We're coming home

Утро ознаменовалось звонкой трелью будильника. Макс распахнула глаза, и ее тут же ослепило яркое солнце. Вчера она даже не подумала, что ложиться лицом к окну плохая идея. Очень, очень плохая идея… Морщась и щурясь она медленно села, руками разминая затекшую шею. Страшно было даже представить, что часа через полтора ей придется пойти на лекции. Голова раскалывалась, тело протестовало в ответ на любое движение. Сколько она спала? Макс казалось, что не больше пары часов. Наконец удалось подняться. Максин огляделась в поисках наспех сброшенных кед. Те нашлись прямо у подножия синего потрепанного дивана, который всю ночь издевался над ее телом. Она обулась, но уходить не спешила, разглядывая комнату Кейт. Макс бывала здесь довольно часто, но сейчас помещение казалось совсем чужим. Всегда аккуратно сложенная одежда превратилась в груду тряпок, разбросанных по разным углам, на прикроватной тумбочке и под ней несколько жестяных банок из-под колы, рэдбула и черт знает, чего еще… Под злополучным диваном обнаружилась скрипка. Без чехла, нужно это исправить. Чехол лежал прямо на расправленной кровати, там же покоились обертки конфет и потрепанная «Кошкина пижама» Брэдбери. Макс вспомнила, что должна вернуть Кейт еще один сборник рассказов писателя и убрала инструмент. Самой Кейт нигде не было, и Макс не знала, как поступить — отправиться на ее поиски или дождаться здесь. А может лучше оставить записку и заняться своими делами. Например, сборами на учебу. Стоило признать, что больше всего ей хотелось сбежать. Потому что она не могла находиться в этой неуютной теперь комнате, пропитанной отчаянием. А еще не знала, о чем говорить с Марш, как утешить, не огорчая подругу еще больше. Размышления прервала открывшаяся дверь. — Оу, ты проснулась? — сказала вошедшая Кейт, прикрывая за собой дверь. — Я была в душе. А потом пошла прогуляться по кампусу, ну, пока все спят. — Понятно, — только и сказала Макс. Звучало так, будто Марш оправдывается. Наверняка так и было, видимо теперь Кейт считает, что ей необходимо отчитываться за каждый свой шаг. Все-таки вчера она чуть не бросилась под машину. Может ей и самой хотелось, чтобы за ней присматривали, уберегали от необдуманных поступков. — Я не пойду сегодня на учебу. И завтра скорее всего тоже, — Кейт села на расправленную кровать. — Приведу в порядок комнату и может быть саму себя. А еще Нейтан посоветовал обратиться в полицию. — она замолчала и взглянула прямо на Макс. — И я подумала, может ты сможешь сходить со мной. Просто, чтобы было не так страшно. — Конечно, — Макс порывисто согласилась. — Сегодня? — Нет, мне нужно собраться с мыслями. Может завтра или через пару дней. Не хочу выходить из комнаты, снова сталкиваться с ними… — Кейт сморщилась, будто собирается заплакать, и Макс села на пол рядом с подругой, обхватывая руками ее колени и укладывая на них голову. — Просто знай, что я всегда рядом, — Максин осторожно подбирала слова. — Ты важна для меня, и мы справимся со всем этим вместе. Пойдем в полицию, сами соберем доказательства, если нужно. Главное не отчаивайся, пусть говорят, что угодно, все равно правда на нашей стороне! — Я почти ничего не помню, Макс. — Кейт все-таки всхлипнула. — Что мне сказать в участке? — Что тебя накачали! — сама Колфилд была абсолютно уверена в этом. — Я знаю тебя, Кейт, знаю, какая ты. Ничего подобного не могло случиться с тобой просто так. — Расскажи мне все, что помнишь, пожалуйста. — Макс подняла голову с колен Кейт и заглянула той в глаза. — С самого начала. И девушка, нервно всхлипывая, начала рассказывать…

Кейт Марш 28.09.2013

