Сказки из Тейвата

«Вера в давно погибшее существо добра не принесет. Будь то вера в Хеврию, или Моракса, не важно. Однажды народ Ли Юэ это поймет» Люди справляются. После смерти Рекса Ляписа прошло не так уж и много времени, но люди уже привыкают. Да, они оставили его статуи, все еще благодарят его за прибыльный день, зажигают благовония в память о нем. Но все это скоро превратится в привычку, простой ритуал, уже необязательный для исполнения, ведь бог больше никак не может повлиять на их жизнь. Некому прийти во сне и дать совет, некому благословить на крепкую сделку. Теперь за все ответственны люди. Чжун Ли видел такое уже множество раз - то, что раньше почитали, забывалось. Храмы Гуань Инь - древней богини матерей, что была госпожой для каждой женщины, теперь стоят позабытые, и никто не вспоминает ее, навеки оставив это имя в седине веков. Но дети рождаются и без нее, женятся и растят своих детей. Так будет и с Мораксом - пока его имя все еще славят и чтут, но пройдут века и люди забудут, что был некогда Властелин Камня, повелевавший ими. Он не замечает, как к нему присоединяется Чайльд, и выныривает из мыслей только когда рядом раздается озадаченный голос: - И куда они все идут в такую рань? Предвестник рассеянно поглаживает манжеты, разглядывая толпу целеустремленно движущихся людей.   - Сегодня выступает Госпожа Нин Гуан. Открываются дебаты, и каждый сможет задать ей интересующий их вопрос или обсудить волнующую тему. И доброе утро, Чайльд. - Как я мог забыть, сяньшэн. Доброе утро! У Чайльда озорно блестят газа и Чжун Ли не может не улыбнуться им в ответ. Солнце скрывается за тучами с самой ночи, так и не показав привычного сливового рассвета. В клубнях облаков время от времени что-то ворочается, и люди с опасением поднимают головы, ожидая дождя. Тарталья почти без ехидства сочувствует всем собравшимся, и Чжун Ли соглашается - не очень приятно обсуждать важные вещи под дождем. - Если небеса и впрямь разразятся, то все перенесут в павильон Лунного моря. Отмена дебатов очень маловероятна. Дельцы со всего региона ехали в Ли Юэ, чтобы просить совета у Нин Гуан и заручиться полезными связями. - Ха, держу пари, миллелиты будут просто счастливы всему этому сборищу торгашей. Чжун Ли только качает головой на насмешки Чайльда. Тот всплескивает руками, принимаясь рассказывать очередную историю своего противостояния со стражами порядка. Неспешной беседе вторят еле слышные раскаты грома. Толпа постепенно редеет, и работники уличных заведений неохотно выходят запалять фонари у своих прилавков. Мимо них проходят тихо переговаривающиеся миллелиты с факелами для зажигания каменных ламп. Около Лазурного павильона уже все освещено, и красные точки фонарей медленно покачиваются на ветру, кидая теплые пятна на стены домов и холодный камень дороги. Чжун Ли невольно останавливается, разглядывая освещенный город, а Предвестник рядом молчит, не предпринимая попыток двигаться дальше, видимо соглашаясь потерпеть выходки старого Архонта. Он тянет, подпирая подбородок кулаком, вбирает в себя момент жизни - на освещенной фонарями улице живут люди. Молодой человек в одежде рыбака читает свиток, сидя на лестнице, и в задумчивости потирает нос. За пологом теней у переулка страстно прощается пара, то и дело оглядываясь в поисках возможных свидетелей их любви. Торговка зонтами что-то рассказывает мальчику и маленькой девочке, держащимся за руки. Краем глаза замечая движение совсем рядом, Чжун Ли наконец отмирает и поворачивается к Чайльду, тут же натыкаясь на внимательный взгляд голубых глаз. Тарталья ухмыляется, и Чжун Ли немного неловко качает головой: - Я вынужден просить прощения, Чайльд. Я несколько… задумался и не замел, как летит время. - Ничего сяньшэн, со всеми бывает, - вслед за насмешкой проскальзывает улыбка, и Чайльд вскидывается, шутливо разминая суставы и тянет Чжун Ли дальше за рукав пиджака, - раз ты закончил предаваться размышлениям о смысле бытия, то пойдем скорей. Не то мы опоздаем и наш столик отдадут кому-нибудь другому, а если попадем под дождь, то в ресторан вообще не пустят. Они оба знают, что этого никогда не произойдет, ведь Тарталью слишком опасаются, а Чжун Ли слишком уважают, но он все равно не возражает и поддается чужой энергии, ускоряя шаг.

***

- Это правда, - начинает Чайльд, пытаясь намотать лапшу на палочки - что если пожертвовать тебе деньги, сяньшэн, то станешь богат, силен и плодовит? Так и не высвободившись от ностальгического настроения, он размышляет, что если бы ему задали этот вопрос пару тысячелетий назад, он бы подавился своим чаем, сломал бы стол и запихал бы то, что осталось от чашки в горло смельчаку, посмевшему предположить, что Моракс может благословлять смертных за деньги. Но сейчас ему уже больше шести тысяч, так что Чжун Ли только медленно сглатывает чай и аккуратно ставит чашку на стол. В конце концов меняются даже боги. - Зависит от суммы пожертвования, разумеется, - осклабившись, добавляет Предвестник, и Чжун Ли поднимает бровь. Откуда только такие мысли. - Ты задаешь странные вопросы, мой друг. - Вовсе нет! - Чайльд с шумом всасывает лапшу в рот, и Чжун Ли многострадально морщится. Издеваться над ним вошло у Предвестника в привычку после конца их с Царицей маленького спектакля. С удивлением для себя же, он осознает, что не чувствует даже раздражения, покорно принимая назначенное ему наказание, - тот новый рассказчик, который иногда выступает вместо Лю Су, поведал эту изумительную историю всем желающим вчера вечером. Еще он говорил о том, что боги на самом деле не умирают до конца, если они нужны людям, которые преданно молятся им. Чжун Ли хмурится и переводит взгляд с бокала с Османтусом на собеседника. В его тоне и в самой истории скрывается нечто большее, чем очередная шутка. - Это не совсем верное утверждение. Действительно, верующие поддерживают бога при его жизни и их молитвы могут придать ему сил, однако я убежден, что, как бы люди не хотели, они не могут удерживать божество в живых. Как ты знаешь, случай Моракса несколько… неординарен, но все же ни один из бывших Архонтов Семерки не ожил, как бы не хотелось этого богам или смертным. Другой вопрос в том, что именно для богов значит смерть, - Чжун Ли ненадолго замолкает, обдумывая вертящиеся на языке слова. Для дела это не совсем важно, решает он, - но ни в каких из возможных исходов, ни молитвы, ни пожертвования не могут заставить бога ожить. - Я так и думал, - кивает Чайльд. Он выглядит расслабленным, но Чжун Ли чувствует волны напряженной энергии, расходящиеся от него, - значит кто-то решил использовать твою смерть, саньшэн. Ах, эта прекрасная прямолинейность снежайцев, к которой просто невозможно привыкнуть. Чжун Ли помнит, как точно также молчал после слов Царицы, подбирая ответ из тысячи неведомых ей осколков речи. - В таком случае, они коснулись чешуи под горлом дракона.

***

- Неужели местные могут так просто поверить в это? Они, конечно, скорбят по тебе, но у меня сложилось впечатление, что эти дельцы должны сразу же распознать вымогание денег, - Чайльд рассеянно вертит в руках пустую чашку из под выпитого чая, - рыбак рыбака видит издалека, и все такое. Чжун Ли осуждающе вздыхает. Они сидят за самым дальним столиком террасы чайного дома «Хэюй». Посетителей в этот пасмурный вечер не так уж много - прошлым днем все же разразилась гроза, и гавань потонула в жестоком ливне. Мощные потоки побили нежные лепестки цветов и заглянули даже в покрытые улицы города, в чем убедился и Чжун Ли. Чайльд благородно высушил все стулья, выманив пропитавшую их влагу, так что посетители чайного дома могли устроиться с относительным комфортом. Дни после гроз всегда бывают влажными, но сейчас Чжун Ли практически чувствует, как конденсируется вода. Тарталья время от времени собирает с них обоих влагу, но это практически бесполезно. Волосы быстро набирают в себя воду, а летняя жара добавляет к этому особый вид невыносимости. Чжун Ли молча сочувствует своему спутнику. Тот, хоть и привык к климату Ли Юэ, такие дни переживает с видимым трудом. Чайльд сидит в пол оборота, разглядывая бескрайнее море. Пот блестит у него на лбу, а синие глаза кажутся невидящими. Вдалеке видны хмурые пятна льющегося на гладь воды дождя. Они ждут нового рассказчика уже с полчаса, но сцена все также пустует. Чжун Ли приходится признать, что, кажется, нужный им человек сегодня так и не появится. - Вера в желаемое может ослепить даже мудреца, - задумчиво говорит Чжун Ли, - мне жаль, Чайльд, но, боюсь, я зря потратил твое время. Тарталья душераздирающе вздыхает и переводит взгляд на него: - Не будь таким вежливым, сяньшэн, мы оба промучились здесь абсолютно зря. Разве что выяснили, что тебя этот парень, кто бы он ни был, боится. Чайльд встает, разминая плечи, и вопросительно смотрит на Чжун Ли. Тот едва заметно качает головой и оставляет на блюдце пару золотых монет. Они молча идут по изогнутым дорожкам верхнего яруса. Чжун Ли тоже пришел к мысли, что новый рассказчик мог не прийти сегодня именно из-за него. Но из-за простого Консультанта похоронного бюро? Или же они знали, что он осведомлен во многих областях, и побоялись, что он развенчает их вранье. Но загадочный рассказчик не боялся Предвестника, которого подозревали в убийстве Архонта. Чжун Ли переводит взгляд на Тарталью и тут же поднимает брови. Чайльд выглядит непривычно несобранным, словно его что-то беспокоит. Чжун Ли задается вопросом, дозволено ли ему спросить в чем дело. Насколько далеко простирается граница дозволенного у этого сложного человека. Он не успевает ничего сделать, Чайльд, как обычно, оказывается быстрее него: - Чжун Ли, послушай, - он медлит, подбирая слова, и тому остается только гадать, что происходит у Предвестника на душе, - тот рассказчик. Я правду сказал. Он правда говорил такое. Моракс задумчиво прикрывает глаза. А ведь он ни разу не подумал, что Тарталья мог его обмануть. Старый дурак. Он внимательно смотрит на Чайльда и все равно не может найти причины не верить ему. В конце концов, события вполне закономерны. - Я нисколько не сомневаюсь в твоих словах. Раньше бывало, что после смерти богов образовывались культы. Так что это не так уж и удивительно, что гибель Моракса повела за собой возникновение тех, кто захочет использовать ее. Признаю честно, я просто… не ожидал этого. Чайльд смотрит слишком пристально, так, что это становится невежливым. Наконец он кивает, отворачиваясь от него: - Ладно. Чжун Ли поднимает брови. Слово звучит неправильно. Но Тарталья молчит, а как убедить его в своей вере, Чжун Ли не знает. Поэтому он скрещивает руки на груди и принимается за беседу на отвлеченную тему, на которую Чайльду не придется отвечать. - Знаешь ли ты, мой друг, почему дороги в Ли Юэ никогда не бывают прямыми? Как бы тебе не хотелось этого, причина кроется не в пьяных строителях. Отчего-то многие недостаточно сильные призраки ходят только по прямой, и поэтому люди придумали строить изгибающиеся дорожки и изогнутые мосты. Есть конечно иной способ - построить перед домом фальшивую стену, однако...

