Ничей

Рука погружается во тьму, что разделяла её и заветный карандаш. Как оказалось, ещё мир живых и мир мертвых. Поскольку кончики пальцев пробежались по пыльной коже обложки. Элис сначала испуганно отдёрнула руку, будто обжигаясь. А потом, за тихим выдохом, последовало осознание. На ощупь, это нечто было записной книжкой. И неизвестно на поводу у чего, в это мгновение, шла моя героиня. Возможно, любопытство. Возможно, просто желание слабого, но разнообразия. Владелец уж вряд ли найдётся.. а если эту книжку найдёт тот, кто не должен? Тот, от кого и прятали сие рукописное чудо. Ибо иными словами Паркер не могла описать то, что держала в руках. Винтажные, серебристые узоры по краям, что постепенно.. начинали цвести? Обложку осыпало бесчисленное количество нарисованных ромашек. А пожелтевшие листы будто дополнили образ этого.. Она пробежалась взглядом по страницам... Дневника. По крайней мере, так она решила, увидев в верхней строке заветное: "день первый". Хлопок. Девушка ошарашенно уставилась перед собой, прижимая это нечто ближе к себе. Разве можно столь бессовестно вторгаться в личное пространство автора? Наверняка там будут вещи, которые он бы не хотел показывать обыкновенному человеку... Самому простому незнакомцу, что никогда и ничего для него не значил. Быть может, её поведение сейчас, в некоторой степени, аморально. Сглотнув, та встала с пола, осторожно положив, вероятно, целое произведение о чужой жизни пред собой. Дрожащие, от неясного волнения, пальцы нервно мяли края свитера. Про карандаш Паркер забыла. Но и кто теперь предатель.