Суббота — день домашней работы. Так Кейт Марш решила еще в детстве: чтобы долги по учебе и пыль в комнате не накапливались. У нее всегда все было в порядке, и сейчас тоже. Эссе по всемирной истории дописано, лабораторная по химии сделана наверняка на отлично, а комната сияла чистотой. И на часах только час дня. Кейт широко зевнула, размышляя, чему посвятить оставшееся время. Кучу времени. Она выбирала между: почитать в одиночестве или посмотреть фильм в одиночестве. А пока что бесцельно сидела на деревянном стуле и наблюдала, как за окном Закари и Логан перекидывают мяч. В дверь громко постучали, и Кейт обернулась на стук, громко приглашая внезапного гостя войти. — Зря не закрываешь дверь, — это была Алиса Андерсон — одна из самых близких для нее людей в Блэквелле. — Как-то мою комнату завалили туалетной бумагой, пока я спала. Так что нужно быть начеку. — Спасибо, буду иметь в виду. Андерсон прошла вглубь комнаты и села на диван, закидывая на него ноги. И не разуваясь. Кейт скривилась, но промолчала. — Сегодня «Vortex» устраивают вечеринку, — тихо сказала Алиса. И конечно Кейт уже знала, о чем пойдет речь. Алиса Андерсон была замкнутой и будто отстраненной от мира, часто бывала одна, предпочитая вообще не взаимодействовать с окружающей действительностью. Они довольно быстро сблизились, будто давно потерянные сестры наконец встретились. Не было неловкости, притирок, глупых обсуждений погоды — один разговор о книгах и они будто всю жизнь знакомы. Рядом с Кейт Андерсон будто оттаивала, болтала без умолку, самозабвенно танцевала у нее в комнате и постоянно читала стихи вслух. А потом случилось непоправимое: Алиса влюбилась. И все бы ничего, только вот объектом трепетного чувства стал Закари Риггинс. И это было ужасно по нескольким причинам: Зак был грубым, самолюбивым и не отягощенным интеллектом качком. И в девушках он ценил прежде всего длинные ноги и доступность. Все это в совокупности кричало «Не вариант!». Но к сожалению, Алиса, которая заливала страницы «Грозового перевала» слезами, не внимала голосу разума и доводам лучшей подруги. Она видела в Риггинсе воплощение своего Хитклиффа. Впрочем, может и не зря. Оба они были настоящими мудаками. Жестокими и безжалостными. Кейт знала, что это плохо кончится. Она ждала драмы, но точно не знала, насколько масштабным будет бедствие. Хорошо если Риггинс так ничего и не узнает: в таком случае Алиса съедаемая тоской будет продолжать томно вздыхать ему в спину и заливать слезами неразделенной любви подушку. Но со временем это сойдет на нет и перестанет быть проблемой. Куда хуже, если он все-таки узнает (а следом за ним вся команда «Бигфутов», весь «Vortex» и вся школа). Это будет катастрофой. Потому что в старшей школе полноватой тихоне никогда не простят влюбленность в звезду футбола. Будут издеваться. Кейт Марш была уверена, что будут. Туалетная бумага в комнате и мяч в голову покажутся мелкими шалостями. В Блэквелле идея сделать вид, что тебя не существует, на деле была инструкцией «Как избежать травли». Академия очень четко делила студентов на небожителей и тех, кто тихонько снует у их ног в дорогих ботинках. Никаких расплывчатых границ, каждый знал свое место. И вдруг чудачка Андерсон в потрепанной майке решила, что имеет право мечтать. Такую наглость здесь не оставят без внимания. Но конечно любовь вносит свои коррективы, уничтожая мирную обыденность. Кейт изо всех сил старалась решить проблему тихо, но Алиса вообще не считала случившееся проблемой и привлекала слишком много внимания. Она всюду следовала за парнем: посещала игры «Бигфутов», а во время тренировок старалась пробраться на поле с книгой, украдкой наблюдая из-за пожелтевших страниц. А еще она ходила на вечеринки «Vortex». Это было настоящее извращение, потому что на каждой тусовке Зак зажимал в углу какую-нибудь красотку, а Алиса ютилась у бара. Потом она рассказывала о несуществующих знаках внимания: случайных взглядах или улыбках, адресованных только ей. И одному богу известно, что творилось у нее в голове. Она существовала, не замечая никого, кроме объекта