We're coming home

Ожидание выматывает сильнее, чем само действие. Время, казалось, ввязло в липкую смолу, сквозь которую стрелка на часах продиралась с мучительным скрипом. До назначенного времени оставалось чуть меньше трех часов. План, который еще вчера казался дерзким и блестящим выходом из тупика, сейчас, в тишине комнаты Макс, приобретал пугающе реальные, жесткие очертания. Они собирались добровольно шагнуть в клетку к хищнику, надеясь, что успеют захлопнуть дверцу снаружи прежде, чем он сомкнет челюсти. Макс сидела на краю своей кровати, методично, раз за разом, проверяя заряд батареи на телефоне и свободное место на диктофоне. Для надежности. Красный кружок записи на экране гипнотизировал. Она нажимала «старт», слушала, как микрофон улавливает тяжелое дыхание Хлои, мерившей шагами комнату и ее собственные нервные сглатывания, а затем стирала тестовый файл. Снова и снова. Это механическое действие помогало унять мелкую дрожь в пальцах. В кармане ее джинсов, обжигая бедро сквозь тонкую ткань, все еще лежал тот самый полароид. Снимок из закусочной. «Команда Колфилд». Еще один повод для нервов. — Меня сейчас стошнит от этой тишины, — резко бросила Хлоя, останавливаясь посреди комнаты. Она скрестила руки на груди, с силой впиваясь пальцами в рукава своей затертой куртки. — Может, повторим всё еще раз? Я боюсь, что этот ублюдок сорвется с крючка. — Он не сорвется, Хлоя, — тихо ответила Кейт. Она сидела на стуле у стола Макс. Ее кожа была бледна, под глазами залегли глубокие, болезненные тени, а длинный вязаный кардиган казался слишком большим, словно она усохла за эти несколько дней. Но в ее позе почти не виделась привычная сломанная обреченность. Кейт сидела с прямой спиной, аккуратно сложив руки на коленях. Она справлялась все лучше. Макс подняла на нее взгляд и в очередной раз поразилась этой метаморфозе. Недавно Кейт была готова шагнуть под колеса пикапа Прайс, а сегодня сама вызвалась идти на стадион, чтобы посмотреть в глаза человеку, который разрушил ее жизнь. В этой тихой, религиозной девочке оказался скрыт стальной стержень, о который многие в Блэквелле могли бы сломать зубы. — Такие, как Риггинс, живут инстинктами, — продолжила Кейт ровным голосом, глядя куда-то сквозь стену. — Он чувствует себя хозяином Блэквелла. Капитан команды, член Vortex. Для него не существует слова «нет» или вероятности того, что кто-то посмеет расставить на него капкан. Его эго — это его главная слабость. Он придет, Хлоя. Просто потому, что уверен: мир существует для того, чтобы его развлекать. Хлоя уставилась на Кейт долгим взглядом, впиваясь в нее удивлением и мрачным уважением. Прайс медленно кивнула, вытаскивая из кармана зажигалку и привычно, нервно защелкав колесиком. — Ладно, кролик. Твоя правда. Если этот кусок мяса думает, что ему перепадет легкий секс с первокурсницей, он примчится туда с расстегнутой ширинкой. — Главное, чтобы он был один, — Макс наконец отложила телефон и встала, разминая затекшие плечи. — Мы договаривались на нейтральную территорию. Старые трибуны ночью — удачное место. Там никого не бывает после заката. Она подошла к окну. Сумерки уже начали пожирать кампус. Осенний Орегон редко прощал беспечность: небо налилось тяжелым, свинцовым цветом, обещая ледяной ветер, а возможно, и шторм со стороны залива. Деревья беспокойно гнули ветви. Напряжение погоды снова вторило ее внутреннему. — Пора выдвигаться, — Макс потянулась за своей курткой. — Нам нужно занять позиции до того, как стемнеет окончательно. Если он придет раньше и заметит нас, всё кончено. Выход из общежития прошел без происшествий. Коридоры были почти пусты — большинство студентов либо отсыпались после занятий, либо уже