Планета мертвецов

Территория базы была огромна. Над землей было всего этажа два, а под ней – еще десять, если не больше. Всего даже Бьянко не знала, потому достаточно сильно нервничала: вдруг они это поймут и тут же ее убьют, чтобы не мешалась? Хотя, Констанция – это их единственный проводник, который что-то знает о строении. Впереди, после энного поворота, возникли двери лифта. На них были кровоподтеки, но никого и ничего не было видно, коридор был пуст и зловеще тих. Выжившие сбились в плотную кучку, стоя возле лифта, осматривались вокруг и прислушивались. Позади них громыхнула дверь, которую они оставили открытой, когда проходили из одной локации в другую. Сквозняк, или за ними кто-то шел. Занзас потянулся к кнопке вызова кабины лифта, как внезапно свет потух, и девушки вскрикнули. Бьянко прижалась к кому-то, паникуя и желая, чтобы поскорее бы хотя бы что-то произошло, чтобы снова зажглись огни, чтобы они смогли видеть. Звуки в тишине были еще более устрашающими, и так же внезапно над их головами загорелась красная лампа аварийного освещения. Бельфегор грубо оттолкнул от себя Бьянко, и та потерла плечо, фыркая и стараясь унять свою дрожь. – Там есть лестница, – подала она голос и прошла к двери, берясь за ручку и тут же получая подзатыльник от Скуало. Тот молча оттеснил Констанцию и медленно приоткрыл дверь, просовывая автомат в проем. Бьянко поблагодарила Бога за то, что никто не видит, как ее уши пунцовеют, как она сильно краснеет. Так ошибиться, постараться открыть дверь, не проверив. Блондин выглянул, осмотрелся и махнул рукой, начав спускаться по ступеням вниз. Следом пошел брюнет, затем – девочки, причем Бьянко была отдана под суровый взгляд Бестер как новенькая, а потом – остальные. Когда они были на середине лестничного пролета, что-то снова громыхнуло в коридоре, откуда они ушли, что-то упало. И покатилось. Шорох раздался глубоко внизу, и взгляды собравшихся устремились между перил на нижние этажи, и где-то далеко красный устрашающий свет резко мигнул; снова послышались шаги, в которых легко различался хруст. Хруст сломавшейся кости. – Поторопимся, – Скуало прочистил горло, все немного ускорились, спускаясь и спеша к двери, за которой, как надеялись все, было поспокойнее. Шум приближался, и о дверь над их головами ударилось что-то металлическое, в проеме около пола были видны скользящие дергающиеся тени. У Констанции засосало под ложечкой от страха, она вжалась в спину Бестер, что-то пища и толкая ее по лестнице ниже, прося еще ускориться, чтобы дойти и спрятаться. Но Колл одернула Констанцию, зажала ей рот и мрачно кивнула на дверь этажом выше, которая слегка шелохнулась. Они продолжили спуск и уже были на следующем этаже, когда грохнула створка на том этаже, откуда они только что ушли. Бестер распахнула дверь, и команда Занзаса проникла в другую локацию, Бельфегор продел через ручку несколько прочных лесок и пришпилил их к стене стилетом, таким образом блокируя проход. Они осмотрелись и сделали несколько шагов по локации, и Занзас обернулся к рыжей, вылавливая ее из-за спины Луссурии. Здесь она им пригодится. Этот этаж представлял собой пространства, разделенные на блоки с прочными прозрачными стеклами. Внутри одних стояли столы, кресла, компьютеры, до сих пор какие-то аппараты тихо жужжали, работая на батарейках. Нигде не было видно ни души: эти блоки, Констанция знала, используются редко. Более обитаемыми были те, что внутри этажа, куда им надо пройти. Но там же была скрыта очень страшная вещь, и Бьянко надеялась, что ничего оттуда не вырвалось. – Что это? Голос Занзаса, раздавшийся над головой Бьянко, не заставил ее вздрогнуть. Того, что было дальше, что поджидало их, караулило, она боялась больше. – На этом этаже мы ставили опыты. На животных и на людях. Брюнет хмыкнул. Да, так всегда. Чуть ученые, так сразу опыты. Он прошел чуть дальше и потом обратился к девушке. – Животных вы держали здесь? – Да, как настоящих, так и тех, кто уже подвергся изменениям. И людей, которые тоже… изменились. Они тоже тут. Блоки герметичны, но… Но этот отсек не подключен к общему источнику питания. – И что? – не понял Скуало, фыркнув. Какое им дело до этого? – А то, мусор, что эта локация должна быть освещена даже тогда, когда вся остальная база обесточена, – Занзас поймал адресованный ему кивок Бьянко. – Верно, – она повернула лицо к черному коридору, который ждал их, словно открытая пасть огромного чудища. – Значит, что что-то случилось, провода порваны, и теперь клетки с животными легко могут открыться. – А они сами могут их открыть? – брюнет не сводил немигающего взгляда с Констанции, и та мысленно сравнила его с одним из результатов опыта. Ей