Его Эмилька

Непогода бушевала с новой силой. Мелкий дождь превращался в ливень с невероятной скоростью. Сероглазый парень в тёмно-серой куртке, с рюкзаком на плечах, вышел из автобуса на необходимой ему остановке. Ему оставалось пройти ещё несколько метров, а потом свернуть за угол и наконец он будет дома. Парень проклинал всё и всех на свете, открывая зонт: и свой автомобиль, который утром не хотел заводиться, ну просто в упор, от слова совсем, и родителей, потому что они всё время не живут дома и вчера опять укатили по своим командировкам, и мужика в автобусе, стоявшего рядом с ним и отдавившего ему все ноги. — Чтобы я ещё хоть раз поехал куда-нибудь на общественном транспорте! — возмущался Дима, — да никогда в жизни! В следующий раз буду такси вызвать или вообще пешком ходить! Да ещё и дождь этот чёртов! И мамы с папой нет, встретить после занятий некому было, — недовольно бубнил он, наклоняясь и заправляя шнурок внутрь кроссовка. — Весёлый денёк выдался. Ничего не скажешь. — Эй пацан, ну чего ты там бухтишь, а? — донёсся тихий и приятный голос парня до его ушей, — дай подремать спокойно. Он сразу же поднял голову, принимаясь вертеться по сторонам, в попытке найти того человека, который говорил с ним буквально пару секунд назад. Оглянувшись перед собой, он заметил симпатичного смуглого парня лежащего на скамейке, в остановке напротив него, на вид примерно такого же возраста как и он сам, под головой у него был чёрный школьный рюкзак фирмы Адидас. Одет он был совсем не по погоде. На нём была слишком лёгкая куртка, синяя кепка, а обут он и вовсе в пушистые комнатные тапочки… — А чего это ты в такую погоду тут дремлешь? — спросил Дима, подойдя поближе. — Я из дома ушёл. — фыркнул парнишка, а затем поднялся и уселся на скамейку. — А не найдётся ли у тебя мелочей одолжить, на стаканчик кофе? — улыбнулся он, показывая милые ямочки на щеках, — когда дождь закончится, я пойду в ближайший ларёк. А позже, мы с тобой обязательно сочтёмся. Парень стоявший напротив, невольно улыбнулся ему от вида сей картины, и его сердце в груди забилось с учащённой скоростью. — Нет у меня денег. Всё что оставалось, на проезд потратил, — сказал он, — если хочешь, пойдём ко мне домой, я тебя угощу горячим кофе. Смуглый паренёк задумался. И немного погодя, усмехнувшись, ответил: — Я с незнакомыми людьми, знаешь ли, дел не имею. — Ну так давай познакомимся, — промолвил сероглазый, протягивая ему руку. — я — Дима. — А я Эмиль, — пожал его руку парнишка. — Ну так что, идём ко мне? — спросил Дима. — Пошли, коли не шутишь, — улыбнулся Эмиль и встал со скамейки, — нам много идти придётся? Дима пронзительно разглядывал паренька, напрочь забывая о том, что тот задал ему вопрос. «Он немного ниже меня, а какие у него глубокие карие глаза, в них столько печали». — подумал он, - наверное у него очень сложная судьба». — А то ведь, я в тапках по такой погоде далеко не уйду. Ноги намокнут, — продолжал парировать смугляш. — Ларёк с быстрым питанием всё ж ближе будет. Может передумаешь? — Да нет, — ответил Масленников, — не передумаю, и живу я совсем рядом. Залезай ко мне под зонтик, а то, у тебя не только ноги мокрые будут… Эмиль кивнул головой, накидывая рюкзак на одно плечо, аккуратно пристраиваясь под зонтом рядом с Димой, и они поспешили к его дому. Ребята подошли к подъезду, Дима вынул магнитный ключ и поднёс его к домофону. Они вошли внутрь и поднялись на лифте на нужный этаж. — Проходи, — сказал Дмитрий своему новому приятелю. — Я не знаю, неудобно как-то, — опустил Эмиль голову, — зря я тебе навязался. Наверное, пойду обратно. — Да куда ж ты пойдёшь по такой погоде? — усмехнулся Дима, — там дождь уже битый час льёт, а у