We're coming home

Максин стояла почти на самом краю обрыва, разглядывая плывущие над океаном мрачные тучи. Небо было таким близким, будто вот-вот и она упрется макушкой в его мягкую серость. Прохладный октябрьский ветер путался в ее волосах и беспокоил верхушки раскидистых елей. Пробираясь по извилистой горной тропе, Макс представляла, каким увидит это место спустя пять лет. Прикрывала веки и рисовала в подсознании старый проржавевший маяк, рассыпавшийся яркой зеленью лесной покров и бескрайнюю голубизну Тихого океана… А когда добралась, то с удивлением обнаружила, что картинки в ее памяти удивительно точно передавали действительность. Настолько, что казалось: протяни руку — и до всего сможешь дотронуться. Какая странная штука — наша память. Еще до переезда в Сиэтл, когда Макс жила в Аркадии, она совсем не обращала внимания на пейзаж вокруг. Такой непримечательный, как тогда казалось… Она и подумать не могла, что будет помнить его так отчетливо. Все что ее интересовало: она сама, Хлоя и их уютный пиратский корабль с единорогом на мачте. Стояла оглушительная тишина, сдавливающая уши сильнее любого звука. И Колфилд старалась заглушить ее собственными мыслями. Она думала о потерях: упущенном времени, несбывшихся надеждах, ушедших людях. О себе, Хлое и будущем, которое маячило впереди. Забавно, ведь лучшую подругу она запомнила куда хуже, чем пейзажи Аркадии. Даже не сразу узнала ее, видя знакомое с детства лицо прямо перед собой. Конечно, она изменилась: покрасила и остригла волосы, одевалась совсем иначе, голос стал грубее и тверже, движения резче… Но были и черты, которые Макс помнила с детства и узнавала сейчас: глаза все такие же голубые, просто казавшиеся более яркими из-за цвета волос, нос крючковатый, а на шее небольшое родимое пятно. Интересно, как изменилось ее отношение к «лучшей подруге», спустя годы. Едва-ли оно было таким же как в детстве. — Будешь стоять там, пока я не свалю? — хриплый голос Хлои за спиной Макс заполнил пространство. — Могу сделать это прямо сейчас, если захочешь. — Нет! — выпалила Макс, будто очнувшись. Получилось слишком резко. Наверное потому что она побоялась, что Хлоя сейчас подскочит со скамейки и уйдет от маяка, а возможно и из ее жизни. — Я просто растеряна, не знаю, что сказать. Колфилд поежилась от сильного порыва ветра и побрела к подруге. Она медленно села рядом, размышляя, что ей сказать или сделать. Засыпать Хлою извинениями, крепко обнять и разрыдаться или может продолжать молчать, надеясь, что все решится как-нибудь само. — Сегодня ты спасла мне жизнь, Макс. — Прайс откинулась назад и закурила, затягиваясь глубоко и медленно. — Спасибо. Снова повисло неловкое молчание. Максин не понимала, кто сейчас рядом с ней: лучшая подруга или всего лишь воспоминание о ней. Хотелось столько всего сказать, но слова застревали в горле. Она нервно перебирала пальцы, постоянно меняла позу и выглядела излишне нервной рядом с расслабленной Хлоей. Та идеально вписывалась в умиротворенный осенний пейзаж, искоса глядя на Макс, пока дым ее сигареты подхватывал ветер, растворяя его в воздухе. Впрочем, какой бы вальяжной не казалась Хлоя, Макс видела немой укор в ее неестественно ярких глазах. И наконец это случилось, слова взялись из ниоткуда, будто выплескиваясь из ее горла. Она и чувствовала себя утопающей, задыхаясь и захлебываясь, но продолжая говорить. — Прости. Мне ужасно жаль, что я не писала тебе, и что не отвечала на сообщения. Все было так сложно, там… в