готовились к воскресным вечеринкам в городе. Они втроем выскользнули через боковую дверь, стараясь держаться подальше от света фонарей. На всякий случай. Путь до школьного стадиона занял около двадцати минут, но Макс казалось, что они идут часами. Холодный воздух пробирался под одежду, заставляя ежиться. Никто не проронил ни слова. Слышен был только хруст гравия под тяжелыми ботинками Хлои и тихое, сбитое дыхание Кейт. Старые трибуны Блэквелла днем выглядели как монументальный памятник юношеским спортивным триумфам, местом, где когда-то ковалась школьная слава. Но сейчас, в предзакатной сизой дымке, они превратились в мрачный, лязгающий на ветру железный скелет. Огромная конструкция из металла и пластика нависала над пустым полем, отбрасывая длинные, кривые тени. Ветер, гуляющий между опорными балками, издавал низкий, протяжный гул, похожий на стон. Макс остановилась у самого основания конструкции, инстинктивно кутаясь в куртку. Запах здесь был соответствующий: ржавчина, влажная земля, прелая листва и гниющие водоросли, принесенные порывами с океана. — Идеальное место для убийства, — мрачно пошутила Хлоя, осматриваясь. — Или для нашего допроса. Она легко запрыгнула на нижний ярус пластиковых сидений и пошла вверх, ступая по металлическим перекрытиям, которые отзывались глухим эхом. Макс тем временем подняла камеру. Ей нужно было найти свою точку. Место, где она сольется с тенями, станет невидимой, но сможет записать каждое слово и, если повезет, сделать четкий кадр. Она нырнула под трибуны. Здесь царил вечный полумрак. Массивные бетонные опоры и перекрестия стальных балок образовывали настоящий лабиринт. — Если встанешь за той опорной балкой у дальнего сектора, он тебя в жизни не заметит, — раздался сверху хрипловатый голос Прайс. Макс подняла голову. Хлоя сидела на третьем ряду, свесив ноги вниз. В тусклом свете дисплея телефона, который она держала в руках, на ее лице играла злая, предвкушающая ухмылка. — Клюет? — Макс подошла к указанной балке. Место действительно было идеальным: густая тень полностью скрывала силуэт, а обзор на площадку перед трибунами оставался чистым. — Заглатывает наживку вместе с поплавком, — Хлоя мстительно хмыкнула, быстро печатая ответное сообщение. — Он уже распушил хвост. Предлагает встретиться пораньше, через сорок минут. Ублюдок даже не скрывает своих намерений. Макс сглотнула вязкую слюну. План неотвратимо приближался к кульминации. Она перевела взгляд на Кейт. Марш стояла у сетчатого забора, отделяющего стадион от парковки, и нервно теребила пуговицу кардигана. Ветер трепал ее светлые волосы, делая ее похожей на призрак в сгущающихся сумерках. — Кейти, иди сюда, — негромко позвала Макс. Дождавшись, пока подруга приблизится, она положила руки ей на плечи. Под пальцами чувствовалось, как мелко, словно от озноба, дрожит тело Марш. — Давай еще раз проговорим. Ты не вмешиваешься, что бы ни случилось. Ты стоишь вон там, у южного выхода, в тени служебной будки. Если Зак притащит с собой кого-то из своих дружков или если всё пойдет не по плану… ты разворачиваешься и уходишь. Сразу же. — Я не брошу вас, — Кейт упрямо мотнула головой. В ее глазах блеснули слезы, но она быстро сморгнула их. — Я должна быть здесь. — Это не обсуждается, — жестко, по-командирски отрезала Хлоя, спрыгивая с трибуны на землю. Она подошла вплотную к Кейт, нависая над ней. — Слушай Супер Макс. Твоя задача — быть нашими глазами на периметре. Если запахнет жареным, ты бежишь к кампусу и зовешь кого-нибудь на помощь. Никаких геройств, Марш. Если Риггинс увидит тебя, он сразу поймет, что это подстава, закроет свою пасть и мы ничего не докажем. Мы влезли в это дерьмо, чтобы у тебя появилась надежда