***

Все следующие дни Чжун Ли проводит за попытками застать Ду Чэна, их подозреваемого. Лишь через неделю он слышит молодой, незнакомый голос. Консультант расположился этажом выше, читая недавно выпущенную книгу из открывшей границы Инадзумы, а поэтому не сразу угадывает в новоприбывшем их загадочного рассказчика. Впрочем, он представляется сам: - Господин Лю Су этим волшебным вечером оказался занят, а потому этот Ду Чэн приветствует дорогих господ. Что-то не так с тем, как этот молодой человек разговаривает. Чжун Ли опускает подбородок на кулак, пытаясь понять, что его беспокоит.  - Этот ничтожный поведает сегодня господам о жизни и смерти, долге и преданности, и, конечно, о вере. Чжун Ли прослеживает, как улыбаются на своих стульях люди, прислушиваясь к интонациям в голосе рассказчика. Понятно. Он использует устаревшие обороты, те, что исчезли из обихода почти сразу, как Ли Юэ стал торговым центром региона и привез в свои порты иностранцев. Люди знакомы с этим стилем - его используют во многих книгах, где действия происходят в далеком прошлом. Ду Чэн делает это частью представления, в котором торговцы и бездельники могут почувствовать себя благородными господами. Однако он не разделяет их и себя, наоборот, сохраняя игривость и не падая в полную серьезность, он объединят их в маленькую группку с собственными социальными нормами. - Жила на свете Богиня Росы, и была она так прекрасна, что при виде нее тонула рыба и падали летящие над ней гуси. Но не красой одной она славилась - была Сюэ Юйцинь добра и праведна, и все любили ее. Но случилось вскоре так, что на земли те обрушились невзгоды - злой дух засухи явился к местным жителям и принялся сушить реки и плодородные почвы. Сюэ Юйцинь вскоре узнала об этом и опечалилась - пошла она просить демона уйти, но тот и слушать ее не желал. Тогда достала Госпожа свой веер и сошлась в схватке с вредителем. Была страшна эта схватка, но по истечению ее, дожди хлынули на людей с небес, а дух засухи был повержен. Принялись женщины и мужчины радоваться, но вдруг поняли, что и Сюэ Юйцинь не вернулась к ним. Побежали они на поле битв, да так и замерли в ужасе - Богиня была недвижима. Однако любовь ее народа к ней была столь велика, что Властительница Росы не смогла покинуть этот мир, ведь также была полна любви и благодарности к своим людям. Долгое время она оставалась среди них, невидимая бродила по городам и деревенькам, заглядывая в каждый попадающийся ей на пути храм. И надо сказать, что этих храмов было немало - люди молились Госпоже, отказываясь верить в ее гибель. Столь тронута была она, что не смогла сдержать слез, и в тот день верующие радовались прекрасной росе на цветах и травах. Мудрецы же поняли, что дух Властительницы не ушел из их мира и стали думать, как же вернуть ей плоть, чтобы она вновь могла радоваться солнцу и грозе.  Придумали они так - каждый должен сделать Госпоже пожертвование, ведь и ушла она от них лишь из-за них. Многие благородные люди сразу же согласились и стали приносить к ее храмам золотые монеты и цветы, благодаря ее за спасение. Радовалась Сюэ Юйцинь, глядя на них, и набиралась сил оттого, что люди в нее так веруют.  Но нашлись и те, кто решил оставить все себе, ни листочка не принести Госпоже Росы, ведь не верили они в ее воскресение. Их называли неверующими, их сторонились, а сама Госпожа плакала над ними, молясь за очищение их душ. Проходили дни и недели, люди отдавали последние деньги только для того, чтобы Богиня вернулась, слезы ее помогали, и многие из неверующих тоже шли в храмы, зажигая для нее благовония. Однако она все не возвращалась, и никто не мог понять почему. А жил в то время ведь один красавец, но был он всегда жесток и груб, и был он таким человеком, что гибель Сюэ Юйцинь его совсем не тронула... Оставался он последним человеком, так и не пришедшим в храм. А в местном храме служила монахиня и была она влюблена в того красивого человека. Он тоже ее любил и должны были они пожениться, но не смогли - в те дни и погибла Госпожа Росы. И каким бы мягким не становился человек рядом с возлюбленной, не могла она уговорить его прийти к Госпоже. Тогда поняла монахиня, что ничего не добьется, и решила притвориться больной, чтобы возлюбленный ее помолился Сюэ Юйцинь. Она была умной девой и знала, что ее обман можно будет легко раскусить, и поэтому взяла она Цао-ву-тоу и проглотила его глубокой ночью, несколько не сомневаясь, что Госпожа вскоре спасет ее от страшного яда. Утром нашли ее в постеле без сил. Много кого звал к ней красивый мужчина, но никто не мог помочь ей. Тогда отчаялся он и пошел в храм Госпожи Росы. Он говорил ей о прощении и милосердии, умоляя только спасти любовь его, и соленые слезы капали на алтарь.  И в этот момент явилась к нему сама Сюэ Юйцинь - наконец хватило ей сил и вернулась она в человеческий мир.  - Не печалься, - сказала она, - ты честно просил, и любовь твоя будет спасена.  Тогда появилась она в комнатах монахини и поцеловала ее в лоб материнским жестом - тут же синева покинула девичье лицо, а глаза открылись. В том же месяце поженилась хитрая монахиня и холодный красавец, и на церемонии улыбалась им сама Госпожа Росы. Чжун Ли хмурится, качая головой. Чайльд был прав - после того, как Ду Чэн столь убедительно рассказывал о воскрешении, то каждый, кто горюет о погибшем Архонте, или кто желает получить его благословение на удачную сделку, почувствует желание испробовать метод из легенды. Воскресить ли бога из чистых побуждений или чтобы получить прибыль - не так уж и важно. Выступление заканчивается, но многие остаются. Чжун Ли слышит как женский голос спрашивает у рассказчика правда ли все этого. Конечно, она получает весьма расплывчатый ответ: - Я не могу судить за юную госпожу, но этот ничтожный думает, что вера и преданность принесут свои плоды. Если вы разделяете это мнение, то я хочу пригласить вас в храм около доков. Он не очень старый и известный, но люди там хорошие, - голос Ду Чэна звучит слегка смущенно, и Чжун Ли слышит легкий скрип древесины под его шагами, - я благодарен вам за то, с какой сердечностью вы выслушали эту историю - она очень дорога мне. Правда, господа, приходите, может еще встретимся. Снизу раздаются слова прощания, но Чжун Ли остается на месте, задумчиво вглядываясь в гладь моря. Значит, для воскрешения бога нужны подношения. Что ж, это неплохой план, но лишь отчаявшиеся люди охотно отдадут пару монет на благое дело, если доказательств того, что Рекс Ляпис мертв не до конца, нету. Чжун Ли знает, что их нет, но Ду Чэн явно уверен в себе. Может ли он быть простым романтиком, пытающимся вдохновить окружающих? Чжун Ли мог бы сходить в названный храм, но это вызвало бы подозрения, ведь никогда раньше он там не бывал. Оставалось два способа - поговорить с сегодняшними слушателями или попросить сходить в храм Чайльда. Конечно, второй вариант хуже - быстро решает Чжун Ли. Тарталья - чужак, которому не доверяют, и хотя это могло бы сыграть им на руку, его слишком бояться, чтобы говорить рядом о столь неопределенной теме, как не-смерть Моракса.  Чжун Ли подхватывает книгу со стола и выглядывает на нижний этаж. За столиками все еще сидят люди, тихо обсуждая что-то между собой, но Консультант быстро замечает знакомое лицо. За одним из столов сидит, скрестив руки на груди, Путешественник и, кажется, дремлет. Его верной спутницы рядом не наблюдается и Чжун Ли озадаченно вздыхает, направляясь к лестнице. Как бы с болтушкой ничего не случилось.  Итэр поднимает голову почти сразу же, как он подходит к столу. Золотые глаза кажутся сонными, но он не держит зла из-за пробуждения: - А, господин Чжун Ли, - приветливо кивает Итэр и тут же пародирует Ду Чэна, - этот приветствует вас. - Так ты выслушал историю этого господина.  - Ты рассказываешь интереснее, - хмыкает Путешественник, потягиваясь и садясь ровнее, - но и это было... увлекательно. Дало некоторую почву для размышлений. Ты здесь ради этого? Чжун Ли вздыхает на чужую прямоту, но согласно кивает: - Ты зришь прямо в корень, мой друг. Видишь ли, мне чудится второе дно в этом рассказе. Я думаю, что господин Ду Чэн манипулирует своими слушателями для собственной выгоды.  - Ты уверен? Это может быть обыкновенной сказкой, утешением для страждущих. - Я не отказываюсь от этого варианта, - медленно говорит Чжун Ли, - но при любом раскладе, я бы хотел быть уверенным. Они молчат какое-то время, и Чжун Ли с оттенком веселья замечает, что это наибольшее количество фраз, которое он слышал от Итэра за раз. - Ты хочешь, чтобы я пошел в тот храм и осмотрел его?  Голос Путешественника вырывает его из задумчивости, и Чжун Ли согласно кивает. - Хорошо, что здесь нет Паймон, - вздыхает Итэр, - ей бы это не понравилось. Разве ты не можешь принять другой облик и войти в храм каким-нибудь моряком? - Я мог бы, - соглашается Чжун Ли, - однако простой моряк вполне возможно не смог бы получить той информации, что люди, находившиеся сегодня здесь. Отследить же кто из них и вправду пойдет в храм и когда это случится не представляется возможным. Поэтому мне нужна твоя помощь - тебя видел Ду Чэн, но не стал отменять свое выступления, как в те разы, что бывал здесь я. Хотя я признаю странность этой возможности, он мог не признать тебя, мой прославленный друг. - Только этого не надо, - морщится Итэр, - но задачу я понял. Если парень и впрямь меня не узнал, то лучше все так и оставить. Возможно, - вздыхает он, оглядывая себя, - мне нужно будет приодеться.  Чжун Ли согласно кивает. Слава идет вперед Итэра и его добрых дел, а в Ли Юэ все прекрасно знают о его дружественных отношениях не только с Госпожой Нин Гуан, но и Одиннадцатым Предвестником. Он может казаться и не таким опасным для дела, как они, но его появление во всей красе может обеспокоить мошенников. Путешественник выделяется многим, но в первую очередь светящимися деталями костюма. Пожалуй, если убрать золото и источающие свет камни, то он сможет выдать себя за молодого господина из Мондштадта.  Пока они идут к лавке, Итэр коротко рассказывает ему о своих злоключениях в Инадзуме. До Чжун Ли доходили похожие слухи, но из уст героя этих историй все звучит еще безумнее и серьезнее. Он решает наведаться к соседям, когда проблема с предполагаемой сектой будет решена. В конце концов, люди же устраивают себе отпуска. 

***

Через день Путешественник поджидает его у Ритуального бюро, захлопывая ветхую на вид книгу при его приближении.  - Ты был прав, - заявляет он сходу, - тут все нечисто. Я сходил в храм вчера, там все было как обычно: статуя, благовония, цветы, и даже мора. Много моры. Я не нашел ничего подозрительного, пошел спать. И мне приснился ты, в своем драконьем обличьи. Говорил о том, что рад, что кто-то еще верит в него. Показывал красивые картинки своего могущества и доброты. Люмин. Кажется, посыл был в том, что он обязательно поможет найти ее, когда только сможет. Довольно убедительно на самом деле.  - Значит кто-то проникает в сновидения и притворяется Мораксом, - резюмирует Чжун Ли, потирая подбородок. Как неловко, - я удивлен, что он отважился проникнуть в твой разум.   - Ты должен мне за это, - вздыхает Путешественник, - ненавижу, когда копаются у меня в мозгах.  Чжун Ли смиренно кивает.  - Мора и немного благодарности?  - И запас маньтоу с баоцзы. И если ты достанешь нам еще несваренную лапшу, то тоже будет здорово. Паймон наверняка соскучилась по лиюйской кухне.  - Конечно, - кивает Чжун Ли, пряча улыбку, - ах да, я все хотел спросить. Где же твоя маленькая спутница? - Осталась у нашего друга, Аратаки Итто, в Инадзуме. Они неплохо ладят, хотя вечно спорят о чем-то, так что я попросил Итто приглядеть за ней, пока я мотаюсь на задание. Вернее, я попросил Синобу приглядеть за ними обоими… но неважно. Ей нужно слегка передохнуть после всех наших… приключений.  - Я понимаю.  Чжун Ли думает, что и Путешественнику надо немного времени наедине с собой, но предпочитает промолчать. У них не такие близкие отношения.  - Я знаю Аратака Итто, - кивает он, - он действительно хороший человек.  Итэр хмыкает, но никак это не комментирует. Они прощаются, и Чжун Ли обязывается отправить ему вознаграждение в гостиницу мистера Чжу. ( - На самом деле, - говорит Путешественник, - она называется «Изумрудный клен», но никто этого не помнит. Даже местные работники называют ее просто «гостиница мистера Чжу». ) Чжун Ли еще недолго стоит на улицу, а затем заходит в бюро «Ваншэн» и принимается за работу, откладывая все посторонние мысли на потом. Вчера вечером поступил новый клиент, и пока Ху Тао занимается его трупом, ему нужно оформить много бумаг.  

***

Деревянные доски мостков чуть поскрипывают под шагами Чжун Ли.  Черная черепица на изогнутой крыше библиотеки будто бы поглощает лучи выглянувшего солнца, защищая собранные за тысячелетия манускрипты от малейшей опасности. Для этого же вокруг здания много лет назад было разлито озеро, в котором сегодня цветут лотосы и кувшинки.  Чжун Ли проходит мимо охранников-львов, пересекая мощеный дворик с ветвистым кедром посередине, и заходит в резные двери Главного здания Библиотеки. Он здесь частый гость, поэтому Госпожа Цинь пропускает его с улыбкой на лице. Около ее глаз гусиными лапками собираются морщинки и Чжун Ли на миг замирает, внезапно очарованный этой хрупкой смертной женщиной с солнечным взглядом. Почему-то она напоминает ему Гуй Чжун и, идя дальше по длинному коридору, Моракс думает о том, как бы выглядела Богиня Пыли, если бы была человеком.   У нее были бы такие же лучики-морщины у дымчатых глаз, а носогубные складки выделялись бы сильнее остальных, потому что Гуй Чжун всегда много улыбалась. Ее серебристые волосы лишь слегка поменяли бы оттенок, а узловатые костяшки выделялись бы на тонких пальцах. Она была бы самой красивой женщиной на свете, - Чжун Ли был в этом уверен.  Он представляет ее рядом с собой, идущей с ним под руку, еще более маленькую и светлую, и мягко выдыхает библиотечный воздух. Чжун Ли хотел бы этого - прожить вместе до седых волос, потерять зубы и ворчать о болях в спине, но это невозможно и никогда не было возможным. Поэтому он смаргивает пелену былых мечтаний и возвращается в настоящее, в котором еще есть несколько существ, хоть немного нуждающихся в нем.  Чжун Ли сворачивает в один из самых малолюдных залов и замирает перед стеллажам, заполненными свитками. Ему предстоит много работы - нужно найти упоминание существа, обладающего способностью проникать в чужие сны. У него есть пара предположений, но их нужно подтвердить или опровергнуть.  Чжун Ли сидит над свитками всю ночь и встречает первые лучи солнца, читая детские страшилки о демонах Мо. Эти злобные твари из Преисподней Бездны существуют на свете с единственной целью - приносить зло. Они искушают честных адептов в историях о культиваторах, сбивают с пути совершенствования монахов и наводят иллюзии на благородных господ, мороча их разум. Чжун Ли находит пару сказок о том, как один демон Мо пытался соблазнить самого Повелителя Камня. Он являлся ему во снах, слишком боясь встречаться лицом к лицу, и насылал видения мирового господства, вознесения в Селестию и любви мертвых друзей, все, лишь бы Рекс Ляпис бросил свой народ и перестал защищать их. Конечно, в истории демон проигрывает и оказывается убит.  Чжун Ли лишь качает головой, - он лишь пару раз встречался с подобными существами, да и то лишь в Городе Духов, и те всегда старались скрыться от него. Борьба с ними всегда была работой Якш. Он размышляет над идеей позвать Сяо, но решает, что пока для этого рано.  В раздумьях он почти пропускает чужое появление в комнате и поднимает на вошедшего глаза только при звуке знакомого голоса.  - Ах, господин Чжун Ли! Чжун Ли с удивлением встречает взгляд бирюзовых глаз Хранительницы Облаков.  - Госпожа Сянь Юнь, как приятно увидеть вас.  - Это взаимно, - улыбается она, - что вы делаете здесь в такой ранний час?  - Исследую, - фыркает Чжун Ли и передвигает развернутый свиток на другую сторону низкого столика, - мне бы пригодилось ваше суждение.  Он кратко пересказывает ей последнюю неделю, особое внимание уделяя рассказу Путешественника и составленному им списку чудовищ, которые с наибольшей вероятностью могли принять участие во всем происходящем.  - Изначально я искал духов-оборотней и тех, кто проникает в сновидения, - признается Чжун Ли, - но пришел к выводу, что мы ищем кого-то с более… широкой специализацией.  Сянь Юнь пробегается взглядам по строчкам иероглифов, в задумчивости придерживая пальцами оправу очков.  - Как-то раз я встречалась с Мо, - кивает она, - эти демоны иллюзий способны изменять свой облик лишь в чужом восприятии, не преображаясь физически. Но если демон проникает в сны, то большего и не требуется.  - Я подумал также. И теперь почти полностью в этом уверен, - мало кто обладает достаточной силой, чтобы, обойдя все преграды, достичь людских сновидений.  - Это и заставляет меня задуматься, - вздыхает Хранительница Облаков, - не ты ли поведал мне обо всех преградах для духов, что придумали люди. Как Мо может обойти их? Чжун Ли лишь качает головой на ее слова. Она права, - богачи строят специальные стены шигандан, ограждающие их от духов, люди победнее клеят на дома изображения тигров и петухов, купленные у торговцев талисманы и написанные от руки заклинания. Конечно, не все из перечисленного работает - мало кто из гуй сейчас боится петухов, а заклинания и талисманы часто пишут с ошибками, но все же почти все защищены от злых духов. В первую очередь, впрочем, из-за его соглашения с их Градоначальником, согласно которому всякому духу запрещен вход в дом, в который его не приглашали, и на котором висят знаки защиты.  - Как демону хватает храбрости нарушить договор? - озвучивает Чжун Ли свою последнюю мысль.  - С Градоначальником?  Чжун Ли кивает и Сянь Юнь недовольно поджимает подкрашенные губы, перебирая пальцами в когтистых перчатках метелку сережки.  - Я не думаю, что демон может нарушить договор. На моем веку ни разу не было подобных прецедентов, а значит он воспользовался лазейкой в Контракте. Демон иллюзий вполне может одурманить людям разум, чтобы они его пригласили.   - Однако сразу нескольким десяткам человек? И так, чтобы потом явится во снах, не вызывая подозрений? - Мгм, - соглашается Сянь Юнь, - и должна быть какая-то схема, механизм, по которому он выцепляют нужных людей из всей толпы прихожан. Может ли Мо отслеживать их до дома и там дурачить? Но постой, Чжун Ли, ты говорил о том парне, заманивающем людей в портовый храм. Если есть один, значит есть и другие. Те, которые могут как-то проследить за потенциальными жертвами, а затем снять защиту с их домов? Но нет, это было бы слишком сложно.  - Но как они могут поверить в это? Разве слов одного проходимца достаточно, чтобы в порыве веры пожертвовать свои драгоценные монеты храму? Пусть даже им и сниться Рекс Ляпис, убеждающий в правоте теории божественного воскрешения, но разве можно поверить сну? - Три человека солгут — появляется тигр. Я не думаю, что лишь в одном храме людей убеждают в необходимости пожертвований, а чем больше человек убеждается в этом, тем большему количеству друзей и знакомых они поведают о том, что Моракса еще можно спасти.  - И вновь людей интересуют лишь деньги, - качает головой Сянь Юнь, - как разочаровывающе. - Не стоит торопиться с выводами, - примирительно говорит Чжун Ли, - думаю, пора наведаться в храм. Там могут найтись многие ответы на наши вопросы. Вы не составите мне компанию?  - Конечно, - тонко усмехается Сянь Юнь, - проведете недавноприбывшей госпоже экскурсию. Как раз под стать вашей репутации.  - Я рад, что мы понимаем друг друга.  Как только их негромкий разговор замолкает, тишина кажется резко давящей. Чжун Ли провожает взглядом слитно поднявшуюся фигуру Адепта и старается прогнать ощущение, что сейчас их должно быть трое. Что рядом должна сидеть и Богиня Пыли. Она бы легко придумала какой-нибудь экстравагантный ход действий Мо, а затем рассмеялась бы над их удивленными лицами.  - Надо всего лишь думать, как демон. Это легко, мои дорогие, попробуйте, и очень интересно.  Но они так не могут. Поэтому Чжун Ли с помощью Сянь Юнь аккуратно раскладывает свитки на свои места и покидает библиотеку в тишине и полном неведении. - Но ей бы тут понравилось. В Ли Юэ. Все эти занятые люди, ученые… столько всего интересного.  Сянь Юнь замирает позади него, разглядывая плещущихся в пруду разноцветных карпов. Она не выглядит обеспокоенной, будто не она только что нарушила невидимый баланс его мира. Он не говорил о Гуй Чжун.  Это горько и сладко одновременно, и ему мучительно хочется и не хочется говорить об этом. Но он встречает мягкую улыбку Сянь Юнь и не может заставить себя отвернуться. Она переводит взгляд вверх, туда где вставшее солнце золотит горы. Чжун Ли делает шаг назад и берет ее за руку.  - Да, - соглашается Чжун Ли, - ей бы здесь очень понравилось. 