Сиэтле. Я не умела жить без тебя, но приходилось учиться, потому что там была эта чертова новая школа, новые улицы, люди… И я так увлеклась, что даже не замечала, как отдаляюсь от тебя. А потом просто не знала, как начать разговор и… — она наконец осмелилась прямо взглянуть на подругу. — Это полная хрень. Я действительно не знаю, что сказать, потому что просто облажалась, и этому нет оправдания. Но ты все еще моя лучшая подруга, и я хочу быть рядом, потому что люблю тебя. Прости. — Несмотря на то, что ты реально сказала полную хрень, — Хлоя закусила губу и прыснула. — Заслуживаешь плюс сто очков за спасение моей жопы, Супермакс. Так что, пожалуй, я готова дать тебе второй шанс. — Обнимемся? — Не знаю, смогу ли пережить это без рвотных позывов, — и противореча собственным словам Прайс сама потянулась ей на встречу. Объятия были крепкими, но короткими. — Видишь, это было не так уж и страшно, — и Макс впервые за день широко улыбнулась. — Ну, после твоего признания в любви, я готова пережить любое потрясение. Хлоя затушила тлеющую сигарету о металлический поручень скамьи и под осуждающий взгляд Колфилд бросила окурок в зеленое пространство слева. — Несмотря на все, я чертовски рада, что ты вернулась. Может мою жизнь посетит светлая полоса. Да и мама обрадуется, она все пять лет мечтала, что вернется святоша Максин Колфилд и направит ее непутевую дочь на путь исправления. — Боюсь ее огорчать, но ты безнадёжна, — Макс усмехнулась в сжатый кулак. — Не думала, что Макс Колфилд так легко сдастся. Но пофиг, расскажи лучше, насколько ахеренно было тусоваться в Сиэтле, забив хер на лучшую подругу? — Максин скривилась, а Хлоя невозмутимо продолжила. — Я то из этой дыры только в утробе матери выезжала, хоть послушаю о жизни за пределами нашего городишки. — Жизнь без тебя это жалкое существование, иначе не назовешь, — в ответ на ее слова Хлоя только закатила глаза. — Но Сиэтл потрясающий, ты бы там однозначно пришлась к месту. Этот город точно любит молодых, дерзких и отчаянных. Это очень особенное место, где у людей всегда есть свое мнение. А еще почти все на траках ездят, и главное, чтобы диски побольше! Вокруг горы, нет суеты, я миллион фото сделала. Наверное, потому что процент вдохновения в воздухе просто зашкаливает! Еще знаешь, там и в 60 учатся на скейте кататься и ходят поплясать в бары. Люди просто делают то, что им хочется, и не переживают о том, что подумают другие. И другие-то действительно ничего не думают. В горле у Макс пересохло, но она продолжала говорить, боясь, что молчание снова выстроит между ней и Хлоей стену из неловкости и невысказанных обид. — Наверное, так во всех городах, где тебя не знает каждая собака. Парадоксально, но как оказалось, чем больше людей вокруг — тем меньше осуждения. Ну, а еще там лучший кофе, люди выгуливают по десять собак разом и на каждом шагу торгуют рыбой. — Ненавижу рыбу, — Хлоя снова закурила, отрешенно смотря вдаль. — А я ненавижу себя за то, что роль лучшей подруги дается мне так паршиво. — Макс дотронулась до плеча девушки, чувствуя вину за то, что только что упивалась рассказами о месте, в котором она терялась долгих пять лет. — Колфилд, забей. Я же сказала, что ты заслужила свой второй шанс, вторая сигарета отправилась вслед за первой. — Мне просто паршиво, потому что куча дерьма навалилась. Но я рада, что ты здесь. Макс вынула правую руку из кармана и сжала холодную ладонь Хлои, чувствуя как девушка вздрогнула от неожиданного прикосновения. Какое-то