Часть 2
11 октября 2022 г., 21:02
***
На улице лило как из ведра. Сто раз пожалев о том, что не взял зонтик, Питер, по чьим длинным волосам, похожим на сосульки, стекала вода, сейчас выглядел так жалко, что промокшая дворовая псина на его фоне казалась брутальной. Куда там клетчатому топу и порванным штанам тягаться с шерстью по всему телу! Стоя у кирпичной стены, он, забив на поиски укрытия и засунув руки в мокрые карманы, бесился про себя. Спички и пачка сигарет промокли напрочь, не закурить после уроков! День не задался основательно. — Питер? Что ты здесь делаешь? Услышав заметно поднадоевший голос, парень, скривившись, отвёл взгляд в сторону. Т/И, не замечая гримасы, схватила его за плечи и повела к дверям, говоря: — Ты пневмонию заработаешь как нефиг делать! Боже мой, промок до нитки, хоть выжимай! Не разувайся, всё равно уборку проводить. Высохнешь у батареи как следует, мои предки сегодня домой не вернутся, не помешают… Бесконечное тарахтение девушки раздражало парня. Рыча и матерясь, он, однако, дал ей снять с себя топ и послушно избавился от штанов и нижнего белья, прикрываясь полотенцами. Из-за своего худощавого телосложения в них он походил на привидение в саване, но Т/И, возясь с одеждой и погнав Питера в душ, всё равно краснела и отводила взгляд, стоило ей хоть на миг посмотреть куда-то ниже уровня головы брюнета. И, кажется, ему это начинало нравиться… Помывшись, он вышел из душевой кабины в халате и с полотенцем на голове. Питер поинтересовался, где у девушки лежит фен, на что Т/И, с грустью вспомнила, как пьяный папа разбил тот на прошлой неделе, поэтому отправилась к соседям с просьбой об одолжении. Вернулась она довольно быстро, сияя и прося парня сесть на табуретку. Вскоре его головы коснулся горячий поток воздуха, отчего хотелось выругаться как следует, но рука Т/И продолжала орудовать расчёской, легко скользившей по волосам, девушка разделяла пальцами локоны и, тем самым, открывала фену доступ к корням. По коже пробежали мурашки, заставляя напрягаться соски и паховую зону. В смущении Питер, надеясь, что Т/И увлеклась сушкой волос по полной, как мог терпел и старался скрыть пах, прикрываясь то руками, то краями халата. А Т/И, когда фен замолкал и больше не звенело в ушах от его рокота, и сама сбавила темп. Смахивая пот, она списывала своё тяжёлое дыхание на духоту в ванной и недавнюю простуду, мол, температурит и ей не хватает воздуха. Однако, укладывая уже сухие, даже чуток пушистые, волосы Питера в прежнюю причёску, она как можно незаметней старалась проглатывать подступающую слюну и сдерживать позывы завопить от радости. Ведь Питер здесь, с ней, она прикасается к нему, чувствует, а когда он уйдёт — она уснёт в халате, в котором он вышел из душа, пахнущий мятой и ледяной свежестью! — Ладно, ты уже совсем сухой, одежда тоже скоро будет готова, может чаю? — решилась спросить она после столь долгой паузы, на что Питер, покачав головой, сказал: — Давай мои шмотки назад, я пойду. — Но дождь ещё не кончился! — Плевать. Отдай одежду, бестолочь. И, скинув халат на пол, он бесцеремонно снял свою нехитрую готскую форму с батареи, оделся, затем сел на табуретку в коридоре и начал обуваться, когда Т/И, подойдя к нему, нерешительно протянула тому сложенный зонтик в чёрно-красный квадрат: — Возьми, пожалуйста, дождь обещали до завтрашнего дня. Закатив глаза, Питер грубо выхватил зонт, ведь девушка всё равно не отстанет. ОН только и буркнул невнятное: «Спасибо» — после чего, не оборачиваясь, направился к выходу. Хлопнула дверь, а шум дождя, шелестящий и монотонный, эхом отозвался в кружащейся голове брюнета, открывшего зонтик и поспешившего прочь.***
Сейчас, когда прошла целая уйма времени, вспоминать такое больно и приятно одновременно. Он видел, как она сходит с ума от одного его присутствия, знал, что поселился в её мыслях таким, какой он есть, и влюбился без остатка. Храня зонтик Т/И как реликвию, он с тех пор старался быть к ней как можно ближе, желал снова ощутить её прикосновения, украдкой дарил подарки и однажды решился пригласить девушку на выпускной, ожидая согласия и предвкушая романтичный вечер, где они вдвоём… Отказ Т/И ударил так, будто ему на голову сбросили грузовик с наковальнями. Как? Почему? Она же любит его, что пошло не так? «Прости, Питер, я не пойду на выпускной. Мне вообще хочется забыть про школу как можно скорей, так что…» Сначала Питер расслабился, думая, что причина именно в школе и в не самых приятных одноклассниках. Может, она согласится погулять с ним в парке или сходить в кафе, когда школа будет праздновать выпускной? Снова отказ. Предложил помощь в подготовке ко вступительным экзаменам в колледж — и вновь неприступная стена. Раздражённый, ничего не понимающий, Питер, терзаемый любовью и нарастающим