своей привязанности. Алиса была настолько преисполнена желаниями и страстями, что если возлюбленного не было рядом, испытывала жгучую тоску и одиночество. И никто другой не мог не только заменить избранника, но и просто чем-то порадовать, отвлечь или развеселить. — Должно быть здорово, — голос подруги заставил Кейт вспомнить, что она не одна в комнате. — Ты уверена, что «Мистер Крутой Футболист» там будет? — она знала, что Алиса пришла не просто так. Раньше на вечеринки с Андерсон ходила Стелла Хилл — самая бойкая из их компании. Для нее сборище пьяных тел, разъедающая уши музыка и прокуренный воздух не были проблемой. И конечно в эту субботу у нее появились неотложные дела. Поэтому Алиса здесь. Хотя Кейт совсем не нравилась предстоящая перспектива вечера, отказать подруге она не могла. — Конечно, Зак такое никогда не пропускает, — сказала Алиса и мечтательно взглянула в окно. Риггинс все еще тренировался. — Хочешь, чтобы я пошла с тобой, да? — прямо спросила Кейт. — Если не возражаешь. Конечно она возражала! Еще как! — Во сколько нам нужно быть там? — все возражения Марш как обычно оставила при себе. — Ну, начало в девять. Но Заккари обычно сильно задерживается, так что нам тоже стоит прийти чуть позже. — Отличная идея, не хочу быть там дольше, чем необходимо. — Прости, Кейт, — Алиса виновато взглянула на подругу. — Знаю, что все это глупо, но ничего не могу с собой поделать. — Я понимаю. — Кейт поднялась со стула и села рядом с Алисой, обнимая ее за плечи. — Если тебе это действительно нужно, я в деле. Они провели вместе весь день: посмотрели несколько серий «Друзей», выпили по паре чашек кофе и много разговаривали. А потом Кейт помогла выбрать Алисе наряд, и понуро поплелась в главный корпус академии. Сегодня «Vortex» оккупировали спортзал. Алиса выглядела нервной. Слишком. Они минут двадцать стояли в женском туалете на первом этаже, пока Андерсон придирчиво разглядывала свое отражение в зеркале. — Безнадежно, джинсы ужасно сидят, — она приподнялась на носочки, и неуклюже вывернулась, пытаясь разглядеть свой зад. — И голову нужно было помыть перед выходом. Давай не пойдем. Кейт очень хотелось согласно кивнуть и отправиться в свою уютную комнату. Но это явно не то, чего от нее ждала Алиса. — Ты выглядишь замечательно. — Кейт Марш вообще редко поступала так, как ей хотелось. — Тебе нужно оставить все переживания здесь и наконец сразить всех в том спортзале! По крайней мере она была хорошей подругой. Все слова поддержки имеют накопительный эффект. Поэтому они простояли в туалете еще несколько минут, пока не ворвалась взбудораженная парочка, и их не выгнали с уборной под аккомпанемент благого мата. Но кажется Алиса стала выглядеть чуть увереннее. Когда они, держась за руки, вошли в искрящееся светомузыкой помещение, Кейт почувствовала себя божьей коровкой, случайно залетевшей в окно. Она была здесь лишней. И будто в опасности. Дикость — подходящее для происходящего слово. Разноцветные в свете прожекторов тела неестественно изгибались, то и дело переплетаясь друг с другом. Музыка звучала еще громче, чем Кейт представляла. Уши, голова, глаза — болело все. Алиса довольно скоро выцепила Закари среди кучи людей: он был поразительно спокоен и одинок. Видимо только пришел, и подружка на ночь пока не встретилась. Конечно она тут же забыла, что пришла с подругой, и заняла наблюдательную позицию, оставляя Кейт наедине с собой. Вот оно — одиночество в толпе. Бич современного студента. Кейт чувствовала себя совсем чужой и абсолютно не нужной: так бывает, если вокруг десятки знакомых лиц, но никому из них нет до тебя дела. Она хотела подойти к Алисе, и просто стоять рядом, ожидая пока та не захочет уйти. Но девушки нигде не было (впрочем, как и Риггинса). В спортзале было ужасно душно: Кейт пришлось снять темный вязаный кардиган и она чувствовала себя почти