Мемуары Хюмель

"Кормушка" ❏◒◒⋐∝╬═══→⌬←═══╬∝⋑◓◓❒ Стремительно наступающий рассвет выдернул Клару из легкой дремоты, в которую она погрузилась, кажется, совсем не так давно. Сначала она подумала, что все ещё спит. Комната, как бывает во сне, была одновременно знакомой и незнакомой: облупленный кувшин на столе, выцветшие белые шторы на узком окне, жесткий стул, на котором она сидела. Идеальная тишина стояла в доме, и только утренние птицы зазывающе пели свою чудесную песню. Утро было действительно великолепным, и девушка медленно потянулась, размяла затекшую шею и, зевнув, взглянула на Феронию. Та все ещё спала и Клара находила данный факт само собой разумеющимся. Она встала и на самых носочках подошла к входной двери, ещё раз посмотрела в сторону Матушки и, удовлетворенная выполненной задачей вышла из комнаты. Спускаясь по лестнице, Клара слабо улыбалась и, словно в забытьи, бормотала текст испанской песни, которую напевал Перс. Она не была уверена, что произносит слова правильно хотя-бы на треть, но заполнение тишины вызывало приятный успокаивающий эффект. Пока тишина не стала заполняться самостоятельно. В трапезной был кромешный мрак. Широко раскрытые ставни бились о внешнюю часть стены и в комнату одной сплошной пеленой лились капли дождя. Ливня. Грозы. У дверного косяка сидела Кастрюлька и спокойно маячила своим желтым глазом. Горящим изнутри. Искрящимся. В ушах стучала кровь. Грудь болела. Сердце прыгало и так стучало в ребра, словно жаждало, чтобы желтый глаз им овладел. С громоподобным грохотом, взметнувшимся расщепленными ставнями, разодранным полотном штор и спутанными намокшими веревками что-то лопнуло, и остатки этого чего-то полетели на улицу, словно гонимые ураганом. Утро ещё не наступило. … Следующие несколько минут не сохранились в памяти Клары. Были желтые глаза-фонари, ступени и босые ноги, а потом двери и мокрый пол, хруст стекла под ногами, пляска безумных звезд и, наконец, кровать. Ветер больше не пел высоко над кронами деревьев. Он визжал. Он выл. Он рыдал. И дождь вливался в огромную дыру там, где раньше должно было быть окно. И дождь рыдал вместе с ветром. То были клочья волос, куски внутренностей, осколки костей, стружки мышц, но не человек. В нескольких футах от правого сапога Клары лежала оторванная нога. Уголками глаз она заметила Это и быстрый замах когтистой руки, в один момент оторвавший голову. Что-то лопнуло в мозгу, произошел какой-то яростный сдвиг, подобный извержению вулкана. Это заметило Клару намного раньше, но разницы не было. Желтые глаза существа смотрели на неё терпеливо и глумливо, так, как Ферония смотрела на волка в библиотеке. Оно чувствовало чужую беспомощность и лишь ласково насмехалось, хлопая желтыми, горящими глазами. - Мэм. – прошептала Клара сквозь крепко стиснутые, дрожащие зубы. Она вышла на середину комнаты, пока желтый глаз смотрел на неё ровно и осознанно, не мигая. Ладонь медленно опустилась на выдвижной ящик стола. Он садился. Верхняя половина окровавленного одеяла свалилась на грудь Феронии. В полутьме светилась его серая вспотевшая кожа. Глаза были широко раскрыты – несоразмерно огромные на худом лице, ярко-желтые и с крохотными зрачками размером с игольное ушко, - и из них капали охряные слезы, густые, как свернувшееся молоко. Первым побуждением, основанном на голых инстинктах, - было бежать, предельно увеличить расстояние от Темной Стороны. Она замахнулась, сжала в руках кусок желтого камня и, резким, едва различимым во тьме движением, разрезала кожу на запястье. Кровь – привычная и такая родная! - придала камню чудесный алый оттенок. Он блеснул между ними, стремительно сокращая расстояние и, только соприкоснувшись с демоном – вспыхнул с яркостью карманного солнца. Его реакция была молниеносной. Стоило ему попытаться отпрыгнуть, камень вспыхнул с двойной силой, и вся комната озарилась сплошным огненным факелом. Раздался тяжелый вопль, полный не то боли, не то самого яростного наслаждения. Клара сделала шаг назад и стекло звонко захрустело под её ногами. «Я убила демона» - шептало сознание. «Я самолично убила демона, темная сторона, желтый глаз – все сгорит в этом чертовом огне». В её свободно опущенных руках зарождались искры и тут же гасли, словно желая выйти наружу. Нет! Нет, что-то не так. Оскал. Сначала из пламенной занавесы показалась