тебя ни одежды, ни обуви нормальной нет. Ты заболеть хочешь, да? Ты же вон как дрожишь стоишь? Замёрз бедный. Оставайся, я же тебя не гоню. Можешь даже переночевать у меня. — Я не знаю, — всё ещё мялся Иманов. — Оставайся, — твердил сероглазый, — мне с тобой веселей будет. Сейчас ты примешь горячую ванну, зарядим твои вещи и тапки в стиральную машину, а потом поужинаем и поиграем в плойку, посмотрим какой-нибудь интересный фильм. В общем, оторвёмся по полной программе. А завтра ты поедешь домой. Ну или куда ты там собирался. — Ну хорошо, — согласился паренёк. — Вот и классненько, — сказал Дима, — Раздевайся и проходи, что ты всё к стенкам жмёшься? Эмилька стал медленно, как бы нехотя, снимать мокрые тапочки, при этом весь дрожа от холода. А затем принялся расстёгивать куртку. — Эээ… да ты, дружок, видимо сильно продрог, — сказал Дима, быстро подлетая к нему, и начал помогать ему снимать одежду. Когда Эмиль снял с головы кепку — он обомлел, замирая на мгновенье и вновь рассматривая его… Парнишка был словно ангел: тёмные густые волосы в завитушках, большие карие глаза, красивые пухлые губы. Это всё его мигом подкосило и неведомое тепло разлилось по его телу. — Эмилька, а ты на девчонку похож… — только и мог сказать он, у него перехватило дыхание. Кудрявый паренёк, и впрямь, так же как девчонка стеснительно опустил голову. Пройдя в гостиную, он сел на диван и его начало просто колотить. Эмиль пытался справиться с дрожью, но ничего не выходило. — Ты меня изви… ни. Это я так… Замёрз немного… Скоро всё пройдет… — Бедняжка, — вздохнул Дима глядя на него, — да ты, наверное, весь день мёрз на улице. На градуснике сегодня утром, было с небольшой натяжкой плюс два градуса. И ещё ледяной дождь. — Нет, н-не весь день, … — с заиканием возразил Эмильен, — может часа три от силы. Но не больше. — Ни фига себе, — бубнил Дима, — три часа это тоже не мало. У тебя ноги вон какие мокрые. Так, давай я в ванну наберу воды горячей, как мы и договаривались, и ты согреешься. — Н-не… Нет! — промямлил Эмиль. — Да ты чего, меня стесняешься, что ли? — улыбнулся Дима, — не буду я на тебя смотреть. Ужин пойду разогревать. — Можно я просто прилягу? — попросил кудряш. — Да ложись, конечно! Дима кинулся в спальню, принёс ему подушки, тёплый плед и сухие носки. А потом укрыл его, подоткнув плед со всех сторон… — Вот блин, чего это я сразу не додумался. — пробормотал он, — Эмиль, а давай я тебе сто грамм коньячку налью? У моего отца в холодильнике есть. — Н-неет, я не пью, — простучал зубами Эмилька. — Так я тоже не пью, но тебе надо и нужно. Чтобы согреться. Он принёс из кухни коньяк, кусок колбасы и налил в стопку. — Пей, тебе полегчает. Эмиль поглядел на коньяк и скривился: — А можно я колбасу съем? Я очень есть хочу. — Да конечно ешь, в холодильнике ещё есть… Если надо я схожу принесу, и главное, выпей… Вот посмотришь, поможет. Не зря же в кино показывают, как от холода алкоголем спасаются. Его аргументы подействовали на Эмиля и он, кривясь, выпил всю стопку коньяка. На колбасу накинулся с дикой жадностью, даже про хлеб забыл. Съев колбасу, он опустил голову на подушку и вздохнул: — Дим, а Дим, — позвал он сероглазого, — Ты знаешь, а мне хорошо стало, вот только ноги ещё не отогрелись, а внутри жарко. Почему ты такой ко мне добрый? Ты же меня совсем не знаешь. — Ну так расскажи, что-нибудь о себе, — улыбнулся Дима присаживаясь рядом на диван, — чтобы я узнал тебя. Поделись своей болью со мной. Может тебе тогда легче станет. — С чего ты взял что мне больно? — Твои глаза об этом говорят. — Ты прав, — горестно вздохнул кудрявый паренёк, — мне правда больно. И он начал свой рассказ… Мама у него работает, пытается семью