Дабл Чхве, ван Кан

— Ты точно всё взял? — в тридесятый раз спрашивает госпожа Кан сына, обеспокоенно оглядывая все сумки-коробки у порога. — Да, точно, — также в тридесятый раз отвечает Тэхён, закатывая глаза. — Я как будто в другую страну переезжаю, ну. Женщина упирает руки в бока: — Конечно, знаю я тебя: забудешь что-то, а потом будешь бегать туда-сюда посередь ночи… — Тётя, спасибо большое, всё было очень вкусно! — радостно перебивает её Бомгю, выглядывая с кухни. И пока он отвлекает маму Тэхёна милейшими разговорами о её непревзойдённых кулинарных талантах, Тэ с Субином спокойно перетаскивают всё вниз. Вещей не так много, поэтому они просто вызывают такси и пишут Гю о том, чтобы спускался, если не хочет на своих двоих до дома шлёпать. — И почему мы дотянули до зимы только? — жалобно спрашивает вечно мёрзнущий Субин. — Так холодно уже в первых числах декабря, ужас! Тэхен лишь мягко улыбается на это, ловя его руки в свои и тщательно отогревая, а потом и вовсе засовывает их в свои карманы. Со стороны почти похоже на объятия. — Потому что делать всё нужно постепенно, — назидательно говорит Кан, — и так съезжаться через месяц – это довольно рано. — Вообще-то месяц и шесть дней, — дует щёки Су. — А! — выходя из подъезда кричит Бомгю. — Флиртуны! Ну как есть – флиртуны, вы посмотрите только! Ни на секунду оставить нельзя! — Мы греемся, иди сюда, — строит глазки Субин, призывающе протягивая ладошку. Гю влетает в них, как шар в кегли, не снося только благодаря комплекции Бина и тренированности Тэ, и сжимает их в объятиях. — Не волнуйтесь, потому что рядом с вами самый горячий человек Сеула! — нахохливается тот, раздувая невидимые пёрышки. — Так прям уж Сеула? — скептически выгибает бровь Кан. — Ну хорошо, раз ты настаиваешь, то и всей Кореи, — деланно смущается Бомгю, кокетливо хлопая ресницами. Субин молча над ними смеётся, утыкаясь куда-то в плечо Гю.

,,ԾㅂԾ,,

В отличии от своих бойфрендов, ведущих себя подобно Тому и Джерри на минималках, Су практически моментально привыкает просыпаться в клубке сонных тел, готовить дополнительную порцию завтрака с утра, и к увеличившемуся количеству макулатуры в доме. И как довольно-таки эмпатичный человек (тем более писатель) он прекрасно видит, что Бомгю с Тэхёном действительно комфортно друг с другом, несмотря на любовь дразниться и переругиваться. Когда Кан только согласился попробовать встречаться, то неловко спросил: «И как оно теперь? Такие вещи как обниматься или целоваться, или?..» «Не думай об этом, просто делай, что захочешь, хорошо?» — успокаивающе улыбнулся тогда Субин, — «Не заставляй себя». Последние его отношения действительно плохо закончились. И меньше всего он хотел их повторения. Ещё со старших классов Бин дружил с девушкой и парнем, — у них была такая маленькая компания из трёх человек уже несколько лет. И только после окончания школы, не имея возможности видеть их также часто, он понял, что любит их далеко не как друзей. Да, обоих. Будь это какие-то другие люди, незнакомые друг с другом, возможно, Субин бы никогда им и не признался, но, очевидно, всё было совсем не так. И, заметив изменения в поведении Чхве, его друзья тире люди, в которых он был тайно влюблён, прижали того к стенке, выбивая причину. Он тогда весь раскраснелся от стыда и смущения под их недоумёнными взглядами, закрыв лицо руками и сжавшись в комок. Больше всего Су боялся, что совсем потеряет не только любимых, но и друзей. Но неожиданно они и правда согласились попробовать. Жаль, что сказка не продлилась долго. «Вы слишком много проводите времени без меня». «Тебе не кажется, что я лишняя?» «Кого ты больше любишь?» «Субин, прекрати играть в этот бред! Просто выбери кого-то одного и остановимся на этом!» Они любили его, но он сделал их обоих несчастными. — Суби-я, пойдём кушать, — ноет Бомгю, обнимая его со спины и трясь щекой о спину, словно большой кот. — Пока можешь поесть только сырое тесто, — смеётся он, взбивая жидкую массу венчиком. Гю разочарованно стонет, отстраняясь, как будто его флирт должен был ускорить приготовление блинчиков, и идёт умываться в ванную. Снова оставаясь в тишине, нарушаемой только стуком венчика о миску, Субин опять чувствует подступающую тревогу и, отодвигая посуду, опускается на корточки. Он кладёт руку на грудь, где сердце заходится в тахикардии, и прислоняется лбом к прохладной поверхности дверцы шкафчика. Всё хорошо. Всё хорошо.

