Мемуары Хюмель

"Смертельный яд" ❏◒◒⋐∝╬═══→⌬←═══╬∝⋑◓◓❒ Клара вернулась в трапезную только после того как удостоверилась, что Ферония справится без её незаменимого присутствия. И хоть присутствие действительно являлось таковым, Матушке нужен был скорее слушатель, чем отдельное лицо в качестве ученицы. И понимание этого факта ничуть не смущало Клару: сама мысль об уравновешенном диалоге с Феронией казалась ужаснейшим наказанием. В трапезной было тихо. Чтобы отдышаться от удушливого рыбного запаха, Мюриэл сидела поближе к окну, повернувшись спиной к двери. Утренний свет струился на её белое платье, пока она перебирала его подол в пальцах. - Перс, - ласково обращалась к кому-то Мюриэл, - Перс, это самое безопасное место и я… - она запнулась, не зная, что бы такое придумать. – Я здесь, чтобы помочь тебе. Шаги Клары разносились небольшим эхом, когда она подошла к ссутулившейся фигуре сестры. На передней скамье сидел, понуро опустив голову, мальчик десяти-двенадцати лет. Он не двигался и в целом напоминал алебастровое изваяние больше, чем живого человека. Ни он, ни Мюриэл не обратили внимание на внезапную гостью. Казалось, её приход был совершенно ожидаемым. У мальчика были темные волосы и ярко-желтые глаза. Он сидел, сжавшись в комок, на самом краешке скамьи, со сложенными на груди руками, придерживающими плед, который был накинут на плечи. Кларе посетитель отчего-то сразу пришелся не по душе – она старательно выискивала причину этого визита. Прошла минута. Перс ничего не говорил. Его губы беззвучно шевелились, а глаза застыли, словно у дикой совы, в пространстве и за пределами другой реальности, как будто он видел нечто по ту сторону. - Я не… Не Herido. – сказал он наконец тихим шепотом. Клара и Мюриел в такт переглянулись. Никто из них в должной степени не владел Испанским: Церковь, разве что, уделяла значительное внимание латинскому и французскому языкам. Мюриел вновь повернулась к мальчику. - Я – помогу тебе. Помогу. Ты понимаешь? Клара попробовала сказать это по-французски. Мюриэл – по-итальянски. Затем Клара пожала плечами и попытала счастья на латинском. Ничего. Перс рассеянно перевел свои невероятно желтые глаза в сторону, и его блуждающий немигающий взгляд застыл на входной двери. - Кто ты? – спросил он почти без акцента. Клара тут же обернулась, в надежде, что Ферония все-таки спустилась за едой. К её не меньшему удивлению, в дверном проходе обнаружилась Кастрюлька. Она лениво терлась о свежевыкрашенный косяк и, заметив на себе чужой пристальный взгляд, немного оживилась и пошла к нему на встречу. - Это Кастрюлька, - улыбнулась Клара. – Рисунок нашей кошки должен быть в иллюстрированном энциклопедическом словаре рядом со словом «гордость». Перс продолжал смотреть на кошку невидящим взглядом. Это было совершенно ясно – он смотрел как бы сквозь неё на то, что мог видеть только он один. Кошка ласково потерлась о его ногу и он, слегка наклонившись, погладил её по спине. - Должна признать, все это немного не укладывается в рамки моего жизненного опыта. – Сконфуженно сказала Мюриел. - Что с ним произошло? Кажется, он абсолютно не в себе. – Спросила Клара, присев на корточки и пару раз прикоснувшись к боку Кастрюльки указательным пальцем. - Нам не рассказали многого, увы. Был пожар и он… Ты понимаешь. – - Понимаю. – Согласилась девушка и озадаченно обратилась к Персу, - Сколько тебе лет? - Один-один, – спокойно и почти сразу ответил он, растирая в пальцах правое ушко Кастрюльки. – Маленькая. - Да, в масштабах гор маловата. – усмехнулась Клара, потерев переносицу, и почему-то с грустью добавила – Ты тоже достаточно… мал. Мальчик пару раз кивнул, соглашаясь с абсолютно незнакомыми словами из уст такого же незнакомого человека. … Клара поспешила удалиться прежде, чем её отсутствие заметит служащая из основного состава церкви. Для неё