на нормальную жизнь, а не для того, чтобы ты снова оказалась в эпицентре скандала. Поняла? Кейт опустила глаза и медленно, неохотно кивнула. — Хорошо. Я буду стоять у будки. Она развернулась и тихой тенью заскользила к своему наблюдательному пункту, стараясь держаться как можно ближе к забору. Макс и Хлоя остались вдвоем под нависающей громадой трибун. Солнце окончательно рухнуло за горизонт, уступив место густой, чернильной ночи. На парковке вдалеке зажглись редкие желтые фонари, выхватывая из темноты куски мокрого асфальта. Хлоя прислонилась спиной к бетонной опоре, достала сигарету и чиркнула зажигалкой. Вспышка пламени на секунду осветила ее лицо — резкие скулы, поджатые губы, напряженный взгляд. Она глубоко затянулась, выпуская дым в стылый воздух. Макс стояла рядом, чувствуя, как внутри нарастает потребность заполнить эту давящую, наэлектризованную тишину. Между ними висело слишком много невысказанного. Слова Хлои о Прескотте, ее собственная растущая паранойя из-за подброшенных снимков, и, конечно же, тень Рейчел, которая с издевкой наступала Макс на пятки. — Хлоя… — Макс запнулась, сжимая в кармане холодный корпус диктофона. Ей отчаянно хотелось знать. — Какой она была? Прайс замерла. Сигарета остановилась на полпути к губам. Она не переспросила «кто?». — Зачем тебе это сейчас, Колфилд? — голос Хлои мгновенно потерял всю свою азартную, боевую легкость. Он стал глухим, шершавым, словно наждачная бумага. — Просто хочу понять, — Макс не отводила взгляд, несмотря на то, что Хлоя смотрела на нее исподлобья, защищаясь. — Все вокруг только и говорят о Рейчел Эмбер. Уоррен, ты… Нейтан, она споткнулась на последнем имени, но продолжила. — Даже Виктория. Как будто она была каким-то гравитационным полем, которое притягивало всех без разбора. Что в ней было такого, от чего у людей до сих пор срывает крышу? Хлоя нервно дернула плечом, стряхивая пепел на пыльную землю. Она отвернулась, глядя в абсолютную темноту пустого футбольного поля. — Она была всем, Макс, — тихо, с болезненным надрывом произнесла Прайс. — Ты понимаешь? Она заходила в комнату, и все остальные просто переставали существовать. Свет мерк. Ты мог быть самым крутым парнем в школе или полным неудачником, но когда Рейчел смотрела на тебя… она умела заставить тебя чувствовать себя единственным человеком во вселенной. Самым важным. Самым нужным. Хлоя сделала судорожный вдох, словно ей не хватало кислорода. — Она спасла меня, Макс. Когда мой отец умер, когда мама привела в дом этого ублюдка Дэвида, когда ты… когда ты уехала и замолчала. Я просто шла ко дну. А Рейчел вытащила меня за шкирку. Она показала мне, что можно не бояться быть сломанной. Голос Хлои дрогнул, но она упрямо продолжила, вглядываясь в темноту, словно видела там призрак Эмбер. — Но у этого была своя цена. Рейчел казалась идеальной, но не была святой. Ей быстро становилось скучно. И тогда она находила новую игрушку. Она играла с нами, Макс. Со мной, со всем чертовым клубом Vortex, с ботаниками и байкерами. С Нейтаном. О, дерьмо, особенно с Нейтаном. Ей нравилось ходить по самому краю обрыва, нравилось дергать его за ниточки, чтобы посмотреть, как он взорвется, а потом снова потянет к ней все, что у него есть. Она не боялась его тьмы, может сама ее и создала. У них всегда была какая-то отдельная история, они подпитывали друг друга. Хлоя резко повернулась. В ее глазах, обычно полных злости или насмешки, сейчас блестела странная, отчаянная просьба. — Не лезь в это дерьмо, Колфилд. Не пытайся быть ей. Я вижу, как ты смотришь на придурка Прескотта, вижу, что ты думаешь, будто сможешь его разгадать. Ведешься на его дерьмовую сложность. Но он до сих пор болен ею. Да и я тоже, но