***

На полпути к нужному храму Чжун Ли и впрямь начинает рассказывать своей спутнице истории о Ли Юэ. Сянь Юнь знает многое, но кое-что новое о здешних и пришлых людях он все еще способен ей рассказать.  Они подходят к храму рука об руку, - он не слишком древний, но и блеском новизны похвастаться не может, - и решают не отходить друг от друга и внутри. Это немного неуважительно, но их мало это заботит, в то время как чужое физическое присутствие отчего-то дарит покой.  Они оставляют обувь на специальных полках вместе со всеми немногочисленными посетителями и проходят внутрь.  Палочку благовоний они вполне цивильно расхаживают по храму. Чжун Ли тихо рассказывает о истории архитектуры, монахах и смешных историях.  - Постой, - шепчет ему Сянь Юнь, уводя подальше к стенам и вновь соединяя их ладони.  Чжун Ли чувствует, как замедляется течение ци в ее теле и позволяет ей направлять энергию по своим меридианам. - Я много практиковалась, - усмехается Хранительница Облаков, отпуская его, - было много времени на медитации, да и с девочками надо было практиковать цигун. Однажды Шаньхэ спросила меня, как стать невидимой. Конечно это невозможно, - ответила я, - но ты можешь перестроить свою энергию так, чтобы она отражала мир вокруг. Тогда обычные люди тебя не заметят.  Они наблюдают за людьми. Это немного странно - смотреть, как они молятся ему. На краю сознания всегда звучат их голоса, - но сейчас Чжун Ли знает, что благословения для хорошего пути просит короткостриженная девушка в простой одежде, а защитить его сады от наглой обезьяны молит дородный земледелец с седыми длинными усами. Их просьбы растворяются в пустоте и ему отчаянно хочется дать им желаемое. Но нельзя. Ему остается надеяться, что девушка сможет защитить себя с мечом в руке, а земледелец окажется достаточно прозорлив, чтобы переманить обезьяну на свою сторону.  Вскоре они решают разделиться - Сянь Юнь остается в главной зале, а Чжун Ли проходит в задние комнаты, надеясь найти там хоть что-то полезное.  Чжун Ли закрывает глаза, прислушиваясь к пустым коридорам. С заднего двора доносится чей-то шепот, но не он привлекает его внимание - знакомый гул золота на краю сознания ведет его в маленькую светлую комнатку управляющего. Внутри пусто, только горит недавно зажженная палочка благовоний на заваленном бумагами столе. Чжун Ли заглядывает в каждый ящик, пока наконец не открывает грубоватого вида сундучок со слишком маленьким пространством внутри для своего размера. Внутри и впрямь находится двойное дно, а в нем, поблескивая в солнечном свете, лежат горсти моры.  Чжун Ли вздыхает, разглядывая деньги. Служителем храмов не запрещено работать, и раньше они часто зарабатывали земледелием, но также часто прожить им помогали денежные пожертвования. Конечно, обычно это происходило в удаленных от города храмах - Гавань уже давно спонсировала местных служителей.  Мораксу никогда не нужны были деньги, потому, когда их приносили, он разрешал забирать золото себе. Все же гораздо чаще ему оставляли благовония и еду. Впрочем, служители часто не смели оставлять все золото, и часть они сжигали, как и положено, на жертвенном огне каждый вечер, возвращая Мораксу часть его силы.  И не было никакого смысла прятать мору от посторонних глаз внутри храма. Если только что-то в ней не было незаконно. Чжун Ли вспоминает количество моры на алтаре, не такое уж и большое, как говорил Путешественник, и качает головой. Значит, это и впрямь коррупционная схема. Храмы убеждают прихожан приносить больше денег, а затем не сжигают мору, передавая ее Мораксу, а забирают себе.  Он задумчиво крутит монетку в руках, разглядывая вычеканный трикветр. На что только не готовы пойти люди ради нее.  Сянь Юнь он находит около выхода на улицу, напряженно замеревшую у стены.   - Я хотела забрать обувь, - шепчет она, - когда заметила его.  Служитель храма, незаметно подошедший к стойке, оглядывается и, поправляя ряды ботинок, быстро переворачивает один из них и что-то клеит на подошву. Сянь Юнь и Чжун Ли переглядываются и подкрадываются поближе. Больше никаких подозрительных действий не происходит, и им остается вновь только ждать.  Когда настоятель уходит, Чжун Ли быстро натягивает свои туфли, подставляя руку Сянь Юнь, чтобы она встала на свои каблуки. Адепт мимолетно улыбается ему и тут же вытягивает из ряда нужный им ботинок. На подошве, в углублении ближе к каблуку, прикреплена темная бумажка, настолько невзрачная, что ее легко можно было бы не заметить.  - Заклинание, -  бормочет Сянь Юнь.  Чжун Ли с ней согласен. На бумажке плотными рядами красуются темные иероглифы.  - Я полагаю, это символ «слежение», - говорит он, указывая на левый ряд символов, - а это… «друг»?  - Почти то же, что для талисманов используем мы, - хмурится Сянь Юнь, - но тут еще иероглиф… получается другой смысл. - Скорее прилагательное. «Дружественное отслеживание».   - Я думаю, что это написано кровью демона. Тогда, занося его кровь в дом, человек практически приглашает Мо войти.  - А «дружественное» - это посыл намерения, чтобы скрыться от возможной защиты дома, - вздыхает Чжун Ли, - тот кто придумал это, должен быть опытным заклинателем.  Сянь Юнь мрачно кивает. Это сулит им большие проблемы - темные заклинатели, люди, работающие со скверной и миазмами, так и не получившие Глаз Бога и не желающие заниматься упорными тренировками своего золотого ядра, нечасто встречаются в Ли Юэ в последние столетия. Но если кто-то достаточно сильный и мудрый, да еще и спутавшийся с демоном, пережил годы гонений и набрался знаний… у Цисин будет много хлопот.  Они остаются в храме почти что на день, невидимые и неслышимые. Им везет - после обеда они замечают, как служитель крепит бумажку с заклятием на туфельку прихожанки, а через пару часов жертвой становится и сандалия зашедшего в храм старика-торговца, в котором Чжун Ли узнает одного из слушателей Ду Чэна.  Заклинания кровью темнеют на коричневой бумаге. Сянь Юнь рядом тяжело вздыхает.  - Теперь все ясно.  - Да, - соглашается Чжун Ли, - снова «отслеживание». Придется вновь потревожить Итэра и попросить поглядеть на его сапоги. - Вот он обрадуется, - усмехается Хранительница Облаков, - может как-нибудь сыграем в маджонг?  - Конечно.  С Сянь Юнь он всегда чувствует незримое присутствие Гуй Чжун между ними, но сейчас ему кажется, что это не так уж и плохо. По крайней мере, это точно не может стать причиной отказа от хорошей игры в маджонг. Пусть их больше не четверо, но игра вдвоем тоже может быть хороша. Кому как не им этого не знать.  Возможно они даже смогут уговорить Мадам Пин присоединиться, и тогда почти все игроки будут в сборе. Они насладятся приятной компанией, прямо как в старые времена.  Гуй Чжун была бы этому рада. 

***

С Чайльдом они встречаются через день совершенно случайно, и встреча эта не проходит хорошо.  Предвестник окликает его на улице и Чжун Ли неохотно останавливается, ожидая своего приятеля… друга? Все попытки объяснить самому себе их с Тартальей взаимоотношения кончаются провалом, что непомерно его раздражает.  - Сяньшэн, как продвигается расследование?  А вот и тема, на которую Чжун Ли не хотел с ним говорить. Еще прошлой ночью, после вручения Путешественнику обещанного вознаграждения и исследования талисмана на его сапоге, он вспомнил о том, что начинал вести это дело с Чайльдом. Вряд ли тот забыл о такой интересной истории, а значит, обязательно захочет узнать, что нового он узнал. Но с учетом новых обстоятельств… - Боюсь, ничего существенного обнаружить не удалось.  …было бы верхом неразумности просвещать Авангард Царицы о темном заклинателе и бродящий тут и там демонах. Конечно, Чайльд закончил свое главную миссию в Ли Юэ, помог заполучить Сердце Бога. Однако, если подвернется любая сила, которую можно будет использовать против Селестии… несомненно Чайльд ей воспользуется.  С первого взгляда кажется, что миры смертных и демонов идут параллельно, не соприкасаясь. Это не так, - они больше похожи на вышивку, где цветные нити переплетаются друг с другом, чтобы создать прекрасную картину. Духи и призраки совсем рядом, и их совсем нетрудно уговорить помочь уничтожить мир. - Действительно? - поднимает бровь Тарталья, - а я слышал, что Путешественник заходил в тот самый храм. Что бы ему там делать?  - Я просил его помочь, - соглашается Чжун Ли, - однако он не нашел там ничего подозрительного. Мы также сообщили обо все Миллелитам. Полагаю, на этом наш вклад в расследование прекратится.  - Этим идиотам? Они же не могут найти убийцу своего Архонта, думаешь, секту они обнаружат? Я не верю, сяньшэн, что ты передал им дело без серьезных доказательств, которых, по твоим же словам, у тебя нет.  Тарталье останавливается на перекрестке и скрещивает руки на груди.  - Ладно тебе, я думал, мы нашли общий язык. Думаешь я рассказал бы тебе о том парне, если бы хотел разрушить твой обожаемый город изнутри? Ты что-то нашел и не хочешь мне говорить.  И когда его стало так легко раскусить? Беззаботная жизнь, вот о чем говорили люди. - При всем моем глубоком уважении к тебе, Чайльд, я не уверен, что твоя помощь необходима в этом деле. Насколько я знаю, у Банка Северного королевства много своих дел в Ли Юэ, и я не смею отвлекать тебя от решения своих проблем. - Да пойми ты, Чжун Ли, я, - начинает Чайльд и прерывается, поджимая губы, - слушай. Я должен разобраться с парочкой должников из деревни Цинцэ, и, когда я вернусь, мы должны будем поговорить. Договорились, сяньшэн? Чжун Ли в ответ только кивает, не уверенный в том, еще может сказать. Не отвергать ведь приглашение сразу.   - Отлично. Хорошо, - бурчит Чайльд.  Его угрюмое выражение лица постепенно разглаживается и застывает на привычном задорном. Он запоздало кивает Чжун Ли в ответ и, развернувшись на каблуках, резво скрывается в ближайшем переулке. Строгая фигура в пальто еще долго остается на месте, словно приняв решения переждать эти дни разлуки там же, где они простились. …однако, возможно, демонами вовсе этого не хочется.  Им ведь тоже нравится тут жить. 