все было просто. Или никто не узнает, или кто-то не отпустит. Клара как всегда ответит что-то на подобии – «это веление Феронии», а служащая, закатив глаза, отправит кого-то другого за ватрушками и бараниной. Кларе этого было достаточно. Она отправилась в город, когда тот только-только начинал просыпаться, лениво отгоняя туман, как мясник отгоняет мух от свежей свинины. На короткое время – драгоценное время – чувство свободы вселялось в молодое сердце. Чувство свободы от всего, что связанно с церковью. Топая по булыжным улицам Нового Блуфорда, глубоко вдыхая чистый свежий осенний воздух, Клара подумала на краткий миг и уже не в первый раз с того момента, как поселилась в приюте церкви, - о побеге. Ферония не устанавливала решетки на окна, не запирала свою ученицу в комнате, как маленькую птичку в клетке. Когда ей не нужны были дополнительные руки, Матушка вообще кого-то едва замечала. И сейчас, проходя мимо приветливых рыночных рядов, Клара больше всего мечтала сбежать и не задавать самой себе вопросов – «куда я подамся и чем займусь?» Это все казалось мелочами. Главное, она будет свободна! А ценность свободы – в самой свободе. Воодушевленная своей немыслимой идеей, девушка вышла на торговую улицу, полностью заполненную разноцветными крышами и дверьми. Клара знала добрую половину из них, и ей не приходилось щуриться от пробивающегося через облака солнца, чтобы рассмотреть вывеску. До продуктовой лавки с лимонными ватрушками оставалось еще несколько ярдов, и она с блаженной улыбкой вдыхала аромат свежеиспеченного хлеба, царившего на улице. По дороге девушка купила уличный рогалик и из полученной вместе с ним салфетки сделала ласточку. С первым дуновением теплого ветра ласточка взмыла высоко за цветные крыши и там же скрылась. … Но что-то беспокоило своей чарующей красотой мгновения. Это что-то не обладало вкусом или запахом, но оно ощутилось так внезапно, что девушка остановилась посреди улицы и затаила дыхание. Да, она заметила Это почти сразу. Точнее, Это заметило её куда раньше, но разница невелика. На другом конце улицы, разделенной конными экипажами в два фута, стоял человек. Точнее, Клара очень хотела надеяться, что это именно человек. Чужое лицо полностью закрывала жутковатая маска в форме птичьего черепа. Или это он и был… - Эй, - Клара много раз потом вспоминала этот момент, но все никак не могла понять, зачем и почему окликнула его, стоящего за два фута от шумной дороги, - эй, вы понимаете английский? Ей, разумеется, никто не ответил. Клара сомневалась даже в том, что незнакомец услышал или разобрал хотя бы одно из её слов. Он, взмахнув увесистым черным плащом, скрылся в переулке между продуктовыми лавками и оставил вместо себя чувство странной опустошенности. … - Мать честная, ты посмотри только, кто к нам пожаловал! – воскликнул Граво, распахивая дверь лавки после того, как Клара позвонила в колокольчик. – Эй, хозяйка, выходи-ка, взгляни, кого к нам ветром занесло! - Я занята, мистер Граво! – громко крикнула его жена из веранды, - кто там? Владелец продуктовой лавки, Граво, с щеками, похожими на два спелых яблока, схватил Клару за плечи и устремил взгляд зеленых искрящихся глаз в её лицо. От него пахло корицей и ванилью. - Малышка Клара Хюмель! – крикнул он через плечо, - Пресвятой Голиаф, да я не видел тебя больше месяца. Как поживаешь, моя девочка? – на этот раз он обратился к гостье, и его пухлое лицо озарилось искренней улыбкой. - Кто там? – крикнула миссис Граво из веранды. Граво подмигнул и, обернувшись, крикнул в ответ: - Житель приюта церкви имени Голиафа и Матушки Феронии! - Матушка Ферония! – вскричала она и тут же появилась в дверном проеме с большим разделочным ножом в руке. Миссис Граво была в два раза больше своего мужа и в пять громогласнее. Когда она говорила, даже стекла в рамах позвякивали. - О, мистер