его одержимость паршивая штука для тебя, Макс. Если ты думаешь, что сможешь его спасти или, хуже того, заменить ему Эмбер… он просто выжмет тебя и утянет на дно вместе с собой. Оставь его в покое. Давай просто сосредоточимся на Риггинсе и вытащим Кейт. Слова Хлои ударили под дых, Макс болезненно сглотнула, чувствуя, как внутри разливается горькая, иррациональная обида, которую она не имела права испытывать. Ей было больно слышать это, больно осознавать свою заурядность на фоне этой мифической, всепоглощающей Рейчел. Но Хлоя была права. Сейчас не время для самокопания и подростковой ревности к призраку. Она хотела ответить, заверить Хлою, что не собирается никого спасать, как вдруг из-за опорной балки неслышно вынырнула Кейт. Она выглядела еще бледнее, чем раньше, сливаясь с тенями. — Макс? — шепотом позвала Марш. — Мой телефон сел. А мне нужно проверить время, чтобы понимать график обхода охраны кампуса. Можно твой на секунду? Я только посмотрю на часы. — Да, конечно, — Макс, даже не задумавшись, вытащила из кармана парки свой потрепанный смартфон. Она разблокировала экран и протянула его подруге. — Только у меня там диктофон наготове в фоновом режиме, пожалуйста, не закрой приложение. Хочу писать на все устройства. Кейт кивнула, взяла телефон холодными пальцами и отступила на шаг назад, скрываясь в непроглядной тени под лестницей. Макс отвернулась к Хлое, проверяя настройки вспышки на камере, и даже не заметила, как Марш, тяжело дыша, открыла мессенджер. Кейт не собиралась смотреть время. Она была тихой, сломанной, напуганной до чертиков, но не глупой. Она понимала риски, уже видела, на что способна агрессия Хлои, и прекрасно осознавала их физическую беспомощность в случае провала. План казался слишком хрупким. Им нужен был кто-то сильный. Кто-то, кого боится сам Риггинс. Кейт быстро пролистала список контактов Макс, ее взгляд зацепился за раздраженное: «Нейтан-ИДИОТ-Прескотт: #». Она не стала задумываться, почему Макс записала его именно так. Пальцы быстро-быстро забегали по экрану, набирая короткий, отчаянный текст. Она писала с телефона Макс, чувствовала, что это верный способ заставить его отреагировать мгновенно. МК: Старые трибуны. Мы втроем идем за Заком. Нам страшно. Пожалуйста. Кейт Она нажала «отправить». Секунду смотрела, как сообщение улетело, а затем поспешно, пока не передумала, удалила его из исходящих, чтобы Макс ничего не заметила. — Спасибо, — Кейт сделала глубокий вдох, успокаивая колотящееся сердце, шагнула на свет и протянула телефон обратно. — Охрана была здесь двадцать минут назад. У нас есть окно примерно в час, может больше, если дисциплина хромает. — Отлично, — Хлоя отбросила окурок, с силой придавив его тяжелым армейским ботинком. В этот момент ее собственный телефон в кармане требовательно, коротко завибрировал. Прайс вытащила мобильный, посмотрела на подсвеченный экран, и ее челюсть хищно сжалась. Усталость и боль от воспоминаний о Рейчел мгновенно смыло адреналином. — Наша рыбка приплыла, — прошептала Хлоя, и в ее голосе зазвенела сталь. — Риггинс пишет, что он припарковался. Идет сюда. По местам, девочки. Шоу начинается. Макс коротко кивнула, чувствуя, как желудок скручивает ледяным спазмом. Она нырнула под металлические перекрытия нужного сектора, втискиваясь в самую узкую, непроглядную щель между бетонной стеной и железной балкой. Она достала телефон, нажала на красную кнопку записи диктофона и аккуратно положила его на выступ рядом с собой. Затем включила диктофон отдельно и, наконец, подняла камеру, наводя объектив на освещенный лунным светом участок перед трибунами, где осталась стоять Хлоя, засунув руки в карманы куртки. Кейт бесшумной тенью скользнула вдоль