавестись потомством я не горел желанием. Нет, ещё будучи юнцом, я хотел сделать предложение своей девушке, но меня забрали в армию, потом за мой дьявольский характер отправили в горячую точку, где я попал в плен и чудом выбрался из него, а в оконцовке, вернувшись домой, застал свою, уже бывшую, девушку с другим и на сносях. Я не стал устраивать скандал или упрекать её её же обещанием дождаться меня. Я просто развернулся и ушёл. Тогда я разочаровался во всех представительницах слабого пола. И начал ими всеми пользоваться, как секс-игрушками, для удовлетворения своих низменных желаний, не зацикливаясь на чувствах партнёрш.       Потом я умер, после крушения самолёта, в котором летел на переговоры с поставщиками, и оказался на небесах. Меня встретили двое: мужчина лет пятидесяти и девушка лет тридцати. Он был ангелом, а она демоном. С первого взгляда, с первого слова «действуй», что прозвучало у меня в голове, от которого я прыгнул в пропасть и обрёл серые крылья, я запал на эту дьяволицу. Было в ней что-то, что зацепило меня.       За короткую первую встречу я приметил в ней всё: чёрные до самой задницы волосы, пронзительные голубые глаза, пухлые губки, ярко выделенные помадой, которые так и хотелось терзать поцелуями, стройная фигурка, спрятанная за чёрными одеждами, что подчёркивали её налитую соками и просящую внимания пышную грудь, осиную талию, аппетитные бёдра, стройные ножки и величественные иссиня-чёрные крылья.       Имя того ангела я толком тогда и не запомнил, потому что ловил каждое слово, сказанное Викторией. С ними была ещё какая-то нимфетка, которой доверили проводить меня до моей комнаты и ввести в курс дела. Я не слушал эту серую мышь, что всю дорогу только и щебетала без умолку, пытаясь привлечь моё внимание. Поселили меня с ангелочком, как оказалось он сынок этого старика, что меня встречал. Парень сам по себе нормальный, но слишком правильный и в нём это сильно раздражало. Потом я познакомился с Люцифером и его компанией, в которую я быстро влился и стал своим. Принц Ада, даже ревновал меня к своей подружке, так как она «пускала на меня слюни», как выразился однажды брюнет, но мы быстро расставили все точки над «й», став лучшими друзьями. А там он заметил мой интерес к Виктории.       — Дохлый номер, брат, — сказал как-то мне Люцифер. — Эта крепость не поддаётся никому.       — О чём ты, друг? — я был немного в смятении.       — Я знаю Викторию ещё со своего детства. Она дочка Адмирона Винчесто, правой руки отца. Всегда она была и будет желанным гостем моего дома, но к себе она не подпустит, даже для секса на одну ночь. После смерти матери, отец хотел заполучить Викторию себе в жёны, но она отказала ему, объяснив отказ тем, что не сможет заменить мне мать, а ему любимую женщину, да и жить с мужчиной не любя она не сможет, — рассказывал Люцифер с грустной улыбкой на лице. — Отец с пониманием отнёсся к её словам и не стал принуждать быть с ним. Я тоже, как повзрослел, клинья подбивал, но всё тщетно. Отец рассказал мне как-то её историю и, поверь мне, не каждый сможет жить после такого. Многие ринулись бы в небытие, вслед своей любви.       — А что случилось? — я не верил, что с ней могло произойти что-то страшное.       — Отец говорил, что это случилось ещё до моего рождения. Виктория, как и сейчас, была довольно эффектной девушкой. Многие демоны ухаживали за ней, но она отдала своё сердце Асмодею, демону похоти и порока. С ней он был нежен и учтив, носил её на руках и боготворил. Это была самая красивая пара Ада. Но у всего хорошего есть свой конец и не всегда он счастливый, — Люцифер умолк, подбирая слова или просто собираясь духом, спустя минуту продолжив свой рассказ. — Асмодей собирался сделать ей предложение, а она обрадовать его скорым пополнением, но обоих вызвал мой отец, как и многих своих советников, на срочный совет. Ангелы тогда объявили войну демонам и вся верхушка во главе с Сатаной вышла на передовую, ведя