Человеческое счастье

Утро. Машины гудят за окном, кто – то торопится на учебу, кто – то срочно везет ребенка в поликлинику, кто – то опаздывает на работу, а кто – то спокойно отдыхает в свой единственный выходной. Марина Цветаева сидит в кухне, и потягивает сигарету, пока за её спиной на плите варится кофе. Сегодня ей не нужно на работу, как и в прошлые и в последующие дни, она не любила работать, как все, она считала это «скучным» занятием. Внезапно её глаза накрыли тёплые мужские ладони. - Сережа, - она улыбается, и пытается убрать его руки. Они смеются, и обнимаются. Марина Ивановна выкидывает сигарету в пепельницу, и немного откашливается. - Когда – нибудь они тебя погубят, - Сергей Эфрон недовольно цокает, и отдаёт ей конверт, - только что почту занесли.

***

Он был идеальным мужчиной, идеальнее всех, что были до него. Он всегда был рядом, дарил ей заботу, поддерживал, дарил ей дорогие украшения, платья, делал всё, чтобы она никогда не угасала. Ему нравилось, когда она улыбалась, но не нравилось, что она губит себя, губит своё здоровье, губит свою душу ужасными людьми, но в такие моменты, казалось, что Марина его не слышит. Сергей Эфрон всегда с удовольствием вспоминал их день знакомства, и ждал, что когда у них появятся дети, то он обязательно расскажет им эту историю, и тогда они вместе посмеются. Однажды, в 1911 году в Коктебеле Марина Ивановна отдыхала на пляже со своим другом Максимилианом Волошиным, и сказала, что выйдет замуж за того, кто угадает её любимый камень. Тогда, Сергей Яковлевич нашёл на пляже розовый сердолик и преподнес его поэтессе. Он произвёл на неё огромное впечатление, но постепенно чувства Марины начали угасать. Периодически она перестала появляться дома, задерживалась у «друзей», а потом и вовсе, будто забыла о его существование. Сергей пытался сделать всё, чтобы спасти эти отношения, и он пытается до сих пор.

***

Письмо было благополучно открыто. Больно. Тяжело. Будто скомкали, как бумагу. Слёзы покатились из глаз, как кофе, которых выливался через край турки. Сергей обжёгся, как обжигался и в прошлые разы. Он нежно обнял её, поцеловал в макушку, как делал это всегда. Марина Цветаева резко встала, и двинулась в сторону прихожей, захватив пачку сигарет. - Ты опять к ней? – он видел, как она надевала пальто, как натягивала ботиночки. - Нет, - как отрезало. Он ей не верил, можно было даже, и не спрашивать, уже и так понятно, что этот день она проведет в компании другой. - Зачем ты мне врёшь? – его взгляд отвлекла турка, и залитая плита. Схватив в руки тряпку, он принялся всё оттирать. Дверь хлопает так, будто ему прилетает пощёчина. Он знал, что сегодня она вернётся поздно, и что ему опять придётся выслушивать, как жестока жизнь, и что она устала. Тяжело, когда твоего любимого человека отправляют ссылку. Но ещё тяжелее, когда этот человек уходит к другому изливать душу, вместо того, чтобы обсудить это с тобой. Так было всегда. Сергей Эфрон знал, что у неё есть любовница, и мечтал, что когда – нибудь Марина её бросит, и всё будет, как раньше, как прежде. Он был знаком с Софьей Парнок, и знал, чем они занимаются в её квартире, но он никогда не говорил Марине, как ему неприятно знать, что она уходит вовсе не на прогулки, а побыть с ней. Ему не хотелось делать ей больно. Вот он сидит на кухне, держит в руках письмо, вытирает слезы тряпкой, и ждёт, что когда – нибудь всё наладится, но видимо не в этой жизни. А в кухне всё так же стоит запах её сигарет, и парфюма, становится так трудно дышать. Своим отсутствием она душит его.

***

Квартира у Парнок светлая, просторная, уютная. У неё всегда пахнет дорогими ароматами, на полках стоят разноцветные помады, а в шкафу висят элитные платья, но Цветаеву привлекало в ней другое. Она всегда была для неё «маленьким ребенком». Софья всегда была такая энергичная и жизнерадостная, всегда светиться, и всем улыбается. В Сергее такого не было, ей он казался «нудным» и «чересчур заботливым». - Ну, хочешь я договорюсь, позвоню куда надо, - успокаивала её Софья, но Марина не унималась, она продолжала выкуривать сигарету одну за одной, пока пачка совсем не кончиться. Она, молча, смотрела в открытое окно. Жить не хотелось, хотелось умереть. - Зачем ты тогда вообще сюда пришла? – что – то в голове перещёлкнуло, где же та жизнерадостная Софья Парнок? Почему её глаза налились гневом? Неужели она её больше не любит? Марина Цветаева встала, и покинула квартиру, в которой её больше не любят. Её видимо уже больше никто не любит, и никогда не полюбит. Идти было некуда, оставался лишь путь в квартиру к родному человеку.

***

К Сергею у неё всегда было странное отношение, она вроде любила, а вроде и нет, ей сложно было разобраться в этих чувствах, понять себя. Он считала его своей отдушиной, считала его прекрасным партнёром, но в тоже время он и раздражал её своим отношением.

***

Поздно вечером Сергей помог собрать ей вещи, и рано утром они отправились на вокзал, даже толком и не попрощавшись. Всё, что он смог сделать, это положить письмо между её вещами. Он оставил ей немного денег, и вложил камешек, который она хранила в шкафу с первого дня их знакомства. Ему безумно хотелось, что она его не забывала, и писала ему. - Прощай, лисёнок, - он чмокнул её в макушку, как делал это всегда. - Я буду скучать, - она поцеловала его в щеку, в ушах раздался звон. Тогда он примкнул к её нежным, бледно – розовым губам, и крепко – крепко обнял, словно они больше никогда не увидятся. По щеке полилась скупая слеза. - Провожающие выходим из вагона! – раздался грубый голос тучной проводницы. Сергей Яковлевич отстранился от неё. Время прощаться. Он встал, послал ей воздушный поцелуй, и, махнув рукой, вышел из вагона. Он видел, как она улыбалась, словно они только, что познакомились. В груди стало так больно, так больно, как не было никогда. Он простил ей всё. Простил всех её любовниц, простил все её поступки, простил все её слова. Он простил ей всё. Поезд тронулся, она махала ему в окошко, а он бежал за поездом. Казалось, будто они вместе не так давно, а Марина уезжает только по учебе, и совсем скоро вернётся. В эту минуту показалось, что она действительно бросила Софью Парнок, и после ссылки всё вернётся обратно. Всё будет, как раньше.