забора и растворилась у южных ворот, превратившись в невидимого дозорного. Капкан был расставлен. Тишина над стадионом стала звенящей. Напряжение под трибунами стало почти болезненным, участившийся пульс уже причинял дискомфорт. Макс сидела, вжавшись в бетонную опору, и смотрела, как на экране телефона мерно пульсирует красная точка диктофона. Секунды капали. Ветер завывал в стальных балках, заглушая мелкие звуки ночи. Спустя пять минут тишину разрезал громкий хруст гравия. Макс затаила дыхание. Из темноты парковки, ленивой, пружинистой походкой хозяина положения, вышел Зак. На нем была неизменная красно-белая куртка Блэквелла с эмблемой «Бигфутов», а на лице сияла самодовольная, сальная ухмылка человека, предвкушающего легкую добычу. Он шел так, будто этот стадион, этот город и этот мир были созданы исключительно для его развлечения. Он остановился в паре метров от Хлои, щурясь в тусклом лунном свете, ожидая увидеть наивную, восторженную первокурсницу. Улыбка медленно, как сползающая по стеклу капля, исчезла с его лица, когда он узнал Прайс. — Какого хрена? — Риггинс брезгливо скривился, засунув руки в карманы джинсов. — Прайс? Ты что тут забыла, обрыганка? Где Эбби? — Сюрприз, придурок, — Хлоя шагнула к нему, сжимая кулаки. От нее повеяло такой неприкрытой угрозой, что даже Зак на секунду перестал жевать жвачку. — Эбби не придет. Сегодня твое свидание со мной. И мы будем говорить о видео. Зак презрительно фыркнул, расслабляя широкие плечи. Страха в нем не было ни капли. Только раздражение и откровенная насмешка. — Да пошла ты, Прайс. Мне не о чем говорить с торчащей неудачницей. Он развернулся, собираясь уйти обратно к своей машине, но Хлоя бросила фразу, которая заставила его остановиться как вкопанного. — Даже о том, как ты подмешал наркоту в коктейль Марш и снял всё это дерьмо, чтобы почувствовать себя мужиком, Риггинс? — выплюнула Хлоя, сокращая дистанцию. Макс в своем укрытии сильнее вжалась в холодный бетон. Давай, Зак. Скажи это. Оправдывайся или хвастайся, просто скажи это на запись. Риггинс медленно обернулся. В его тусклых глазах на секунду мелькнуло искреннее, незамутненное удивление, которое тут же сменилось грязным, лающим смехом. Он откинул голову назад, и этот звук мерзким эхом отскочил от железных конструкций стадиона. — Подмешал наркоту? Прайс, ты совсем мозги скурила? — Зак шагнул к ней, нависая своей массивной фигурой. В его голосе звучала отвратительная, непробиваемая уверенность человека, который искренне не понимает, в чем его обвиняют. Он не чувствовал за собой вины. — Я ей ничего не сыпал! На хрена мне это надо? Эта гребаная святоша сама приползла в клуб уже готовая. Она была обдолбана в хлам, едва на ногах стояла и висла на всех подряд! У Макс внутри всё оборвалось. Пазл с тошнотворным, физически болезненным хрустом сошелся. Он ей ничего не сыпал… Голос Риггинса звучал слишком правдиво. Он был просто стервятником. Оппортунистом, который увидел беззащитную жертву и решил, что имеет на нее право. Нейтан говорил об этом. И все равно вина и мерзость Риггинса не стала меньше. — Я просто… взял то, что само шло в руки, — Зак развел руками в притворном непонимании, скаля зубы. — Мы все просто немного развлеклись. Она сама хотела! Нужно было видеть, как она извивалась. Макс почувствовала, как к горлу подкатывает желчь. Нейтан был прав. Риггинс был тупым куском мяса. А настоящий монстр, тот, кто методично накачал Кейт и возможно Рейчел Эмбер, всё еще был в тени. Но для Хлои тонкие логические связи не имели значения. Признания Зака, его сальной ухмылки и слов «она сама хотела» было достаточно, чтобы окончательно сорвать ей резьбу. — Ты гребаный кусок дерьма! — взревела Прайс. Она