рука, разрывающая слой смертельно опасного тепла. Потом, почти сразу же следом за рукой, последовал чудовищный лик демона. Огонь перед ним расступился и он сделал несколько шагов по направлению к Кларе. - Камень! Тринадцать лет я ждал этого жара. – растянулась улыбка на бледных губах. Демон встрепенулся и его полыхающие зрачки сузились до размера нейронной звезды, тонущей в непроглядной темноте. Огонь поспешно пожирал комнату, обходя своего властителя стороной. На латинском языке их имя буквально означает «тот, кто пожирает человечество» В голове полыхали слова, а на языке вертелось постоянное и хриплое: «бежать-бежать-бежать-бежать-бежать» «Быстрее, Клара Хюмель, поторапливайся!» Она спрыгнула с пятой ступеньки, как форель, выброшенная на берег: хватая ртом воздух, хватаясь за живот, окровавленные пальцы босых ног поджаты на досках пола. Оттолкнувшись руками, она ринулась на кухню. Удушающее зловоние ударило в нос и Клара, замерев, бесчувственно схватилась за дверь. Растерзанное туловище Мюриэл лежало на обеденном столе. Льяные скатерть, пропитанная её кровью, хлопала при дуновении сквозняка, теперь властно царившего в доме. А над ней – существо с желтыми не моргающими глазами. Какая омерзительная пародия на званый ужин! Он задыхался, Клара видела кончик его серого языка. С воспаленной нижней губы текли слюни вперемешку с кровью святой сестры. В полумраке его зубы казались исключительно большими. Темная сторона… Демоны. Они едят, и чем больше едят, тем голоднее становятся. Клара ринулась к кухонному шкафу и, распахнув стеклянную дверцу, выхватила случайный крохотный бутыль из черного стекла. Существо резко – неуловимо для глаза – прыгнуло на неё, и его костлявое плечо ударило девушку в подбородок с силой тарана. Бутыль вылетел из, казалось бы, мертвой хватки, ударился о стену и с громким треском разбился. Клара зацепилась правой рукой за ручку шкафа и выставила левую перед собой, чтобы дать отпор. Дать отпор? Какое преувеличение. Демон остановился, и его лицо замерло в одной тысячной дюйме от левой, живой, - человеческой руки. Он яростно рыкнул, раскрыл тысячизубую пасть и, крича, с силой сжал челюсти. Тут-то к Кларе и вернулся голос. Она орала, пиналась, билась, толкала его изо всех сил. Сапогом она проломила бледную грудину монстра и на рубашку брызнула кровь, обжигая кожу, но стальной капкан не разжимался. Сквозь слезы она видела, как алый туман крови стекает по его подбородку и что-то трещит, ломается и рвется со скоростью быстровоспламеняющегося вещества. Ферония шептала своей ученице на ухо: «Хочешь жить?» Когда силы её иссякли, в тот самый миг, когда Клара замерла, колеблясь, на грани обморока, что-то лопнуло ей на ладонь характерной горячей струей. То, что осталось от кисти, - свободно вырвалось из смертельного капкана и ударилось об пол. «Во имя всего святого, скажите, зачем Богу потребовалось создавать ад? Он кажется настолько избыточным» Перс со всей силы оттолкнул его тело, зацепившись руками за шею – как только высвободил Клару из безумной хватки, - отбросил прочь осколок черной ампулы и замер, чуть пошатываясь. Он невидящим желтым взглядом смотрел на неё, пока дом тонул в пламени. … Хочешь жить? Запах сырой земли. Холодное прикосновение ткани. Тень. Присутствие. Хочешь жить? Дождь барабанит по лицу, и сердце барабанит по грудной клетке. Мороз. Слова далекие и неразборчивые. Хочешь жить?! В следующее мгновение она уже лежала в траве, застеленной росой, словно звездами. Голова у неё раскалывалась, левая рука тряслась. Мальчик чутко спал, прислонившись спиной к дереву. У его ног лежала Кастрюлька, положив голову на лапки и смотря куда-то в непроглядную темноту. Девушка прочистила горло: во рту скопился вкус желчи. Перс тут же очнулся и уставился на неё дикими глазами – словно ему явилось приведение. - Что ты? – прохрипел он. - Пить хочу, - шепотом ответила она и легонечко пошатнулась. Сперва он промолчал, выжигая Клару взглядом, пока ей не стало не по себе. Чтобы смотреть на него долго, нужно иметь стальные нервы. - Не понимаю. – затем опустил голову Перс, и дождевые капли упали с его длинной челки. Перед ними, в пятнадцати футах от дерева, бережно спасающего их от дождя, полыхал дом, а вместе с ним – церковь, будто в насмешку над всей человеческой сущностью. ❏◒◒⋐∝╬═══→⌬←═══╬∝⋑◓◓❒