раздетой в своей светлой, пропитанной потом блузке с длинным рукавом. Ее все время касались разгоряченные танцами тела: чаще всего случайно, но иногда и целенаправленно, хватая за плечо или локоть с явным намерением затащить в кольцо беснующейся толпы. Хотелось поскорее закончить это. Еще в первые минуты стало понятно, что ей здесь не место. Но Кейт ужасно переживала за подругу, и к своему неудовольствию не могла уйти без нее. Она обошла весь спортзал несколько раз, но так и не нашла Алису. Зато Закари Риггинс обнаружился в объятиях Джульетт Уотсон — репортера блэквеллской газеты, сногсшибательной красавицы и звезды клуба «Vortex». Кейт считала Уотсон более разборчивой. Они не были подругами, но пару раз болтали о книгах и школьных проблемах. Джульетт беспокоила излишняя элитарность клуба: в своих статьях она довольно жестко проходилась даже по своим друзьям из «Vortex». И вообще она казалась нежной, ироничной и по-хорошему сентиментальной девушкой, обладающей при этом журналистской хваткой и внутренним стержнем. По мнению Марш, такие как Уотсон должны видеть в парнях куда больше, чем мышцы и милое личико. Но что можно увидеть в Закари Риггинсе — качке, который привык общаться только на языке силы и пошлости? Видимо феномен женской влюбленности так и останется неразгаданным. Кейт подошла к бару и попросила бокал красного вина. Напряжение и громкая музыка сдавливали виски, хотелось немного расслабиться. КМ: Алиса, где ты, все в порядке? Она сделала глоток и отправила сообщение подруге. КМ: Мне стоит подождать тебя? Затем следующее, и снова глоток. КМ: Если что, я у барной стойки. Буду тут еще минут 20. Приходи или хотя бы напиши, я волнуюсь. Она начинала злиться. На себя — за то что пришла на эту дурацкую вечеринку, и на Алису — за то что бросила ее одну. А еще Кейт сильно беспокоилась: Андерсон и раньше видела своего ненаглядного в компании девушек, но Джульетт Уотсон совсем другое дело. Она уж точно не «вариант на вечер», а значит Закари теперь недосягаем. Будто раньше было по-другому… Внезапно что-то случилось. Переживания о подруге отошли на второй план, постепенно и вовсе покидая мысли. А потом Кейт будто перестала чувствовать жизнь вокруг. Все превратилось в огромные размазанные цветные пятна. Она не чувствовала ничего, и ничего не думала. Голова совсем пустая. Единственное, что она понимала: нужно уходить. Но ноги не слушались, будто она перестала управлять ими. Ей срочно нужно было прийти в себя: почувствовать свои руки и ноги, высохнуть от этого ледяного, липкого пота, навести резкость на глаза и вдохнуть запах ночи. Но тело будто превратилось в желе, конечности тряслись как белье на веревке. Она осторожно постаралась сделать шаг, а потом случилось забвение. Абсолютное пустота. В следующий раз, когда Кейт открыла глаза и почувствовала, что способна контролировать хотя бы свое сознание, она лежала на узком диване в неопознанном темном помещении. Воняло кислыми бычками, потом и затхлой пылью. Горло раздирало сухим, удушающим кашлем. Она постаралась сесть. Тело было ужасно слабым и все еще непослушным. Из носа непрерывными струйками текли водянистые, едкие сопли, которые разъедали губы. Кейт вытерла их рукой и вдруг оглушительно чихнула. Она чихала и кашляла приступами, без остановки: может от пыли, а может была еще какая-то причина. Черт знает, что вообще произошло. Марш ничего не понимала. Она снова предприняла слабую попытку подняться: вышло хреново и она рухнула на пол рядом с диваном. Сил не было и она чувствовала себя мерзко, даже не понимая почему. Кейт лежала, заливая лицо и пол слезами. Скрипнула дверь, и помещение прорезала яркая полоска света. Кто-то вошел. — Блядь, что за херня? — этот кто-то подошел к ней и осторожно убрал с лица влажные волосы. — Ты жива вообще? — Мгм, — Кейт промычала что-то невнятное. Ничего не говоря, ее