к победе адские легионы. Ад победил и пришло равноправие между Небесами и Адом, но для Виктории рухнул весь мир. Асмодей был убит у неё на глазах: ангелы отрубили ему голову, а потом расчленили, — я был в шоке и, отвечая на немой вопрос, Люцифер добавил. — Не все ангелы добро и не все демоны зло. От отчаяния и душевной боли Виктория потеряла бдительность и чуть не умерла. Её ранили, но она выжила. Однако, от стресса и потери большого количества крови она потеряла ребёнка. Вой, крик, стон матери, что потеряла своё дитя, и женщины, что потеряла любимого, не сравнится ни с чем. Эти звуки наполнили Ад и пропитывали окружающее её помещение отчаянием, болью и безысходностью. Чтобы отвлечь её от своей потери, отец загрузил Викторию работой. Со временем она отказалась от мысли отправиться в небытие за своими ребёнком и мужчиной, но она отгородилась ото всех, выстроив вокруг себя стену, которую никто не пробьёт. Потом ушла со службы у Сатаны и пришла в школу. Многие и здесь пытались добиться внимания, но безуспешно. Поэтому брось попытки добиться её внимания, ласки, любви. Её сердце — это лёд. Если у тебя получится невозможное, то я отца упрошу назначить тебя хранителем второго круга, которым раньше заведовали Асмодей и Минос.       Тогда я для себя решил вернуть к жизни эту девушку. И не потому что мог стать хранителем второго круга Ада, а потому что захотел пробудить её чувства и подарить ей всю любовь, какую только мог я ей дать. Столетия одиночества пора сменить на жизнь и счастье. Я посчитал, что она достойна этого и был готов бороться, не боясь её отказа. Ведь не отступился бы никогда.

***

      Шли дни. Мы учились, выполняли задания, общались, отдыхали в вагоне. Я даже вспомнил свои студенческие годы, как мы тусили и разводили девчонок на секс — это были золотые деньки. Именно тогда я забывал об Аманде и её предательстве. А я ещё наблюдал за Викторией. Она вела у нас Мифологию, практику по изучению энергии и наставляла демонов и непризнанных, которые шли по пути демона, на заданиях. Я заслушивался её голосом: таким мелодичным, приковывающим внимание. Я ловил и впитывал, как губка, каждое её слово. Я был готов весь мир положить у её ног, только бы услышать её смех и слышать её голос всегда. Но окончательно я пропал на изучении энергии.       — И так, сейчас я вам покажу, как можно тактильно почувствовать энергию оппонента, — её глаза пробежались по крылатой аудитории и остановились на мне. — Мистер Уокер, будьте любезны, подойдите ко мне.       Я не понимал, что она от меня хочет, но я подчинился и подошёл к ней, как под гипнозом. Эта женщина околдовывала меня, манила меня и я не мог устоять перед ней. Она что-то говорила аудитории, а я наслаждался ароматом, который пьянил, как самый лучший алкоголь. Но цунами чувств меня накрыло, когда она положила свою руку мне на грудь, где-то около солнечного сплетения. Её энергия наполнила меня и похожа она была природную на стихию: шторм в океане, грозу среди чистого поля, песчаную бурю и все возможные катаклизмы, что обрушиваются на землю. А запах, что от неё исходил не парфюм, а её энергия: сладкая ваниль, кислая нотка кизила и приятная горечь кофе. Я влюбился в неё с новой силой. Я был готов преклонить колени перед этой богиней. Я не понимал, как в такой хрупкой девушке может вмещаться и гармонично существовать такая мощь, которую я почувствовал от одного прикосновения.       Мои же наблюдения привели меня к следующим выводам:       1. Она одиночка или просто предпочитает уединение. Сторонится абсолютно всех. На перерывах она сидит в кабинете. В трапезной сидит одна за отдельным столиком. По вечерам я ни раз замечал её в беседке в саду или у статуи Равновесия. Несколько раз даже видел её на крыше, откуда сам наблюдал за ней.       2. Она очень ранима, хоть и скрывает это. Я обратил внимание как в её глазах мелькала тень грусти и вызвано это было не обидными словами или попыткой задеть её, другими небожителями. Точнее из своего укрытия она наблюдала за парочками и именно грусть, а не зависть отразилась у неё в глазах. Она грустила по потерянному счастью и любви, которые видела у влюблённых парочек.       