гневом, перестал нормально спать. Не получив от Т/И честного ответа, он как мог выяснял о ней всё и вся. Подозрений на парня или девушку не было, Т/И действительно готовилась к сессии и погрязла в книгах. Вот только она, когда экзамены были сданы и после первых пар наступили выходные, отказывалась с ним общаться в освободившиеся дни! А однажды и вовсе поставила на абсолютный игнор: телефон, почта, соцсети — она ВЕЗДЕ заблокировала ему доступ или вовсе уходила с подобных платформ. Когда она исчезла и после получения диплома, Питер не находил себе места. Одной только ночной тьме известно, сколько времени у него ушло, чтобы отыскать текущее место проживания Т/И. Её новый образ и стиль в одежде: красные волосы, маска с принтом черепа на лице, серая толстовка с белой полосой и серая кепка, иногда сменяющиеся кофтой как у Фредди Крюггера и перчатками без пальцев. Она стала красить ногти в чёрный, хотя раньше даже нежно-розовый цвет считала ярким. Все эти изменения напоминали его самого, что ещё больше подстёгивало поговорить с ней, узнать поближе. Новая Т/И нравилась ему не хуже, чем прежняя. Но и здесь Питер потерпел очередную, бьющую наповал, неудачу. Сначала Т/И не узнала его в парке. Затем отшатнулась от него в цветочном магазине. А когда он пришёл к девушке на работу, надеясь нормально поговорить, и вовсе поспешила прочь, натравив на Питера полицию и обрисовав всё копам в самых чёрных красках. Питер воспринял её отторжение как призыв. И правда, чего он расслабился, она столько времени его обожала, а тут он опомнился и решил всё исправить? Без подвигов принцессу не завоевать, ни одна сказка без этого не обходится! И Питер решился. Запрет на приближение, увольнение из кафе, переезд в более оборудованное жильё — Питер терпел всё, пока не узнал об отношениях Т/И с НИМ. Арендодатель, старый и сварливый, с вечной уродской щетиной на роже, живущий в заваленной до потолка хламом комнате с допотопным компом, ржущий над тупыми комедиями, с фетишем на ёблю мужчин в жопу, посмел тянуть руки к НЕЙ! Ну уж нет, Т/И принадлежит только ему, и если Дон не отступит — он «поможет» старику поскорей уйти в мир иной! Увы, злосчастная полиция успела схватить Питера раньше. Пятьдесят лет строгача. Вся жизнь за решёткой. И пусть он потом мог выйти на свободу, всё равно он к тому времени развалится от старости. Не таким он хотел быть в глазах Т/И. Такой красивой, такой изящной, милой, родной… предавшей его ради озабоченного мужлана. Его психотерапевт, устроившись работать адвокатом, чудом сумел добиться разговора с ним и обещал помочь как можно скорей покинуть столь ненавистные стены тюрьмы. Так оно и вышло, опьянённый свободой и новой возможностью заполучить Т/И, он подкрадывался как можно незаметней, чтобы одной атакой вырвать любимую из рук всех этих уродов и никому больше не отдавать… И ему снова помешали. Едва не проломивший череп удар сзади до сих пор отзывался в голове гулом. Томография и прочие исследования не показали отклонений, суля скорейшее выздоровление, но Питеру было наплевать, что происходит с его черепной коробкой. В нём бурлила ярость. Будь у него больше времени на подготовку Т/И окончательно досталась бы ему. Ничего, он трахнет её прямо на окровавленном трупе Дона, чтобы показать сие наглядно и заставить предательницу запомнить своё место навсегда. Или она умрёт вслед за своим «папиком», чтобы мир больше не пострадал от её лжи и трусости, как пострадал он. Мысли путались. От нарастающего бессилия и безответной любви не хотелось жить. Внутри шептало нечто, заставляющее слёзы катиться по щекам и кусать губы: «Т/И никогда не будет твоей, ты до конца дней обречён гнить здесь, без её улыбки, запаха, тепла кожи…» Питер внезапно вспомнил недавний визит своего адвоката. Тот сунул ему странную таблетку и свалил без объяснений. Он уже принимал прежде антидепрессанты, но пилюля не походила ни на один из них ни формой, ни цветом. Без запаха и, возможно, без вкуса, она ничего из себя не представляла. Держа сейчас пилюлю в кулаке, парень надеялся, что в ней смертельный яд. Проглотив её, он уже дожидался неминуемого, как новые мысли заставили его паниковать. А вдруг не сработает? Руки сами собой взялись за простыни. Охрана как раз прошла мимо камеры, до следующего обхода оставалось некоторое время…***