дернули вверх, небрежно поднимая с пола. Когда чужие руки перестали держать, она покачнулась и не чувствуя силы в ногах снова повалилась на пол. Ее взяли на руки и куда-то понесли. Сопротивляться сил не было. Весь путь был сдобрен отборным недовольным матом, и она чувствовала, что в безопасности. Может зря, но ей так хотелось выбраться из этой темной комнаты, что было все равно, куда и с кем. — Где ключи от комнаты? — ее грубо встряхнули. — Где ключи от твоей комнаты? Кейт медленно разлепила глаза и огляделась: ее на руках держал Нейтан Прескотт. Паника подступила к горлу, но она вовремя спохватилась, обнаруживая напротив дверь своей комнаты в общежитии. — В сумке, — прохрепела Кейт. — Окей, а где твоя гребаная сумка не подскажешь? — Прескотт звучал раздраженно. Она растерянно молчала, обнаруживая, что нет не только сумки. Из одежды на Кейт было только нижнее белье. Девушка постаралась прикрыть оголенные участки тела, извиваясь в руках Нейтана. Глаза защипало. — Давай без истерик, — парень крепче перехватил ее тело. — Сейчас отнесу тебя в душ, ополоснешься, и станет легче. Я пока схожу к посту охраны за запасным ключом. Он отнес ее душевую, неуклюже усаживая в кабинку, потом задернул шторку и молча ушел. Кейт включила холодную воду. Ледяной поток обволакивал все ее тело, стекая острыми каплями. В голове прояснилось, но от этого Марш чувствовала себя еще паршивее. Ее одолевали мысли о произошедшем, в голове только самые страшные догадки. Она заливалась слезами, жалела себя и ненавидела. Пару рас ее стошнило прямо в душе, но физическое состояние больше не было проблемой. Что же с ней сделали? как она оказалась в той комнате? Ответов не было. Потом вернулся Нейтан, он громко матерился, но включил в душе теплую воду и ждал, пока девушка смоет все накопившееся дерьмо и согреется. Он принес ей сухую одежду: видимо уже побывал в ее комнате. Из душа Прескотт снова вынес Кейт на руках. Сегодня он был ее ангелом хранителем — совсем не тем Нейтаном Прескоттом, которого все в нем видели. Конечно, он сочился грубостями, не вытирал ее слезы платочком и по голове перед сном не гладил. — Я разберусь со всем этим, — но его слова были куда важнее всего прочего. — Заваливайся спать.

***

— А на следующий день в сети появилось видео, и все стало еще хуже, — Кейт шумно выдохнула, заканчивая свой рассказ. Приятно было выговориться кому-то, кто заботился о ней. Стало немного легче. Голову Макс разрывала полученная информация: Алиса влюблена в Закари, с Кейт произошло что-то ужасное, а Нейтан Прескотт… Герой?! — Если честно, я вообще думала, что именно Прескотт устроил все это, — тихо сказала Максин. — Моя подруга — Хлоя Прайс подозревает его кое в чем. - Подробности разговора с Хлоей выдавать не хотелось. — Не знаю, кто и в чем подозревает Нейтана, но он дважды спас меня. И ты тоже. — Кейт порывисто обняла ее. — От меня ведь все кроме тебя отвернулись. Я все еще не смотрела то видео, но конечно догадываюсь, что там может быть. И знаешь, ведь все думают, что мне просто крышу сорвало. Даже Алиса… — С чего ты взяла? — Прошло больше недели, а она ни разу даже не подошла ко мне. Я звонила, писала ей сообщения: все без ответа! — Наверное, она чувствует себя виноватой. — Макс действительно так думала. Она не слишком хорошо знала Андерсон, но все же не верила, что та способна на подлость. — Все-таки ты пошла на вечеринку из-за нее, должно быть Алиса чувствует себя паршиво. — Ну, у нее хорошо выходит бросать меня. — Кейт шмыгнула носом и устало откинулась на кровать, прикрывая глаза. — Не важно, какие мотивы: чувство вины или глупая влюбленность, друзья так не поступают. Спорить не было смысла. Да и наверное Кейт была права, а Максин пыталась оправдать Алису, потому что сама поступила почти так же с Хлоей. Тоже бросила подругу, когда та нуждалась в ней. Но сейчас она