Мемуары Хюмель

"Сама суть человечности" ❏◒◒⋐∝╬═══→⌬←═══╬∝⋑◓◓❒ Серый лес был обманчиво тихим. Он хранил свои тайны. Их что-то преследовало. Никто не мог сказать, какой это был день – может, десятый или одиннадцатый со времени их побега из Церкви Святого Голиафа, - когда они увидели желтые глаза. Клара отнесла это на счет воспаленного воображения, перегретого после всех увиденных ею кошмаров. Это какой-то странный отблеск костра, думала она. Может быть, так отразилось крыло мотылька или блестящая поверхность гриба. Лес был просто усыпан ими. Не успевала девушка их разглядеть, как они исчезали. Через секунду они снова появлялись – дальше и левее, искрящиеся в темноте, как два маяка, они висели в нескольких футах над землей. Тогда Перс схватил её за руку и показал. - Что такое? – прошептала она. - Глаза, - прошептал он в ответ. – Там. Так они прождали целую вечность, затаив дыхание и обшаривая взглядом темноту, но желтые огоньки не появились. … Глаза вернулись на следующую ночь. Клара первая заметила их и молча встала, уставившись в чащу с почти комическим изумлением. - Ты это видел? – спросила она. – Может, мне померещилось. - Медведь? Лиса? - Волк, полагаю. … Потом в течение нескольких ночей они не видели желтых глаз, но их отсутствие почти не убавило тревоги. Особенно сильно это сказалось на Кларе. Она часто шагала даже позади Перса, который не столько шел, сколько скользил по тропе, усеянной влажными, мертвыми осенними листьями. Девушка то и дело останавливалась и оборачивалась назад с ножом на изготовку, оглядывая лесную даль. Все её нервы, жилы и мышцы были натянуты и напряжены, голова склонена на бок. Вскоре Перса накрыла лихорадка – своевременное купание в озере дало свои плоды, и сейчас, туго натянув на себя покрывало, он шагал и крепко держал девушку за руку, покуда в нем оставались силы. Позднее, вечером, Клара забралась за мальчиком в шалаш и пристроила локоть на колене. - Мы заблудились? – прошептал Перс. Он слабо поглаживал свой ноющий живот. Голод превратился в шишковатый кулак, дергающий где-то глубоко внутри пустого желудка. Кастрюлька тихо сопела рядом. Спала. Да, Клара ответила не сразу. Она медленно моргала и, казалось, вопрос завел её в тупик. Не зная что ответить, девушка пыталась вспомнить одну из давних цитат Феронии, но на ум приходило лишь тихое «Спокойной ночи, Клара… Хюмель». Слишком много времени успело пройти. Клара пробыла с ней слишком долго. Даже сейчас она была прикована к её призраку – как пылинка, попавшая в поле гравитации Юпитера. Клара не знала даже, как выглядит мир, если не смотреть на него глазами Матушки. Теперь Матушки не было рядом, и она ослепла. - Нет, мы почти пришли. – соврала она, нарушая давнее обещание, доверенное единственному дорогому человеку. В темноте она протянула руку. Мальчик ощутил чужое тепло на своей щеке. - Мы выберемся. – быстро сказала она, отнимая руку. Изможденный, Перс впал в дрему. Очнувшись, он увидел, что Клара свернулась около него, а её здоровая ладонь обхватила его руку. Девушка сделала это во сне: то ли Перс был буйком, державшим Клару на плаву, то ли Клара была грузом, не позволяющим мальчику улететь. … Она почувствовала чужое присутствие ещё до того, как увидела. Волосы у неё на затылке встали дыбом. Железный привкус на кончике языка – отчетливое ощущение, что за ними наблюдают. Клара оглянулась через плечо. Перехватило дыхание. Она тронула мальчика за руку, он перевел взгляд вслед, и так они на секунду застыли в полном изумлении от увиденного. У входа в шалаш стояла Кастрюлька. Её длинные тонкие голые лапы были широко расставлены, костлявая шея повисла, на тощей морде внимание приковал желтый глаз: он как будто горел внутренним огнем и шокировал своей пародией на именно Те глаза. Клара уже видела пару точно таких же глаз, мерцающих над кроватью Феронии. Мальчик с пораженным криком вскочил на ноги. - Маленькая? Кошка, разумеется, не ответила. Казалось, она что-то разглядывала вверху деревьев. Её голова, непропорционально большая по сравнению с исхудавшим телом, немного склонилась набок, словно она к чему-то прислуживалась – или что-то слушала. Перс нерешительно подошел и взял на руки свою обезумевшую подругу. Мальчика трясло, его ноги