3. У неё интересный вкус и сейчас я про еду, а не одежду. В одежде всё просто: только тёмные цвета — бордовый, синий, чёрный — и в строгом сдержанном стиле, но всё равно подчёркивающее её достоинства. А вот с едой интереснее. Утром она предпочитает латте без сахара, но с карамельным сиропом, а так же выпечку, иногда свежие фрукты. Днём какао, мясо или рыбу любого приготовления и овощи. Вечером крепкий чай с мятой и очень редко что-нибудь в прикуску. А почему интересный? Я ещё никого не встречал, кто бы разделял мои вкусы в гастрономии. И это меня удивляло и радовало одновременно.       Список можно продолжать вечно, но я не буду. Ведь я уже понял, что к ней подходить нахрапом нельзя. К Виктории нужен особый подход и, чтобы быть с ней вместе, я был готов проходить этот лабиринт к её сердцу шаг за шагом. Впервые, после Аманды, я не хотел просто оттрахать и забыть девушку. Я захотел стать для Виктории всем: другом, защитником, помощником, любимым мужчиной и отцом наших с ней детей.       И я начал этот долгий путь с малого. Сначала я, оставаясь в кабинете вместе с ней, задавал вопросы, на которые она охотно отвечала, ведь они были про учёбу и про путь демона в целом, а не «давай переспим» или «ты не заебалась быть одна». Потом были лёгкие, ненавязчивые, даже случайные прикосновения к её рукам или крыльям и обязательно в людном месте, чтобы не спугнуть её и чтобы она не думала, что её хотят просто затащить в постель. Потом я начал проявлять знаки внимания. Когда я замечал, что её не было в общей столовой, то брал то, что она любит и приносил ей в её кабинет. По большей части мне это удавалось провернуть незамеченным, но в один день она меня поймала.       — Мистер Уокер, что вы забыли в моём кабинете, — она стояла в дверях, а я около её стола.       — Вас не было на завтраке. Я решил, что Вы не успеваете и что кофе Вам не помешает, — ответил я, показывая на стаканчик с горячим напитком.       — Так это вы тот благодетель, что приносит мне еду, — с улыбкой проговорила она, а я мечтал видеть эту улыбку на её лице вечность. — Что ж, спасибо за учтивость и внимательность, но автомат по моим дисциплинам так не заработать. Да и нет такого способа в принципе, — поправив саму себя, добавила она, посчитав, что я пойму эту фразу двусмысленно.       — Что Вы, я просто решил проявить немного заботы. Сейчас время экзаменов и Вам просто некогда даже перекусить, — в мгновение я заметил что-то новое в её глазах, но это новое быстро спряталось во льдах её глаз. — А экзамены я сам сдам.       — Похвально, мистер Уокер.       — Геральд, — поправил я её, — можно просто Геральд.       — Геральд, думаю, Вам пора. Скоро занятия начнутся, — она прошла мимо меня, а я «случайно» задел её крылья и снова заметил то новое в её глазах, что быстро тонуло в её льдах.       — Хорошего дня, профессор Виктория, — сказал я уже у дверей и услышал.       — Просто Виктория.       Это была моя маленькая победа. Понятно, что на публике я обращался к ней на Вы и только «Профессор» или «Профессор Виктория». Когда же мы оставались одни после занятий, я называл её по имени. И, Шепфа, как же мне это нравилось. Так пролетали дни. Я сдал все экзамены и готовился к церемонии распределения. Но меня это мало волновало, так как за все эти дни мы с Викторией сблизились. Вечерами мы гуляли по саду и разговаривали на разные темы, не затрагивая личных тем. Но в один вечер я перегнул палку и чуть не потерял её. И узнал о своём даре, а так же поцеловал её.       