время они так и сидели, молча держась за руки. Неловкость постепенно таяла, забирая с собой молчание. И они говорили. Много и долго, как-будто пропасть из пяти, проведенных раздельно лет, постепенно смыкалась, приближая их друг к другу. Хлоя рассказывала об отчиме… Точнее сказать, мудотчиме …Поведала о своих неудавшихся отношениях, частых ссорах с матерью, любимых теперь музыкальных группах и о том, как впервые покрасила волосы. Ее жизнь была безумной как и сама девушка, яркой, броской и агрессивной. Прайс курила одну за одной и нервно вздрагивала, рассказывая Макс про Рейчел Эмбер. Оказывается все эти листовки о пропаже дело рук синеволосой девушки, она снова переживала потерю близкого человека, и Макс, не зная, как помочь, только сильнее сжимала ее бледную ладонь. Хлоя и Рейчел познакомились на концерте, и быстро сблизились. Даже слишком. Прайс называла это взрывом, вспышкой и сплетением душ. Они спасали друг друга, лечились долгими поцелуями, выкуривая один на двоих косяк. Мечтали сбежать вместе. А сейчас у Хлои остались только ненадежные воспоминания, уже потускневшие и тускнеющие все сильнее с каждым днем. Возможно Эмбер уехала покорять Голливуд, как всегда мечтала, а может сбежала с каким-нибудь толстым кошельком. Так говорили все. Но Хлоя не верила. Рейчел не оставила бы ее, предупредила бы точно, она никогда не решалась разбивать сердца. И Прайс оставалось только набивать свой пикап ворохом листовок со счастливым лицом Рейчел и заставлять город помнить и не опускать руки. Так ей было легче, делать хоть что-то. Они еще долго говорили, и Макс периодически смахивала с щек, непрошенные слезы. Она обещала Хлое, что сделает все возможное, чтобы помочь найти Рейчел. И кажется, подруга ей верила. А потом они обсуждали как уже втроем сбегут из Аркадии, меняя номера и оставляя позади все и всех. Вечерело. Макс в очередной раз поежилась от холода стараясь согреть озябшие руки теплом своего дыхания. — Пора сваливать. — Хлоя порывисто встала со скамьи. — У тебя зубы стучат громче, чем я говорю. — Прости, — Макс встала следом, разминая затекшие ноги. — Так не хочется уходить. — Ну, можешь поселиться в маяке, жилье как раз под стать чокнутой Макс Коллфилд. — Хлоя взглянула на нее из-за плеча, уже продвигаясь к тропе. — Подумаю над твоим предложением, — она шумно выдохнула. — Не хочется уходить от тебя. Сегодня лучший вечер из всех, что у меня был с момента возвращения в Аркадию. — Странно, что не лучший в жизни. — Прайс закатила глаза. — Никуда я от тебя не денусь, пошли уже. Хлоя шагнула вглубь леса и быстрым шагом пошла вниз по наклонному спуску. Пробивающиеся сквозь ветви деревьев лучи осеннего солнца неуклюже выплясывали на ее спине. Щелк Свежее фото приятно грело ладонь, и Макс отправилась следом.

***

Серый потрепанный пикап уже больше часа занимал два парковочных места на стоянке Блэквелла. Два парковочных места для инвалидов. И Макс пыталась убедить Хлою, что почти полностью пустая площадка не располагает к такой наглости. Той было плевать. Прошла почти четверть часа, когда Коллфилд смирилась и перестала приводить бесполезные аргументы. Они растворялись в музыке. Прокуренный воздух закрытой машины щипал горло Максин. Но она раздирала его в клочья еще больше, крича очередную песню, звучащую из динамика. Ее руки были свободны и расслаблены как никогда, взмывая в верх, а потом плавно опускаясь, скользя по лицу и волосам. Макс трясла головой в так мелодии, и была по-настоящему счастлива.