Граво, - пророкотала она при виде Клары. – Это же всего лишь девчонка. - Всего лишь! Ну ты и сказала. – он вновь улыбнулся, посмотрев на растерянную гостью, - не слушай её. - Хорошо, сэр. – по инерции ответила она, потерев переносицу. И тут же подумала, что обладательницу ножа эти слова могут обидеть, так что добавила: - Здравствуйте, миссис Граво. Как поживаете этой осенью, мэм? - - Могло быть и лучше, если бы меня все время не отвлекали, - прорычала она, - Мой муж, за которого мама справедливо советовала мне не выходить, днями напролет отвлекает меня от работы своими шуточками и насмешками. - Она в плохом настроении, - прошептал продавец. - Я всегда в плохом настроении, - гаркнула она в ответ. - С момента виноградной голодухи тридцать пятого года, - прошептал Граво. - Я это слышала! - - Сорок лет, Клара Хюмель. Сорок лет, - сказал он и театрально вздохнул. – Но я так её люблю. Я люблю тебя, хозяюшка! – крикнул он ей. - О, перестань, я и так слышу каждое твое слово. Уж лучше спроси, зачем пришла Хюмель младшая. И пусть отвечает честно. - За ватрушками, миссис Граво, и Ферония хотела баранину на обед. - Баранину? Не советовал бы тебе покупать в городе мясо. Говорят, вон, с запада какой-то яд пошел. Неизвестный, конечно, немного более – как сказать? – неизученный. Один образованный человек уже успел нас предостеречь. - Ерунда, - пророкотала миссис Граво, - посмотри на эту чудесную баранину. Тоже мне, яд придумал. - А как же библиотекарь Аркрит? Ты будто бы не замечала его бледности после того, как он сходил на рыбалку! - Яд? – не удержалась от любопытства Клара и с осторожностью заглянула на веранду, где томилась свежая баранина. - Нет никакого яда! Устроили тут бурю в стакане воды. – сказала она. - Яд этот называют – желтый глаз. Им болели жители Берикоты Блейд, если память не изменяет. - Не Берикоты Блейд, а Старого Фланагана. – все ещё настаивала миссис Граво. - И весной тридцать девятого какой-то город поблизости полностью вымер, но, вроде как, зараза остановилась, слава Всевышнему. - Тридцать восьмого. - Нет, тридцать девятого, моя милая, - сказал Граво, - я читал брошюру собственными глазами. - Получается, через три года до нас добрался этот яд? – с сомнением спросила Клара, прервав невысказанные слова только что открывшей рот миссис Граво. - Аркрит говорил, что поедет изучать этот страшный яд, но вот уже… - тут Граво глянул на свою раскрытую записную книжку, - дней так пять его не наблюдалось. - А я говорила, что розовый кварц – не его камень! - Розовый кварц? – Клара стремительно теряла нить разговора. - А, миссис Граво говорит о камнях, которые завезли в лавку недавно. Так Аркрит купил, так сказать, на удачу несколько. Три штуки, если быть точнее. Хюмель, все в порядке? Ровно этот же вопрос задала Клара Матушке Феронии, когда та стояла в дверном проеме её комнаты, залитая соевой кровью. Сейчас Клара отчетливо нащупывала кровь в собственных руках. И она была вполне реальна и имела человеческое происхождение. - Куда он отправился? – приглушенно спросила она, едва сохраняя равновесие. - Куда? О, так я с ходу и не вспомню… - К реке Аутико, бездарь. – Шикнула миссис Граво и замахнулась разделочным ножом над куском баранины. Клац! Впервые за всю свою жизнь Клара не могла разобрать собственных мыслей. Голова была пуста, как дырявое ведро, и по нему можно было долбить ногами, чтобы получался гудящий пугающий звук. Она нашла ответ на первый вопрос. - Что ж ,женушка, возможно и так, - уступил наконец Граво с тяжелый вздохом. – Но не скажешь, что Аркрит был таким же бездарем. Сердце мужчины – сложная штука. Признаю, не такая сложная, как сердце женщины, и все же… Он хотел совершить великое открытие. И как же я надеюсь, что оно нашло его и сейчас наш уважаемый библиотекарь отдыхает в лучшем пабе столицы. ❏◒◒⋐∝╬═══→⌬←═══╬∝⋑◓◓❒