,,ԾㅂԾ,,

Поспешно вываливаясь из кабинета, Субин оказывается среди шума забитого коридора и, не давая рою спутанных после пары мыслей прийти в какое-то подобие нормы, бежит в сторону выхода. — Стоп! — раздаётся крик за спиной, и он чертыхается: до поворота оставалось всего пара метров. — Субин-а, ты же останешься помочь нашему любимому литкружку? — дружелюбно улыбается Ёнджун, с силой сжимая его плечо, чтобы не сбежал. — Что-то не помню, когда подписывался на это, — ворчит он, в стократный раз припоминая, как Джун без спросу вписал его в список из-за нехватки человек. — Вот и вспомнишь, пока будешь участвовать в собрании! — ничуть не смущается Ён. — Это совсем не долго, успеешь к своим деткам ещё, — и подмигивает, убегая, пока не прибили. А Субин лишь краснеет, прокручивая последнюю фразу в голове. Не дружите с Чхве Ёнджунами ради психического здоровья, называется. Они и правда задерживаются ненадолго: полчаса каких-то. И то дольше ждали куратора. Проблема была скорее в том, что им поручили сделать для следующего мероприятия. Каждый должен был написать небольшой рассказ на тему, которую вытащит случайным образом. Бину достаётся «эротика», конечно же. Как будто ему легко жилось до этого. Зато, списавшись с Тэхёном и Бомгю, он направляется забирать первого с кафедры по соседству: оказалось, что у Тэ всего через пятнадцать минут кончались занятия. Гю же страдает над своим шедевром изобразительного искусства для конкурса, как и последние несколько дней, впрочем. Но слёзно обещается вернуться только после ужина («Суби-хён, Тэтэ-я, вы же оставите вкусненького своему любимому?» и следом очень много умоляющих смайликов). Субин как раз успевает выбить из автомата пару чашек кофе, когда к нему подбегает Тэхён, на ходу заворачивающийся в шарф. Он явно спешил спуститься в холл. И найдя своего парня (как будто так сложно найти двухметровую шпалу), подбегает к нему, блестя взволнованными глазами. — Долго ждал? Чхве отрицательно качает головой, улыбаясь, и молча протягивает тому американо. Кан принимает стаканчик с ошеломлённым видом, но ярко улыбается в ответ, довольно пристраиваясь рядом. — Давай приготовим пулькоги сегодня? — слава богу в их жизнь пришёл Тэ, который умел готовить нормальные горячие блюда. — Хочешь порадовать Бомгю? — поддевает того Су: это одно из его любимых блюд. Тэхён лишь отводит взгляд, едва заметно рдеясь, и берёт парня под руку. В магазине они — точнее Кан под аккомпанемент восхищённых глазок Субина — выбирают свинину и некоторые овощи, которых нет дома. А после также прогулочным шагом идут до квартиры, время от времени тихо переговариваясь, но по большей части проводя время в комфортной тишине. Прошло время когда они смущались друг друга, и теперь, оставаясь наедине, могли спокойно молчать, не беспокоясь о неловкости, потому что оба — люди, не любящие много говорить. И это очень расслабляюще, честно говоря. Быть с похожим человеком. — Выглядит вкусно, — не отводит взгляда от соблазняюще шипящего на сковороде мяса Су. — Это и на вкус вкусно, знаешь ли, — шутливо ворчит Тэхён, переворачивая тёмно-золотистые кусочки палочками. — Конечно. Это же ты готовишь. Тэ не знает имел ли в виду Чхве то, что он сам никудышный повар, или то, что Кан так хорош в готовке, но на всякий случай смущается в любом случае. Третья тарелка одиноко стоит завёрнутая в пищевую плёнку, когда они садятся за стол. Какое-то время слышен только стук палочек. — Так что такое случилось? — наконец спрашивает Тэхён, подпирая подбородок ладонью. Субин высовывает язык от досады, удивляясь его проницательности (во всём, кроме любви, конечно). — Просто свалилось очередное писательство, — откидывается на спинку стула он, прикрывая глаза, — мне кажется, что такими темпами к концу универа меня тошнить будет только при взгляде на текстовый редактор. Кан кладёт ему в рот кусочек свинины, будто щеночку в награду. — А также тема эротики, — жуя, продолжает Бин. — И что я должен написать, тем более достаточно цензурное для преподавателей? — стонет он, утыкаясь лицом в ладони. — Эротики? — повторяет Тэ, приподнимая брови. — Тут тебе к Бомгю. — Да нет же! — рдеется Субин, издавая какие-то нечленораздельные звуки. — К тому же не говори так, когда ты тоже часть наших отношений… Хотя если ты не хочешь ничего такого, то это тоже хорошо! — тут же вскидывается он, взволнованно тараторя с ещё более красными щеками и ушами. На это Тэхён заливисто смеётся, лукаво глядя на Су: — А ты хочешь? Тот лишь сползает куда-то по стулу, смущённо бурча что-то в свои руки.