Был обычный вечер. Я и Виктория только пришли к беседке, где обычно сидели до поздней ночи. Виктория сидела и любовалась вечерним небом, как оно сменяет свои краски, как звёзды зажигаются на небосводе, а я любовался её, как лучи уходящего солнца играют тенями на её лице, как лёгкая вуаль вечернего полумрака накрывает её, бережно пряча от любопытных глаз. Мы долго молчали, но потом Виктория задала странный вопрос, точнее она просто рассуждала в слух.       — Миссис Уокер, наверное, очень скучает по тебе, — проговорила она, рассматривая появляющиеся звёзды. — Ты очень интересный собеседник. А ваши дети или ребёнок напоминают ей о счастливых деньках, проведённые с тобой.       — Наверное, так и было бы, но в той жизни никого не осталось, кто мог бы вспоминать обо мне, — ответил я, а она изумлённо посмотрела на меня. — Долгая история. Если коротко, то родители умерли, а жены или девушки у меня не было. Я был там одиночкой, в принципе как и здесь.       — От части я тебя понимаю. Я тоже одиночка и меня это устраивает, — её голос чуть дрогнул, что говорило о глубокой печали.       — Что ни один демон не смог покорить твоё сердце? — задал я вопрос в лоб, но сразу испугался, что она закроется от меня и просто уйдёт.       — Нет, был один, но он погиб, а вместе с ним и я, — ответила она и я увидел всю боль от воспоминания о нём.       Одно дело мне рассказал Люцифер и другое как она посвятила меня в свою боль. Я понял, что она доверяет мне. И это было невероятно приятно.       — Прости, я не знал, — как можно мягче сказал я, взяв её руки в свои и нежно начал поглаживать их большими пальцами.       — Ничего, это было очень давно и столько боли мне больше не приносит, как первое время. Его убили ангелы на моих глазах, я тогда только узнала, что жду ребёнка. Но судьба распорядилась так, что я потеряла обоих и себя вместе с ними, — в свете луны я заметил одинокую слезу на её щеке, которую она быстро смахнула. — А что у тебя произошло, что такой мужчина и стал одиночкой?       — Если коротко, то девушка не дождалась меня из армии, вышла за другого и забеременела от него же. Из-за неё, да и это было по молодости, я разочаровался во всех девушках и не имел долгих отношений, только секс на одну ночь, — в её глазах я заметил отчаяние и решил добавить. — Но здесь всё изменилось, — луч надежды пробился сквозь льды её глаз.       — Что же заставило тебя сменить свои устои? — спросила Виктория, отведя взгляд в сторону, но я повернул её лицо к себе и произнёс.       — Ты, — и прильнул к её устам нежным поцелуем. — Вики.       Одно слово сломало все преграды и одно слово снова их выстроило. Услышав сокращённое имя, Виктория отстранилась и в её глазах я увидел образ демона и услышал её мысли.       «Асмодей. Что же я делаю? Я не могу предать его память. Не могу.»       — Геральд, прости, — она поспешно встала, отходя от меня. — Прости. Я не могу, — и скрылась в тени деревьев и кустарников сада, а я остался в беседке, проклиная себя.       В тот день я хотел побежать за ней, обнять, прижать к себе и никогда не отпускать, но я не побежал, решив, дать ей время разобраться в себе. Неделю я терялся в догадках, ловил мимолётные взгляды её глаз и корил себя за ту оплошность. Я понял, что Асмодей так называл её и, брошенное мною «Вики», стало катализатором вспышки воспоминаний. Я чувствовал себя последним мудаком, который ненароком причинил боль этой девушке. Вечерами я пил на крыше и думал как всё исправить, но не находил ответа. В один из дней я увидел её одну около мыслительного древа, где любили отдыхать драконы.       Я подлетел к ней и присел рядом на траву. Некоторое время мы молчали, но я решил нарушить тишину.       — Прости, я не должен был этого делать, — тихо проговорил я. — Вики, я понимаю…       — Не называй меня так, — шёпотом попросила она.       — Подумай сама: разве он хотел бы, чтобы ты всю свою жизнь провела в трауре и несчастной? Ответь сама себе, Вики.       — Я сказала не называй меня так! — прокричала она, а меня отбросило потоком её энергии прямо в ствол дерева. Моё падение привело девушку в чувства, она в миг оказалась рядом со мной. — Геральд, прости меня, я не хотела, не хотела. Прости, прости, прости.       