могла все исправить: нужно было помочь Кейт и больше никогда не бросать Хлою Прайс. Кажется, это было ей по силам. — Сегодня я поговорю с Прескоттом и узнаю, что он выяснил. — Макс поднялась с кровати и подошла к окну: некоторые студенты уже брели к главному корпусу. — А потом, когда будешь готова, мы пойдем в полицию. Они со всем разберутся. Сама Макс не очень-то верила в свои слова. Полицию едва ли волновали школьные драмы, скорее всего они даже не станут разбираться, и как и все скажут, что Кейт просто перебрала с алкоголем. Нужны были доказательства. Но прежде, необходимо было вытащить Кейт из состояния опущенных рук. Она больше не справлялась самостоятельно, поэтому Макс решила, что будет бороться за нее. — Передашь Нейтану его бомбер, пожалуйста, — Кейт протягивала красную кофту. — Да, — Макс схватила вещь и подошла к двери. — Мне нужно на занятия. Скажу преподавателям, что ты заболела. Обязательно зайду вечером. Макс вышла в коридор, прикрывая за собой дверь. Она чувствовала облегчение, потому что боялась, что придется говорить о вчерашнем. Колфилд не понимала: специально ли Кейт бросилась под машину. Если да, то дела обстояли еще хуже, чем она думала. На табличке у двери Кейт снова красовалась оскорбительная надпись, Макс стерла ее и отправилась в свою комнату, чтобы собраться. Оставалось минут тридцать до начала занятий. Макс пожертвовала утренним душем, чтобы немного посидеть в небольшом парке у кампуса. Она заняла излюбленное место на лавочке, рядом с которой рос огромный вяз, возраст которого был, как говорили, как минимум сто пятьдесят лет. Если посмотришь вверх, его уже желтая листва все небо загораживает, и чувствуешь, будто это старое дерево и тебя от всех бед укроет. В урну у скамейки забралась белка. Она зарылась в мусор, видимо в поисках съестного. И Макс не могла оставить это без внимания. Щелк Наверное в ее коллекции был не один десяток снимков с этими пушистыми созданиями. Ей было непонятно. Всего один день перевернул жизнь с ног на голову. Столько событий, и нигде не обошлось без Нейтана Прескотта, казалось, он был замешан во всем, что происходит в Блэквелле. Только вот может не так, как они с Хлоей думали. Точно, Хлоя… Макс ужасно хотела рассказать ей обо всем, от нетерпения даже ладони чесались. Она достала из кармана телефон и написала сообщение. МК: На связи детектив Колфилд. У меня куча новостей, когда и где встретимся? ХП: Это же ты у нас занятая барышня, так что задай этот вопрос себе ХП: Я весь день свободна. МК: У меня занятия до трех. ХП: Заеду за тобой часа в четыре, встретимся на парковке МК: Супер! Отлично, осталось пережить учебный день. Колфилд зашла в академию со звонком. Первым в расписание значилось естествознание. От этого день становился мрачнее. Она кинула бомбер Прескотта в свой шкафчик и поспешила на лекцию. Максин не сделала домашнюю работу, опоздала и была слишком рассеянной — все это мистер Новак счел основанием для выставления самой позорной оценки за все время ее обучения в академии. Она получила неуд, и даже не представляла, как будет исправлять это. Только после кабинета естествознания душный коридор Блэквелла казался таким приветливым. Макс прошла к своему шкафчику и достала красную кофту. Нужно было вернуть ее владельцу. Она не представляла, где искать Прескотта, и даже надеялась, что он сегодня прогуляет занятия. Потому что она понятия не имела, как говорить с ним. И захочет ли он помогать ей и Кейт. Ответит ли на вопросы о Хлое и пистолете. Может он вообще будет угрожать. Соберись, Колфилд, он все-таки обычный парень, а не какой-нибудь гангстер, может не все так страшно. Внезапно на ее плечо обрушилась неведомая тяжесть. Это был Уоррен, как всегда внезапный. — Ну что, Макс, — парень как всегда широко улыбался, демонстрируя как он счастлив быть рядом с ней. — Я все еще жду, когда ты