We're coming home

Фотолаборатория встретила Макс привычной прохладой и тяжелым взглядом Марка Джефферсона, который жег щеки так, будто она получила хлесткий удар по лицу. На десять минут позже звонка. Черт. Но она не могла отказать себе в главной прелести позднего пробуждения — горячем и совершенно свободном душе. И жестоко поплатилась за это. — Я рад, что сегодня ты хотя бы появилась на моем занятии, — резко, но тихо сказал Джефферсон. — Остальные преподаватели этим похвастаться не могут. Что происходит, Макс? Она мялась в проходе, не зная, как поступить лучше: молча и понуро пройти к своей парте или подойти к мистеру Джефферсону, чтобы выдавить из себя пару нелепых оправданий и хотя бы немного смягчить его. — Я была с Кейт, — Макс шагнула к преподавательскому столу. — Конечно, это не оправдание, но ей нужна поддержка и… — Ты права, это не оправдание, — голос преподавателя звучал грубее, чем обычно. — Кейт попала в сложную ситуацию… — он протяжно выдохнул, проводя рукой по подбородку и прикрывая глаза, его тон смягчился. — Все мы хотим помочь ей, но нельзя забывать и о своих обязанностях. Блэквелл дарит тебе возможности, не упускай их. — Я сомневаюсь, что все здесь хотят помочь Кейт, — Макс коротко обернулась на ухмыляющуюся Викторию и почувствовала подступающее раздражение. — Никто в этом классе не нашел для нее доброго слова, и она вынуждена сидеть в комнате и упускать свои возможности! — Все мы ошибаемся, но это не повод… — Кейт не ошибалась! — Макс всплеснула руками в негодовании. — Иди на свое место, Макс, — Джефферсон поджал губы и продолжил чуть тише. — Ты талантливый фотограф и видимо очень хороший друг, но подумай, зачем ты здесь прежде всего. Я не отметил твой вчерашний прогул, но сделаю это в следующий раз. — Спасибо, — произнесла она с ноткой еще не отступившего раздражения, и подумав, добавила чуть мягче. — Простите, что опоздала сегодня. Максин развернулась к партам и глаза в глаза встретилась с Нейтаном Прескоттом. Он выглядел уставшим и не очень довольным. Впрочем, разве когда-нибудь было иначе? Она собиралась пройти мимо, гордо задрав голову и ни разу не споткнувшись. Но видимо ее жизнь совсем отступила от сценария, и вопреки всем законам жанра и здравому смыслу, Нейтан схватил пустой стул и притянул его к своей парте, нарочито медленно скрепя металлическими ножками по кафельному полу. — Рискнешь? — Громко и насмешливо спросил Прескотт. Его взгляд потерялся в глазах Макс, и он приглашающе махнул рукой. Он звал ее сесть рядом. Максин Колфилд. Еще пару дней назад он мог спутать ее с тотемом Блэквелла, а теперь приглашал сесть рядом в кабинете полном людей, под недоумевающие и даже гневные взгляды. Виктория будет в ярости. Эта мысль оказалась удивительно приятной и теплым медом растеклась по сознанию. Нейтан никогда не сидел рядом со своей подружкой на занятиях. Кажется, он вообще не выносил чье-либо присутствие больше нескольких минут. И пусть он не жаждал общества Максин Колфилд, скорее всего просто желая обсудить их общее дело, но как неожиданно приятно было сжаться под всеми этими взглядами и сесть на предложенное место. Макс определенно хотела быть замеченной. Это было иррационально и будто совсем не в ее стиле, но Макс так устала быть невидимкой, что мерзкие шепотки в спину казались достойной альтернативой массовому игнорированию. — Привет, Нейтан. — Ее голос сорвался на нервный хрип, и пришлось откашливаться, — странно видеть тебя здесь. — Я тут учусь, Колфилд. — Он лениво откинулся на спинку своего стула. — Думал, ты в курсе. — О, Прескотт… — Макс протянула его фамилию, раздраженно качая головой. — Иногда мне кажется, что даже ректор Уэллс забывает, что ты тут учишься. Напомни, сколько