Она уложила мою голову к себе на колени и перебирала пальчиками мою шевелюру.       — Всё хорошо, — я протянул к её лицу руку и убрал пряди с лица, которые выпали из её причёски. — Я в порядке. А ты задумайся над моими словами, — шептал я, глядя в её нежно-голубые глаза. — Ты заслуживаешь счастья. Может не со мной, но дай мне шанс сделать всё возможное и невозможное для твоего счастья. Я знаю, что ты боишься. Я тоже боюсь, но, невзирая на страх, я готов рискнуть и отдать всего себя тебе.       Тогда она не сказала мне ничего. Только оставила лёгкий поцелуй на губах. А ответ я получил спустя несколько дней, когда совсем и не ждал. За день до церемонии она пришла ко мне.       Дино отправился со своей девушкой в Цитадель и я остался в комнате один. Время было около одиннадцати ночи, я читал одну из книг библиотеки Ада, когда раздался стук в дверь. Я никого не ждал, поэтому подумал, что это Фенцио сына разыскивает. Каково было моё удивление, когда на пороге я увидел Викторию.       — Вики?! — сорвалось с моих уст. — Прости. Виктория., — исправился я сразу, вспомнив её реакцию, но мне не дали договорить: её пальчик накрыл мои губы и она прошептала.       — Вики, только для тебя — Вики, — сказав это она накрывает мои губы своими и мы сливаемся в нежном поцелуе, который вскоре перерос в голодный и страстный.       От шока я не заметил как эта бестия втолкнула меня в комнату и закрыла дверь. Деревянное полотно жалобно потрескивало, когда я прижал брюнетку к двери. Я был в одних брюках и юрким пальчикам ничего не мешало изучать мой торс, специально проводя ноготками по открытой коже. Мы терзали губы друг друга, как голодные звери. Наши языки сплетались в страстном танце, пытаясь отвоевать контроль у партнёра.       — Ты правда этого хочешь? — шептал я. — Я не хочу, чтобы завтра ты жалела о содеянном.       — Хочу. И только с тобой я это поняла, — отвечала она, целуя мою шею.       — У нас толком то и свидания не было, — говорил я, желая слиться с ней в одно целое, но трезво рассуждающий разум не отступал.       — Считай наши прогулки и разговоры по душам свиданиями, — её ручки прошлись вниз к моему паху.       — Тогда я сильно отстал от своего же плана действий, — ухмыльнулся я, приподнимая её под ягодицы, заставляя обхватить меня ногами.       — Главное, чтобы ты понимал ответственность, что ляжет на тебя, — мурлыкала она, а я в непонимании посмотрел на неё. — Тебе придётся переплюнуть демона похоти. А, поверь, он мог многое, — шептала она.       — Твой многолетний голод я утолю и не раз.       — Посмотрим, я очень голодная, — томно проговорила она.       Слова нам больше были не нужны, вместо слов мы использовали язык тела и желания. Задранный подол шёлкового платья давно дал понять для чего пришла Виктория, а отсутствие белья и изобилие влажности просто сводило с ума. Я всё время думал, что тех баб мне хватало с лихвой, но сейчас я понял как же ошибался. Я чувствовал её голод как свой и, думаю, она ощущала тоже самое.       Тонкие бретельки её платья спали по нежной коже её плеч, открывая больший обзор на декольте. Шёлк ткани с трудом держался на острых от возбуждения сосках, которым я помог избавиться от препятствия одним движением руки. Моему взору открылась аккуратная грудь идеального, на мой взгляд, размера. Я сразу вспомнил слова покойного отца.       «Идеальная женская грудь помещается в мужской руке»       И ведь прав был старик. Мало кайфа когда о твоё лицо бьётся «вымя» пятого размера или когда спишь с «доской». У Виктории всё было в гармонии: упругая задница, которую я уже успел помять, точёная талия, скрытая пока платьем, грудь размера два-два с половиной, в ложбинке которой я зарылся лицом, притянутый нежными ручками. Одно полушарие я смял рукой, играясь с твёрдый соском, второй был взят в плен моими губами. Я осторожно обвёл языком по контуру ареола, стараясь не задевать вершину, коснулся губами вершины, опаляя её горячим дыханием. Потом поиграл им языком, чуть поприкусывал зубами, оттягивая на себя. Всё это время Вики, прикрыв от блаженства глаза, постанывала, попеременно шепча моё имя.       