,,ԾㅂԾ,,

— Как мы в итоге дошли до этого? — поджимает губы Субин, опасливо оглядывая спальню и ища возможность прорвать окружение своих бойфрендов. — Рано или поздно бы всё равно дошли, — светло улыбается Тэхён, сидя на коленях чуть справа от него по диагонали. — Верно, у нас же тут не монастырь, — кивает взволнованный Бомгю слева на кровати. Каким-то образом от — ещё не существующего, кстати — рассказа Бина эти двое коллективным разумом дошли до того, что пора уже зайти дальше объятий («А то у Суби уже фантазия на порнушку кончилась, кошмар!»). — Закрой глаза, если так стесняешься, — мурлычет Гю, переползая ему за спину и кладя ладошки на плечи. — Я просто… Всё точно хорошо? — полушёпотом спрашивает Су, переводя взгляд с одного на другого. — Конечно, — успокаивающе улыбается Кан, опускаясь на его колени, — мы уже давно говорили об этом с Бомгю. — Угу, — опускается сверху голова Гю, — мне очень важно это сделать. Именно вместе. — Постепенно? — сдаётся всё-таки Субин, прикрывая глаза. Тэхён нежно улыбается и осторожно касается его губ своими. Бомгю придерживает дрожащего Су и целует в заднюю часть шеи, проходясь тонкими пальцами вдоль позвоночника, лаская. Субин хнычет, слёзы стекают по его лицу, но он обхватывает шею Тэ, углубляя поцелуй. Мокро, очень. — Ты в порядке? — спрашивают почти в унисон, заглядывая в глаза хёна. Тот кивает, растирая мокрые щёки: — Я просто постоянно думаю о том, что вы всё это делаете только ради меня, а не из-за того, что чувствует то же самое. Понимаете? Гю надувается, прижимая его к своей груди за шею, будто готовится сделать удушающий захват. — Ты и правда думаешь, что я бы стал терпеть эту занозу только из-за тебя? — фырчит он. — Как будто тебя возможно терпеть даже ради Субина-хёна, — закатывает глаза Тэ и ласково берёт руки Су в свои. — Я люблю Бомгю не меньше, чем тебя, поверь. Бомгю издал какой-то сопящий звук, покрываясь едва заметным румянцем и отворачиваясь в сторону. — А ты чего молчишь, когда тебе в любви признаются?! — мигом возмущённо повышает голос Кан. — А ты чего мне приказывать удумал?! Что хочу, то и говорю! — вскидывается красный словно варёный рак Гю. Глядя на уже традиционно переругивающихся парней, Субин снова беззвучно плачет. — Я правда рад, — дрожащим голосом произносит он, — Вы не представляете даже… — и неожиданно заходится в рыданиях, не на шутку пугая Тэхёна и Бомгю. Су и сам не осознавал всё это время, насколько важно ему было это услышать. А на следующий вечер он уже сбегает в кафе писать ту работу для кружка, классически сидя там до самого закрытия. — Написал? — спросонья приподнимает голову с подушки Бомгю. — Я тебе даже больше скажу, — улыбается довольно Бин, забираясь под одеяло, и обнимает того поперёк спины, заставляя заворчать от уличного холода, — мне понравилось. — Как известно, нравились Субину дай бог одна десятая своей писанины. — Поздравляю, а теперь спите оба, пока мой механический карандаш не оказался случайно в чьём-то глазу, — кидает Тэхён, не отрываясь от своих чертежей.

