Мемуары Хюмель

"Материал всей жизни" ❏◒◒⋐∝╬═══→⌬←═══╬∝⋑◓◓❒ В комнате Матушки Феронии было невыносимо светло, словно какой-то глупец развесил по стенам миллионы свечей и зажег их одновременно. Окно было широко распахнуто, и туман клубился под ним так, как волны бьются о борт корабля. Казалось, что они вот-вот прольются на пол, а пристрой, - уйдет ко дну. Какая трагичная пародия! Клара нерешительно тупилась на пороге, наблюдая за тем, как одеяло размеренно поднимается и, через несколько мгновений, опускается обратно. Матушка Ферония всегда работает до самой поздней ночи и наверняка она уснула не так давно. Будить её сейчас означало прервать самое драгоценное время в жизни Матушки, а может и в жизни всей церкви. Девушка нарочно долго молчала, вслушиваясь в чужое сопение, но потом все-таки сделала несколько шагов вперед. Половица под сапогами жалобно скрипнула и маятник поднимающегося-опускающегося одеяла на мгновение вздрогнул. - Клара Хюмель, что это ты там делаешь? – требовательно спросило одеяло, шурша своим белоснежным телом. - К нам пришел гость, мэм. - Не сейчас, Клара Хюмель. Что ты делала там? – одеяло внезапно зашевелилось и из-под него вылезла тонкая человеческая рука, указывающая в сторону двери. - Сейчас – ничего, мэм. – выдохнула Клара, подыскивая верное определение тому, чем она в принципе занималась с шести часов утра. На ум приходила рыба и голодные глаза Кастрюльки. А ещё прямое доказательство тому, что в трапезной рыбы уже могло и не быть... - Нет-нет, я определенно слышала, как ты гремишь чем-то на кухне. - Меня там не было больше часа. Я говорю правду, возможно, вы услышали мышь.. - Мышь, которая гремела кастрюлями и сковородками? Признавайся, Клара Хюмель, ты что-то готовила. - Нет, мэм, только налила чай. Вам нужно.. – - Ты спустилась вниз рано утром, чтобы перекусить, а теперь не признаешься, потому что знаешь, как я люблю лимонные ватрушки. – озадаченно сказало одеяло и спрятало человеческую руку обратно. - У нас закончились ватрушки ещё вчера, мэм… - Ты их съела? - Вы съели последнюю после обеденной молитвы. - Да? Что ж, это плохо. Без стабильного источника энергии сознание начинает чудить, ты ведь знала? Клара обреченно вздохнула и опустилась на стул рядом с кроватью. Сама Матушка не пойдет на кухню и не попросит кого-либо принести поесть. Но как только Клара начнет говорить о действительно важных вещах, она снова уточнит, есть ли на кухне ватрушки, и так до тех пор, пока воля не будет сломлена. - Я сбегаю за ватрушками, мэм, но вы должны посмотреть на то, что привез сэр Чанлер Грей. Вы его знаете? – на автопилоте уточнила Клара, заранее зная ответ. Белое алебастровое изваяние, которое по какой-то причине было названо «одеялом», смялось, вывернулось наизнанку и из его объятий вынырнуло длинное женское тело средних лет, одетое в застиранную рубашку. Оно несколько секунд осмысленно смотрело куда-то за плечи Клары и только потом, наконец, заметив её присутствие, коротко улыбнулось. - Понятия не имею, о ком ты говоришь. Полагаю, это сын Брута Лернса.. Или муж Мишель Кернс. Должно быть, он пришел по поводу вознесения молитвы за его покойного отца, царство ему небесное, но гипотезы остаются гипотезами, даже если я оказалась права. - Нет, мэм, это лесоруб за пятнадцать миль от Блуфорда. Матушка Ферония закивала с шутливой серьезностью, заправив прядь рыжих волосы за ухо. - Хорошо, Клара Хюмель, твоя взяла. Ты ведь знаешь, что я шучу очень редко. И то – когда сильно устаю. Я посмотрю на то, что привез сэр лесоруб Чанлер Грей за пятнадцать миль от Блуфорда, царство небесное его отцу. … Через долгие десять минут, пока Матушка искала свою рабочую одежду, они заняли свои