сжала кулак и с размаху, вложив в удар всю свою ярость, боль и ненависть, ударила Зака в челюсть. Звук удара получился влажным и громким. Голова Риггинса слегка мотнулась в сторону. Он пошатнулся, сплюнул на гравий кровь из разбитой губы и медленно повернулся к Хлое. В его глазах больше не было снисходительной насмешки. Там была тупая, звериная злоба. — Сука, — прошипел он, вытирая кровь тыльной стороной огромной ладони. — Ты реально думала, что я припрусь на темный край кампуса к какой-то левой девке один? Парни! Кровь заледенела в жилах Макс. Она инстинктивно дернулась вперед, но было поздно. Из-за угла служебной будки, откуда должна была вести наблюдение Кейт, вынырнули две массивные тени в таких же клубных куртках. Один из них, ухмыляясь, толкал перед собой Марш. Он грубо держал ее за локти, заломив их назад. План рухнул в одну секунду. Карточный домик, который они так старательно строили, разлетелся в щепки. Кейт не кричала. Она была белой как мел, почти прозрачной. Ее глаза расширились от первобытного, парализующего ужаса. Она смотрела на Зака, и Макс видела, как сознание подруги просто отключается. Кейт снова была там, в той душной, пропахшей потом и алкоголем комнате. Снова сломанная кукла в руках амбалов, которые делают с ней всё, что захотят. Триггер сработал безупречно, выжегши ее волю к сопротивлению. Она просто обмякла в чужих руках. — Кейт! — Хлоя бросилась к ней, забыв о самосохранении. Но Риггинс был быстрее. Он мгновенно перехватил Прайс, сгреб ее за отвороты куртки и с чудовищной силой впечатал спиной в металлическую сетку забора. Ограждение жалобно зазвенело. Хлоя зарычала, пытаясь ударить его коленом в пах, отбиваясь и кроя его матом, но Зак лишь усмехнулся и жестко, безжалостно вдавил свое мощное предплечье ей в горло, перекрывая кислород. Хлоя захрипела, ее руки судорожно вцепились в его куртку, пытаясь ослабить хватку, но физическое превосходство было абсолютно на стороне Зака. Макс больше не могла сидеть в укрытии. Диктофон, запись, осторожность — всё это потеряло малейший смысл. Она выскочила из-под трибун, закричав во всё горло: — Отпустите их! Полиция! Я вызвала полицию! Она бросилась к Заку, не думая о том, что будет делать, когда добежит. Но она даже не успела приблизиться. Второй дружок Риггинса, до этого стоявший в тени, шагнул ей наперерез. Он легко, играючи перехватил Макс поперек туловища одной рукой, оторвав ее от земли, как тряпичную куклу. — Опа! А вот и фотограф нарисовался! — заржал он, больно сжимая ребра Макс так, что из легких выбило весь воздух. — Риггинс, да тут целая вечеринка! Команда в сборе. Это был абсолютный мерзкий кошмар. Макс извивалась, била парня ногами по голеням, царапала его руку, но он лишь смеялся, обдавая ее шею запахом дешевого пива и мерзкого сладковатого парфюма. Чужие жесткие, горячие руки сжимали ее тело, демонстрируя тотальную, унизительную физическую беспомощность. Их дерзкий детективный план обернулся катастрофой, потому что они забыли главное правило Блэквелла: хищники всегда ходят стаями. Они сами зашли в клетку и выбросили ключ. — Ну что, Прайс? — Зак тяжело дышал прямо в лицо задыхающейся Хлое. Ее лицо уже начало багроветь, а ноги беспомощно скребли по гравию. — Хотела поиграть во взрослую? Решила, что можешь диктовать мне условия? Сейчас мы покажем тебе и твоим подружкам, как в этом городе обращаются с мусором. Он ослабил хватку на ее горле ровно настолько, чтобы Хлоя смогла сделать судорожный глоток воздуха, и тут же с силой дернул ее на себя, отрывая от забора. Макс закричала, пытаясь вырваться, ее голос сорвался на истеричный визг, но парень, державший ее, только сильнее стиснул ребра и второй рукой грубо зажал