***

Чжун Ли задумчиво поглаживает бока чернильницы перед тем, как положить ее в карман. Мысли вертятся вокруг иероглифов талисмана и злых глаз Чайльда. Правильно ли он поступает, отталкивая того, и не давая приблизиться ни к себе, ни к тайнам Ли Юэ слишком близко. Разум говорит, что да. Авангард Царицы все еще не союзник, а потенциальный враг, преданный чужой стране и замаранный Бездной. Кто знает, что полезного Предвестник найдет в мире демонов. Но что-то внутри тихо ноет. У вас с Царицей Контракт, и она знает Цену за его нарушение - говорит этот голос. Чайльд верен тебе - только посмотри на него, разве он способен сплести заговор за твоей спиной. Доверься наконец хоть кому-то - шепчет сердце.  Чжун Ли, многие годы даже не прислушивавшийся к нему, медлит. Он стал мягче за эти годы среди людей. Бог сражений устал от сражений - Царица долго над ним смеялась. А потом улыбнулась и они заключили Контракт. Спустя столько лет он признает, что хочет мира, тепла, хочет доверять. Но не знает должен ли. Он не хочет, купив шкатулку, возвращать жемчуг. Впрочем, сегодня ночью он получит ответ на свой вопрос. Ветер завывает среди пустых улиц, играясь меж резных крыш. У многих порогов стоят алтари с угощениями для мертвецов и кучками пока не сожженых ритуальных денег. Сами люди остаются дома с заката солнца, слишком обеспокоенные перспективой встретить гуй на улице. В Месяц Духов так было всегда, еще до того, как Моракс стал Архонтом. Гуй Чжун вечно предлагала сделать хоть что-то, чтобы обезопасить людей, но Моракс только качал головой - один месяц в году надо было дать свободу и призракам. В конце концов он заключил контракт с Главнокомандующим, и сверхъестественные сущности слегка поумерили свой аппетит. Люди, однако, остаются верными суевериям, и редко встретишь такого сумасшедшего, который пойдет куда-то ночью во время духов. Фигура Консультанта теряется среди плотно построенных домов и теней, а гуй спешат обойти ее стороной. Впрочем, чем ближе он к своему месту назначения, тем их меньше - раньше Чжун Ли думал, что никто не смеет покушаться на храмы Владыки Земли. Это одно из нетронутых новой сектой святилищ, что не может не радовать Чжун Ли. Возможно, дело в том, что храм считают главным - он не больше, чем остальные, но является самым древним в городе. Прихожан внутри нет, а служащие читают молитвы у себя в кельях, так что главный зал пустует. Чжун Ли бросает взгляд на алтарь, все еще полнящейся подношениями, и ускоряет шаг, не задерживаясь у собственной статуи, слишком властной на его взгляд. Не совсем его глазницы следят за тем, как настоящий бог пересекает залу, замирает у дальней стены и проскальзывает в узкую дверь.  Чжун Ли идет по темному потайному проходу, теряясь в глубине храма. Грозная статуя Божества Боевых Искусств с копьем остается одна. Если бы она умела говорить, то смогла бы поведать, сколько раз видела она, как открывалась секретная дверца, и что говорили властелину камня его друзья и верующие на протяжении тысячелетий. Но мрамор только тускло сияет при свете свечей, продолжая хранить чужие секреты. Маленькая комнатка в самой глубине храмового комплекса впервые за сотню лет освещается пламенем. На низком столике ставятся благовония, к ним Чжун Ли кладет и Священную книгу, кисть и баночку новых чернил из кармана. Коробочка, обмотанная черным шелком достается с самой высокой полки. С выточенной годами точностью он повторяет ритуал. Слои шелка обнажают резной футляр для палочек тысячелистника, и Моракс аккуратно переставляет их в глиняный сосуд, из тех, которые используют для хранения вина. Медленно выдыхая, Чжун Ли садится на колени перед столиком. Блики от свечей искрят на поверхности бошаньлу, как карпы, выпрыгивающие на поверхность рек в солнечный день. Его пальцы прослеживают точеные пики гор, вырезанные в металле, проводят по едва заметной на ощупь позолоте, узорами легшей на Священную гору и Заклятое море. Легкое движение запястьем - и верхняя часть курильницы с тихим звоном отделятся от чаши. Чжун Ли бережно высыпает старый пепел внутрь, перемешивает и выравнивает, слушая тихий звон от соприкосновений пресса со стенками бошаньлу. Когда масса ложится в ровную площадку, ровно посередине он ставит форму для благовоний. От баночки с камфорой расходится облачко запаха - слегка пряный аромат вьется по комнате, заполняя ее, и в итоге оседает и на единственном живом существе, пока Чжун Ли укладывает порошок в форму и распределяет его в выемки. В мягкой тишине он поднимает форму и поджигает получившийся геометрический символ искрой из пальцев. Вдыхая так хорошо знакомый запах, Чжун Ли закрывает бошаньлу и складывает руки перед грудью. Совершая три поклона, он обращается к духу Книги Перемен.

***

Фонари на крыше с тихим шелестом раскачиваются из стороны в сторону, а колокольчики позвякивают в такт, создавая причудливую мелодию. Чжун Ли садится на ступени своего дома, задумчиво прислушиваясь к симфонии звуков.  Линии выстроились в восьмую гексаграмму Би. Она гласит. Приближение. Сравнение Счастье. Вникни в гадание. Гадание о вечном к удаче. Не лучше ли сразу прийти? Опоздавшему - несчастье. Вновь и вновь он перебирает в уме слова из И-Цзин: 1. Начальная шестерка. Обладатель правды. Приближайся к нему. Беды не будет. Обладание правдой - наполнение кувшина: в конце концов наступает. Будет счастье и для других. 2. Шестерка вторая. Приближайся к нему изнутри. Гадание - к счастью. 3. Шестерка третья. Приближайся к злодею. 4. Шестерка четвертая. Извне приближайся к нему. Гадание к счастью. 5. Девятка пятая. Истинное приближение. На охоте повелитель упустил мелькнувшего впереди зверя, хотя поставил загонщиков с трех сторон. Но горожанам не нужно остерегаться, счастье. 6. Верхняя шестерка. Приближение без главного. Несчастье. Судьба велит ему довериться людям вокруг и идти вперед вместе с ними. Так просто и так сложно.  Чжун Ли стягивает перчатки и слегка откидывается назад, поднимая взгляд на звездное небо над головой. Дерево холодит кожу. Судьбы жителей этого мира смотрят на старого бога в ответ. Он чувствует их взгляд, ощущает их внутри своей головы, насмешливых и осуждающих его дерзкий план. Они смеются, смеются, словно одержимые призраком, а потом они начинают кричать, разрывая его мозг на части. Какофония из боли и ужаса, отчаяния и ненависти гремит в ушах. Они плачут и стонут, он слышит, как выворачиваются их внутренности, и как сквозь кожу прорастают шипы. На мгновение они все затихают, но сквозь тишину лезвием проходит уродливый звук горна. Они кричат снова, он слышит, как рвутся их голосовые связки, но их крики поглощает рев Бездны, гнилостный и неотвратимый, словно поедающий все слова из их ртов. Моракс видит, как где-то внизу трескается земля и оттуда выходит Бездна. Эта мешанина из искромсанных лоскутов реальности, искаженных истерией лиц и стальных зубьев оружия, следует за своими предводителями. Он не смотрит на них, но перед глазами стоит сжиженный космос, белые меха и королевские знамена. Кто-то кричит знакомым голосом, но слова Чжун Ли расслышать не может. Это и к лучшему, решает он, открывая глаза. На темном небе молчаливо мерцают звезды, и Чжун Ли не слышит их голосов. Чувствуя, как тело наливается тяжестью, он медленно встает со ступеней и проходит в дом. Он выпивает стакан воды, но ему все равно чудится привкус сладковатой гнили на языке. Ладони, опирающиеся на столешницу, не чувствуют ни тепла, ни текстуры. Гадание нередко приводит дальнейшим приступам провидения, однако Чжун Ли успел позабыть, насколько реальными могут быть видения. Еще никогда все не было настолько громким. Никем не замеченная и никого не интересующая, фигура в темной комнате сгибается, опускаясь на пол. Раздается хруст - белые от напряжение пальцы, сжимающие край стола, начинают проминать дерево. Скоро беда придет в надземный мир. Скоро волна смертей пройдет через эти земли, а боги застынут в беспомощности. В конце концов, Моракс, ты не сможешь получить все, чего хочешь.

***

В голове царствует тишина. Мир исчезает на долгие, тянущиеся патокой часы. Среди этой пустоты сидит бог. Он молчит, как молчит земля под его ногами, и как молчит синее небо, безжизненное и застывшее. Этот камень не пробудить ото сна. Когда шероховатая тишина убирает с него свое покрывало, Чжун Ли задается вопросом - это ли его конец?  Так выглядит его эрозия?  В конце концов он застынет одной из множества статуй самому себе и больше никогда не очнется?  Когда он там, он не думает об этом, но это не приносит облегчения. Чжун Ли, пожалуй, предпочел бы мыслить и осознавать все свои прошлые деяния и будущие неудачи, но не может. Когда его эрозия нападает на него неожиданным оглушающим ударом в висок, в голове словно образуется вакуум. Чжун Ли пытается думать - пытается вспомнить об отчетах на столе «Ваншэн», о скором тяжелом разговоре с Чайльдом, о том, что сказала бы Гуй Чжун… но эти мысли путаются в серости и пыли и пропадают.  Моракс никогда не боялся трудностей, но пытаться обыграть, выкинуть утягивающую в темноту эрозию из головы слишком тяжело. Каждое движение дается с трудом, и с ним же удается ухватить за ухо какую-нибудь мысль. Бог знает - думать бесполезно, надо заняться делом. Это тяжелое тело не двигается, и если бы он был способен, он подумал бы о тех, кого обратил в камень. Впрочем, без капли жалости, оставаясь в холодном равнодушии. В этом покое все желания пропадают, словно следы путешественников, ступивших на отмель Яогуан. Он не хочет оставаться таким навсегда, но и не молит о скорейшем освобождении от сковывающего его спокойствия. Абсолютное ничего - вот что он ощущает. Когда Чжун Ли только предчувствует приближение нового приступа, он старается занять себя делами. Это никогда не помогает, и вскоре он застывает над документами, а его золотые глаза перестают отражать даже блеск фонарей. Равнодушно они смотрят на незаполненные документы, а через пару часов устремляются куда-то в пустоту. Что видит он? Ничего. А может быть взор статуи устремлен туда, где ни человек, ни архонт не может повелевать своим разумом. Когда оцепенение спадает, Чжун Ли не может точно вспомнить свои ощущения. С ним остаются только тянущее чувство в груди и легкая отстраненность. Он никогда не пытался ничего выяснить про это. Он понял - быстрым выстрелом каменной стрелы между глаз - что это он. Его конец, его эрозия. Когда холодное равнодушие захватывает власть в его голове, когда он добровольно отдает себя в руки тишине, Чжун Ли не сомневается - он может простоять так до скончания времен. Когда-нибудь это случится и, никогда не оживающей статуей, замрет он в молчаливом ожидании конца. Но этот момент все не наступает, и бог, уже не Моракс, но Чжун Ли живет дальше. Он склоняет голову, вслушиваясь в щебет птиц за окном и протяжно выдыхает всю пыль, осевшую у него в легких за время неподвижности. Он медленно отмирает - выверенными движениями разминает потрескивающие кости и снова подстраивается под зашедшийся сердечный ритм, проверяет работу всех органов, моргает, очищая глаза от поволоки. Переводит взгляд на стол - там стоит еще теплая чашка с чаем и аккуратной стопкой лежат полностью заполненные документы. Чжун Ли мягко выдыхает и жмурится до рези в глазах. Он может еще не совсем пришел в себя, или же, если не врать себе, от заботы что-то надрывно саднит внутри. Он не знает, чем такое заслужил, но Ху Тао каждый день приходит к своему застывшему каменным изваянием работнику, выливает нетронутый чай и заваривает новый. Выполняет его работу и не вычитает из зарплаты дни его отсутствия. И ничего не говорит. Только бросается ему навстречу в Похоронном бюро, и Чжун Ли гладит ее по голове, стараясь не испортить прическу. Только блестит алыми глазами и Чжун Ли отчаянно надеется, что в них нет слез. Только приходит на следующий день, заглядывает с затаенной тревогой в окно и врывается ярким огненным отсветом в тишину его дома. Она привычно ковыряется в кухонных шкафчиках и требует чайной церемонии, потому что ненавидела ее с детства, но всегда завороженно следили за тем, как ее выполняет Чжун Ли. Он послушно следует ее прихотям, потому что иначе он никак не может извиниться перед этой девушкой. Он знал ее ребенком, почти растил, с тех пор, как ее полусумасшедший дядя, опоясанный шрамами, ушел и не вернулся. Слишком жестоко заставлять ребенка видеть, как медленно умирает его друг, но нет ничего вечного, и все падет под гнетом эрозии. Сейчас он может только сопротивляться ей, пока есть силы, и заваривать для Ху Тао самый вкусный чай. - Твой Предвестник еще не вернулся - как бы невзначай говорит она, прекрасно зная, как Чжун Ли давит вздох облегчения. Ему невероятно повезло - Чайльду вовсе не нужен еще один повод для размышлений и беспокойства. Пусть сосредоточится на их новой проблеме. Чжун Ли же сделает так, что тот никогда не узнает о эрозии. Будет не сложно - скоро Царица призовет свой личный отряд, и тогда никому не будет дела до медленного распада богов, жизнь ускорится в сотни раз, и выстрелами грянет война. Те несколько лет до этой вехи истории Чжун Ли переживет тоже - он прекрасно умеет молчать.

***

Они встречаются на мосту, соединяющем две части города. Чайльд почти висит на перилах, протягивая руку к воде и играясь с ней. Чжун Ли какое-то время стоит вдалеке, наблюдая за тем, как из моря выпрыгивают полупрозрачные дельфины и маленькие киты. Когда он ступает на мост, касатка, повинуясь воле создателя, пролетает над его головой. Сквозь ее тело Чжун Ли видит зажженные огни города. Какое-то мгновение они мерцают в касатке, словно проглоченные ею планктон, а потом она возвращается в воду с другой стороны моста, и Чжун Ли наконец смотрит на Чайльда. Почему-то они всегда встречаются по вечерам.  - Здравствуй, Чайльд. Как Цинцэ? - спрашивает он, вставая рядом.  Тарталья бросает на него подозрительный взгляд и пожимает плечами.  - Все еще стоит. Ты лучше скажи, передумал ли ты, или все еще хочешь бросить меня на обочине жизни?  - Интересное выражение - “обочина жизни”, - хмыкает Чжун Ли, - я должен тебе извинения, Чайльд. Я зря решил, что не стоит тебе ничего рассказывать. Я сожалею об этом.  - Вау, - бормочет Чайльд, так и не поднимая на него глаз, - ты умеешь извиняться.  - Я уже извинился за то, что обманывал тебя, являясь настоящим Мораксом, - вздыхает Чжун Ли, - хотя я не вижу в этом своей вины.  - Да, да, я знаю. Поэтому и странно, что ты извиняешь по-настоящему. Я удивлен, на самом деле. На твоем месте, я бы себе не доверял.  Они замолкают. Чжун Ли смотрит на своего спутника и не знает, что ему делать с этой искренностью.  В конце концов, Чайльд, как всегда, оказывается быстрее него. Он легко ударяет его кулаком в плечо, становясь ближе.  - Ладно, так уж и быть, прощаю. И не буду предавать доверие этого старого дракона, а то его удар хватит.  Чжун Ли встречает чужие смеющиеся глаза и выдыхает напряжение, дергая уголком губ.  - Я премного благодарен.  На протяжении нескольких палочек благовоний, Чайльд выспрашивает у него все подробности их пребывания в портовом храме, и они с Чжун Ли пускается в длинную дискуссию о талисманах и силе крови, основанную на опыте Тартальи с Осиалом. Потом они возвращаются к теме и Чжун Ли читает краткую лекцию о демонах и гуй.  - Демоны Мо пожирают миазмы, - рассказывает Чжун Ли, - говорят, что эти порождения Бездны настолько отвратительны, что она сама выплевывает их на поверхность.  Он бросает косой взгляд на Чайльда и встречает его взгляд - опять тавтология, взгляд и взгляд. Согласно логике, тот тоже порождение Бездны.  - Однако это не совсем та Бездна, которую подразумевают обычно. Один из ее этажей - их родина. Туда же, согласно легендам, попадают и грешники. Люди называют это Диюй.  Чжун Ли не знает, был ли там Чайльд, но тот молчит, так что столь личный вопрос окажется верхом неприличия. - Значит, надо отправит этого Мо обратно в родной Диюй, - весело говорит Тарталья, разминая руки. Чжун Ли красноречиво молчит.  - Что, - кисло спрашивает Тарталья, - только не говори мне, что они тоже граждане Ли Юэ и их нельзя убивать.  - Не скажу. Однако они, технически, граждане Запретного Города.  - О Царица! - стонет Чайльд, - проклятая бюрократия, это еще что такое? - Город призраков, Мумочэн. А также духов, демонов и всех остальных гуй, если быть точнее. Можешь считать его столицей кочевого государства, которое существует параллельно Ли Юэ, что будет не совсем верным, но наиболее понятным определением. Там живут многие духи, там проходит черная торговля и многое другое. Даже мне неизвестно, как и когда возник этот город, и кто его построил. У него нет постоянной локации, его можно встретить то здесь, то там.   - Если есть государство, то есть и владыка. - Его называют Градоначальником. Это существо очень влиятельно и хитро, заправляет демонами с тех пор, как я себя помню. Скорее всего, он знает о тебе и будет готов тебя встретить, так что будь внимателен и осторожен, - Чжун Ли замолкает, обдумывая что же еще следует сказать, - у него есть титул - Каган. В последнюю нашу встречу его называли Жоу Чэнжу, но ни его личного имени, ни имени в миру я не знаю. - Ты думаешь, что дело может перейти к драке, саньшэн? - Я надеюсь, что до этого не дойдет.  Мимо проходит миллелит, постукивая о доски копьем. От него веет копотью и дымом, и Тарталья слегка морщится, отворачивая лицо к морю. - Весь город пропах гарью от горящей бумаги. Скажи, саньшэн, разве все эти деньги, которые они сжигают, доходят до их родни на том свете? - Главное, что люди в это верят, - пожимает плечами Чжун Ли, - а духи… что ж, я никогда не бывал в Диюе, а потому не могу сказать, действительно ли ритуальные деньги попадают к ним, и действительно ли они там так необходимы. Однако для тех, кто по каким-либо причинам находится на земле, они очень важны. Я думаю, у нас будет возможность увидеть то, как ими распоряжаются в Мумочэне. На сколько я знаю, именно там находится отделение, которое выдает оставшимся здесь мертвецам посылки, что отправили им родственники. - Этот Ли Юэ и его забота о родственниках, - вздыхает Тарталья, - так почему мы не можем убить этого демона? - Ах да. Дело в том, что когда-то давно Моракс и Градоначальник заключили Контракт. Согласно ему, Властелин Камня и его приспешники не имеют права убивать гуй, если они не вредят людям. Со стороны же демонов, имеет место быть запрет на проникновение в человеческие дома и охоту на людей среди бела дня. К сожалению, Мо напрямую не причиняет никому боли и страданий, а потому убить без дозволения Градоначальника его мы не можем.  - Дурацкая сделка.  Чжун Ли лишь качает головой. 