негласные места в библиотеке: Ферония – у стола, на котором лежал огромный сверток в заляпанной кровью мешковине, Клара – позади и немного справа от неё, у некогда книжной полки, на которой сейчас хранились инструменты. Карандаш и «церковный» дневник также были наготове. Рука у Клары немного тряслась, когда было записано число почти каллиграфическим почерком – 16 октября 1542 года. Ферония натянула повязку на нос, оставив открытыми лишь переносицу и темные глаза с напряженным видом. Сейчас её дыхание стало похоже на неспокойное осеннее море. - Клара Хюмель, мы готовы приступить? – выдохнула она и звук её голоса утонул под повязкой. Она пошевелила пальцами в воздухе. - Готовы, мэм. – ответила девушка, хотя чувствовала все, что угодно, кроме готовности приступить. С другой стороны что-то рвало её сущность вперед с неимоверной силой. Человеку так свойственно любопытство. - Ножницы! Клара поспешно вложила инструмент кольцами вперед в подставленную ладонь. - Нет, не эти. Большие, Клара Хюмель, вон те. Она начала разрезать сверток с узкого конца – с того, где по предположению Клары была «спинка» сломанного козлика, - продвигаясь выше, вспарывая толстую ткань. Плечи её ссутулились, челюсти сжались. Один раз Матушка остановилась, чтобы разогнуть и размять сведенные судорогой пальцы, потом снова продолжила. Ткань была мокрой, будто бы немного подтаявшей, и пропитанной грязью. - Старик – как там его? – скрутил Это потуже жаренной баранины. Кстати о баранине, Клара, сегодня на ужин должна быть именно она. – пробормотала Ферония. Клара бездыханно кивнула и, уперевшись ладонями в край стола, пыталась разглядеть Это. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем она достигла противоположного конца. Сверток раскрылся на дюйм-другой вдоль линии разреза, но не больше. Содержимое с многообещающим названием «Это» оставалось тайной, и оставалось ею ещё несколько секунд. Ферония протянула обратно ножницы и Клара еле-как успела ухватиться за их лезвие, прежде чем бы они рухнули на пол. Наконец, Матушка выпрямилась и потянулась, приложив ладони к пояснице. Она сделала глубокий вдох. - Что ж, очень хорошо, - сказала она мягко. – Давай уже посмотрим, Клара Хюмель. Ферония стала потихоньку сдвигать ткань, работая в том же направлении, в каком делала разрез. Мешковина раскрылась и упала по обе стороны стола неровными складками, словно лепестки тюльпана распустились и были рады первым весенним лучикам. И вот, встав на цыпочки, выглядывая из-за согнутой спины Матушки, Клара увидела их. Не его, не раздувшегося трупа, которого девушка ожидала увидеть, а именно их. Два тела – одно, обвитое вокруг другого в омерзительном объятии. Клара сглотнула желчь, подступавшую из пустого желудка к горлу, и приказала коленям не дрожать. «Помните, мне тогда было девятнадцать лет. Молодая мисс, да. Но мисс, которая на своем веку повидала достаточно мерзости и странности. Порой, ассистируя Феронию, невозможно было представить, что внутренности привычной мешковины могут содержать конечности и органы, которые вы бы отнесли к миру кошмарных сновидений. Но нет, мы стояли на деревянном полу вполне реального и привычного мира.» Однако ничего не могло подготовить Клару к тому, что она увидела тем утром, - к тому, что привез старик. Возьму на себя смелость утверждать, что любой обычный взрослый человек, увидев это, вылетел бы из библиотеки, вопя от ужаса, кинулся бы вниз по лестнице и пустился бы бежать – прочь, прочь из церковного приюта! Преступление, так назвал это старый лесоруб. Вот уж и правда лучшее определение, хотя для преступления необходимо наличие преступника. Но кто или что являлось преступником в этом деле? На столе