стремительно подкашивались. … Поддерживаемый девушкой, он ковылял, как тряпичная кукла, и лишь слабыми стонами протестовал, пока Клара вела его в шалаш. Она опустила мальчика, укрыла покрывалом и очистила ему лицо смоченным в питьевой воде носовым платком. При тяжелейшем состоянии Перса это был лишь трогательный жест, который никак не облегчал страданий пациента. - Костер, Перс, - устало сказала Клара, - Нельзя, чтобы он потух. Она оставила платок в руках мальчика и поспешила наружу. Голодные угли накинулись на свежие дрова так, как взметнулись бы к небу молящие руки. Везде голод, думала Клара. Везде неуемное желание. Через минуту рядом с ней сел Перс, обхватив руками поднятые колени. - Теплее. – объяснился он, поглядывая в сторону неприступной стены леса. Над отрадным потрескиванием костра грустно вздыхал и плакал ветер. Клара посмотрела вверх и сказала: - Приближается буря. … Она началась перед самым рассветом. К восьми часам, когда они покидали лагерь, землю на два дюйма покрывала свежая пороша. Снег шел весь день, и они избегали полян, прячась под лесными кронами. К двум часам дня снега нападало уже на фут, и снегопаду не было видно конца. Они спотыкались о занесенные снегом корни и наталкивались друг на друга, плетясь без тропы по бесконечным дебрям. Слишком закоченевшие, чтобы разговаривать, они шли, опустив головы, против ледяного ветра и останавливались, только чтобы наполнить фляги снегом. Теперь Клара несла две сумки и Кастрюльку. Сумка для провизии была давно выброшена за ненадобностью. Смеркалось, и в сумеречное состояние приходил и ум Перса. К четырем часам буря уничтожила почти весь свет, но девушка настойчиво шла вперед, повторяя: - Ещё немного, ещё немного... Когда стало совсем темно, они вдруг натолкнулись на полузасыпанные следы – человеческие следы, - которые пересекли беглецам дорогу. Вся апатия мальчика тут же испарилась, уступив место необузданной радости. Свежие следы! Лес не поглотил все человечество и вот тому прямое подтверждение! Они были не одни! Они шли поперек, справа налево, две пары следов, одни следы гораздо меньше других, которые вполне могли бы принадлежать ребенку. Это первой оценила Клара и была сражена. - О нет, нет! Нет!! Она прислонилась к дереву и обреченно, пусто подняла взгляд к безжалостному небу. - Это наши следы, - прошептала девушка. – Мы ходим кругами, Перс. Она медленно опустилась на землю, положив свою ношу на колени. Мальчик стоял рядом с ней по самые щиколотки в снегу, и в его глазах струились горячие, обжигающие лицо слезы. Но слезы не печали или отчаяния, а ненависти, ярости и отвращения, которые поднялись из самых глубин его души. - Все нормально, Мюриэл, - выговорил он сквозь стучащие зубы. – Всё нормально. Мы поставим здесь тепло. Я сейчас сделаю костер, Мюриэл. Клара не ответила. Он с таким же успехом мог утешать дерево. Однако мальчик нашел свое утешение в самом деле: бездумном собирании хвороста для костра, расчистке места подальше от деревьев и складывании дров. Против него работал ветер и ещё мокрые дрова, потому что, как только он чиркал кремень, искра тут же с шипением гасла. Подошла Клара и мотнула головой в сторону сумок и сидевшей на них Кастрюльки. - Я сама сделаю. Присмотри за ней. - Я смогу, - упрямо сказал Перс, - Я умею. - Делай, что я говорю! – она выхватила кремень, и когда мальчик его выпустил, он выскользнул у неё из замерзших пальцев. Кремень моментально намок, а девушка разразилась громкими проклятиями, заглушаемыми ветром. – Посмотри, что ты натворил! Иди! Принеси банку с трутом из моей сумки. Пошевеливайся! В сумке Клары трута не было. Тогда он переворошил другую сумку. Ничего. Его сердце учащенно забилось. Куда девался трут? Когда он в последний раз его видел? Не в то ли утро, когда началась буря? Перс почувствовал, что сзади кто-то подошел. Сжавшись на снегу, он повернул голову. В нескольких футах от него стояла Клара, и сумрак скрывал выражение её лица. - Ну что? - Я не могу найти. - Она должна быть там. - Я тоже так думаю, правда. - Какой нам прок от того, что ты думаешь? - У вас есть.. Нож, - начал Перс, - палку маленькой, тонкой сделать и… - Если бы нож действительно был при мне, то я бы перерезала тебе горло. Он совершенно не