раз ты появлялся в классе Джефферсона? Кажется, я могу сосчитать это на пальцах одной руки. Нейтан не ответил, только криво усмехнулся, закинул руки за голову и вальяжно потянулся. От этого простого жеста низ живота Макс будто скрутило в тугой узел, и почему-то вдруг вспомнился нелепый сон. Она определенно давно нуждалась в разрядке, а Прескотт был красивым засранцем с красивыми, как оказалось, руками. Сейчас он был в белой футболке с закатанными рукавами, и можно было сделать вывод, что занятия в футбольной команде идут ему на пользу. Он казался худощавым, вечно укутанный в одежду по самое горло, но на деле был жилистым и подтянутым. И Максин Колфилд все еще являлась обычной восемнадцатилетней девчонкой, поэтому щеки ее заалели, а в голову закрались томные образы. Дело было в гормонах, а вовсе не в Нейтане Прескотте. Макс хотела отвлечься и сосредоточиться на лекции мистера Джефферсона, который, кажется, не обратил никакого внимания на общую смену настроения в классе. А атмосфера совсем не располагала к учебе. Даже Виктория не была сосредоточена на занятии, ее взгляд прожигал затылок Колфилд. — Боже… — Тихо сказала Макс. — На нас все пялятся. — Привыкай, Колфилд. — Хриплый голос Нейтана звучал прямо у ее правого уха. Она сжалась на стуле, когда он наклонился еще ближе и мазнул теплым дыханием ее щеку. — Ты теперь в высшей лиге. — О-о-о, не преуменьшай, — она ухмыльнулась, подхватывая его настроение. — Я уже в тренерском составе, сам Нейтан Прескотт сидит со мной за одной партой. — Макс повернула к нему голову, сощурив глаза в, как она надеялась, томном прищуре. — Даже не знаю, как смогу отблагодарить тебя за оказанную честь. — Колфилд, да ты буквально напрашиваешься на банальные пошлые шутки! — И он тянет свои отвратительно восхитительные руки вверх, вытягиваясь всем телом, а потом подставляет ладонь под щеку, смотрит прямо на нее и широко улыбается, безобразно сексуально прикусывая нижнюю губу. Она ненавидит это. Не может поверить, что он вот такой — чертов красавец как из сопливых девчачьих фильмов, который вдруг обратил внимание на самую заурядную девчонку на свете. Какое клише. Но Макс не может позволить себе обмануться этим. Она не знает, что за игру ведет Нейтан Прескотт, но точно не даст ему выиграть. У него есть пистолет, и он всерьез угрожал ее лучшей подруге, а еще он связан с наркотиками. У него отвратительный, непредсказуемый характер. И он зовет ее только по фамилии. Потому что, разумеется, Нейтану Прескотту безразлична Макс Колфилд, а ее взрослеющий организм просто жаждет внимания. Вот и все. Она использует его для того, чтобы Кейт оставили в покое, а потом они снова будут расходиться в коридорах академии, игнорируя существование друг друга. И нет никакой проблемы в том, чтобы пофантазировать о том, как эти его проклятые руки обхватывают ее лицо и… — Колфилд? — Нейтан коснулся ее плеча и легко сжал. Но она вздрогнула как от удара. — Где ты все время витаешь? Я уже говорил тебе однажды, стоит уделять чуть больше внимания реальности. — Кому нужна реальность с твоими плоскими пошлыми шутками, — Макс дернула плечом, чтобы он убрал руку. — С чего ты взяла, что они плоские, — парень провел пальцами от ее плеча до локтя, прежде, чем отстраниться. — Ведь ты не слышала ни одной. А пошлости… — он перешел на вкрадчивый шепот. — Определенно моя сильная сторона. — Ох, ни сколько не сомневаюсь. — Знаю, я ведь вижу, как предательски краснеют твои щеки, когда ты сбегаешь в свои фантазии. Там ведь определенно есть место для меня, мм? Боже, да он издевается. — Ты совершенно не интересуешь меня, Прескотт. — Макс раздраженно откинулась на спинку стула, чтобы быть как можно дальше от него. — Я знаю всю