содержать как может. Он тоже подрабатывал до вчерашнего вечера, в кафе — официантом, а его напарник здорово его ненавидел, из-за девушки, которая к нему страстью воспылала, и постоянно пытался подставить его. Вот вчера, он разбил набор дорогой посуды, оклеветал Эмиля и его за это уволили, без выходного пособия. А отчим, последние несколько месяцев бомжует, что они с матерью заработают, всё напрочь пропивает и их обижает. А сегодня утром, его мать уехала в очередную командировку, парень вернулся из школы раньше и увидел, что отчим снова пьёт с шайкой своих друзей-собутыльников. Он в очередной раз подрался с ним и ушёл из дома. Прихватив с собой не ту куртку, телефон и рюкзак, даже забыв переобуться. Он долго катался в автобусе, туда-сюда по городу, пока не проездил все деньги и вышел на той остановке, где они встретились с Димой. Телефон у него сел, зарядки нет, позвонить он никому не может. Вот и остался сидеть в ней и ждать, сам не зная чего. — Сколько тебе лет? — спросил Дима у Эмильки. — 17, ответил он, — 18 января буду совершеннолетним. — И мне тоже 17, — через полтора месяца будет 18. — То есть, в декабре? — Да. 21 числа. Время было за полночь, и Дима предложил: — Эмилька, может ты всё-таки пойдёшь и примешь ванную? А я тебе постелю здесь, как положено. Пока Эмиль отогревался в ванне, в тёплой воде, Дима успел постелить простынь на диван, положить ещё одну лишнюю подушку, а то вдруг он любит спать так же высоко, как и он? Ему стало очень жалко парня, и плюс ещё какие-то непонятные чувства на него нахлынули. Он был рад, что познакомился с ним и никуда не хотел его отпускать… «Что-то долго там Эмиль», — пронеслось в его голове. Подойдя к ванной, он прислушался, журчит с крана вода… А его не слышно. « Не умер ли он там?», — в испуге подумал парень, и попробовал потянуть за ручку двери в ванной комнате. Дверь оказалась не закрытая и ему предстала следующая картина: смуглый, красивый, слегка подкаченный Эмиль, лежит в ванной, весь в пенке, а его влажные тёмные волосы блестят и переливаются. «Как же ты сексуально выглядишь.» — вдруг постелили мысли его голову. — О боже, о чём ты думаешь! — пробухтел он, — этого ещё не хватало! — Дима?! — улыбнулся паренёк, поворачивая голову в его сторону. — И-извини, Эмиль, — начал оправдываться Масленников. — Я, просто, хотел проверить всё ли с тобой в порядке. У тебя тишина была. — Всё хорошо. Я жив. — спокойно произнёс Эмиль. — Я сейчас принесу тебе вещи, — сказал Дима и ушёл. Через пять минут он вернулся с полотенцем, футболкой, новыми боксёрами, спортивными штанами и тёплыми носками. Положил всё в ванной комнате на полку, и отправился на кухню, греть ужин. Вернувшись через десять минут, чтобы позвать Эмиля поесть, открывая дверь, он увидел его в новых боксёрах. Парень стоял к нему спиной. Какая у него была соблазнительная попка в этих трусах, просто слов нет! Они чуть просвечивались и сквозь ткань чётко были видны обе его половинки… Он повернулся к Диме, так как услышал сзади глубокий вздох. Впереди выпирал приличный бугорок его члена… А на резинке так и висел неоторванный ярлык. Дима нагнулся, начал снимать его и как бы нечайно, коснулся этого манящего бугорка. Эмиль вздрогнул, как поражённый током. Но ярлык был уже снят: — Классно! Эмилька, тебе очень идут эти боксёры. И цвет красивый — небесно-голубой. — Ага, — слегка улыбнулся Эмиль, — мой самый нелюбимый. — А мне нравится, — усмехнулся Дима, — у меня вот, носки такого же цвета, — помотал сероглазый ногой, а затем, приспустил джинсы и показал, что и у него тоже голубые трусы, — Ну, блин, всё как у голубых. — В шутку выдал он. Тогда Дима еще не понимал, что сказанное им сейчас, будет предначертанием