***

Вновь они встречаются вечером следующего дня у северных ворот Ли Юэ. Чжун Ли сходу вручает Тарталье оберег, просто на всякий случай, - плетеный красной нитью браслет с маленькими нефритовыми бусинами в виде дракончиков.  - Что это? - пораженно тянет Чайльд, вертя в руках амулет.  - Добрый вечер, Чайльд. Это защита, - отвечает Чжун Ли, - говорят, нам не стоит пытаться ловить тигра голыми руками, да пересекать реки вброд. Красный цвет и нефрит обладают защитной энергией, также как и форма дракона. В том месте, куда мы направляемся, это может пригодиться.  - Как это мило с твоей стороны, сяньшэн!  Он надевает браслет, и Чжун Ли довольно хмыкает.   - Ну что ж, пойдем. Ты говорил, нам на склон Уван? К вечеру должны успеть!  Они успевают.  Дорога проходит в разговорах. Чжун Ли вообще обнаруживает, что ему нравится с Тартальей разговаривать. Не только слушать истории его приключений и читать историческо-культурные справки, но и обсуждать волнующие их обоих вопросы, или вовсе какую-нибудь ерунду, вроде роли слаймов в современной кулинарии.  - Сяньшэн, сяньшэн, гляди! - возбужденно дергает его за рукав Чайльд, показывая на один из местных домов. Чжун Ли не может сдержать улыбки. Юные воздушные дракончики развлекаются - съезжают по изогнутой крыше дома, а потом подлетают обратно вверх. Их радостный клекот никому не мешает - деревня давно заброшена, а значит, у них полная свобода действий. - Много лет назад, помнится, и я таким развлекался, - бормочет в ответ Чжун Ли. - Ты? Да ты шутишь! - глаза у Чайльда расширяется до предела и теперь, позабыв о дракончиках, он принимается донимать старого бога, - теперь тебе придется рассказать мне все-е, сяньшэн, абсолютно все. За подшучиваньями и историями они проходят весь склон Уван и останавливаются только когда из-за расщелины в скале до них начинает доносится музыка.  - Красиво, - бормочет Чайльд, с интересом рассматривая мерцающий фиолетовым проход, - это… Он не договаривает, но Чжун Ли и так знает, что Тарталья хотел сказать. Это немного похоже на Бездну.  Мумочэн пылает яркими гирляндами фонарей и снующими повсюду светящимися шариками мертвых душ, отчего-то не принявших физическую форму. Справа впечатленно присвистывает Чайльд. Прямо перед ними красные четырехконечные крыши пагоды громоздятся одна на другую, уходя в самую высь Поднебесной. Снизу кажется, что у нее и вовсе нет конца. В сравнении с резиденцией Градоначальника, летающий дворец Нин Гуан кажется детским фокусом. - Нам туда, - тихо говорит Чжун Ли, оглядывая оживленную улицу, - и думаю, что по этой дороге. Тарталья вздергивает бровь и оценивающе осматривает еще как минимум десяток дорог, расходящихся с их поляны, но кивает. Один шаг - и они уже в центре гомонящей толпы, кричащей, визжящей и многоголовой. Кое-как они продираются мимо дерущихся существ, похожих на петухов, и окружающих их зевак, когда та самая музыка снова касается их ушей.  Рядом с весеннем домом сидят куртизанки, играющие на пипе и флейте дидзи. Чжун Ли на мгновенье прикрывает глаза, наслаждаясь прекрасной мелодией, и тут же оказывается в компании незнакомых нюй куй. Он отыскивает глазами Чайльда, который уже бесстыдно флиртует с трупно-белыми девушками из борделя, расхваливая их красоту. Чжун Ли еле успевает выловить его с порога дома поющий девиц, прерывает свой весьма увлекательный, хотя и внезапный, разговор о средствах макияжа с одной из дам, подошедших к нему. - Зайдите в похоронное бюро «Ваншэн», - предлагает он ей, крепко удерживая за локоть Чайльда, принявшегося строить несчастные рожи, - и скажите, что вы от господина Чжун Ли. Я или хозяйка агентства отведем вас в лавку, где продается замечательная рисовая пудра. Думаю, там найдется что-нибудь, что поддержит вашу кожу. Однако, боюсь, мне пора, госпожа. Мое почтение. Он слегка кланяется, утягивая вниз и Предвестника. - Что, ты завел девушку, сяньшэн? Хотя у нее, как и у тебя, нет сердца, не думаю, что она подходящая для тебя пара…- тянет Чайльд. Чжун Ли молча закатывает глаза и выпускает его из цепкой хватки. Сзади раздается фырканье, и Чайльд тут же приваливается обратно к его руке, опаляя дыханием ухо: - Если ты не заметил, рядом с тобой есть и другой кандидат на это место… Чжун Ли скашивает на него глаза, рефлекторно придерживая за плечо, чтобы Тарталья не врезался в прохожего. Глаза у того совершенно серьезны. Значит, он тоже заметил слежку. Что, впрочем, и ожидалось от Предвестника Фатуи. Моракс чуть прикрывает веки в жесте согласия. - Боюсь, я не знаю такого человека. Чайльд со смешком отстраняется, закидывая руки за голову. Это поза кажется беспечной, но Чжун Ли уже видел, как быстро в чужих руках возникают водяные клинки. С ощущением чьих-то глаз на себе, они входят в торговый квартал. От количества разнообразных тканей рябит в глазах, и Чжун Ли ускоряет шаг. Мимо проносятся веера, травы в пучках и мешочках, мясной прилавок с сомнительным содержанием, костяная лавочка. Они с Тартальей с интересом смотрят, как пара козлоголовых продавцов занимаются работой - один стоит над кипящим чанов, вылавливая оттуда шмоты мяса, а вторая выбеливает уже чистый череп, кажется, тоже козий. От наблюдения за стеклодувом Чжун Ли отвлекает Чайльд: - Это все очень интересно, сяньшэн, но у нас здесь дела. Чжун Ли вздыхает, окидывая, словно бы звенящие и поющие вазы и подвески на окна последним взглядом, и кивает: - Ты абсолютно прав, Чайльд. Прошу простить мне мою нерасторопность. - Ничего, я уже привык. Может быть мы сможем зайти сюда на обратном пути, а? Что скажешь, сяньшэн? - Если нам повезет. Внутрь Обители их пропускают два стражника, с интересом провожая гостей взглядами множества глаз. Главную залу несложно найти - она прямо по широкому коридору, за темной резной дверью. Первыми их встречают языки огня из расположенного в середине залы костровища. На стенах висят шкуры убитых животных и монстров и всевозможное оружие, и человек, сидящий на широком кресле в конце зала, определенно умеет им пользоваться.  - Каган Жоу. Он выглядит почти идентично тому, каким его запомнил Чжун Ли много веков назад. Алый дээл с черными вставками, черный мех на плечах и мертвецки белая кожа. Разве что количество украшений во множестве мелких косичек уменьшилось. Лишь знакомые серьги с хризолитом остались в вытянутых ушах.  - Ах, Чжун Ли, прошу, называй меня по имени. Я думаю Жоу Жань подойдет, так меня зовут на Пароме - красивое, не так ли. Раз уж ты сменил иероглифы, то могу и я.  Те же тонкие губы и легкая речь - понимает Чжун Ли и складывает руки в приветствии. Градоначальник слегка кивает в ответ и поворачивает голову к Тарталье. - А это тот самый воин с севера, о котором шептались по всему городу. Ты пробудил Осиала, а на это нужно немало мужества и смекалки. Впрочем, наверняка тебе помогло и то, что старый водяной пару тысяч лет мечтал вырваться на свободу и переломать Мораксу все кости. Было бы однако интересно. - Не думаю, что это закончилось бы хорошо и для вас. - Старик Сай потерял свою лошадь, но откуда ты знаешь, что это не благословение? - усмехается Каган Жоу.  Лицо Чайльда выражает крайнюю степень раздражения, и Чжун Ли, пряча улыбку, спешит объяснить ему поговорку прежде, чем он скажет ужасную грубость.  - В Ли Юэ существует старая история о том, как однажды старик Сай потерял свою лошадь. Люди пришли утешить его. Но старик совсем не был расстроен. Он спокойно ответил: «Может это вовсе не плохо». Через несколько месяцев лошадь вернулась, приведя с собой породистого скакуна. Люди узнали об этом и пришли поздравить старика, однако он не выглядел счастливым. Однажды его сын катался на новой лошади и не удержался на ней из-за того, что она мчалась слишком быстро. Узнав, что сын старика Сайи сломал ногу, люди пришли утешать его, на что он ответил: «Может это вовсе не плохо». Спустя какое-то время началась война, и многих людей забирали в армию. Приходили известия, что все односельчане, которые ушли на войну, погибли. Сын старика не участвовал в войне из-за сломанной ноги, а значит, происшествие с лошадью действительно стало для него благословением. - Опять эти ваши идиомы, - вздыхает Тарталья.  - Юноша с Севера прав, пора бы этим достопочтенным старикам бросить свои разговорчики и поговорить прямо, раз в нашей компании чужеземец. Ему это не интересно, не так ли, Чжун Ли? - Пожалуй, это так. У нас есть к тебе просьба.  Жоу Жань скучающе складывает руки на груди, переводя взгляд на мерцающий огонь.   - Да, да, я уж догадался. Ты же знаешь, Моракс, что я не помогаю безвозмездно. Что ты можешь предложить мне? - Все, что может выйти из под моих рук, я обещаю тебе, - медленно отвечает Чжун Ли. Это не слишком широкий выбор возможностей, и Градоначальник может отказаться, но Чжун Ли не может сейчас позволить себе отдать больше, чем может придумать. Каган Жоу молчит, перебирая в пальцах красные бусины четок. Он думает - и отчего-то Чжун Ли кажется, что решение выйдет не в его пользу. Но, конечно, все не может пойти согласно его ожиданиям, когда рядом Чайльд. Он делает шаг вперед и заявляет: - Это нечестно - требовать платы лишь со Чжун Ли, хотя пришли мы сюда вместе. - И впрямь, - тянет Каган, переводя цепкий взгляд на него, - и впрямь это нечестно. Что ж, я придумал. Ты, Чжун Ли, сделаешь мне лучший лук и стрелы на всем белом свете, - как видишь, - он усмехается, делая жест на коллекцию оружия у себя над головой, - весь этот хлам только для украшения и годится. А ты, Предвестник Царицы, расскажешь мне то, о чем не знает господин Чжун Ли. Чжун Ли чувствует, как пульсирует позади него демоническая энергия в костре. Обрушится ли на них Адское пламя, если они откажут в плате?  - Да будет так.  - Прекрасно, - хмыкает Жоу Жань, - так что вам надо?  - Твое разрешение на изгнание демона Мо, - говорит Чжун Ли, - он не причиняет жителям Ли Юэ физического вреда, однако помогает храмам в их коррупционных делах, вводя граждан в заблуждение, касаемо статуса моей… жизни.  - Этот демон притворяется Мораксом и вдохновляет людей нести храмам все свои деньги, - конкретизирует Чайльд. Чжун Ли едва сдерживает вздох, но согласно кивает, подтверждая слова спутника.  - Люди, - выплевывает Жоу Жань, и с мрачностью его лицо будто бы наливается краснотой, - все как всегда. Но если вы двое так хотите защитить этих глупцов от их самих, то я не буду препятствовать вам.  - Мы благодарны за это, - кивает Чжун Ли, - полагаю, нам пора.   - Можете погулять здесь еще, почему бы и нет, - безразлично машет рукой Градоначальник.  Мгновением позже как они выходят на улицу, Чжун Ли слышится знакомый шепот из-за спины.  - В конце концов, Моракс, люди погубят этот мир вместе с богами и своим же племенем. Ты не сможешь получить все, чего хочешь, так торопись, пока они еще дышат. 