твою подноготную, и это определенно не мой тип. — Ты ничего обо мне не знаешь, Колфилд. — Мне достаточно того, что мне известно. — Пары грязных слухов? — удивился он. — Я думал, ты не так поверхностна. — О чем мы вообще говорим? — раздраженно спросила Макс. — Ты меня не интересуешь и никогда не заинтересуешь. Я просто хочу помочь Кейт, мне казалось, ты тоже. — А мне кажется, я бы легко убедил тебя проснуться в моей постели, — просто сказал он. — Ты такой идиот, Прескотт! Ее негодование превысило все пределы, и голос сорвался почти на крик. Мистер Джефферсон сделал раздраженное замечание, и прежде чем Макс успела пробормотать извинения, придурок Прескотт на весь класс сказал что-то вроде «Простите, что украл внимание мисс Колфилд, профессор. Она больше не будет отвлекаться». И это было отвратительно. То, как за ее спиной презрительно фыркнула Виктория. Отвратительно прекрасно, ведь сегодня Макс Колфилд забрала у нее все внимание. И ей это нравилось. — Давай поспорим? — Нейтан Прескотт снова вторгся в ее личное пространство. — О чем ты? — Просто небольшое пари, — его тон не сулил ничего хорошего. — Мы с тобой связаны на некоторое время, потому что ты права, я действительно хочу помочь Кейт Марш. Но геройствовать так скучно, — его ухмылка была дикой, а прозрачные глаза светились азартом. — Я буду собой, Колфилд, и однажды ты проснешься в моей постели. — А если нет? — прошептала Макс. — Любое желание, какое захочешь. — Нейтан снова склонился ближе к ней. — Скажешь, и я шагну с крыши этой сраной академии. — Зачем тебе это? — Макс не верила, что этот разговор вообще происходит. — Потому что это весело. — А мне это зачем? — Потому что это весело. Она не контролировала свое тело, когда сжала его ладонь под трель звонка, заключая пари. Это было просто невероятно. Возможно, она допустила самую большую ошибку в своей жизни. Но это наконец-то была жизнь- что-то кроме четырех стен ее комнаты в общежитии. И в действительности ведь ничего страшного с ней не могло случиться, ведь она прекрасно контролировала себя. А то мстительное удовольствие, которое растекалось по всему ее телу, когда Нейтан отослал раздосадованную Викторию, когда та попыталась с ним поговорить, стоило всего. Прескотт сказал, что в следующий раз они увидятся только на вечеринке. И это было хорошо. У нее есть время разгрузить голову и хорошенько все обдумать. До конца занятий ее телефон разрывался сообщениями от Хлои. Они должны были встретиться у маяка. Макс очень хотела этого и страшно переживала. Она не знала, стоит ли рассказывать подруге о Прескотте. С одной стороны, она не хотела лгать, а с другой… Хлоя просто столкнет ее с обрыва. А может просто развернется и уйдет из ее жизни навсегда. Вот это было значительно хуже. Макс знала, что Хлоя Прайс не была идеальной. Она знала ее смешливой, любопытной и увлеченной тринадцатилетней девчонкой, знала и грубой, потерянной восемнадцатилетней девушкой с наркозависимостью. И она не хотела терять ни одну, ни вторую. Хлоя Прайс нужна ей, какой бы она не была. Это просто данность. Что бы не происходило в жизни Максин Колфилд, теперь она всегда хотела быть рядом с синеволосой проблемой. И она скажет Хлое чертову правду, все как есть. Конечно, кроме идиотского спора. И пусть подруга захочет хорошенько ей врезать, но главное, она не позволит им расстаться. Не в этот раз. Когда они поднимались к маяку по горной тропе, Макс двигалась намного быстрее и проворнее подруги, останавливаясь только для того, чтобы обернуться и посмеяться над злой и вспотевшей Хлоей. — Кажется, тебе пора завязывать с курением! — Иди к черту, Макс, — разджраженно отозвалась Прайс, еще сильнее сбивая дыхание. — Я прирожденный атлет. Просто