лежало тело упитанного мужчины, частично обгоревшего. Его верхняя часть туловища была скрыта черным существом, обвитым вокруг него и будто бы примороженного к плоти несчастного. Одна худощавая лапа была перекинута через его торс, голова закрывала наискось раскрытую грудь. И откуда текла кровь, тут же стало очевидно: половина лица отсутствовала, а под тем местом, где оно раньше было, Клара увидела обнаженные кости его шеи. Оставшаяся кожа свисала по краям, как будто кто-то кромсал тело топором. Другой труп принадлежал животному, явно из семейства волков или кого-то похожего. Он обвивал широкую фигуру мужчины, словно мать, баюкающая младенца. Его морда уходила глубоко в открытую дыру на груди, а обугленная черная шерсть напоминала иголки. Нет, самым поразительным в этой поразительнейшей из сцен было то, что неведанная сила пробила сквозную дыру в животе «волка». - Отвратительно. – шепотом произнесла Клара, перешагивая с ноги на ногу. В библиотеке внезапно стало очень тесно и холодно. Ферония уставилась на Клару, а Клара в ответ уставилась на неё. Зловоние смерти уже заполнило комнату, и из-за этого запаха глаза у Матушки заслезились. Она указала на забытый дневник, который девушка зажала в руке. - Сосредоточься на текущей работе, Клара Хюмель. И она кивнула, с силой стиснув зубы и начав писать под проставленной датой. - Первый экземпляр представляет собой биологический вид волка с заболеванием.. На первый взгляд скажем.. Водобоязнью, полагаю, ставшей причиной смерти, - начала Ферония, - Особь мужского пола, - самец, возраст приблизительно пять – девять лет, признаки наружного повреждения… Сосредоточившись на задании записывать каждое слово, Клара немного успокоилась, хотя ощущала нездоровое искушение, тянущее снова посмотреть на стол, - словно откатывающаяся волна прибоя, затягивающая рыбака в море, когда тот уже собирается выйти из воды. Клара покусывала кончик карандаша, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на правописании слова «водобоязнь». - Жертва – мужчина, приблизительно двадцати пяти лет, с ярко выраженной рваной раной в области stemum, но запиши лучше – «грудины» и… - тут Ферония глубоко вздохнула, - на этом моменте можешь остановиться. Клара оторвалась от дневника и неожиданно закрывающая обзор Матушка, согнувшаяся над трупами, подожгла фитиль аккуратного любопытства. - Водобоязнь? Но почему он.. – - Очень любопытно, очень любопытно, - сказала Ферония, голос её приглушала маска, - На первый взгляд, здесь только сквозная дыра в брюхе. А-н, нет, он был мертв раньше и, по всей видимости, наш дорогой клиент тоже не отличался от дверного гвоздя во время нападения. Что же тебя убило? Каким образом настигла судьба? Щипцы, Клара Хюмель, и поддон, пожалуйста… Нет, вон тот маленький, рядом с пилкой для черепа. Да, вот этот! Она старалась смотреть только на Матушку и изо всех сил сдерживала подкатывающие к горлу рвотные позывы. Передав щипцы и протянув поддон, Клара настоятельно советовала самой себе привыкать к подобной работе, но вонь от гниющей плоти обжигала рот и горло, подобно огню. Почему такая несправедливость на рабочем столе и никому кроме Матушки не полагалась маска? Ферония полезла щипцами в брюхо чудовища. Клара услышала, как металл наткнулся на что-то твердое – сломанное ребро? Неужели это существо умертвил кто-то более жуткий? И если так, то где монстр, что проделал это? По мере того, как Матушка стряхивала тонкие лоскутки плоти с щипцов в металлический поддон, Кларе открывался вполне предсказуемый вид на «посмертные объятия». Темная и волокнистая шерсть скрывала сквозную рану, но само её существование уже не казалось чем-то невероятным. На поддон упало