Человеческое счастье

Как раньше уже точно ничего не будет, и от этой мысли было тяжко на душе. Да, она его не любила уже, но именно сейчас захотелось вернуться, обнять, просто рядом помолчать. У неё не было чувств, но сейчас будто всё в душе переломалось, всё растоптали. Она закрыла дверь, и стянула пальто, на плечах остался лавандовый шарфик. Хотелось курить. Девушка вышла в тамбур, и закурила любимые ментоловые сигареллы. Софья… Почему она не приехала попрощаться, ведь знала время, знала день, но не приехала. Гордость? Но разве ради любимого человека ты можешь пойти на такой поступок, и, забыв обо всём идти вперёд с гордо поднятой головой? Марина Цветаева никогда бы не позволила себе такого. Все эти мысли отзывались ноющей болью в грудной клетке.

***

В поезде было достаточно времени, чтобы разговориться со своей новой знакомой. Девушкам казалось, что знают они друг друга больше жизни. За всё время нахождения в этом вагоне Анна Ахматова успела прочесть книгу, которую подарил ей Маяковский, написать пару стихотворений, пролить чай на простыню, практиковала свой французский при помощи литературы, которую удалось взять из дома. Её же соседка писала письма возлюбленному, пела ей вечерами колыбельные, делала смешные причёски, переодевалась по 10 раз на дню, выходила курить.

***

Время близилось ко сну, никто не хотел ложиться спать. Во всех вагон шумели люди, собирали чемоданы, ужинали, но спать никто не решался ложиться. А все, потому что утром все, кто были отправлены в ссылку, приедут в назначенное им место, а именно город Новосибирск. Женщины и мужчины докуривали последние сигареты в тамбурах, оставляю последнюю «про запас». На весь вагон пасло этими сигаретами, проводницы ругались, и выгоняли всех людей, но они возвращались туда вновь. Анна Ахматова собирала чемодан, аккуратно складывая все вещи строго, ровно и без всяких заломов. В отличие от её соседки она не могла похвастаться обилием нарядов, с собой она взяла мало вещей, рассчитывая, что так будет легче нести, да и носить вещей в прачечную будет намного меньше. У Лили же было куча вещей, у неё для этого был отдельный огромный чемодан. Неизвестность пугала, даже спросить некого, что делают с этими людьми в ссылках, а что если их там бьют, оскорбляют, а что если вовсе казнят? И всё это, из-за каких – то стихов, которые вскользь затронули тему государства? Или может это всё из-за нецензурной брани, но что плохо в литературном слове «сука»? Это ведь лишь для создания эффекта, а не для того, чтобы научить молодое поколение такой лексике. А может быть это из-за стихов, которые были посвящены женщинам, а что плохого в том, что женщина любит женщину? Не понимаю.Поезд резко остановился, на какой – то станции и Анну Андреевну это вывело из глубокого потока мыслей.

***

Марине Цветаевой повезло, всё время, проведенное в поезде, она ехала одна, и это радовало, потому что говорить ни с кем не хотелось, нужно было разобраться с мыслями в своей голове. Она потихоньку собирала чемодан, совершенно никуда не торопясь, до утра ещё много времени, сон к ней всё равно не придёт. В дверь постучали. - Входите, - сказала Марина Ивановна, и выдвижная дверца распахнулась, к ней вошла рыжеволосая девушка. - Извините, у вас не найдётся обезболивающего, у моей подруги жутко болит голова, - девушка завела руки за спину. - Да, конечно, - она открыла маленькую сумочку, и среди кучи пластинок начала искать «Парацетамол». - Меня кстати Лиля Брик зовут, - она протянула ей руку из-за спины. Марина Ивановна любезно протянула ей руку. Они пожали их, и темноволосая продолжила искать таблетки. - А я вас знаю, - продолжила рыжеволосая девушка, - я видела на сборе всех писателей в Московском особняке Аделаиды Герцык. Марина Цветаева улыбнулась и протянула ей пару таблеток. - Благодарю вас! – девушка улыбнулась и скрылась, прикрыв за собой дверь. Марине она показалось такой веселой, казалось бы, мы едем завтра непонятно куда, мы не знаем, что с нами будет, может, мы едем на верную смерть, или бесконечные муки, но как этой девушке удавалось сохранять позитив? Имя такое воздушное «Лиля», словно что – то теплое положили на белое облачко, где – то она его уже слышала. Она убежала, но запах вишневых сигарет остался, он так приятно расстилался по вагону, словно сок.

***

9:00 проводницы будят всех. Новосибирск встречает своими морозным климатом и проливным дождем, ещё больше нагнетая атмосферу тоски по дому и неизвестности. Всех писателей садят в автобусы, мужчин в один, женщин в другой. Лиля Брик садиться рядом с Анной Ахматовой, а сбоку от неё на соседнем местечке садится Марина Цветаева с какой – то кудрявой девушкой. Анна Андреевна не была удивлена тому, что её подруга уже с кем – то познакомилась, как она потом узнала, эта милая девушка спасла её от головной боли, но подойти и поблагодарить её она побоялась. Дорога заняла не больше сорока минут, и наконец, автобус остановился. Тёмное, мрачное здание, чем – то похожее на тюрьму. С высоким бетонным забором, наверху которого была, натяну колючая проволока. Всех направили к входу, где стояла женщина в зеленой форме, и темной фуражке. На вид ей было явно больше тридцати лет, тело её было подтянутое, спортивное, на ногах были туго зашнурованные берцы. Она сложила руки на груди, и явно была не дружески настроена. - Здравствуйте, дамы, меня зовут Мария Вадимовна, - голос её был громкий и холодный, словно сталь, казалось, что её слышно было из самой Москвы, - я ваш командир, поэтому все интересующие вопросы задавать мне. Все молчали, кто – то даже боялся дышать. Мария Вадимовна объяснила все правила, и проводила всех женщин до их корпуса, где они будут проживать ближайшее время. Это место, отзывалось каким – то кладбищем или тюрьмой, тем местом, где страшно и сыро. Пахло мертвечиной, повсюду была грязь, как будто каша, в которой вязли ноги. Ботинки буквально застревали в этой смеси воды и земли. Вокруг ходили женщины в синих одеяниях, кто – то с платком на голове, кто – то без него, и все какие – то грязные, непричесанные, задавленные, неумытые. По сравнению с самим городом, это место казалось какой – то дырой во всей цивилизации. Им выдали специальную форму и постельное белье. Каждых расселили по комнатам, где – то жили по четыре человека, где – то по парам, где – то втроем. Девушкам досталась совместная комната, то есть в ней жила Анна Ахматова, Лиля Брик, Марина Цветаева и девушка, с которой Лиля уже успела познакомиться. Как после узналось, звали эту кудрявую девушку Надежда Тэффи, она была очень известной писательницей этого времени. Повезло, что так сложилась судьба, и девушек поселили в одну комнату, а не в разные, иначе с кем бы было ещё общаться? Остаток своего времени они провели в смятении, и бесконечных разговорах об этом ужасном месте, пока раскладывали вещи. Завтра новый день, другая жизнь, другие обстоятельства, другие дела. Всё что они знали, так это то, что вставать нужно в семь утра, потому что завтрак у них начинался в полвосьмого, а дальше неизвестно, что будет. Никто не знает, что ждет их завтра.