ботинки скользкие. Макс засмеялась и прижала ладонь к груди, театрально изображая хрипы и одышку. Хлоя ответила ей средним пальцем с облезшим черным лаком. Скамейку на вершине Макс заняла первой, но уставшая Хлоя не собиралась церемониться, грубо вытолкнув подругу, и грузно повалившись на деревянную поверхность. Она тяжело дышала, пальцы дрожали, но она все равно вытянула помятую пачку сигарет из кармана джинс. И кажется, ее лицо посветлело, а дыхание выровнялось, когда она втянула в легкие дым. Щелк — Действительно, — Хлоя снова затянулась и раздраженно откинула со лба влажные от пота волосы. — Отличное время для фоток. — Собираю коллекцию снимков «Реальная жизнь Хлои Прайс», — Макс с удовольствием рассматривала свежее фото. — Для личного пользования. — Звучит жутко. Они снова говорили до заката. Сначала Хлоя раздраженно делилась новыми историями о мудотчиме, ругала Джойс и раз десять упомянула, как сильно мечтает свалить из Аркадии. А потом Макс рассказала о Нейтане. И это было громко. Возможно, ей все-таки предстоит быть сброшенной с обрыва. — Доверься мне, — Макс приходилось повышать тон. — Я знаю, что делаю. — Да ты, блять, издеваешься, — кричала Хлоя. — Он хочет помочь. — Это гребанный, мать его, Нейтан Прескотт! — Я знаю, но без него мы не сможем помочь Кейт. — Да плевать мне на твою Кейт! — А ему нет! — укоризненно вскрикнула Макс. — Послушай, я ведь не идиотка совсем. Буду осторожна, но я верю ему. Не во всем. Но точно знаю, что он не причастен к тому, что происходит на вечеринках. — Ты, блять, знаешь, ну конечно, — и она в очередной раз бросила окурок под ноги. Скоро тут образуется настоящая помойка. — Ты даже не была ни на одной ебанной вечеринке. Это просто смешно. — Я пойду в эту субботу. — Колфилд, я серьезно советую тебе обратиться к врачу. — обреченно ответила Хлоя. — Ну, знаешь, голову подлечить. Между ними повисло напряженное молчание. Макс не хотела его нарушать, так было спокойнее. Она подошла ближе к краю и плюхнулась прямо на землю, подложив свою сумку, чтобы не испачкаться. Вечер был красивым и холодным. Зажмурившись, она ловила лучи уходящего солнца. Пару раз ее руки тянулись к полароиду, но Нейтан Прескотт в ее голове хватал Макс за руку и требовал просто насладиться моментом. И она согласилась. Просто наблюдала за блеском океана, пеной волн у песчаного берега, задирала голову и завороженно вглядывалась в проржавевшую решетку старого когда-то ярко алого маяка на фоне темнеющего неба. Аркадия Бей не сулила достойных перспектив, но здесь было красиво, умиротворенно и просто хорошо. Все-таки она рада, что вернулась. Не только из-за Хлои. Подруга подошла к ней и молча улеглась рядом, прямо на холодную грязную землю. Макс опустилась на ее руку и продолжила разглядывать уже затянувшееся тьмой небо. — Ты серьезно доверяешь ему? — тихо спросила Хлоя. — Нет, но я пытаюсь. — Все еще думаю, что ты ведешь себя как полная идиотка, — Прайс тяжело вздохнула. — Но не могу же я бросить тебя одну на растерзание гаденышу Прескотту. Ты должна быть очень осторожна, Макс. — Я буду. — В конце концов, может ты подружишься с этим богатеньким засранцем, и он согласится покрыть мои долги, — сказала она со смешком. — Но потом я все равно пну его под зад. — С удовольствием помогу тебе, — улыбаясь ответила Макс. Спускались они в полной темноте, то и дело спотыкаясь. Было жутко и весело одновременно. Хорошо все-таки не быть одной. Макс еще раз пересказала Хлое события последних дней, и они решили вести двойную игру. Точнее Хлоя решила, а Макс совершенно, не понимала, что это значит. Прайс обещала прийти к ней в кампус в субботу, чтобы помочь подготовиться к вечеринке. И это был очень широкий жест, даже