***

- Это было легко, - бормочет Чайльд, веря в руках маленькую тыкву горлянку и пытаясь разобрать косые иероглифы на ней.  - Должен сказать тебе, что выковать лучшее оружие на все свете не такая уж и легкая задача, - качает головой Чжун Ли и указывает на сосуд в чужих руках, - здесь хранят эликсир бессмертия.  - Серьезно? Он существует? - потрясенно спрашивает Тарталья и тут же мотает головой, - нет, постой, я должен еще сказать про оружие. Боюсь, тебе предстоит невозможное, ведь на всем белом свете нет ничего милее моей Полярный Звезды.  - Мне придется ее затмить, - тепло усмехается Чжун Ли, - а что насчет бессмертия… это все людские сказки. Никакой эликсир, тем более из ртути, свинца, мышьяка и золота, не поможет обрести вечную жизнь. К сожалению, многие все еще верят в действенность этого напитка.  - Вот ведь придумали, - вздыхает Чайльд, возвращая тыкву горлянку обратно на прилавок под мрачным взглядом хозяина-быка в старом шлеме, - но это честно. Ведь действительно бессмертным можно стать лишь после долгих и усердных тренировок адептов, ведь так? Чжун Ли согласно кивает и ведет своего спутника дальше. Они не спешат - Градоначальник позволил им побродить в Запретном Городе, и Чжун Ли пользуется возможностью, чтобы поглядеть на разнообразные интересные вещицы и рассказать о них Чайльду. - А вот и подарки на Месяц Призраков, - говорит Чжун Ли, указывая на скопление гуй у стойки перед широким словно бы приплюснутым зданием. Там царит сущий хаос - существо за стойкой выкрикивает имена и даты жизни, на что кто-нибудь из собравшихся обязательно откликается и пытается пробиться сквозь гомонящую толпу за своей посылкой. Иногда отзываются двое, не расслышав имени или даты смерти, и тогда начинается драка, подстегиваяемая выкриками остальных гуй. - Действительно, адское местечко, - тянет Чайльд, наблюдая за образовавшейся давкой. Из толпы выскакивает существо с рыбьей головой, с нетерпением распаковывающее перевязанную пачку ритуальных денег, - и это то, что сожгли его живые родственники? Кем бы они ни были… - Именно так, - кивает Чжун Ли, начиная потихоньку обходить толпу призраков, - таким образом можно передавать не только деньги, но и предметы одежды, обихода и всяческие драгоценности. - Интересно, а у нас такое есть, - бормочет Чайльд и резко останавливается у стола, убранного легкой белой тканью, - смотри-ка, Чжун Ли, веера. Может мне купить один Тоне?  - Почему бы и нет, - кивает Чжун Ли, вставая рядом с ним и оглядывая прилавок, - обычно молодые девушки выбирают круглые веера, хотя в последнии годы пользоваться популярностью стали и складные. Возможно, тебе легче будет отправить домой именно такой тип, - боюсь, натянутая бумага может не пережить долгое плаванье. - И маленького брата рядом, - согласно вздыхает Чайльд, - они как-то отличаются друг от друга по значению, не так ли?  - Именно так. Золотой цвет означает долголетие и процветание; красный символизирует удачу и счастье; зеленый подарит здоровье, спокойствие и надежду; розовый - любовь и верность; фиолетовый - символ творчества и аристократизма; белый - невинности и скромности, а черный - изысканности и элегантности. Кроме того, веера с надписями выбирают ученые мужи и девы, а цветущая сакура означает любовь и привлечение противоположного пола.  - Святые Архонты… Под тяжелые вздохи Тартальи они выбирают подарок, педантично анализируя каждый рисунок и сочетание цветов. На полпути к ним присоединяется язвительный хозяин лавки - белый павлин, назвавшийся Шэнем, и критикует каждое их решение. Приходится учитывать еще и то, что половина вееров оказывается зачарована, и когда торги Чжун Ли с вредным павлином наконец подходят к концу, Чайльд сам становиться похож на местного жителя - таким же бледным, стенающим и измученным.  Продавец, злобно сверкая алыми глазами, отдает ему веер и тут же разворачивается спиной, распустив шикарный хвост. Пересчитывает ритуальные деньги, никак иначе.  -  Пойдем отсюда, сяншэн, он мне всю кровь выпил, - зовет Чайльд, распахивая веер перед собой.  Это изящная работа. Тонкая бумага кажется почти полупрозрачной, а изображенный на ней птичий узор будто прибавляет вееру легкости. Свет, однако, оттеняется деревянной ручкой с золотистыми гравировками удачи.  - Тебе так быстро надоел Мумочэн, - хмыкает Чжун Ли, но без возражений ускоряет шаг, больше не задерживаясь у каждой второй лавочки.  - Проклятый павлин, проклятое место.  Чжун Ли молча улыбается чужому ворчанию, краем глаза рассматривая профиль Чайльда, прикрытый веером. Тому удивительно идет.  Мир смертных встречает их лучами только что взошедшего солнца, пробивающимися сквозь извечный туман склона Уван.  Они, не сговариваясь, торопятся покинуть лес и, выйдя на ближайший отрог скалы, Чжун Ли прикрывает веки, наслаждаясь теплом, приятными дуновениями ветра и веселой мелодией, насвистываемой Тартальей.  Впрочем, она быстро прекращается.  - Проклятье, оно здесь! - восклицает Чайльд, и Чжун Ли тут же открывает глаза, - помнишь, ты спрашивал о том, как там Цинцэ. Так вот, я видел, как по полям танцевала синяя свинья! И теперь она здесь, смотри!  И правда, далеко внизу, по зеленому полю двигается фигурка свиньи синего цвета.  Чжун Ли не может сдержать смеха.  - Не беспокойся, Чайльд, он не опасен. Это Дангкан - добрый дух, чье появление знаменуют урожайный год. Это хороший знак.  - Я клянусь, что видел у него острые зубы… Чжун Ли покачивает головой, наблюдая за тем, как элегантно Дангкан совершает па. 

***

- Я должен сообщить Госпоже Воле Небес обо… всем этом, - вздыхает Чжун Ли, рассматривая зависший в небесах дворец.  - А как же Мо? Его тоже оставим Цисин?  - Не думаю, что это хорошая идея. Однако решать Госпоже Нин Гуан.  Они не знакомы с ней лично, и Чжун Ли предпочел бы не привлекать к себе ее пристального внимания. Конечно, она знает о необычайно подкованном во многих вопросах работнике Похоронного бюро, но вряд ли считает его Адептом. Чжун Ли хочет, чтобы так все и оставалось, а потому сворачивает после входа в Гавань к дому Сянь Юнь. - Я хочу представить тебя моей старой подруге. Это с ней мы обнаружили печати на обуви жертв, она знает о расследовании, и пользуется симпатией Госпожи Нин Гуан. Сейчас ее зовут Сянь Юнь, но ты можешь знать ее как Хранительницу Облаков. - Еще один Адепт, разгуливающий среди людей, - вздыхает Чайльд, - надеюсь, она не в обиде за мое маленькое представление. - Она смогла это пережить, - дипломатично заверяет его Чжун Ли. В нужном им доме все еще горит свет, так что Чжун Ли уверенно стучит в дверь и чуть не получает ее же в лицо, лишь чудом успев отойти назад. Сянь Юнь за порогом чуть виновато поджимает губы и тут же хмурится, завидев Тарталью. - Кажется, Госпожа Сянь Юнь работала над новым проектом, когда мы побеспокоили ее, - констатирует Чжун Ли, слегка шагая вперед, - нам очень жаль. Однако у меня к тебе срочная просьба, которая не может подождать до утра. Это подтвердит и мой спутник, Господин Тарталья. - А, Господин Масочник, - презрительно кривится Сянь Юнь, - не могу сказать, что рада знакомству. Так что вам нужно от меня в такой ранний час? - Тогда и я не смогу ответить такой любезностью, Юнь-попо, - оскаливается в ответ Чайльд. Чжун Ли приподнимает брови на его обращение и спешит прервать друга до того, как Сянь Юнь потребует его крови. - Это по поводу демона Мо. Мы были в Запретном городе. Сянь Юнь поджимает губы, мигом забывая про противостояние с Чайльдом, и внимательно оглядывает их обоих. Чжун Ли знает, что она ищет - раны и кровь. Однако в этот раз им повезло не только добиться желаемого, но и уйти без потерь. - Хорошо, проходите. Внутри он рассказывает ей о договоре с Градоначальником и своем плане.  - Я не хочу терять время, - говорит Чжун Ли, - поэтому сейчас же отправлюсь в храм, чтобы отметить тех, кого сегодня посетит демон. Даже в случае если Госпожа Нин Гуан захочет поручить борьбу с ним Миллелитам, а я надеюсь, что ты настоишь на обратном, эта информация будет им необходима.  - И ты хочешь, чтобы я сообщила о ее решении Предвестнику, - кисло подводит Сянь Юнь. Тарталья лучезарно улыбается ей, покачивая чашкой чая, от которой он так и не отпил, - поэтому ты привел его сюда. - Ты, как всегда, права, - улыбается ей Чжун Ли, - если позволишь, мы займемся демоном, в то время как ты будешь координировать Миллелитов в поимке мошенников. И темного заклинателя. Сянь Юнь бросает на него острый взгляд, выразительно выгибая бровь, но Чжун Ли лишь невозмутимо отпивает чай. Если он решил быть честным, то стоит быть честным до конца, не так ли. К тому же, вряд ли эта информация сможет пригодиться Тарталье - в Ли Юэ осталось слишком мало отступников, и Чайльд не успеет найти их до своего отъезда, даже если очень захочет.  - Это разумно, - с неохотой кивает Владычица Облаков, поднимаясь с колен, - тогда мне следует поторопиться. Даже мне не так легко добится аудиенции у Воли Небес. Они быстро прощаются, и Чжун Ли покидает ее дом со спокойным сердцем. Он уверен, что Сянь Юнь сумеет убедить Нин Гуан, что с демонами лучше справятся неназванные Адепты. Нин Гуан слишком прагматична, чтобы из-за гордости упускать такой шанс сберечь людские жизни. - Ты ей доверяешь, не так ли? Чжун Ли переводит взгляд на Чайльд, шагающего рядом. Удивительно, как быстро он привык к этому. - Да. Я давно ее знаю, и она ни разу не пыталась убить меня. Тарталья усмехается на его подколку и запрокидывает голову вверх, разглядывая розовые облака. Через пару секунд он чуть не шагает прямо в пруд с рыбками кои, и Чжун Ли ловит его за локоть, отводя от опасного для его одежды места. Чайльд весело щуриться на выглянувший луч солнца, но голову так и не опускает.  - Поведай мне, мой друг, откуда ты узнал это слово?  - Слово? Попо что ли? Так на рынке, - хмыкает Чайльд, - я покупаю там у одной бабушки лучшие семена лотоса во всем Ли Юэ. Она меня и научила, когда я сказал, что хочу попрактиковать лиюйский. - Ты меня заинтересовал, - улыбается Чжун Ли, - однако я хотел сказать, что твое… обращение получилось весьма забавным. Дело в том, что в народном фольклоре существуют особые бабушки-духи, которым поклоняются женщины и дети. Они не адепты и не имеют божественного статуса, но все из них при жизни сделали что-то особенное, за что удостоились особого уважения. Они лечат от болезней, защищают детей, учат их и многое другое. В свою очередь, Сянь Юнь, как Адепт, хотя и имеет более высокое положение, раньше порой занималась подобными вещами. Я не знаю, звали ли ее когда-либо Юнь-попо, но она определенно водит знакомства с другими “бабушками”. - А я ведь просто хотел оскорбить ее, - впечатленно тянет Чайльд и ойкает, врезаясь плечом в вывеску магазина. Чжун Ли, незадолго до этого отпустивший его локоть, невозмутимо складывает руки за спиной и качает головой. - Тебе определенно это удалось, что я не могу одобрить. Однако отложим эту дискуссию, мне пора оставить твое общество.  - Я могу тебя проводить? - полувопросительно замечает Чайльд, наконец опуская голову и цепляясь взглядом за Чжун Ли. Тот однако качает головой. - Не стоит. Ты не развивал свою ци и не сможешь стать невидимым для людей, а Предвестник Фатуи, прогуливающийся с утра около храма и говорящий сам с собой, вызовет вопросы не только у преступников, но и у Миллелитов.   - Ладно, я понял. Но как ты хочешь, чтобы я сообщил тебе о решение Нин Гуан без моего околачивания у храма? Чжун Ли молча прикрывает глаза, скрывая их золотой блеск, и сжимает ладонь в кулак. - Кор Ляпис считается диковинкой Ли Юэ, его не так уж и просто найти, хотя он и необходим для многих алхимических ритуалов. Его особенностью является его способность быть проводником, пропускать элементы и ци, - он замолкает, протягивая Чайльду маленький кристалл Кор Ляписа на раскрытой ладони, - говорят, у Моракса особая связь с этим минералом. Когда получишь необходимую информацию - воздействуй на него силой Гидро - и я это почувствую.  - Вау, - бормочет Чайльд, вертя кристалл в пальцах, - тогда встретимся у стойки Катерины. - До встречи, - кивает Чжун Ли, разворачиваясь.  Когда он почти скрывается за углом, в спину ему прилетает запоздавшее:  - До свидания, сяньшэн!