…And then she'd say it's OK I got lost on the way (…И тогда она скажет: «Всё хорошо, я сбилась с пути) But I'm a supergirl and supergirls don't cry… (Но я супердевушка, а супердевушки не плачут…)

Влажные от пота волосы липли к лицу, становилось слишком жарко. Она пела и танцевала вся, телом и мыслями. Теснота машины вовсе не сдавливала, было хорошо и уютно. Потому что рядом сидела уютная Хлоя, играла уютная музыка…

»…And she'd say it's allright I got home late last night (И тогда она скажет: «Всё хорошо, вчера я поздно пришла домой) But I'm a supergirl and supergirls just fly (Но я супердевушка, а супердевушки просто летают…)

Супердевушка сидела прямо напротив нее, прикрыв глаза. — Возможно с тобой я смогу протянуть в этом городе еще какое-то время, — Хлоя убавила громкость музыки. — Это можно считать ответным признанием в любви? — Макс заправила пряди выбившихся волос за ухо и попыталась сесть поудобнее в жестком автомобильном кресле. Прайс только хмыкнула и отвернулась к окну, вглядываясь в темноту. Макс терзалась беспокойством из-за произошедшего в туалете, но не решалась задать волнующие вопросы. Потому что боялась разрушить ту легкость, которая окружала их. А еще она не знала, какие услышит ответы и терзала себя самыми страшными догадками. В конце-концов Нейтан Прескотт угрожал ее подруге пистолетом, и это нихрена не весело. Может она могла чем-то помочь, а даже если нет, то лучше быть в курсе дела, чтобы сделать все возможное и не допустить подобного снова. Потому что Хлоя очевидно любила вляпываться в неприятности, и кажется, у нее напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. Ведь когда они бежали из Академии под рев сигнализации, Прайс смеялась как ненормальная и совсем не выглядела напуганной. — Что все-таки произошло сегодня в туалете? — Макс не сдержалась. — Гаденыш Прескотт чуть не пристрелил меня, сама же видела. — Хлоя не повернулась, продолжая глазеть на укутанную тьмой стоянку. — Ты прекрасно поняла, о чем я. Но хорошо, попробуем по-другому — Почему Нейтан Прескотт приставил пушку к твоему горлу? — Я порылась в его грязном белье и узнала кое-что интересное. — Что именно? — Дерьмо, Макс, забей, зачем тебе это нужно? — Прайс наконец повернулась. — Потому что я хочу знать. Вообще-то я даже должна знать. — С чего бы это? — Ну, есть несколько причин, — Макс скрестила на груди руки и взглянула на подругу исподлобья. — Я твоя лучшая подруга и именно я спасла твою жопу сегодня, ты сама говорила. Просто расскажи, пожалуйста, я очень переживаю. Минуты три Хлоя молчала. — Он бы не выстрелил — кишка тонка. Прескотт творит много херни, но разбирается в сортах дерьма, это слишком круто даже для него. От убийства не так-то просто отмыться даже с баблом его папочки. Прайс перегнулась к пассажирскому сиденью и нервно пошарила в бардачке, доставая небольшой бумажный конверт. Она аккуратно открыла его и вытащила несколько фотографий, передавая их Макс. Колфилд разглядывала их, не сразу соображая, в чем дело. Большая часть фото была сделана на какой-то вечеринке. Безликая толпа и какой-то темнокожий парень в форме Бигфутов передающий свертки и небольшие пакетики. В грязной, темной уборной или прямо в толпе танцующих. — А причем тут Прескотт? — Макс разглядывала фотографии, выцепляя на некоторых лицо Нейтана. Но он не казался замешанным в передаче запрещенки, все-время находясь в стороне. — Кто по-твоему организовывает все это дерьмо? У меня есть его переписки с Фрэнком — он достает наркоту, а Прескотт распространяет по Блэквеллу. Смотри дальше. Максин просматривала остальные фото, и онемела, в ужасе прикрывая ладонью рот. Осознание приходило постепенно. А за ним и потрясение. — О боже, — она поднесла фотографию ближе к лицу, не веря свои глазам. На снимке была Кейт Марш, в одном белье, распластанная на сером кафельном полу. Ее хрупкую, казавшуюся безжизненной фигурку облепили четыре мужские. Были еще несколько изображений девушки. Безвольное тело