настоящий подвиг, потому что Хлоя зареклась ступать на проклятую землю академии Блэквелл. Последующие дни в кампусе прошли как обычно. Но теперь в коридорах академии с ней здоровалось значительно больше людей. Она знала их всех, но они с трудом вспоминали ее имя. Зато наверняка знали Нейтана Прескотта и то, что он по какой-то совершенно абсурдной причине нашел себе совершенно заурядную подружку. Или она просто знает, где достать лучшую дурь. А скорее всего он поспорил с остальными «Бигфутами», что легко затащит заучку в постель. Говорили разное, черт бы их побрал. И она даже не была заучкой, просто обычной девчонкой. В этом и была проблема. Таких не должен держать за руку принц академии. Хотя в самом деле, какой из Прескотта принц! Раньше она думала, что он даже говорить спокойно не может, а уж о том, что способен улыбаться широко и открыто и речи быть не могло. Но он, кажется, был полон сюрпризов. Вот только Макс знала, что он остается вспыльчивым и нервным, совершенно непредсказуемым и вообще… — Привет, — неуверенно поздоровался подошедший Уоррен. Сегодня он был в горчичной водолазке и зеленой полосатой футболке сверху. На его шее на потертой красной ленте болтались ключи, черная флешка, наверняка забитая кучей научно-фантастических фильмов, и несколько странных забавных брелоков. Она определенно должна подарить ему поясную сумку на Хэллоуин. — Привет, Уоррен, — растерянно ответила Макс. — Как ты? Слышала, вы с Брук готовите крутой проект по естествознанию. Брук Скотт была помешана на естественных науках, играх и Уоррене Грэхеме. Макс знала это точно, потому что ее саму Брук на дух не переносила. По понятным причинам. Колфилд считала, что эти двое подходят друг другу идеально — словно два кусочка пазла, недостающих в общей картине. Было бы круто тусоваться с ними обоими. В общем, Брук казалась ей отличной. И она могла решить ее проблему, которая сейчас смотрела внимательным немного грустным взглядом. — Так ты и Прескотт.? — неуверенно начал Уоррен. — О, Боже — Макс нервно тряхнула головой в отрицании. — Конечно нет! Это немыслимо. — Это обнадеживает, — Уоррен вздохнул с явным облегчением. — Но тогда я не понимаю. Ты и он… Ну, вся академия на ушах стоит. — Да, голодным псам наконец-то бросили кость, — Макс раздраженно поджала губы. — Тут нечего обсуждать на самом деле. Прескотт помогает мне с одним делом, но все это временно, и нас даже приятелями не назовешь. Я бы рассказала тебе, Уоррен, но это не мой секрет. — Окей. Но я все еще думаю, что Прескотт засранец. — И это чистая правда, — усмехнулась Макс. — Но это не имеет значения. Куда важнее мы с тобой. — Мы с тобой? — Ну, наша дружба, — она опустила голову, чтобы не смотреть парню в глаза. — Кажется, она трещит по швам. Это из-за меня, потому что я, наверное, худший друг на свете. — Я так совсем не считаю, — мягко отрицал Уоррен. — Конечно не считаешь, — она все-таки осмелилась взглянуть на него. Грэхем готов был внимательно слушать каждое ее слово. Как и всегда. — Ты потрясающий, Уоррен. А я просто навозная куча, в которую ты наступил. — Оу, ты все еще не сильна в сравнениях. И слишком резка к себе. И она рассказала ему, как ее жизнь пустилась в неконтролируемый галоп. О встрече с давней подругой, о завалах в учебе, попытках помочь Кейт, нервных срывах и ни слова о Нейтане Прескотте. Макс извинилась, наверное, тысячу раз, хотя Уоррену хватило бы и одного небрежно брошенного «прости». Но она пыталась донести ему, как сильно ценит их дружбу. Как благодарна, что он заметил ее. Сразу и самый первый. Уоррен Грэхем считал Макс Колфилд особенной, даже когда она сама в это не верила. Она ни за что не должна потерять его. И может когда-нибудь его прикосновения