что-то со звонким стеклянным звуком, и Клара моментально опустила взгляд. Комната вокруг начала с силой вращаться и, Ферония, заметив нездоровую гримасу ученицы, заговорила успокаивающе тихим голосом: - Держись, Клара Хюмель. Ты не поможешь мне, если потеряешь сознание. Мы исполняем свое предназначение. Свой долг! Мы – ученики природы, так же как и её продукт, включая и это создание. Мы солдаты святого святых, и мы исполняем свою работу. Да, Клара Хюмель? Да, Клара... Хюмель? - Да, Ферония, - икнула Клара. - Да, мэм. - Молодец! Она бросила щипцы в металлический поддон и с любопытством склонила голову над своей находкой. Пальцы её были в крови и ошметках кожи. - Так, это нужно оставить на предмет.. Хм.. Унеси это и принеси мне долото! Клара с облегчением вернулась к столику с инструментами. Однако, прежде чем принести долото, она попыталась набраться, как истинный солдат «святого святых», решимости для следующей атаки. - Пошевеливайся, Клара Хюмель! – поторопила Ферония. Видимо, девушка набиралась решимости слишком долго, - Перенеси все инструменты на стол. Ты вымотаешься вся, бегая туда-сюда. Когда инструменты и Клара оказались поставлены так, как Матушке было удобно, она потянулась к телам и в её руку тут же было вложено долото. Она просунула инструмент на несколько дюймов в пасть монстра и дернула вверх, используя долото как лом, чтобы пошире разомкнуть челюсти. - Щипцы! Клара вложила ей в свободную руку щипцы. Они в секунду погрузились прямо в клыкастую пасть… Все глубже и глубже… Пока вся рука Феронии не исчезла. Мышцы на её плечах напряглись – она вращала запястьем там, внутри, исследуя инструментом заднюю часть кровавой глотки. Капельки пота выступили у корней её рыжих волос. Клара промокнула чужой лоб несколько раз сухим платком. - И правда, Клара Хюмель, отвратительно! Он умер незадолго до того, как взорвалось его ненасытное брюхо! Но что же тогда могло его остановить.. Что же.. Ага! Её рука замерла. Плечо дернулось, пытаясь вытащить щипцы. - Крепко застряло. Мне понадобятся обе руки. Возьмись за долото, Клара Хюмель, и держи изо всех сил. Если надо, - то и двумя руками! Вот так, да. Главное, не дай ему соскользнуть сейчас, а то пасть захлопнется и кое-кто лишиться обеих рук. Да, вот так. Молодец. Э-эх!!! Она дернула щипцы и отлетела от стола, едва не упав, но сохранила баланс с помощью левой руки. Правой она крепко сжимала щипцы, а в щипцах – спутанный амулет с тремя камушками, покрытыми розовыми пятнами крови. Крепко встав на ноги, богиня науки в облике человечьем, как Клара тогда считала, подняла высоко над головой добычу, полученную ею таким трудом. - Я знала! – воскликнула она, и голос её был голосом святой науки – Вот он, виновник смерти волка, Клара Хюмель. Должно быть, он сорвал амулет с его шеи в приступе водобоязни, и камни просто застряли у него в глотке. Он подавился насмерть! Клара выпустила из рук долото, отошла от стола и уставилась на алый амулет, свисающий с руки Феронии. Он был матовым от запекшийся крови, и девушка почувствовала, что сам воздух вокруг неё загустел, отказываясь полностью заполнять легкие. Колени подогнулись, и она с болезненным выдохом опустилась на табурет, изо всех сил пытаясь дышать. Ферония по-прежнему не обращала внимания на то, в каком состоянии находится её незаменимая помощница. Она бросила амулет в поддон и жестом потребовала ножницы. Да ну её, подумала Клара. Пусть сама ищет свои ножницы. Но Матушка повторила просьбу, все ещё стоя к ней спиной, протянув руку и поочередно сжимая и разжимая пальцы. И Клара, по велению чего-то свыше, – не велению Феронии – поднялась с табуретки и вложила ножницы в окровавленную руку. ❏◒◒⋐∝╬═══→⌬←═══╬∝⋑◓◓❒