всей его жизни. Перед ним стоял парень семнадцати лет, со стройной, спортивной, но чуть худощавой фигурой подчеркивающей всю красоту его тела. Ему нравилось в нём то, что он как девчонка опускал глаза и краснел. Его алые губы, как две маленькие птички, при разговоре порхали. Его волосы были настолько шелковистые, что в них так и хотелось запустить руку и, теребить их бесконечно… — Я, наверное, спать, — сказал Эмиль. — Нет-нет, — возразил Дима, — мы ещё не поужинали. Там пюрешка с котлетами готовы. И кофе. — А может, лучше чай вместо кофе? — улыбнулся паренёк. — Ну чай так чай, — улыбнулся ему в ответ Дмитрий. Парни поели. Попили чай с печеньками. Вымыли за собой посуду, а потом Дима предложил поиграть в приставку, но Эмиль отказался, мотивируя это тем, что он очень устал и ему просто хочется отдохнуть. Паренёк отправился в гостиную и улёгся в постель. Дима, пожелав ему спокойной ночи, потушил свет. А затем приняв душ, пошёл к себе в комнату. Быстро разделся и лёг спать. Он лежал и думал о нём, о Эмильке. Сердце его сжималось в груди от боли и жалости. Эмиль ведь парень хороший, не хам, не наглый и весь какой-то забитый. Всё время прощения просит, извиняется, краснеет. А эти его глаза и ямочки на щеках, кудрявые волосы… Нет, сон никак к нему не шёл… Дима встал и включил комп, зашёл в интернет. Время было уже почти час ночи. К его удивлению, в инсте сидел его товарищ под ником «Сударь». Они с ним перекинулись приветствиями. Дима ему рассказал про то, как он познакомился с Эмилькой и как привел его к себе. Сударь долго молчал, а потом написал ему: «Я не пророк и не очевидец, но как мне кажется, Эмиль — это твоя судьба!» Дима не понял всего, что сказал его друг, но где-то внутри себя он чувствовал, что встреча с Эмилем не просто так ворвалась в его жизнь. Он отключил комп и снова лёг в постель. Всё думал… Как это Эмиль, и его судьба? Спит он интересно или нет?.. Он встал и тихонько заглянул в гостиную. Там было темно, но луна из окна светила прямо на лицо Эмильки. Он лежал с открытыми глазами. — Эмиль, ты чего, ещё не спишь,что ли? — тихо спросил он. Кудряш обрадовался ему, повернулся и сказал: — Да так, чувствую себя не в своей тарелке. Хорошо здесь. Тихо. У тебя наверное, замечательные родители. — Ага, — фыркнул Дима, тоже по командировкам мотаются, как и твоя мама. Я часто остаюсь один. Вот и вчера они уехали. Они работают в одной фирме и начальник отправил их в Питер. А ты так и дальше будешь лежать не сомкнув глаз? — спросил он. — Да как-то не привычно мне, в чужом доме… Не могу сразу вот так заснуть… А тебе, если тоже не спится, может, ты со мной приляжешь? Поболтаем… Я так наверное быстрее усну. Почему-то Дима обрадовался этому предложению. Быстро принёс подушку и одеяло из спальни, и завалился под бок Эмиля. С ним было так тепло; нежное тело излучало что-то необычное, манящее; но что, он не сразу смог понять… Они лежали, Эмиль рассказывал ему о своём прошлом. А Дима рассказывал ему про себя, про родителей, и про то, что у него есть старший брат, который давно имеет жену и детей. — Эмиль, а у тебя девчонка есть? Дима сам того не понимал, почему он его об этом спросил… — Нет, — ответил тот, — пытался я завязать отношения с одной, но как только она узнала, что у меня можно так сказать, неблагополучная семейка, так в тот же день и бросила. Глаза его сразу сделались хмурые. Он замолчал. Уставился в потолок… Чтобы разрядить обстановку Дима сказал: — Ха… И у меня девчонки нету, — и тут же продолжил, — Ну, были у меня, конечно… Целовался там… Щупал, а вот спать с ними не спал ещё… А ты, Эмилька, спал с девчонками? — Нет, — как бы краснея, произнёс он, и тут же, — Спасибо тебе, Дим, за всё, что