Caring for Hook

Зелёный луг с вкраплениями нежных цветов: жёлтых и розовых. Над ним излучающее успокаивающее тепло солнце, борющееся с настойчивым ветром, предшествующим надвигающимся грозовым тучам. И голубая стена дождя где-то далеко на горизонте. Ничто не могло потревожить двух молодых людей, ведущих негромкую беседу и изредка поглядывающих на отдыхающих лошадей. — Я действительно думаю, что нам пора возвращаться, Молодой Господин, — произнёс юноша, что был ненамного старше своего спутника. У него были светлые волосы, перевязанные красной лентой, и широко раскрытые глаза, в которых было заметно беспокойство. Другой молодой человек, с длинными тёмными кудрями, смотрел вдаль глазами цвета незабудок. — Пока нет, Эндрю. До возвращения отца домой ещё много времени. — Ваша мать хотела, чтобы вы вернулись домой... — Эта женщина — не моя мать. — Уже становится поздно. Ваша мачеха рассердится! — уговаривал Эндрю, но Молодой Господин молчал, поглаживая мягкую гриву своей гнедой кобылы. — Пожалуйста! Я прошу, как... — юноша неловко замолчал, задаваясь вопросом, не слишком ли он дерзок, — как ваш друг! Молодой человек не повернулся, чтобы ответить на мольбы своего спутника, но его рука замерла на лошади. — Хорошо, Эндрю, — пробормотал он. Светловолосый юноша вздохнул с облегчением: — Благодарю вас, Молодой Господин! — Сколько раз я должен просить тебя называть меня Джеймсом? — Столько раз, сколько захотите, но, скорее всего, я всё равно буду называть вас не иначе, как "Молодой Господин". По крайней мере, до тех пор, пока вы не станете настоящим хозяином дома. На мгновение лицо Джеймса нахмурилось, а затем стало бесстрастным. — Настоящим хозяином? Только не с этой женщиной, женатой на кошельке моего отца. — Молодой Господин! Джеймс усмехнулся, и это выражение исказило его красивые черты. — Она демон. Эндрю нервно рассмеялся. — Я бы сказал, она больше похожа на фею. Его попытка пошутить заставила приподняться уголки губ Джеймса. — Ты же знаешь, что не существует никаких... — Не надо! Вы же знаете, что происходит, когда кто-то так говорит! — встревоженный юноша теребил край своего плаща столь же нервными пальцами. Эндрю всегда беспокоился обо всем. То, что он был суеверен, как моряк, никогда не помогало. Джеймс ухмыльнулся и, убрав с глаз выбившуюся прядь волос, вызывающе прокричал: — Не существует никаких фей! — выражение лица Эндрю заставило его откровенно рассмеяться. — Ты видишь? Небо не обрушилось на меня! — чтобы доказать свою правоту, он возвёл руки к небесам, словно бросая им вызов пронзить его тело молнией. — Это ужасно плохая примета — бросать вызов небесам, Молодой Господин. Покачав головой, Джеймс взобрался на лошадь. — Пойдём, Эндрю. Мы не хотим заставлять мать ждать.

***

Как только молодые люди ускакали, они собрались, бесшумно скользя по воздуху со всех уголков луга. Здесь было что-то не так. Не было ни весёлого смеха колокольчиков, ни хихиканья ветров. Вместо этого ветер завывал, вопя от страха и горя. Они глядели на неё, но свет её уже погас. Спасти её было невозможно. Их сердца обливались кровью. Они несли её безжизненное тело, их Принцессы. Она была так молода, даже не достигла того возраста, чтобы выйти замуж. Её прекрасные фиалковые глаза были навеки закрыты в жалком подобии сна. Длинные серебристые волосы развевались на ветру, который умолял её проснуться и поиграть с ним, ведь ему становилось одиноко. Они принесли её домой. Её родители сначала отрицали это, но потом слёзы наполнили их глаза и превратились в водопад печали и отчаяния. Было только одно, что могло бы облегчить их горе. Месть. Горе злотворца должно быть не меньше! Юноша, прокричавший Вселенной: «Не существует никаких фей!». Он должен быть наказан. Он будет наказан. Навечно.

***

Став теперь ещё более суровым, ветер трепал одежду и волосы молодых людей, скачущих верхом на лошадях. Ещё совсем немного, и начнётся буря. Лошади мотали головами и испуганно ржали. — Поторопитесь, Молодой Господин! — воскликнул Эндрю, стараясь перекричать шум ветра. — Мы почти на месте! Джеймс погнал свою кобылу вперёд, но она не подчинялась. — Проклятье! — он спрыгнул с лошади и схватил её за поводья. Юноша погладил её по гриве, шепча успокаивающие слова в её большие уши. Она унялась, и Джеймс снова устроился у неё на спине. — Поехали! Теперь они мчались наперегонки с бурей. Лошади скакали так быстро, как только их ноги могли нести их и их всадников. Несчастные звери обливались потом, слюна копилась в их ртах, но их всадники были сосредоточены только на своём пути и опасности позади них. Джеймс и Эндрю не останавливались, пока не ворвались в ворота и не оказались внутри конюшни. Каждый соскользнул со своей лошади, тяжело дыша. Конюхи, оторвавшись от игры в карты, подскочили, чтобы позаботиться об испуганных лошадях. Они должны были успокоить зверей, а затем напоить и накормить их. — Что за странная погода, Молодой Господин... Я же говорил вам, что бросать вызов небесам — ужасная примета. Джеймса это не убедило. — Это не имеет никакого отношения к тому, что я сказал или сделал. Когда мы уходили, буря уже назревала. Я никак не мог вызвать её своими действиями! И без того широко распахнутые глаза Эндрю ещё больше расширились от страха. Джеймс задумался, всё ли в порядке с его спутником. Возможно, он переволновался слишком сильно. — Д-Джеймс! Он обратил внимание на друга и в замешательстве прищурил глаза. — Да что такое? — Вы... у вас идёт кровь! — О чём ты говоришь? — он посмотрел на себя сверху вниз, но не увидел и не почувствовал никаких ран. Он вообще не был ранен... — Вы плачете! Плачете... кровью! — глаза Эндрю закатились, и он рухнул на пол. Джеймс поднёс руку к лицу, коснувшись уголка глаза. Его пальцы были испачканы алым. — Что за чертовщина? За стенами конюшни рыдало небо. Гнев, ревность и разочарование переполняли юношу. Они воспользовались этим. Они позаботились о том, чтобы эти сгрызающие его чувства никогда не уменьшались — только росли. Росли, пока они не завладеют им и не будут крепко держать его в плену, пока он наконец не сойдет с ума. Был только один способ снять проклятие, но они не беспокоились об этом. Настоящая любовь никогда не смогла бы тронуть такое жестокое и замёрзшее сердце, как его.