ей рот. Тьма вокруг стадиона казалась непроницаемой. Никто их не услышит. Никто не придет. И в этот момент, когда отчаяние достигло абсолютного пика, ночной воздух разорвал оглушительный рев форсированного двигателя. Резкий, ослепительно белый свет автомобильных фар ударил из темноты парковки, разрезав ночь и выхватив перекошенные от злости и страха лица. Визг тормозов заложил уши. Массивный, угловатый Defender, чей металл даже под слоем грязи отливал цветом старой запекшейся крови, влетел на гравийную площадку перед трибунами, разбрасывая камни из-под тяжелых колес, и остановился в нескольких метрах от них. Двери внедорожника хлопнули с тяжелым, бронированным лязгом почти одновременно. Свет фар выхватил из темноты фигуру Нейтана Прескотта. Он двигался так быстро, что казался размытым пятном, в котором не осталось ни капли той ленивой, отстраненной вальяжности, с которой он обычно вышагивал по коридорам академии. Следом за ним, на ходу скидывая куртку, из машины выскочил Хейден Джонс. На лице обычно беспечного, вечно улыбающегося парня застыло выражение глубочайшего, искреннего омерзения. Он сжал кулаки, глядя на то, во что превратилась «безобидная забава» его одноклубников. — Отпустите. Голос Нейтана не был громким. Он не кричал, сказал одно слово тихо и ровно. Амбал, державший Макс, вздрогнул. Инстинкт самосохранения сработал быстрее, чем тупая преданность капитану. Он разжал руки, словно обжегшись. Макс рухнула на колени, раздирая джинсы о жесткий гравий, и судорожно, со свистом втянула ледяной воздух в горящие легкие. Риггинс медленно ослабил хватку на шее Хлои, оборачиваясь к свету фар и щурясь. — Эй, Прескотт… ты чего? — Зак нервно сглотнул, пытаясь сохранить лицо перед своими парнями. Его голос предательски дрогнул. — Мы тут просто… разбираемся с мусором. Эти суки сами напросились. Хотели подставить меня. Нейтан не стал махать кулаками, не достал пистолет и не сорвался, как Макс ожидала. Он подошел к Заку вплотную, безжалостно вторгаясь в его личное пространство, и посмотрел на него сверху вниз своими прозрачными, немигающими глазами. — Ты тупой кусок дерьма, Риггинс, — процедил Нейтан. Каждое слово падало, как тяжелая свинцовая капля, пробивая броню Зака. — Ты думаешь, капитанская повязка делает тебя неприкасаемым? Думаешь, раз ты носишь эту ублюдскую куртку, тебе всё сойдет с рук? Ты знаешь, что я могу сделать. Твой отец вылетит с работы, а ты вылетишь из команды, из Блэквелла. Тебя даже в колледж для умственно отсталых не возьмут, потому что я позабочусь о том, чтобы твое имя стало синонимом проказы в этом штате. — Да брось, Нейт! — голос Зака откровенно сорвался. Он попятился, наткнувшись спиной на сетку забора. Вся его показная крутость испарилась, обнажив напуганного, трусливого мальчишку. — Мы бы Колфилд пальцем не тронули! Клянусь! Мы просто хотели припугнуть остальных… Нейтан шагнул вперед, схватил Зака за грудки с такой первобытной силой, что плотная ткань куртки жалобно затрещала, и впечатал Риггинса в забор. — Закрой свою пасть. — прошипел он ему прямо в лицо, так тихо, что Макс едва расслышала слова за шумом ветра. — Подумай о моих словах, Зак. Я сотру всю твою жизнь. А теперь пошел вон отсюда. Все трое пошли вон! Парни Зака, бросив парализованную, едва стоящую на ногах Кейт, уже пятились к спасительной темноте парковки. Риггинс, дергано поправив воротник куртки, злобно, но трусливо сплюнул под ноги и поспешно ретировался следом за ними, растворяясь в ночи. Хейден тут же оказался рядом с Кейт. Он не стал ее трогать, а просто встал рядом, закрывая ее широкой спиной от пронизывающего ветра, и мягко, успокаивающе заговорил: — Тише, Кейт, всё хорошо. Всё кончилось. Они