ты сделал для меня, — Эмиль глядел прямо Диме в глаза и в его лице отражалась неподдельная благодарность. — Да не за что, — сказал Масленников, и вдруг, вот так запросто поцеловал его, поцелуй был таким нелепым, что он попал своими губами в его нос… — Ой!.. — воскликнул он, и, как бы исправляя оплошность, снова поцеловал его, но уже в щёку. — А можно и я тебя поцелую? — спросил Эмиль. — Ну поцелуй, — с удовольствием ответил сероглазый, подставляя щёку. Эмиль повернулся к Диме, их взгляды встретились в темноте. В его глазах светилась сама нежность. Смугляш коснулся его губ, потом ещё, ещё… У Димы перехватил дух, в горле стало сладко щекотать и сердце вновь забилось с бешеной силой. Он на мгновенье онемел… Никогда он даже и подумать не мог, что у парней могут быть такие мягкие и нежные губы… — Ты что, Эмиль? — уже дрожащим голосом выпалил он, всё ещё чувствуя жаркий поцелуй парнишки на своих губах. — Сам не знаю, — испуганно отрезал Эмиль, и резко повернулся к Диме спиной. — Ну что ты, Эмилька, да ладно тебе. Ну хочешь?.. Я тебя тоже в ответ поцелую. И он стал гладить его спину, потом его руки перешли к торсу. — Ну что тут такого, Эмиль, мне тоже было приятно, когда ты вот так ласково ко мне… Очень… Он насильно повернул его голову к себе и впился в его губы… — Дим, может не надо? — шептал кудрявый парнишка. — Это как-то не хорошо, всё как-то не так. Дима тоже понимал, что это как-то неправильно, так не должно быть. Но что-то другое, то, что заполняло его душу, делало своё дело… Его так манило к этому кудрявому и смуглому пацану, хотелось утонуть в нём и растаять. Он опустился ниже… Стал целовать его шею, соски на его груди. Эмиль лежал и упорно твердил… — Может не надо, а, Дим? А сам же в этот момент, гладил его по голове, намереваясь поцеловать. О боже! Дима случайно коснулся локтём его бугорка! Но это был уже не бугорок — его член просто рвал боксёры, просясь на волю! И его «дружок», не меньше Эмилькиного, также рывками пытается вылезти из тесных трусов: — Эмиль, ты возбудился, да? — Ага… Очень даже сильно. Дим… М… Давай остынем, а?.. Как-то это не хорошо… — канючил Эмильен. — Мы же пацаны. Но Диме было уже не до стыда и совести. — Эмиль, нам с тобой хорошо? — спросил он. — Очень! — Ну а зачем тогда стесняться, хочешь, я поглажу твой член? — Нет!!! Но Дима не стал слушать ответ… Быстро, но нежно, он начал гладить его достоинство через тонкую ткань боксёров. Эмиль, в свою очередь, тоже не остался в стороне, и стал гладить его… Дима начал снимать с Эмиля боксёры, его член был просто прелесть… Крайняя плоть наполовину закрывала головку, в её разрезе виднелась капелька смазки. Он постоянно вздрагивал, напоминая о том, что он сладострастно возбуждён. Эмилька тоже успел снять с Димы трусы. Член у него, по его меркам, был немного больше его. Такой же ровный, и так же виднелась капелька на самом кончике головки. — Давай поласкаем друг друга? — предложил Дима. Но Эмиль ничего не успел ответить, как Дима уже взял его достоинство в руку. Он впервые держал не свой член, а другой — Эмилькин. И это доставляло ему неизведанное удовольствие. Кудряш стал стонать, в его глазах появились слезы: — Дим, не надо, я сейчас… Ну пожалуйста… Блин… Я скоро… Дима остановился. Ему очень не хотелось, чтобы всё это быстро закончилось. — Давай я тебе? — сказал Эмиль — Давай. Дима лёг на спину, и Эмиль прикоснулся к его богатырю, сначала поглаживая его. А потом сжал свою ладонь в кулак и медленно двигал. Это было что-то! Не сравнимо с тем, когда это делаешь своей рукой. — Эми, я сейчас кончу… — только и успел сказать он. Фонтан горячей жидкости вылетел из его члена, с каждой секундой выбрасывая новую порцию. Ему