,,ԾㅂԾ,,

Комнату уже заливают розово-алые краски заходящего солнца, когда Гю замечает сколько уже времени он торчит в мастерской (пять часов, не считая короткого перерыва). В комнате стоит густой запах краски, кружа голову и туманя рассудок, поэтому кидая очередной придирчивый взгляд на картину, Чхве выходит наружу и проверяет телефон. На секунду он удивляется сообщению Су о том, что они ждут его в кофейне неподалёку, а потом расплывается в широкой улыбке, взволнованно побежав переодеваться из рабочей одежды. На ходу спрашивает в чате, там ли они ещё, так как писали ему аж час назад, и что он скоро сможет прийти. Как ни странно, но мало того, что Тэ с Бином были там, они ещё и встретили его на выходе со стаканом малинового рафа, тут же перекочевавшего в руки изрядно озадаченного Бомгю. — У меня что, день рождения сегодня? — задумывается он, шумно прихлёбывая кофе и мыча от удовольствия. — Сравни дату в паспорте и календаре, — тяжко вздыхает Тэхён. — Ты, конечно, постоянно торчишь за рисованием, но не настолько же, чтобы пропустить всю зиму. — Тогда с чего такая щедрость! — Гю трясёт пластиковым стаканом и указывает им на парней. — Хоть раз вы меня встречали вот так, да ещё и раскошеливаясь на раф?! — Ну, вообще-то когда ты забыл ключи две недели назад… — тянет Субин, вспоминая. — Или когда мы хотели пойти на выставку в прошлую среду… — поддакивает Кан. — Но вообще-то я просто хотел вам обоим показать кое-что, — прерывает словесные игры Су, утыкаясь носом в шарф и бормоча куда-то туда. Однако его всё равно слышат. — Что? — переглядываются Бомгю с Тэхёном. Они заходят на кафедру литературы, где весь коридор увешан различными плакатами и рисунками, а у стен стоят парты с поделками («Это проекты», — уточняет Субин). Но Бомгю, как уже знакомый с типичной расстановкой на их подобных мероприятиях, тут же тянется к стене с несколькими последовательными листами А2. Свет, любовь, страсть, упадок, серость… Наконец, он находит «эротику», встречаясь головами с Каном, который шёл с другой стороны. Однако вопреки обычному их поведению, они не отвлекаются друг на друга, а читают бок о бок. «…свет никогда не касался тени: она жалко дрожала, углубляясь в потаённые углы, а чуть надави, — так и вовсе погибала, словно нежная бабочка, чьи крылья так легко оторвать. Они дышали в унисон, чувствовали друг друга, видели, и не могли дотронуться, упасть, раствориться друг в друге, потому что это означало бы смерть. И только на заре Вселенной, когда свет был так силён, что превращался в глубокие провалы тьмы, — она жарко дышала ему на ухо, танцевала вокруг настолько невидимая, что превращалась в абсолютный чёрный, кокетливо звенела переливами звонкого смеха, — дикая, необузданная, первобытная и прекрасная в своей первозданности. И ему оставалось лишь провести следующую вечность в попытках словить, поймать. Когда-то их естества были слиты, но сейчас, разделённые тонким хрусталём на день и ночь, стала ли бабочка прекраснее, вылетев из своей клетки?» — Вы знаете, почему в космосе так темно, несмотря на огромное количество звёзд, свет от которых доходит даже до планет в миллионах километров от них? — слабо улыбается Субин позади, оглядывая свою работу в таком масштабе. — На самом деле там очень много света, так много, что и вообразить невозможно, но всё пространство Вселенной настолько велико, что никакого света не хватит, чтобы осветить хотя бы малую часть пустоты между далёкими звёздами. И так мы видим лишь бесконечную тьму. Он опускает взгляд на уже родные любимые лица: любопытный, бесконечно тёплый Бомгю вечно с волшебными искрами в глазах и встревоженный Тэхён, всегда удивительно прямолинейный, с редкой ласковой улыбкой только для самых близких. — Иногда это применимо и для вещей гораздо более приземлённых, чем космическое пространство. Иногда мы неспособны увидеть отражение света от людей, что находятся, казалось бы, так близко. Он столько думал о своих первых влюблённостях, которые настолько любили его самого, что согласились на трисам. Жаль, что они не смогли разглядеть друг друга и потерялись в бескрайнем ночном небе. Но сейчас Су больше не хочет о них думать, потому что… — Во Вселенной так много двойных звёзд, но, — его кожа заливается румянцем, а голос неловко затихает, — спасибо, что образовали со мной тройную, хоть это и было так сложно. Спасибо, что видите мой свет. Видите меня.