Лаская её, я думал, что у меня всё под контролем и уже хотел приспустить насквозь мокрые от её соков брюки и ворваться в лоно брюнетки своим стояком, который был уже весь в её смазке даже под брюками. Но я очень сильно ошибался и под контролем держала меня Виктория. Одним лёгким, но мощным движением крыльев она оттолкнулась от двери и аккурат на мою постель повалила нас обоих, оседлав меня.       — Как считаешь, я разочаруюсь или буду довольна тем, что пока скрыто от меня? — спросила она, поёрзав на моих бёдрах и проводя ноготком по моей груди.       — Пока не увидишь не узнаешь, — ответил я, любуясь открывшимся видом: она уже сняла с себя платье, её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, волосы разметались, лицо украшал румянец, озорство в глазах и прикусанные губы, а её крылья трепетали в предвкушении.       Она прильнула к моей шее влажным поцелуем, спускаясь к ключицам, груди, обводила языком кубики пресса, параллельно стягивая брюки, под которыми не было белья. Она не сводила с меня взгляда, я наблюдал за ней и её реакцией. Снятые брюки явили на свет мой колом стоящий член, от вида которого в глазах девушки заиграли дьявольские огоньки, растапливая лёд её глаз. Восхищение, предвкушение и желание были в её глазах. Ещё ни одна девушка так не смотрела на мой член. Я видел много женских взглядов: голодных, ненасытных. Но Виктория смотрела иначе. Она как-то любовно, завороженно смотрела на мой стояк. Любование было не долгим и Вики приступила к действиям, наблюдая за моей реакцией. Она провела языком по всей длине члена, облизала головку, спустилась к яичкам, прикусила и оттянула кожу, соединяющую мошонку и член. Её ручка играла с яичками, другая ласкала и царапала мой пресс, а губки прихватили головку. Она не без удовольствия начала посасывать член, впуская его с каждым разом всё глубже в свой ротик. Я хотел уже положить свои руки её на голову, убирая волосы, но эта бестия отбросила мои руки и покачала головой, говоря этим движением «не надо», и я подчинился, откинув голову на подушку, наслаждаясь минетом. Тем временем Вики немного раздвинула мои ноги, согнув их в колене и спустилась языком к анальной дырочке. Ещё ни одна девушка не ласкала меня там, а я и не думал, что это может принести удовольствие, что мой член стал ещё твёрже от подобных манипуляций. Её ручка тем же временем надрачивала стояк. Я не помню когда стонал от минета, но тут особый случай — я любил эту женщину, а других считал вещами, но и другие мне больше не были нужны. Я всецело принадлежал ей.       — Дьявол, я сейчас кончу, — прорычал я.       — Не так быстро, — промурлыкала она. — Какой твёрдый, — причмокивая, проговорила она. — На много ли он способен?       — Сейчас покажу, — сказал я, притянув дьяволицу за талию и усаживая на свой стояк. — Как же хорошо.       — Ах, какой он большой, — простонали мы вместе.       Я придерживал её за талию, помогая ей двигаться вверх-вниз. Она поначалу сидела прямо, но потом чуть прогнулась в спине назад, установив руки на мои колени и увеличив темп. Она скакала на мне, как одержимая, кончая и меняя позу, но не давая кончить мне. Это была пытка, но я и не хотел кончать так быстро. Я хотел находиться в ней как можно дольше. Она стонала и кричала, рычала и царапала своими ноготками, но не давала мне взять инициативу в свои руки, пока я не почувствовал её усталость: её ноги била мелкая дрожь от напряжения. И тут я понял, что пришло время поменяться местами. Я ловко поменял нас местами и стал осыпать поцелуями мокрое от пота тело любимой женщины. Я спустился поцелуями к её вагине, разводя широко её ноги и собирая амброзию её чресел. Как и она, я смотрел за её реакцией, терзая её половые губы и