казалось, что этому никогда не будет конца. Он улетел. Где же он? В раю? Он распахнул ресницы и перед собой увидел Эмилькины карие глаза. — Как ты меня назвал? — улыбаясь удивился паренёк, — повтори это ещё раз… —Эми… Милый, Эми… Медленно и тягуче промолвил он. — Дим, у тебя всё хорошо? — Если бы ты знал, как это было клёво! У меня такое впервые! Эмилька наклонился и поцеловал его в губы. Дима обнял его за шею и утонул в длинном, страстном поцелуе! После чего он уложил его на спину, расположился у ног и стал опять ласкать его красавца рукой. Он старался сделать всё, что делал ему Эмиль: гладил мошонку и лобок, нежно мял промежность, всё, чтобы его Эмильке было хорошо, чтобы было намного приятней, чем это было ему. Эмиль снова стал всхлипывать, он весь напрягся, упёрся локтями в диван… И со стоном, диким, волчьим стоном, стал бурно кончать. Запах их страсти заполнял воздух, тем самым будоража их юные, ещё никогда не знавшие секса души. Они оба, как очумелые, воплотили в реальность все свои юношеские мечты, которые не могли реализовать до этого с девчонками… Эмиль обмяк, полежав так с минуту… Он протянул руки к Масленникову, обнял его, и прошептал ему на ухо: — Дим, мне кажется, что я люблю тебя. — Я тебя тоже, Эми… Эмиль жил у Димы пока не приехали его родители. После того, как они успокоились после приезда, он решил поговорить с ними и начал из далека: — Мам, пап… У меня к вам разговор… Он всё рассказал им: про встречу с Эмилькой, про то как парнишка промок под холодным дождём и как замерзал, про то как он ему налил сто грамм коньяка. Всё, от начала и до самого конца, кроме их с ним секса. — Мам, я бы хотел вас попросить, чтобы Эмиль жил с нами. У него там, дома, не простые условия. Родители замолчали. Потом мама сказала: — Сходи-ка в магазин, сынок, и купи пожалуйста, тортик к чаю. А мы с папой немного подумаем. Дима схватил деньги и улетел. Торт он купил давно, но всё ходил вокруг дома, давал родителям время хорошо всё обдумать… Он знал, что не в торте дело, просто матери и отцу надо было без него, вслух обсудить его просьбу и принять сложное решение. Эмиль скоро приедет из школы, что он ему скажет? Ему становилось больно… Ведь он полюбил его, полюбил всем сердцем и душой. Без него он не мыслил себя в этой жизни. Всю неделю они с Эмилькой предавались любовным утехам. Паренёк до сегодняшнего дня, так и остался скромным и стеснительным. Каждый вечер после школы он наводит порядок в квартире. Он любит готовить и мыть посуду, и даже мыть полы… Дома этим ему приходилось заниматься постоянно: его мать часто пропадает по командировкам, а отчиму до домашних забот не было вообще никакого дела. Только и оставалось… Что всё делать самому. Самостоятельным он стал слишком рано. Было видно, что Эмиль с неким страхом ожидает приезда родителей Димы. Каждый день он просил его, отпустить его к себе домой. На что Масленников категорически отказывал ему, доказывая, что в том притоне ему совсем не место, когда его мама приедет они вместе всё ей о них расскажут, и все Эмилькины доводы заканчивались жарким поцелуем в губы… Только мычание и было слышно! Сегодня утром, он как всегда, встал рано… Быстро прибрал и без того чистую кухню, и отправился в школу. А Дима остался встречать родителей. Пока он сидел на скамейке у подъезда, в своих размышлениях, ему на телефон пришло сообщение от Эмиля. Сероглазый тот час же принялся его читать. «Дим, не жди меня сегодня. Я поеду к себе домой, потому что больше не могу и не хочу, так нагло пользоваться твоей добротой и гостеприимством. Это некрасиво. Надо всему знать меру. Позже позвоню тебе. Люблю, целую и скучаю». Сказать, что Дима был в шоке от этой смс-ки, это значит