стало страшно. – Да, – хрипло ответила девушка. – Могут. После опытов у многих из них развились способности к логическому мышлению. Ей показалось, что брюнет ее сейчас убьет – такой был страшный у него взгляд, но мужчина сдержался. Пока еще она им нужна живой. – Прекрасно, – процедил он сквозь зубы и щелкнул фонариком, освещая коридор-пищевод какого-то животного. – Мутантов нам здесь еще не хватало. Он вспомнил собаку-монстра, которая напала на них на ферме, и резко повернулся к уже было успокоившейся девушке. – Вы выпускали свои «творения» на свободу? – Нет, – быстро ответила девушка. – Нет, не выпускали. Они нам самим были нужны. Пойдемте, я расскажу по пути. Изначально в этом отсеке изучались лекарства, которые создавались из различных частей животных: рогов, когтей, слюны, желчи… - Крови девственницы и сушеного сердца летучей мыши? – ехидно вставил Бельфегор, но девушка не удостоила его ответом. – Здесь же изучались и выводились на свет новые гибриды для сельского хозяйства. Ну, в общем, ничего зловещего здесь никто не делал. После же катастрофы начались исследования того, что поразило нас. Мы поймали нескольких зараженных, поместили их в боксы и брали у них то, что считается кровью. К сожалению, ничего внутри мы не нашли. Обычная свернувшая в тромбы кровь. Далее мы начали на основе этой субстанции, в надежде на то что просто не можем из сгустков выделить инфекцию, стараться сделать вакцину, пробовали ее на людях. В основном, добровольцами были солдаты, именно поэтому их осталось так мало. Трое умерли мгновенно. Умерли и не встали. Еще пятеро обратились в зомби и, стараясь добраться до людей, разбились насмерть, если так можно сказать про них, о стекла. Дальше, решив, что больше мы не можем использовать людские ресурсы, перешли на животных. Оставшиеся солдаты с вертолета отстреливали и усыпляли нужные нам особи, привозили к нам, и здесь мы ставили опыты. Результаты были те же: одни умирали, другие обращались и мутировали. Взяв субстанцию, заменяющую крови, у одного такого мутанта, мы, как нам казалось, создали лекарство, потому что после введения этой сыворотки нескольким животным, они пришли в норму! Даже кровь их стала прежней! Радостные, мы попробовали сыворотку на оставшихся зомби, и – о чудо! – они стали прежними. Правду мы узнали через двое суток, когда мутировавший второй раз кролик загрыз тигра и, притаившись под его шкурой, напал на ученого, который зашел взять анализы у хищника. У кролика нашли признаки тигра, он стал больше раз в пять, его зубы растут теперь безостановочно, и он постоянно хочет жрать. Люди… Они тоже мутировали. С них сошла кожа, позвоночник выгнулся наружу, и голова переползла на живот, руки заменили длинные щупальца, которые растут теперь по всему телу. Но… Зараженные люди, которым мы ввели одну и ту же сыворотку, меняются по-разному. У другого появилась шерсть по всему телу, и он тоже стал хищником, более того. Изменился его пол. До мутации он был мужчиной. После – стал самкой. Не женщиной, а самкой – человеческого в нем больше ничего не осталось, – Бьянко сделала паузу. – Еще был один ребенок. Грудной. Мать скончалась при родах, а малыш был уже заражен – женщину поцарапали, когда она была беременна. Выхода не было. После введения сыворотки ребенок вырос. Он достиг зрелости за четыре часа, это была какая-то жуткая смесь Тяни-Толкая: у него было по обе стороны тела по голове, вместо рта – что-то похожее на морскую актинию, только в большем размере. Это были щупальца с ядом, а между ними – рот. Бьянко шла позади брюнета, смотря на пустынные блоки, которые выхватывал свет фонаря. Все чаще появлялись комнаты, где кто-то раньше работал. Там виднелись брошенные в спешке вещи, в лабораториях творился бардак. В одной нашли тело женщины – она оказалась запертой в ловушке: после отключения света она, видимо, отказалась куда-то идти, решив, что здесь в безопасности. Но нет. Она отчего-то была синюшная, сидела прямо, пустыми глазами смотря перед собой. – Задохнулась, – определил Луссурия, толкая дверь и заходя в комнату. Занзас хотел было последовать за ним, как свет фонарика Бестер высветил нечто такое, от чего зашевелились волосы на головах абсолютно у всех. Следы на стенах и потолке. Человеческие и не очень. Какие-то слизи, а затем… - Господи Боже… - слабеющим голосом пискнула Бьянко, Бестер оперлась о стену рукой, а мужчины тихо выдохнули. Их глазам предстала большая клетка, как три блока, заставленная какими-то предметами. Она мезко блестела в луче фонаря, который выхватывал все больше какой-то слизи и человеческих останков и кусков мяса. Они стояли на границе громадного гнезда чудовища, наполненного множеством яиц.