согласишься пойти в кино со мной. Ну, так что скажешь? Она мялась, не зная, какую отмазку придумать на этот раз. Не то чтобы она совсем не хотела провести с ним время, просто сейчас это было совершенно не к месту. Сначала она должна разобраться со всем, что произошло вчера. Вдруг Уоррен изменился в лице, глядя на бомбер, который Макс держала в руках. — Прескотт уже выпустил мерч имени себя? Или у нас новая форма в угоду величайшим? — парень скривился. — Кофта чертовски похожа на ту, в которой вечно таскается Нейтан. — Это она и есть. — Максин даже не обратила внимания на слова друга. — Ты, кстати, не знаешь, где сам Прескотт, надо бы вернуть вещицу? — Не шути так, Макс. — Я не шучу. — Ну да. Ты украла ее? Признайся, и я даже помогу избавиться от улик. — Слушай, Уоррен, — Макс закатила глаза. — Это всего лишь треклятый бомбер, который я хочу вернуть. Нейтан сам дал мне его вчера. — С чего бы ему вообще давать его тебе, он вообще знает о твоем существовании? — Что? — Макс начинала закипать. Долбанная кофта создавала слишком много проблем, впрочем как и ее владелец. — Ну, такие как Прескотт редко пересекаются с ребятами вроде нас. — Уоррен продолжал стоять на своем. — Не могу представить, чтобы он даже просто говорил с тобой. — Ты хочешь сказать, что я не достойна его внимания? — Нет-нет, что ты. Я хочу сказать, что все мы недостойны его внимания Этот разговор сильно утомил ее. И обидел, потому что Уоррен будто считал, что во всей академии Максин Колфилд была интересна только ему одному. Он причислял ее к людям второго сорта. И себя заодно. Но она совершенно не считала так. — Слушай, Макс, если я сказал что-то не то… Его прервали на полуслове. К ним подошел Нейтан Прескотт и аккуратно забрал из рук Макс свой бомбер. Сегодня он выглядел не так, как обычно. Какой-то неестественно бодрый. И одет иначе: темный свитер и синие джинсы. Рукава были закатаны до локтей, и Макс заметила, что вены на его предплечье слишком вздуты, будто от напряжения. Хотя Нейтан наоборот казался слишком расслабленным. Его лицо было непривычно умиротворенным, как-будто даже довольным. Он стоял слишком близко, и в искусственном свете коридора ощущалось, какие прозрачные у него глаза. То была совершенно никуда не ведущая прозрачность. И можно было только догадываться, что он сейчас думает и чувствует. Прескотт явно был не из тех, у кого все в глазах читалось. В отличии от Уоррена. Тот стоял с неприлично открытым ртом, глазея на Нейтана так, будто тот только что восстал из мертвых. Точнее это Уоррен Грэхем восстал из мертвых для Нейтана Прескотта. Потому что тот смотрел прямо на него, протягивая руку для приветствия. И Макс хотелось рассмеяться и схватиться за фотоаппарат: настолько комично удивленным было лицо ее друга, когда он отвечал на рукопожатие. Было неловко. Макс ожидала, что получив назад свою вещь, Прескотт развернеться и пойдет по своим делам, но он будто чего-то ждал, выжидающе глядя на девушку. — Кажется нам есть, что обсудить. — Только и протягивает парень. — Да, да, ты прав. — Колфилд нервно кивнула. — Эй, а как же кино? Мы ведь собирались на Планету обезьян. Макс сильно разозлилась: из-за той чуши, которую Уоррен нес несколько минут назад и из-за того, что он уже будто решил, что она пойдет с ним в кино, не дожидаясь ответа. Она не знала, чем руководствовалась, когда дернула на себя уже отвернувшегося Прескотта. Потом она пожалеет, обязательно пожалеет. Но сейчас разум был в отпуске, и Макс действовала назло здравому смыслу. — Я иду в кино с Нейтаном, — сказала она. — Увидимся позже, Уоррен. И добивая собственные нервные клетки, Макс крепко схватила запястье Прескотта обеими ладонями, поражаясь, какая приятная на ощупь у него кожа. Бархатистая и теплая. Все пялились, и она не придумав ничего лучше, направилась к выходу, ведя за собой совершенно ошарашенного парня.