клитор. Она была богиней, богиней секса, богиней моей жизни, богиней моего сердца. Я начал проникать внутрь языком, потом пальцами, а языком стимулировать анал. Её стоны были лучшей музыкой, чем пение всех птиц Эдема, хоть мне и не суждено их услышать. Я никогда не чувствовал себя ангелом, ни на земле, ни тем более здесь. А сейчас, между ног этой дьяволицы, я чувствовал себя на своём месте. Виктория ласкала свою грудь, выгибаясь мне навстречу. А я был готов пронзить её снова, вколачивая её в кровать. Ещё немного помучив её, я закинул ноги девушки себе на плечи и вошёл в её лоно, сорвав новый протяжный стон. В ней было просто умопомрачительно мокро, узко и охренеть как хорошо. Потом, всё так же с ногами Вики на плечах, я осторожно вошёл в анал девушки. Она затаила дыхание, ожидая когда я войду по самое основание. Я не до конца вышел и снова вошёл, но уже резче. Когда мы оба привыкли, то оба начали подмахивать друг другу на встречу. Вики подняла руки к изголовью кровати и сжала на нём свои пальцы, удерживаясь за деревянную поверхность.       — Да, Г-е-р-а-л-ь-д, — стонала она, — быстрее, ах.       Не останавливая движения, я целовал её лодыжки, любуясь девушкой. Затем снова сменил позу, поставив её на четвереньки, войдя в неё снова и оставляя на её ягодицах смачные шлепки. Всю ночь комната наполнялась стонами, рыками, пропиталась запахом похоти и страсти. Только под утро мы рухнули на кровать, уставшие, но счастливые. Она разместилась у меня на плече, а я приобнял её, прижимая к себе ближе. И было всё равно, что нас могли услышать, что мы были мокрыми и липкими, что может ворваться тот же Фенцио и устроить нам разнос. На всё было плевать. Были только мы: она и я.       — Экзамен сдан на отлично, — прошептала она в полудрёме.       — Я думал, что уже сдал все экзамены, — целуя её макушку, шепнул я.       — Это был мой личный экзамен. И я надеюсь, что это не последняя такая ночь.       — Я никому тебя не отдам и сам не уйду, если только не попросишь.       — Не попрошу, — уже сопя, шепнула она.       На церемонии мы оба считали минуты до моей инициации. Несмотря на то, что мы оба тогда уснули лишь под утро, а церемония проходила ближе к вечеру, выглядели мы отлично. Лицо Виктории, как обычно, было отстранённое, но её глаза светились, как лампочки на гирляндах. Не все это заметили, но Люцифер заметил и спросил, что же такого случилось, но я не ответил. А когда раскрылись за моей спиной чёрные крылья, Виктория не сдержала себя и прыгнула мне в объятия, целуя со всей страстью.

***

      С того дня прошли годы. Как и обещал, Люцифер настоял, чтобы Сатана назначил меня на пост хранителя второго круга. И, к моему удивлению, Владыка согласился, особенно, когда узнал, что сердце Виктории растопилось. Под нашим, моим и Люцифера, чутким руководством был перестроен замок Асмодея, чтобы Вики не вспоминала о бывшем и о своём горе. Виктория вернулась на службу к Сатане. А потом у нас родился Амадеус, а через несколько лет и Асмадея. Давая имена детям, мы как бы отдавали дань должному нашему прошлому.       До сих пор между нами страсть и с каждым днём она крепнет, а я лишь поддерживаю огонь наших сердец, не давая им замёрзнуть. Дети растут, мы понимаем, что скоро они покинут наш дом, но мы дарим им свою заботу и любовь. А между нами каждый день, как в первую ночь, только искры в разные стороны разлетаются. А главное, я слышу её смех и вижу её улыбку. И большего мне не надо. Я и так теперь самый счастливый.       Я отошёл от кроватки, в которой спала Клаудия, наша вторая дочка. Тихо закрыл её дверь и не заметил, как женские ручки оплели мою талию.       — Опять рассказывал, как мы познакомились?       — Разве я виноват, что это самая любимая сказка наших детей, — пожав плечами ответил я.       — Хоть пикантные моменты умолчал? — спросила моя дьяволица.       — Пикантные моменты я оставляю только для тебя, — ответил я, развернувшись и целуя её в губы.