Спешно открывая дверь камеры, охранники вбежали внутрь. Один достал нож и одним махом перерезал импровизированную верёвку, второй проверил пульс и прочие последствия после столь неожиданного самовыпила. Врач, едва поспевавший за ними, поделился не самыми приятными новостями. Точней напротив, заметно их обрадовал, поскольку теперь возня предстоит с телом и похоронами. Это знает каждый, кто работает в тюрьме, где длительные сроки бывали не лучше пожизненных, изредка выпуская на свободу тех, кто умудрился дожить до этого легендарного дня. Для одного из осуждённых этот день наступил сегодня. — Что, нести в морг? Вскрывать? — Да что тут вскрывать, очевидно же как голая баба. Пакуем и за лопаты. — Я б его кремировал, чтоб точно не ожил. — Нельзя, родной, правилами не положено. — Давайте уже шустрей, я сегодня с утра голодный как волк… В суете мало кто обратил внимание на тело заключённого. Точней мало с ним церемонились: гроб взяли со склада, не позвали священника для отпевания. Самоубийца или нет, в тюрьме такое постоянно, так что процедуры обычно проводили спешно. И в этот раз отвезли в известное на кладбище только работникам их конторы место, где наспех вырыли могилу. Они ещё не успели сделать Питеру табличку с серийным номером, оставив вместо неё бумажку на шесте, и, уходя с кладбища зеков, обсуждали предстоящую возню с бумагами до утра и дальше. Хлопнули двери машины — они газанули с места, скрывшись за поворотом. В вечернем сумраке никто не заметил идущую в сторону новой могилы фигуру, несущую в руках что-то вроде лопаты. Тихо и осторожно проходя через захоронения, она остановилась у свежевырытой. Всё вокруг заполнилось землёй, фигура уходила всё ниже, ниже… Звон железа о крышку гроба прозвучал в ночной тишине так громко, что остальные мертвецы могли бы запросто проснуться и выбраться из своих могил. Древесина не самого хорошего качества дала трещину и разрушилась. Впрочем, убирать новоявленную деревянную труху не пришлось — из образовавшегося проёма, кашляя до рвоты и дыша не хуже астматика, поднялась ещё одна фигура…***
— То есть в пилюле был не яд? Но ЧТО?! — Прости, мой давний добрый друг, я не могу озвучить тебе название столь дивного лекарства. Скажу лишь одно: не сработай тюремная шваль вовремя… — Блять, ты меня запутал совсем! Что вообще со мной было? Вздохнув, мужчина, внешне не намного старше Питера — как он любил хвалиться своей «вечно молодой личиной!» — отпил из стоящего на столе стакана. Оба сейчас находились у него дома, где неудавшийся жмурик был впервые в жизни. Ибо при всей тесноте общения хозяин жилья не приводил подопечного к себе. Зачем, когда этот кадр любых дел натворить может и испачкает кровью его элитные ковры? — До работы психологом я работал в сфере фармакологии, что мне серьёзно пригодилось сейчас в юридических кругах. Ты знаешь, я умею крутиться. — Почему ты… — Не перебивай. Не повышая голоса, мужчина полушёпотом заставил Питера оборваться на полуслове. Повисла столь вязкая тишина, что ей впору было задохнутся. Коротко кивнув, мужчина продолжил: — Я думал, что в свой первый побег ты не создашь много шума, пока мы на связи. Увы, их компания собралась раньше, чем я рассчитывал. Скажи спасибо любимой сестрёнке за упущенную возможность. — Сара?! С силой ударив кулаками по коленям, Питер, стиснув зубы, сверлил взглядом стену напротив и всеми правдами мысленно проклинал младшую сестру. Хотя почему мысленно? Его брань и способы расправы мужчина слушал без особого напряжения для слуха, отчего на его лице сама собой возникала и исчезала усмешка. Даже сейчас парнем легко манипулировать, разве что больше не приходится лгать. Правда творит чудеса не хуже. — В этот раз действовать пришлось радикальнее. Таблетка, которую я тебе передал, приводит к состоянию, которое похоже на летаргический сон. Я опасался, что твоё тело будут вскрывать для выяснения причины смерти, поэтому собирался прибрать «мёртвеца» к рукам, когда его доставят в морг. Твой максимализм всё испортил — ты принял таблетку до того, как полез в петлю, эффект обострился до предела… Ты и работники тюрьмы поспешили впереди паровоза, и не успей я — ты бы реально окочурился. Без сломанной шеи, с целой подъязычной костью и, в целом, сильных последствий повешения, тебя добил бы ужас от пробуждения под землёй. Удушение не самый лучший выбор, не находишь? — То есть я… — Я умертвил тебя в глазах закона и общества. Питера — преступника и просто поехавшего поклонника — официально больше нет. Ты свободен. Всё ещё не совсем понимая, что именно с ним произошло, Питер, держась за голову, думал. Подростком он хотел умереть, исчезнуть из мира и избавиться от прошлого одним взмахом руки. И теперь, когда от его прежней жизни осталось лишь ненавистное ему имя, парень растерялся. Шанс, о котором он так мечтал… Но что ему делать дальше? Как воплотить свою месть в реальность? Как не дать Т/И ускользнуть от него в этот раз? — Я, конечно, могу тебе помочь с новыми документами, дружище. Но если ты и теперь необдуманно сунешься в огонь — выручать, как прежде, такого упёртого идиота мне больше не хочется. У меня тоже своя жизнь и свои риски, не думал? — Нет, я понял. Улыбка Питера, больше похожая на оскал, растянулась от уха до уха. — У меня уже есть план…