начнут приятно обжигать ее кожу, и она с ума будет сходить от его голоса. И пусть Брук ненавидит ее. Это было бы хорошо — правильно и безопасно. А пока она просто обнимает его неловко, но крепко. Улыбается искренне и широко, и предлагает как-нибудь прокрасться в ее комнату с кучей вкусной, но отвратительно жирной и вредной еды и посмотреть его любимые часто непонятные для нее фильмы. Конечно он соглашается. — Точно не злишься? — спрашивает Макс, размыкая объятия. Он отрицательно качает головой, снова сжимая ее в своих руках. Они стоят так минут пять точно, пока Уоррен не вспоминает, что обещал Брук помочь с математикой. И Макс точно знала, что у Скотт не было никаких проблем с цифрами. Когда они вместе выходят на улицу; день еще ясный, тучи высоко, и пока нет обещанного метеорологами дождя. Он опаздывал уже дня на четыре. Они договариваются созвониться вечером и расходятся в разные стороны. Макс решает прогуляться прежде, чем вернуться в общежитие. День был удивительно теплый, ветер уносил тяжелые тучи с неба одну за другой, протестуя прогнозам. Ярко-желтые, красные и изредка зеленые листья орегонского ясеня колыхались и сверкали на солнце. В воздухе, несмотря на позднюю осень, пахло весной. Люди несли свои свитера и легкие куртки в руке или перебросив через плечо. Спустя минут сорок прогулки, она выходит на шумную, подернутую дымкой из выхлопных газов центральную улицу. Все прохожие в теплом солнечном свете кажутся счастливыми. И почему-то ей становится одиноко и грустно. И она находит это настроение отличным, чтобы сделать пару снимков. Снова в кадр попадало все: вывеска закусочной «Два кита», яркие рекламные буклеты с доски объявлений, смазанные силуэты прохожих и раз десять лицо Шона Прескотта — отца Нейтана. Его здесь боготворили и ненавидели одновременно. «Приветственное слово от опоры общества» — несколько хвалебных слов об Аракадии совсем мелкими буквами под огромной фотографией Прескотта на зеленом фоне. Такие листовки преследовали на каждом шагу. Хлою это жутко раздражало, а Макс было совершенно все равно. Обещанный дождь так и не догнал Колфилд. В свою комнату она вернулась сухой и совершенно вымотанной. На ее фото-стену у кровати отправился только один снимок — отвратительно зеленая листовка с лицом Шона Прескотта с совершенно очаровательными кошачьими усами, неумело подрисованной сигаретой и крошечным членом прямо на лбу. Какая восхитительная пошлость. Этот снимок красовался рядом с фотографией Хлои, развалившейся на скамейке у маяка. И это было идеально. Субботнее утро она проводит с Кейт, а потом помогает Хлое незаметно пробраться в кампус. Незваных гостей в общежитии Прескоттов не любят. Но все получилось, и теперь ей предстояла задача намного сложнее — познакомить Хлою с Кейт. Они с удивительным упорством игнорировали друг друга уже добрых полчаса. Кейт сидела на стуле у окна с совершенно потерянным выражением лица, а Хлоя молча и нагло курила, забравшись на кровать Макс прямо в кроссовках. А сама Макс с ужасом просматривала свою страницу в Facebook: почти сотня предложений дружбы и несколько новых комментариев под ее единственным нелепым селфи. Она не знала, что чувствует по этому поводу. Удовлетворение? Нет, точно не оно. Скорее что-то липкое и одновременно теплое, обескураживающее, пугающее, но приятное. Вязкий клубок из чувств, подступающий к горлу. Кажется, она наконец-то была в центре внимания. А сегодня впервые пойдет на студенческую вечеринку, куда ее пригласил самый популярный парень в городе. Если опустить формальности, ей чертовски повезло. Она надеялась, что со стороны так и казалось. Потому что в действительности, она была в полной заднице. И к сожалению, ей это нравилось.