ушли. Давай, глубокий вдох. Я с тобой. Никто тебя больше не тронет, слышишь? Я помогу тебе дойти до общаги, ладно? Макс медленно, опираясь о холодную балку, поднялась с земли, отряхивая ободранные ладони. Хлоя рядом хрипло, надсадно кашляла, растирая стремительно краснеющую шею. План формально сработал — диктофон под трибуной всё записал. У них было признание Зака. Но на вкус эта победа была как чистая желчь. Нейтан резко развернулся. Его грудь тяжело вздымалась. Он преодолел разделяющее их расстояние в два широких шага, схватил Макс за плечи и почти грубо развернул ее к ослепительному свету автомобильных фар. Его глаза лихорадочно, почти безумно бегали по ее лицу, шее, рукам. Его длинные пальцы, сжимавшие ее плечи, мелко и сильно дрожали. В этом жесте было столько неконтролируемой, обнаженной паники, что у Макс перехватило дыхание. Он быстро опомнился и заглянул в ее глаза гневно, почти брезгливо. — Какого хрена ты творишь?! — заорал он, отшвыривая ее руки от себя, словно обжегшись. Эхо его голоса ударило по трибунам. — Я же сказал тебе сидеть тихо! Ты вообще понимаешь, что эти обдолбанные животные могли с вами сделать, дура?! — Мы получили то, что хотели! — Макс, которую саму колотило от пережитого ужаса и выброса адреналина, не собиралась отступать. Она не позволит ему снова превратить себя в маленькую, глупую девочку. Она вздернула подбородок, глядя прямо в его пылающие глаза. — Он признался! Мы записали это на диктофон! Мы не собирались вечно прятатьсяи слушать твои указания, пока ты решаешь, когда наступит «подходящий момент»! — Ты путаешься под ногами! — рыкнул Нейтан. Он запустил обе руки в свои растрепанные светлые волосы и с силой оттянул их назад. — Ты лезешь туда, где тебя просто раздавят и не заметят! — кричал он, расхаживая перед ней. — Я ошибся! Я совершил колоссальную ошибку, впутав тебя во всё это дерьмо! Ты слабая, Колфилд! Ты… ты вообще не она! Он выплюнул эти слова, как яд, и Макс парализовало мгновенно. Нейтан нервно отвернулся, теряя ее взгляд. — Ты не Рейчел! — бросил он в холодную, ночную пустоту стадиона. Все слова Хлои вдруг обрели реальную, физическую форму. Подсознательно Прескотт всё ещё искал в ней спасение от своего главного призрака. Он пытался слепить из нее замену, выбрал ее, потому что она была податливым материалом. Слезы обожгли глаза Макс, но она не позволила им пролиться. Ей отчаянно требовалось доказать, что он ошибся, что она уже была цельной, даже если он не мог этого разглядеть. Она больше не собиралась быть ни чьей тенью. Ни слабой девочкой, которую нужно бесконечно опекать, ни удобной заменой идеальной Рейчел Эмбер. Она была Максин Колфилд. И она требовала, чтобы ее видели именно такой. Макс сделала шаг вперед. Прямо в его личное пространство, нарушая все границы, которые он пытался выстроить. — А я и не хочу быть ей, — тихо, но так звонко и отчетливо, что ее голос перекрыл шум ветра и гул работающего двигателя, отчеканила Макс. Она смотрела прямо в его глаза. Отметила, как Нейтан крупно вздрогнул, словно она наотмашь ударила его по лицу. Его плечи опустились, ярость мгновенно потухла. — Связаться с тобой, Прескотт, — Макс тяжело сглотнула подступивший к горлу ком из слез и разочарования, — было моей самой большой ошибкой. Она развернулась, больше не глядя на него. Каждый шаг давался с трудом, ноги казались ватными, но она заставила себя держать спину прямо. — Хлоя, забери диктофон, он под балкой, — бросила Макс на ходу, подходя к Хейдену, который уже осторожно поддерживал плачущую без звука Кейт под руку. — Идем домой. Она не обернулась, даже когда они вышли за пределы стадиона. Макс уходила в холодную орегонскую ночь, оставляя Нейтана Прескотта за спиной.