ничего не сказать. — Эмилька, ты чего?.. Зачем же ты так? Я же не смогу без тебя. Эми, лапочка ты моя, родной, не делай этого. Я же и дня без тебя не проживу! Вот так он и уговорил Эмильку, по телефону, приехать к нему сегодня вечером… Только обязательно приехать. Для себя он решил: если родители не разрешат, он уйдёт. Уйдёт с Эмилькой — где бы тот не жил, там будет и он! И вот, сейчас там, дома, родители решают его судьбу. Он замёрз, и решил идти домой: будь что будет! Ведь ещё час и приедет Эмиль… С этой мыслью Дима открыл дверь в квартиру. Отец сидел у компьютера и получал электронные письма, которые накопились за неделю его отсутствия. Мать готовила на кухне. Тишина. Ему стало тревожно. Он смотрел на неё и ждал, ждал приговора: — Дима, — улыбнулась она, увидев его в дверях гостиной, — я думаю, что твоему Эмильке, ведь, понравятся мои стейки с овощами, правда? Он же скоро приедет, да? — Мама, вы с папой у меня самые лучшие родители! — обрадовался Дима, подпрыгивая аж до потолка, чуть не разбив головой люстру, — он будет через полчасика, и стейки твои ему очень понравятся. Я уверен в этом. Уже темнело, а Эмиль всё не появлялся. Дима не находил себе места: «Эми, малыш мой, ну где же ты? Мне без тебя так плохо…» Но Эмиль не пришёл. Всю ночь сероглазый не спал, ходил по комнате, подбегал к окну… Всё надеясь, что вот… Он услышит его шаги… Утром он не пошёл в школу. Родители уехали на работу. А он ждал его... Своего Эмильку... И вдруг… Звонок в дверь! Он пулей полетел открывать… Но у порога стоял грязный, обрюзгший от пьянки мужик… — Тебя, что ли, Димкой зовут? — Да, — ответил он, — и в глазах его потемнело от страшного предчувствия чего-то, что может быть с его Эмилькой! Мужик говорил дальше: — Я это, того… Из КПЗ, только сейчас освободился. Там пацан сидит, за убийство своего отчима. Он просил передать тебе вот это… Он протянул Диме маленький обрывок тетрадного листка. Он развернул его и начал читать: «Наверное, мне теперь придётся отбывать наказание. Поэтому, забудь и меня и, всё что со мной связано. Я не хочу, чтобы из-за меня ты портил свою жизнь. Ты обязательно найдёшь своё счастье. Эмиль.» Мир для него перестал существовать. Без Эмильки ему нет жизни… Ноги, руки отказались двигаться, к горлу подступил комок, который не давал ему говорить, в голове шум и звон смешались. Дима потерял сознание. Его увезла скорая. «Нервный срыв», — констатировал невропатолог. Он лежит, не помнит сколько, неделю или две… Ему без разницы. Все чего-то хотят от него, медсёстры, врачи, родители… Что-то все говорят ему, говорят и говорят, а он только слышит: «Бу бу бу бу». Он отворачивается… Он никого не хочет видеть. Эмильку посадили, убил отчима! И он опять проваливается: «Бу бу бу», слышит голоса, не разберёт, о чём там они все говорят, ему всё равно… Эмильки нет! Ему так плохо! И снова он летит в тёмную пропасть. Из темноты, он видит родные милые глаза: — Эми... Эмиль, почему? Где ты? А эти глаза ему улыбаются и говорят: — Я с тобой. С тобой, Димочка. И снова пропасть… Он летит. Резко бьёт в нос, что это?.. Запах... Такой противный... Тьфу ты, нашатырь! Открывает глаза, а перед ним Эмиль. Он с силой смыкает ресницы, и опять ему мерещится: — Дима я с тобой. Это же я, твой любимый Эми! Твой Эмилька! Меня отпустили до суда. Родители твои помогли, адвоката мне нашли, а он сказал, что за самозащиту либо условно дадут, либо полностью оправдают, иначе никак. Да это же действительно его Эмилька! Настоящий и живой! Он обнял его, своего кудряшку, прижался к нему, слёзы невольно катились из серых глаз на тёплое худи парнишки. Хм… Это же его худи! «Какие же всё-таки хорошие у меня родители…» — промелькнуло в его голове…