лапали, сжимали, целовали, оставляя мерзкие отметины… — Ублюдок Прескотт накачал меня на одной из тусовок и притащил к себе в общежитие. Мне чертовски повезло. Я очнулась и ебнула этого козла лампой, а с тумбочки схватила это. — Хлоя ткнула пальцем на фото с Марш. -Фото с вечеринки сделала сама, еще до того, как отключилась. — Нужно пойти в полицию, — руки Колфилд дрожали. — Нельзя оставлять это просто так. Над Кейт издеваются, и неизвестно, кто еще окажется на ее месте. — Не будь идиоткой, Макс! Полиция тут не поможет, там все под каблуком у Прескоттов, быстро все подчистят. — А что ты предлагаешь, дальше шантажировать Нейтана? Думаешь, этим мы поможем Кейт, или остальным? — Да с чего ты решила, что я вообще собираюсь кому-то помогать? Мне нужны деньги, и я собираюсь их получить, — Хлоя вырвала фото из рук подруги, и закинула их в бардачок. — На остальное как-то насрать. Хлоя выскочила из машины, громко хлопнув дверью. Макс не пошла следом, раздумывая, как поступить и что сказать. Может ничего и не нужно было говорить. Потому что это было совершенно бесполезно. Хлоя Прайс всегда жила и поступала только так, как ей хочется, пренебрегая и установленными правилами и даже этическими нормами. Она бунтовала с детства. Разбегалась от таблички «купание запрещено» и ныряла в ледяную воду, топтала соседские газоны, каталась на скейте по проезжей части и слишком громко слушала музыку. Тогда это были всего лишь шалости, но во что они могли превратиться сейчас под гнетом нелегкого взросления Прайс. Наверное, после свалившихся на нее бед, Хлоя не хотела взваливать на свои плечи еще и чужие несчастия. И Макс понимала ее. Злилась, но понимала. Только вот она сама не могла пройти мимо, видя, как медленно ломается несчастная Кейт Марш. Та будто застряла посреди обломков собственной жизни. Неизвестно, что сделали с ней на той вечеринке, но по сети гуляло какое-то мерзкое видео, на табличке у двери появлялись все новые оскорбительные надписи, а все вокруг только сочились насмешками и выплевывали в спину несчастной Марш самые грязные слова. А еще Колфилд видела письмо ее матери: обвинительные жестокие слова разочарованной женщины. Почему же пострадавшие не могут обойтись только болью произошедшей беды, а вынуждены терпеть жуткие последствия, — моральное насилие, порождаемое обществом. И действительно ли она могла это остановить? Может и нет, но обязана была попробовать. Пусть ей не удастся закрыть всем рты, но она хотя бы постарается обелить имя Кейт. А если удастся поднять шумиху, может обойдется и без других жертв. — И даже не станешь меня убеждать? — дверь с водительской стороны открылась, и Макс вздрогнула от неожиданности. — А разве тебя можно в чем-то убедить? — На твое счастье я сама себя убедила, — Прайс ухмыльнулась и села в машину. — Будем спасать твою маленькую подружку. В конце концов, если схватим Прескотта за яйца, мне все долги простят. — Расскажешь, зачем тебе нужны деньги? — тихо спросила Макс. — Я крупно задолжала Френку. — Это тот, что достает наркоту? — Ага. — И много должна? — Больше четырех тысяч. — Черт. Макс протяжно выдохнула и прислонилась лбом к холодному запотевшему стеклу. Конечно, она вообразила себя спасительницей и размышляла, как поможет подруге с деньгами. Разумеется она и представить не могла, о какой сумме идет речь. — Что может сделать Фрэнк, если ты не вернешь деньги? — Колфилд снова повернулась к удивительно расслабленной и безразличной Хлое. Ее глаза выглядели болезненно в тусклом освещении, в уголках скопилась влага. — Да хрен его знает, раньше Фрэнк был безобидным тюфяком. Потом что-то произошло, он с цепи сорвался, ножом мне угрожал, — Прайс откинулась назад и прикрыла веки. — Я года с десятого брала у него дурь, почти всегда платить было нечем. Но он и не возражал… Так, причитал иногда… А потом, когда появилась Рейчел, я обращалась к нему все чаще, не только за травой. После того, как она пропала, он перестал продавать мне, и вспомнил про все