***

Перед тем, как зайти в храм, Чжун Ли заглядывает в лавку с письменными принадлежностями и покупает баночку чернил с кисточкой, с трудом уверяя продавца, что завтра он придет с кошельком и все оплатит. Вот уж о не думал, что сегодня ему пригодится мора - он даже взял призрачные деньги для Мумочэна, но человеческие… про них он вновь не подумал.  В храме уже есть прихожане - в основном старики и моряки, еще не вышедшие в море. Чжун Ли замедляет ход ци и проскальзывает внутрь, так и не снимая обувь.  Служителя, прикрепляющего что-то на чужой ботинок, Чжун Ли видит только после полудня. Как только он скрывается, Чжун Ли берет женскую туфельку в руки и быстрыми росчерками кисти рисует иероглифы, практически идентичные написанным кровью. Он еле успевает напитать печать ци прежде чем кто-то входит в храм, но пожилая пара не замечает резко перевернувшейся туфли, и Чжун Ли тихо выдыхает. Вскоре появляется и жертва - уставшая женщина средних лет, с темными волосами и одеждой торговки. Чжун Ли старается не вслушиваться в голоса в подсознании, но он все равно знает, о чем она просила. Бань Юань работает в чайной лавке своего мужа почти всю жизнь, но мечтает открыть свой книжный магазин. Вот уже как несколько месяцев она просит у Рекс Ляписа благословения на удачный бизнес, приносит извинения за причиненный ею ущерб в семейном бизнесе и просит помочь и им. Иногда она не молится, а просто читает мертвому богу свои стихи. Сегодня оно особенно печально и прекрасно, и Чжун Ли на мгновение жалеет о том, что оставил своих людей одних. Он закрывает глаза, представляя строки иероглифов на белой бумаге поэтического сборника. Он хотел бы прочитать его. Оторвала кусок я белейшего шелка из Ци, Бел и чист он, как иней и снег. Сшила шелковый веер с орнаментом "слитная радость", Круглый веер - такой, как луна. Только из рукава господин этот веер достанет, Лишь взмахнет - и прохлада вокруг. Но боюсь возвращенья осеннего ветра - Летний зной он от нас унесет. И тогда господин бросит веер ненужный, Не жалея его, не храня. Однако он может помочь Бань Юань лишь уберечь ее деньги. Чжун Ли хочет надеяться, что этих спасенных денег ей хватит на то, чтобы открыть книжный магазин и выпускать там свои книги. И что однажды он все-таки купит сборник ее поэзии. А пока что… пока что его зовет Чайльд.  У штаб-квартиры Гильдии искателей приключений Тарталья не обнаруживается, и лишь спустя половину палочки благовоний окруженная людьми Катерина окликает его: - Господин Чжун Ли! Простите, я совсем вас не заметила. Господин Тарталья просил передать вам, что будет ждать вас в Глазурном павильоне.  Чжун Ли благодарно улыбается ей и направляется к ресторану. Это хорошая мысль - если им надо будет ждать наступления ночи, то лучше провести это время в хорошей обстановки за вкусным ужином. Он мог лишь надеяться, что Чайльд позавтракал с утра, как все нормальные люди.   Конечно, Тарталья не нормальный человек - признает Чжун Ли, заходя в павильон. Чайльд сидит за их любимым столиком и поглощает еду словно голодный зверь.  - А, сяньшэн, - восклицает он, совершая мощное глотательное движение, - ну как? - Здравствуй, Чайльд, - вздыхает Чжун Ли, садясь напротив него, - прошу, не торопись. Я нашел следующую жертву и поставил на нее печать слежения.  - Отлично! Юнь-попо сообщила мне, что Нин Гуан передала уничтожение демона на ее попечительство. Ты случаем не знаешь, как это сделать, сяньшэн? - С помощью ци, мантр или талисманов. Существуют множество ритуалов для изгнания и для уничтожение демона, некоторые из них могут исполнить и обычные люди, однако самый верный способ - обратиться к заклинателю, пользователю Глаза Бога по-другому, или Адепту. Они могут напитать ци свой клинок и, убив им гуй, изгнать его. Если же они читают при этом изгоняющую мантру, то дух будет уничтожен. - То есть я не смогу убить его, если не выучу стихотворение, - траурно произносит Чайльд, отрываясь от еды. - Мантра не обязательно должна быть в стихотворной форме, - улыбается Чжун Ли, - однако это так. Ты сможешь ранить его и, лишив физической оболочки, изгнать в Диюй, но не уничтожить.  - Отстой, - тянет Чайльд и с громким звуком ставит бокал с вином на стол.  Чжун Ли кивает и поднимает свой бокал к губам. Время еще есть.  Они выходят, лишь когда солнце полностью скрывается за горизонтом. На улице царит приятная прохлада, и остатки хмеля быстро выветриваются из головы.  Впрочем, это не влияет на настроение его спутника. Чайльд почти что дрожит от еле сдерживаемой энергии и в конце концов, когда у Чжун Ли начинает рябить в глазах, он просто подхватывает Тарталью под локоть и повторно читает лекцию о демоне Мо и его возможных слабостях.  Когда они подходят к дому Бань Юань, Чжун Ли и сам начинает чувствовать что-то вроде предвкушения. Это давно забытое чувство ощущается неожиданно правильно, и ему остается лишь смириться с тем фактом, что он оказывается ужасно слаб против энтузиазма своего молодого друга.  Он прикрывает глаза, и под веками встают картины окружающего его мира, - но не такие, как при земном свете, а пронизанные светом элементов и ци. Так ему кажется, будто в доме начинается пожар. Холодный огонь расползается по помещению как болезнь, и Чжун Ли морщится, так явно почуяв зловоние миазмов.  - Будем драться в доме, сяньшэн? Не думал, что ты это допустишь.  - Я постараюсь, чтобы этого не случилось - мы телепортируемся. Не дай ему убежать и все время направляй ко мне.  Чайльд отрывисто кивает и устремляется к дому, утягивая туда и Чжун Ли. Демон сливается с окружающей его тьмой, лишь красные рога выделяются в черноте, но Чжун Ли видит множество рук, видит всполохи фиолетового огня Бездны и слышит шипение разъяренной кошки, когда Мо, склонившийся над кроватью, замечает их. Чайльд, тенью метнувшийся на другую сторону кровати, скалит зубы и обнажает водяные клинки, отбрасывая демона от окна обратно к Чжун Ли. Он не может использовать любимое Падение Кометы - тогда пострадает и Чайльд и Бань Юань, но и Каменный покров сможет им помочь. Его ладони соединяются с громким хлопком, и за мгновение демона покрывает кора из камней. Чжун Ли сжимает зубы, удерживая Мо в Гео сфере, и хватает Чайльда за плечо, затягивая его в телепортацию. Под аккомпанемент снежайских проклятий они приземляются на пустынные равнины возле Разлома.  Демон, взревев, разламывает сковывающий его камень и замирает напротив них, осматривая сменившуюся обстановку. Чжун Ли следит за его малейшим движением, - Мо фокусник и иллюзионист, а значит каталист. Обычно у них есть характерные движения, которые всегда повторяются перед кастом заклятий - и их надо обнаружить. Чайльд же предпочитает не выжидать и тут же бросается в бой. Он прекрасный боец, чующий следующий удар за мгновение до него. К тому же у него преимущество - Мо использует свой родной огонь, уязвимый к Гидро Чайльда.  Чжун Ли позволяет им сражаться вдвоем, анализируя движения демона. Его множество рук доставляют Чайльду неудобства - довольно сложно определить какая из них сейчас выпустит на тебя залп огня. Чжун Ли вступает в битву, когда Мо поджаривает ближайшую округу на один ли. Щиты окружают их с Тартальей как раз вовремя, чтобы не дать сгореть заживо. Демон, застывшей среди полыхающей травы, досадливо рычит.  - Хаос: Опустошение! - вторит ему Чайльд, обрушивая на демона водяную стрелу, гасящую и весь пожар, - Ненавижу запах гари. А затем замирает, рассматривая преобразившуюся реальность. Болезненно-красная полоса горизонта крениться влево в бесконечном падении, на обугленной пустоши под ногами сиреневым мигают прожилки, и их ритмичное сокращение напоминает вены. Становится как будто холоднее. Темный туман цепляется Чжун Ли за штанину и принимается ползти по ногам вверх, пока тисками не окутывает его тело целиком. Он на пробу дергает рукой, но движение просто смазывается в тумане, не разгоняя его ни на миг.  На мгновение из темноты доносится голос Гуй Чжун. А затем ей вторят голоса его друзей и врагов, тех, кого он видел совсем недавно, и тех, с кем встречался тысячелетия назад. Они зовут его из Бездны. Их слова тонут в тумане, но Чжун Ли чувствует их руки и зубы на собственной плоти, разрывающие и исцеляющие. В тот момент, когда кто-то кладет руку ему на предплечье, сминая кости в труху, он чувствует ледяное дыхание у лица и открывает глаза.  Мощный толчок ци разъедает иллюзию, призраки и тени с воем исчезают вместе с пошедшей рябью картиной мира. Чайльд через несколько чжаней от него громко ругается на снежайском, сжимая образовавшийся в руках лук.  Древко копья легко ложится в ладонь, а железный наконечник наливается энергией Гео. Чжун Ли бормочет привычную мантру изгнания, подступая к демону. - Пусть все злые духи уйдут прочь, духи, живущие на земле и пришедшие извне, создающие препятствия духи пусть будут сокрушены по моему повелению! Напевные слова горчат заклинанием на языке, и демон в ярости выпускает из рук столб огня, узнавая древнюю речь.  Это странно. Мо - чрезвычайно разумные существа, но интеллект этого, если судить по реакциям на атаки, кажется сопоставимым с митачурлом. Оказавшийся между ними с Тартальей демон посылает беспорядочные струи огня, не давая им подойти ближе. Уклоняясь от очередной атаки, Чжун Ли ловит взмах руки Чайльда - и тут же водяной купол окружает демона.  По водяной глади идут пузыри - видимо Мо пытается испарить гидро огнем. Пар действительно начинает подниматься на куполом, но вода не спешит убывать. Действительно, Авангард Царицы обладает страшной силой.  Так можно сварить человека заживо.  Впрочем, это не входит в планы Тартальи.  - Копье.  Чжун Ли сощуривается и кивает, отправляя оружие в полет. То без труда проходит через водный барьер, обрушивающийся в тот же миг. Рядом со взвывшим Мо, хватающешемся за копье, торчащее прямиком из грудной клетки, возникает Тарталья и его клинок, едва заметно потрескивая фиолетовыми искрами, сносит голову демону. - Слабак, - кривит губы Чайльд, отряхивая лезвие от черной крови, - всегда знал, что каталисты и яйца выеденного не стоят.   - Не стоит обобщать, - качает головой Чжун Ли, - не все каталисты… Сзади. В последний момент он успевает уклониться - и потрескивающий сгусток огня пролетает над его головой. Совсем рядом раздается разочарованное цоконье, но откуда оно исходило Чжун Ли не понимает.  - Не все каталисты слабаки, - заканчивает он, выбрасывая в пространство Ци, - это была иллюзия.  - Догадался, - говорит Тарталья, медленно расплываясь в улыбке, - он не так уж и плох, этот твой Мо.  На мгновение справа от него сползший морок показывает демона, занесшего руку с длинными когтями для удара, и этого мгновенья Тарталье оказывается достаточно, чтобы отрубить демону конечность. Жуткий вой разносится по полям, и очередная иллюзия с дребезгом разрушается, показывая схватившегося за одну из рук Мо.  Чжун Ли принимается нашептывать мантру вновь и встречается взглядом с демоном. Черные глаза на грубом сером лице не отображают ничего, но тонкие темные губы кривятся в болезненной усмешке. Вместо отрубленной руки медленно отрастают две новые - фиолетового цвета Бездны.  - Вот черт, - завороженно шепчет Тарталья, наблюдая, как густая энергия Бездны разрывает плоть плеча, давая темной субстанции разделиться, чтобы сформировать две новых конечности.  - Стоит признать - вы тоже не такие уж слабаки, - низким голосом говорит Мо, сжимая и разжимая пальцы на новых руках. - Не сомневайся, - радостно отвечает Чайльд.  Чжун Ли молчит, внимательно разглядывая демона. Они сейчас не в иллюзии - он уверен. Мо, кажется, собрал о них достаточно наблюдений, чтобы понять, что они оба не лучшие противники и, несомненно, он должен был почуять в Чжун Ли Адепта, потому и попытался убить его первым. Однако сейчас, лишившись конечности и вынужденный ее восстанавливать, демон не рвется в бой.  - Я не рассчитывал на это, - у него удивительно красивый тембр, достаточно низкий, чтобы подсознательно человек успокаивался, заслышав его, - думал, вы парочка миллелитов в гражданском.  Он их определенно отвлекает. Никто не принимается болтать посреди боя, лишь дураки и хитрецы.   - Так меня еще никто не оскорблял, - бубнит Чайльд, призывая водную стрелу.  - Но я вижу, что ошибся! Одиннадцатый Предвестник Фатуи и Адепт… действительно могущественные противники. Я не хотел бы с вами драться и предлагаю заключить сделку - мы мирно расходимся, а я покину эту землю и оставлю людей в покое.   - Разве верят тому, кто уже вредил? - Все заслуживают второй шанс. Да и нам всем не выгодно драться - я потрачу много сил и проиграю, а вы потеряет время.   - Время? - поднимает бровь Чайльд. - Чтобы поймать того, кто стоит за мной. Заклинателя.   Понятно. Это могло бы сработать, не будь в Гавани Сянь Юнь, которая как раз этим и занимается.  Все же ему и впрямь стоило довериться им обоим - старой подруге Гуй Чжун, с которой он не разговаривал пару веков, и Предвестнику, чье доверие недавно обманул. Книга Перемен все еще не ошибалась.  - Вообще-то нет. Драка не выгодна лишь для тебя, - усмехается Чайльд и посылает стрелу в полет, - я, например, получу удовольствие.  Стрела с шипением исчезает в огне, а затем Чжун Ли обнаруживает себя в паутине иллюзий.  Все-таки он не очень хорошо их распознает.  Чайльда не видно, но Чжун Ли может почувствовать его ци довольно далеко от себя. Он воздвигает щиты, в которые тут же врезается столб огня, и прикрывает глаза, выискивает энергию демона. Это сложно - она почти не знакома и хорошо маскируется, но у него было достаточно времени, чтобы ее запомнить.  Наконец он замечает огонек демонической ци рядом с Тартальей, это значит, что у Чжун Ли достаточно времени, чтобы разрушить иллюзии.  Можно разрывать каждую по-отдельности, но это займет слишком много времени. Поэтому он собирает намерение и выплескивает Гео взрывом элементальной энергии: - Падение кометы!  На мгновение в мире воцаряется тишина, только пепел и желтые частицы элемента оседают на землю. Потом шум от сражения Тартальи и Мо долетает и до него, и миг оцепенения заканчивается.  Чжун Ли ввязывается бой, по большей части прикрывая Чайльда и выжидая момента, когда измотанный демон откроется для его удара. В конце концов это надоедает, хотя Предвестнику явно все нравится, и из под земли у ног Мо начинают появляться камни, лежащие глубоко в почве. Сначала они просто мешают ему двигаться на ровной поверхности, а затем, подбираясь все ближе и ближе, готовятся заключить ступни демона в каменные колодки. В миг, когда ловушка захлопывается, Чжун Ли видит понимание в черных глазах.  А затем все смывается фиолетово-черным пятном, и он приходит в себя, смотря на собственную копию, стоящую перед ним.  - Очередная иллюзия.  - Разве? И почему ты так уверен? - говорит двойник, - Разве ты можешь почувствовать ее? Или же ты боишься, что не можешь отличить действительность от реальности? В таком случае действительно нельзя быть уверенным ни в чем… Он выглядит до боли знакомо, но в тоже время как-то не так. Человек… существо перед ним слишком высокомерное, такое, каким он порой бывал в свои юные годы.  - Зато я отлично разбираюсь в таких возвышенных материях, ведь это я Моракс, а ты всего лишь иллюзия, подмена. Не следует ли тебе исчезнуть, раз ты никто? Ты больше не притворяешься мной, и тебе нечего делать на земле, так почему бы не уйти на покой? Ты же ненастоящий.  Может быть ему и правда стоило уйти. Мир сотрясала дрожь грядущих изменений, а он был всего лишь старым богом, променявшим часть своих сил, свой титул и своих последователей на тишину и покой. Разве был в смысл в этом поступке? Однако… - В чем-то ты прав, но в другом ошибаешься. Может я больше и не Моракс, но я призываю землю в свидетели, что я Чжун Ли, а ты Мо.  Его двойник качает головой, явно намереваясь сказать что-то высокомерное, но прерывается на полуслове.  По земле начинают прокатываться крупные волны дрожи. - Мораксу действительно пора уйти на покой. Однако Чжун Ли совершил лишь пару шагов по этой жизни. Его интересует все новые технологии, вкусная еда, красивые безделушки, и, что удивительно, у него есть друзья, с которыми ему нравится проводить время. Он совсем не хочет уходить. Может быть, его и преследуют воспоминания, но каждый день у него появляются новые, радостные и светлые. Он порой чувствует вину, но эта вина не нужна никому, кроме него, и ему давно надо избавиться от нее. Ему, нет, мне нравится жизнь. И мне нравится, когда живут и другие. - И ты не боишься, что они скоро умрут? Царица готовит переворот, демоны снизу собирают войска, а те, что сверху, совсем скоро пробудятся ото сна. Как думаешь, что сможет сделать смертный Чжун Ли, когда эти силы столкнуться?  - Я не боюсь, - безмятежно улыбается Чжун Ли, - ведь мои друзья довольно могущественны, знаешь ли. - Да сколько можно болтать!  С таким криком Тарталья рубит лжеМоракса водной шашкой. Тот воет от боли и отпускает иллюзию, тут же хватаясь за длинную рану от плеча и почти до пупка. Чжун Ли облегченно выдыхает, будто разом избавившись от груза небес на своих плечах, и призывает копье.  Наконец, оно достигает цели.  На мгновение все перекрывает золотая вспышка ци, а затем отрубленная голова с тяжелым глухим звуком падает на землю, прокатившись по инерции еще пару чи.   - Я же говорю - слабак.  - Что ж, в этом случае ты прав. 