разобрал чужих слов и продолжил: - Ты уронила камень. - А ты потерял банку с трутом! – заревела Клара. - Я её не терял! - Значит, она выпрыгнула из сумки и убежала в лес на своих маленьких ножках! - Не понимаю. Она в два прыжка подскочила к Персу и занесла руку. Тот напрягся в ожидании удара. Не побежал, не съежился. Он просто замер и ждал, когда Клара ударит. Её рука опустилась. - Ты мне отвратителен, - сказала девушка. Она развернулась на каблуках и пошла к неприкаянной кучи дров. Она так яростно пнула её, что дрова разлетелись и вонзились острыми концами в снег. - Ты мне отвратителен! – повторила Клара. – Кто ты такой, чтобы ставить под сомнение мои решения? Ты, тупоголовый льстивый сопляк. Я изучала волка со взорванным брюхом и у него было в разы больше мозгов, чем у тебя. Ты мне только в тягость, ты как камень на шее… Черт бы побрал твоих родителей за то, что они умерли и навязали приюту такое никчемное существо, как ты! «Я смогу, я умею». Меня от тебя тошнит. В тебе все отвратительно, ты, мерзкий, никчемный, тупоголовый идиот! Теперь она казалась всего лишь более светлой тенью среди более темных. - Единственный прок, который от тебя остался… Сделай милость, Перси, - умри. Мы могли бы неделю прожить, питаясь твоим несчастным телом, правда, Кастрюлька? Тебе бы это понравилось, Кастрюлька, ведь так? Это вкуснее, чем кора или мох. Так будь умницей и дай нам полакомиться! Она упала. Вот она стояла и ревела так же громко, как ветер, что трепетал её длинные всклокоченные волосы. А в следующую секунду уже была на снегу. Вместе с девушкой упал и её голос. - Теперь пошевеливайся, Перси. Пошевеливайся. И он пошевеливался – с укрытием. Мальчик, запомнивший с фотографической точностью всю последовательность действий, вбил колышки, натянул веревку и постелил богатый хвойный занавес, сдерживающий ветер и снег. Это была медленная работа в темноте – в абсолютной темноте, - медленная работа с онемевшими руками и замерзшими ногами. Потом он постелил покрывало и перенес в убежище Кастрюльку и какое-то время оставался вместе с ней, безудержно дрожа. Кошка так притихла, что мальчик приложил к её лицу ладонь, чтобы проверить, дышит ли она. Должно быть, он задремал, потому что следующее, что он увидел, это сидящую около него Клару. Перс не открывал глаза, притворяясь спящим. Он не боялся её. Он был слишком голоден, слишком замерз и был слишком опустошен, чтобы что-то чувствовать. Ужас уступил тупому равнодушию. И больше ничего. … Безмолвная ночь. Клара ласково взяла его ладони в свои. Её теплые губы коснулись костяшек замерзших пальцев. Она подула на омертвевшую кожу, энергично растирая голые ладони мальчика между своими. Начала восстанавливаться чувствительность, а вместе с ней и ощущение боли – доказательства жизни. Она крестом сложила руки Перса на его груди, придвинулась и обняла мальчика своими длинными руками. Перс чувствовал у себя на шее чудесное тепло чужого дыхания. Его родители погибли при пожаре. Они сгорели заживо, а он умрет от холода. Они от огня, а он - ото льда. Умрет в руках человека, для которого является лишь обузой. Нет, не обузой. Все в этом мире имеет срок - и счастье, и неудача. Сейчас, покуда мир сходит с ума, люди доживают, самое большое, - до пятидесяти, если их обошла стороной сама Смерть. Клара чувствовала свою смертность как отдельную конечность за спиной, - ты её не видишь, но не можешь сомневаться в том, что она есть. Она не могла придумать этому определение, но Ферония бы наверняка с этим справилась. Она всем своим существом не хотела подарить кому-либо свою учесть - учесть быть покинутым. Родителями, наставницей, надеждой. Что же будет, если Клара умрет и оставит его совсем одного? «Имя ей – Тысячеликий. Он там, когда мы оборачиваемся, и смотрит на нас в ответ. Тебе его не увидеть, но он тебя видит, хотя понятия «ты» у него нет. Есть только тысячеликий – и ничего кроме. Все ещё сложно? Это ничего, ничего. Ты поймешь.» Теперь ты понимаешь, что я имею в виду? Клара думала, что Матушка была неправа, и все-таки мальчик сумел разглядеть тысячеликого. И теперь тысячеликий лежал в тихом забытьи, обнимая мальчика. Мы все, каждый из нас, - тысячеликий демон в глазах другого человека. ❏◒◒⋐∝╬═══→⌬←═══╬∝⋑◓◓❒