долги. Да я и сама не поверила, когда услышала, сколько должна. Макс старалась отмахнуться от мыслей, что ее лучшая подруга наркоманка. С ней и сейчас было что-то не так. Слишком спокойная, движения будто заторможенные. — Да, Колфилд, я под кайфом, — Хлоя приоткрыла глаза, глядя куда-то в потолок авто. — И мне насрать, что ты об этом думаешь. Тем более в здравом уме я бы не согласилась заниматься с тобой всем этим супергеройским дерьмом. Мне, блять, приходится отказываться от денег. — Непохоже, что Прескотт собирался дать тебе денег, — Максин пыталась засунуть свое осуждение куда подальше, сейчас явно не время читать нотации. — А вообще, не обязательно отказываться от шантажа. Сейчас у тебя ничего нет на Нейтана, переписки и фотки, на которых даже лица его не видно, явно не лучший компромат. Нам нужно больше доказательств, и если Прескотт реально замешан, мы надавим на него, и возможно сможем разобраться с твоими долгами. А потом все равно расскажем о том, что нашли. Если не полиции, то прессе. Местные газеты давно полощут это семейство на своих страницах. Подниматься шумиха, прикроют эти поганые вечеринки, и не будет новых жертв. Макс хлопнула ладонями по коленям, явно довольная собой. — Притормозите, детектив Колфилд, — Хлоя выпрямилась, потирая виски. — Как нам достать доказательства? Прескотт ублюдок, но не дебил все-таки. — Я подумаю над этим. Поговорю с Кейт, может она что-то вспомнит. А еще есть видео, — она поморщилась. — Наверное все-таки придется посмотреть его, там могут быть зацепки. — Окей, давай займемся этим завтра. У меня примерно полчаса до того, как окончательно расплющит. Надо добраться домой, пока я еще в состоянии. Макс кивнула и потянулась к Хлое, чтобы обнять ее на прощание. От той пахло табаком и еще чем-то приторно-сладким. Она смогла разглядеть лицо подруги поближе: Прайс была очень бледной, почти прозрачной в тусклом освещении единственной желтой лампочки, с красными припухшими глазами и сухими губами, которые постоянно облизывала. И как она поедет домой… — Может я отвезу тебя? — сказала Колфилд — Выглядишь не очень. — Отвали, Макс, и вали спать. Увидимся завтра. Что ж, попытаться стоило. Макс дернула ручку и неуклюже выбралась из машины на слабо освещенную парковку Блэквелла. Не закрывая дверцу, она снова взглянула на подругу. -Хлоя? Хочу спросить кое-что. — Ну? — Ты точно уверена, что в ситуации с Кейт замешан Прескотт? — разумеется Прайс взглянула на нее как на идиотку, и та попыталась объяснить. — Просто его нет ни на одном фото с Кейт, и… — Значит фотографировал, Макс! — Хлоя не дала ей договорить. — Какого хрена ты пытаешься защитить этого ублюдка? — Я никого не пытаюсь защитить, просто не понимаю, почему ты так уверена в его виновности. — Потому что он уебок, который накачал меня наркотой. И фотки были у него в комнате. И вообще достаточно того, что он уебок. — Ладно, давай разберемся с этим завтра. — Макс сдалась и захлопнула дверь пикапа. Хлоя сорвалась с места, просигналив несколько раз. Слева мелькнуло едва заметное движение и кто-то шагнул прямо наперерез выезжающей с парковки машине. Хватило нескольких секунд, чтобы Макс узнала Кейт, она не успела хоть как-то отреагировать на произошедшее, когда Марш резко дернулась в сторону и повалилась на землю в паре метров от места, где следом пронесся пикап Прайс. В полумраке Колфилд различила еще одну фигуру. Два скрюченных тела сидели на асфальте, и Макс шагнула ближе, чтобы разглядеть получше. Это было шокирующе, ничего другого на ум не приходило. Кейт Марш безутешно рыдала на плече у Нейтана Прескотта, он крепко сжимал ее плечи и тяжело дышал, видимо все еще не отойдя от произошедшего. Он только что спас девушку, или Макс это почудилось… Щелк Она и сама не поняла, когда в ее руках оказалась камера. Старенький полароид выплюнул фото, и Макс непонимающе уставилась на снимок. — Какого черта? — Что? — Макс вздрогнула, поспешно пряча снимок в карман. — Я спрашиваю, какого черта ты делаешь? — Прескотт смотрел прямо на нее, все еще сидя с Кейт на земле. Максин не стала отвечать. Она будто вырвалась из оцепенения и сделала два широких шага, подходя ближе. Кейт тоже обратила на нее внимание, ее лицо было влажным от слез, волосы спутались, и она тихо бормотала что-то бессвязное. — Я не хотела… Просто… Все было так быстро… И… Макс сделала единственное, что казалось правильным. Опустилась на колени и крепко обняла Кейт. Та снова разрыдалась. — Нужно отвести ее в комнату и уложить спать. — Прескотт уже поднялся на ноги. Теперь он выглядел отрешенным и немного раздраженным, как и всегда. Будто ничего не случилось. Будто это не он только что спас человека от возможной смерти. — Спасибо. — Несмотря на все: пистолет в туалете и прочие его возможные преступления, сейчас он заслуживал благодарности. — Я больше не собираюсь возиться с этим, так что теперь она твоя забота, Колфилд. — Он проигнорировал слова признательности и стянул с себя красный бомбер, протягивая его Макс. — Зачем? — только и спросила она. — Блять, приди в себя, от обмороженных почек я ей ничем не смогу помочь. И Колфилд наконец заметила, что на Кейт была только легкая пижама. Она поежилась, чувствуя, что замерзла даже в джинсах и кофте. Макс взяла теплый бомбер из рук Нейтана, накидывая его на плечи дрожащей от рыданий девушки. Она никак не могла успокоиться, всхлипывая все сильнее. Прескотт ругнулся себе под нос и рывком поднял Кейт на ноги, глядя в ее растерянное лицо. — Успокойся и слушай внимательно. Страдания — это выбор, и тебе пора перестать распускать сопли и творить всякую хрень, вроде сегодняшнего. — Кейт снова всхлипнула, но Нейтан продолжил. — Я обещал разобраться с тем, что произошло на вечеринке, и я это сделаю. Но прежде чем снова броситься под машину, подумай, неужели ты действительно хочешь, чтобы все эти говноеды думали, что смогли сломить тебя. Кейт отреагировала и медленно покачала головой. — Так возьми себя в руки. — он отпустил ее плечи и зашагал прочь, бросая на ходу. — Я знаю, что ты была в том ебаном туалете сегодня утром, Колфилд. И не думай, что я оставлю это без внимания. Прескотт скрылся в темноте, и Макс ошеломленно смотрела ему вслед. Она испытывала все чувства сразу: жалость, усталость, печаль… А еще страх. Потому что она вспомнила пистолет и его безумное лицо. Так, с этим разберемся потом, сейчас нужно позаботиться о Кейт. — Я буду рядом. — Макс осторожно обхватила ледяную руку Марш своей, и они медленно побрели в сторону общежития.

***

Она никак не могла уснуть, тихо ворочаясь на небольшом диванчике в комнате Кейт. Кажется девушка тоже не спала, по крайней мере глаза Макс, привыкшие к темноте, различали как та иногда выводила непонятные узоры пальцем на стене. Они не сказали друг другу ни слова, пока шли от парковки к кампусу, а когда добрались до комнаты Кейт, она все так же молча легла на кровать лицом к стене и больше не повернулась. Макс набрала стакан воды и оставила его на прикроватной тумбочке. Потом сходила в свою комнату за пледом и завалилась на жесткий диван в углу комнаты, не раздеваясь. Наверное прошло чуть больше часа. Может и больше. Макс старалась отгонять тяжелые мысли и размышляла о конкурсе, в котором должна была принять участие. По крайней мере так говорил Мистер Джефферсон. Сейчас это казалось не слишком значительным. Но когда-нибудь все в Блэквелле утрясется, она закончит свое обучение… И что тогда? Конечно ей хотелось связать с фотографией всю свою жизнь. И зарабатывать на этом деньги тоже хотелось. И этот проклятый конкурс был лучшим стартом для нее. Только где был этот ее «герой дня»? Внезапно пришло озарение. Кажется ты сошла с ума, Колфилд. Макс потянулась к брошенной на полу кофте и достала из кармана снимок. На нем был герой сегодняшнего дня, в теплом свете единственного фонаря, глядящий вслед удаляющийся машине, часть которой была запечатлена на фото, и крепко обнимающий потерянную девушку. Спасенную им же. Нейтан Прескотт