***

Создание лука и колчана со стрелами занимает у Чжун Ли три месяца.   Никто не торопит его, и он не замечает ни одного шатающегося по близости гуй. На самом деле, их и вовсе стало слишком мало, но, занятый работой, Чжун Ли не слишком обращает на это внимание.  Он долго сидит над чертежами, создавая самый мощный и смертоносный лук из всех существующих. Материалов выходит немного - древесина вяза, рога, клей, да сухожилия для самого лука и для тетивы. Еще неделю он тратит, изобретая множество вариантов украшения древка, перебирает в уме все виды резьбы, драгоценных камней и краски по дереву. Лишь окончательно выстроив весь план будущей работы он приступает к ней - собирает нужное дерево, находит горного барана и забирает его рога.  Сейчас он не часто делает оружие, и ему приходиться вспоминать - какими должны быть стыки деревянных частей, сколько варить рыбный клей, и сколько сухожилий оленя наносить на луковую дугу. Это медитативный процесс - ждать сушки дерева и наносить клей вновь и вновь, строгать древко и выпрямлять волокна сухожилий, чтобы те легли ровной поверхностью, усиляя оружие. Между этапами он занимается стрелами. В поиске орлиных перьев он обходит все магазины Гавани и в конце концов, вновь заручившись помощью Путешественника, лезет на скалы, ища будущее оперение там.  Колчан для стрел и налучье для лука он делает из кожи того же убитого им горного козла, долго выделывая ее, а потом нанося защитные узоры заговоренной нитью.  Чжун Ли почти не использует силы стихий, лишь Гео помогает ему удерживать части лука вместе для плотного склеивания. В перерывах между работой он появляется в «Ваншэн», пару раз встречается с Чайльдом и слышит новости о раскрытии мошеннической схемы служителей храмов. Люди долго обсуждают это, строят теории и качают головами. Цисин не народует информацию об участии в этом демона, но и не оглашает списки всех пострадавших, так что люди не подвергаются всеобщему вниманию, насмешкам и осуждению. Суд над служащими храмов короткий, и их быстро отправляют на рудники под всеобщее одобрение.  Сянь Юнь приходит к нему однажды вечером и говорит, что они смогли обнаружить лишь остаток энергии Бездны на краю города, а затем потеряли все следы. Она хмурится и обещает, что выследит Темного заклинателя, во что бы то ни стало. Она не упоминает то, что возможно он уже давно покинул Ли Юэ. В начале ноября Чжун Ли заканчивает свою работу. Лук удается на славу - на его выгнутых рогах красуются выточенные пасти волков, а на темной внутренней поверхности спрятаны магические символы Великой Желтой Равнинвы, раскинувшейся на севере Ли Юэ, - Чжун Ли знает, что Каган Жоу родом оттуда. Это видно по его лицу, одежде и говору, а родные заклятье охраняют лучше, чем чужие.  Чжун Ли по праву собой гордится. Чайльд с ним согласен.  - Проклятье! - восклицает он, глядя как два черных как смоль волка плавно материализуются по бокам от Чжун Ли. Они скалят зубы, но не бросаются, не чувствуя угрозы, - как ты это сделал?   - Магия, - усмехается Чжун Ли. И очень сложная. Это почти что сотворение жизни, но конечно, только почти. Волки все еще не живые - они почти полностью состоят из ци и еще из парочки материалов, позволяющих им принимать материальный облик, вырываясь из лука по воли хозяина, - не хочешь чаю? - Ты еще спрашиваешь? У тебя лучший чай, что можно найти в этой чертовой стране.  Чжун Ли хмыкает, расставляя чашки по чабани. Тарталья тяжело садится рядом, укладываясь локтями на стол.  - Ну прости, сяньшэн, ты же знаешь, что эта зеленая водичка - не мое.  - Тогда тебе следует привезти свой любимый чай из Снежной в следующий раз.  Чайльд молчит, смотря на то, как горячая вода обливает фигурку дракона. Только когда Чжун Ли ставит перед ним наполненную глиняную пиалу, он согласно угукает, тут же за один глоток выпивая весь чай.  - Когда ты отбываешь? - Недели через две. Нужно явиться на одно важное… мероприятие. Солнце скрывается за горизонтом, когда в дверь стучат. Чжун Ли идет открывать гостю вместе с увязавшимся за ним Тартальей. За порогом ожидаемо стоит Жоу Жань.  Сегодня это Госпожа Жоу.  У нее две косы с вплетенной карминовой лентой, и теплый темно-красный дээл с широким парчовым поясом и воротником. В ушах висят все те же знакомые серьги с зеленым камнем.  - Каган Жоу, - кивает Чжун Ли, - ваш лук готов.  - Иначе бы не пришла. Градоначальница кидает насмешливый взгляд на Чайльда, застывшего у Чжун Ли за плечом. - А ты, мальчик с Севера. Неужто тебя не научили там манерам? Тарталье молча складывает руки в традиционном лиюйском приветствии, ни на секунду не отводя глаз от женщины. - Ладно, - хмыкает Жоу Жань, проходя в дом, - приму твое молчание, как знак того, что ты онемел от моей красоты. Покажи мне лук, сяньшэн, я долго ждала.  - Задача была не слишком простой. Но хочу заметить - луку понадобится твоя кровь. Для того, чтобы только ты смогла пользоваться этим оружием.  Чжун Ли рассказывает все - о дереве, козле, заклятиях и призывных волках.  - Достойно, - кивает Градоначальница, глядя на то, как красноватое свечение пробегает по луку от того места, на котором она сжала кровавую ладонь. Свечение доходит и до волков, окрашивая их чернильно-черную шерсть оттенком бордового, - ты и впрямь создал лучший лук на всем свете.  - Я всегда выполняю контракты, - кивает Чжун Ли.  - Ну точно, как я могла забыть об этом. Что же, теперь очередь мальчика. Надеюсь, ты придумал, что сказать?  - У меня целых три месяца было, - недовольно фырчит Чайльд. Чжун Ли ловит его взгляд и выходит на улицу, оставив Предвестника и демоницу наедине. На крыльце его встречает порыв холодного ветра с моря и запах приближающейся зимы. Облака быстро бегут по серому небу, закрывая за собой солнце, все еще способное прогреть холодный воздух. На соседнем крыльце мелодично звенит Музыка Ветра, и Чжун Ли задумчиво рассматривает, как качается прикрепленная к нему ракушка. Ему всегда было интересно, почему на демонических богов не действуют амулеты от демонов.  - Мальчишка не плох, - раздается голос позади.   Жоу Жань становится рядом с ним, скрещивая руки на груди. За ее спиной уже висят лук и колчан, а сама она обладает знанием, неведомым Чжун Ли. Ему интересно, но не слишком. Он и сам владеет слишком многими секретами, ни к чему ему еще один.  - Я знаю.  Тишина говорит за них сама. О том, как подходит к концу привычный мир и какую роль в его разрушении будет играть молодой человек, сидящий у Чжун Ли на кухне. Они лишь слушают ветер и звон соседского талисмана.  - Он, кажется, пытается изгнать демона, - замечает Градоначальница.  - Не думаю, - отвечает Чжун Ли, - просто ветер сегодня сильный. 

***

- Господин Чжун Ли-и, - тянет Ху Тао его имя, - к вам тут пришли-и.  Чжун Ли слегка хмуриться, - он не ждал гостей. Разве что… Его подозрения оказываются правдой. В приемной «Ваншэн» стоит блеклая фигура нюй куй из Мумочэна, которой он предложил свою помощь.  - Господин Чжун Ли, - улыбается она, и ему тут же становится видно, как трескается облепивший ее лицо, будто посмертная маска, макияж. Помощь ей действительно нужна.  - Ах, юная госпожа. Рад вас здесь увидеть.  Под любопытным взглядом Ху Тао он выводит девушку прочь из похоронного бюро и заводит разговор, направляясь в хижину Бубу. Там всегда находятся средства не только для живых, но и для мертвых.  - Как проводит свои дни юная госпожа? - Неплохо, благодарю вас. Моя единственная печаль - Градоначальник закрыл город на целых три месяца, потому я смогла прийти к вам лишь спустя столь длинный срок. Признаться, я соскучилась по подлунному миру. Да и у моей пипы порвалась струна, - было невыносимо грустно без нее.  - Что же, приличных струн не делают в Мумочэне? - удивляется Чжун Ли.  - К сожалению, нет, - качает головой мертвячка, аккуратно обходя бегущего на нее мальчишку, - говорят, пару сотен лет назад, госпожа Градоначальница обозлилась на одного бродячего музыканта, отказавшегося стать ее союзником в демонической войне. Дело было в том, что он был не только музыкантом, но и очень сильным заклинателем. Однако, госпожа все равно победила, стала главной среди демонов и гуй, и сразу же запретила всю музыку в городе. К счастью, ее гнев утих спустя время, и играть на инструментах стало разрешено, однако специализирующихся на этом магазинов в Мумочэне все равно нет.  Чжун Ли с интересом слушает щебетание девушки. Он никогда не был слишком вовлечен в дела Призрачного города и его хозяйки, так что такие подробности становятся для него сюрпризом.  - Что же стало с тем музыкантом? - Госпожа убила его, - пожимает плечами нюй куй и, помедлив, заговорщически добавляет, - но по углам шепчутся, что на самом деле, они были любовниками. Но она не знала, что у того был сын от другой женщины, унаследовавший его мастерство управления ци. И когда бродячий музыкант был убит, а тело его брошено в каменной клетке, его сын решил отомстить госпоже. Он украл тело своего отца и вернул его в небо, отдав на вершинах гор стервятникам. Госпожа и этот заклинатель… они долго противостояли друг другу, потому что сын был хитрее своего отца, и каждый раз сбегал от своей кончины. А однажды он пропал. Говорят, что он провалился в Диюй, а потом еще дальше, в саму Бездну. Больше его никто не видел.  Чжун Ли прикрывает глаза, борясь с обрушившимся на него чувством оглушения.   …кто придумал это, должен быть опытным заклинателем… …рев Бездны, гнилостный и неотвратимый, слов-… …Градоначальник закрыл город на целых три месяца… …остаток энергии Бездны на краю города,.. …не только музыкантом, но и очень сильным заклинателем… …провалился в Диюй,.. в Бездну… …торопись,.. - … оживший мертвец? Чжун Ли вздрагивает, освобождаясь от наваждения. На него снизу вверх глядит Цици. Ах, точно. Юная госпожа.  Он оглядывается на нее, с интересом рассматривающую цзянши, и с трудом открывает рот, представляя их друг другу. - Цици, ты не могла бы поискать что-нибудь вроде поддерживающей рисовой пудры для юной госпожи? У нее возникли некоторые проблемы с… - С лицом, - подсказывает девушка, - макияж то не держится на нем, то лишь сильнее разрушает его.  - Цици поняла. Пойдем.  Нюй куй послушно следует за девочкой, оставляя Чжун Ли вариться в ужасающем котле мыслей. Темный заклинатель, выбравшийся из Бездны? Каковы шансы, что он не захочет уничтожить этот мир?  Он сразу же переводит взгляд на вернувшихся девушек. У несколько смущенной Цици в руках пакетики с пудрой, а ее клиентка… Она и впрямь была очень молода. Без тяжелого, будто бы глиняного макияжа, на лице ясно видны следы разложения, трупная синева и лопнувшие капилляры под ясными льдистыми глазами. Чжун Ли становится интересно как ее звали, но он, конечно, не спрашивает. Мертвые не раскрывают своих имен живым.  - У вас волшебные глаза, юная госпожа. Словно мерзлый лед, покрывающий синие моря далекой Снежной.  Она молча улыбается ему и с достоинством кивает. Вряд ли он первый, кто давал ей такой комплимент.  Они подбирают ей пудру, достаточно светлую для ее кожи, но перекрывающую следы смерти. Цици оказывается мастерицей в этом деле, удивительно терпеливой и внимательной, как для цзянши, так и для ребенка.  Итог стоит ожиданий и ритуальных денег. Лицо мертвой кажется и правда кукольным, - сначала белая кожа без малейших оттенков слишком резко выделяется на фоне черных волос, но пара ударов румянами, - и девушка становится будто бы ожившей фарфоровой игрушкой из Фонтейна. Разве что светлые глаза слишком радостные. Слишком живые.  Чжун Ли никогда не нравились те холодные куклы.  - Берегите себя, господин Чжун Ли, и хорошо отдыхайте, - улыбается ему нюй куй, медленно растворяясь в воздухе за пределами аптеки.  - И вы тоже, юная госпожа.  Пожалуй, ему действительно стоит отдохнуть.

***

Чжун Ли любит тихие вечера. Спокойные вечера. Вечера, когда Сяо дремлет у стены рядом со свернувшейся в клубок Гань Юй, наконец оставившей свои бесконечные дела и тут же заснувшей беспробудным сном, Хранительница Облаков шепотом спорит о новых изобретениях с Творцом Гор, а добросердечный Владыка Лун одергивает их, когда они начинают поднимать голос. Хотя Владычица Песен и Скитаний больше не играет для них на цине, но никогда не отказывается от того, чтобы разделить с Чжун Ли чарку вина. Раньше таких вечеров было больше. Много лет назад все они не умещались в его дворцовую комнату, а занимали целые поляны. Тогда тишина наступала только ближе к рассвету, а до него целый день адепты веселились и танцевали. Сяо высекал из флейты дивные звуки и ему всегда вторил гуцинь Бонанас. Потом присоединялись другие якши, страстно любившие музыку, кто-то из них не пел, но танцевал.  Первый танец Моракса всегда принадлежал Гуй Чжун, и, под полные жизни мелодии, он любовался плясом ее колыхавшихся волос и блеском глаз. Потом его обязательно передавали в другие руки, и он стойко выдерживал ровно десять танцев, а потом сбегал в тень и одиночество, под смех Меногиаса, обожавшего мучить своего господина. Но одиноко ему не было - всего в десяти шагах продолжалась жизнь. Гео якша, потеряв своего партнера, увлекал в гомонившую толпу музыкантов, а те упрямо продолжали играть, при этом уворачиваясь от цепких конечностей друга. На эти шалости снисходительно фыркала Хранительница Облаков, но тут же оставляла их, слишком увлеченная разговором с Повелителем Небесных Пределов. К ним в диалог то и дело влезал Осиал, чаще всего просто раздражая адептов, но порой высказывая стоящие мысли. За это его не выгоняли из их кружка, а только били крыльями по голове. Рано или поздно, ему все равно надоедало, и беспокойный бог бурь уходил искать Хеврию, и потом долго сидел рядом с ней, обнимая за тонкую талию и, прикрыв глаза, слушал ее оживленную беседу с кем-нибудь из богов или адептов. И только когда она гладила его по голове с чем-то непонятным Мораксу в чудесных перламутровых глазах, он вновь оживал и утаскивал ее танцевать.  Слушая их смех и песни, Моракс ощущал странное теплое чувство в груди. Позже, когда якши защитно сворачивались друг вокруг друга во сне, адепты тоже смолкали и, замирая кто на ветвях деревьев, кто под камнем или на нем, у воды или просто растянувшись на земле, а боги садились рядом с ним, Гуй Чжун тихо прыскала от смеха, пока Осиал привычно подкалывал Властелина Камня. Он не спрашивал ее, но она, как всегда, понимала что у него на уме сама и шептала ответ, когда все остальные уже спали: - Ты просто счастлив, Моракс. А потом она тоже замирала, убаюканная шепотом ветра и теплом его кожи, а Моракс оставался сторожить покой своих подопечных и друзей. И он и правда был счастлив. Теперь половину из них Чжун Ли может встретить лишь каменными статуями, а другая половина мертва. Иногда, когда тоска разъедает внутренности, он ходит к ним, но всегда днем. Он знает, что люди поговаривают об оживающих в ночи статуях, и совсем не хочет столкнуться с ними. Но сейчас что-то толкает его за порог дома и он выходит на тихие улицы Ли Юэ, полный решимость встретиться с прошлым лицом к лицо. Статуи молчат. Чжун Ли проводит по голове Па Ван рукой, искрящейся от элементальной силы, но не находит ничего. В статуях пусто, а значит его друзей здесь больше нет. Прошлое молчит, а вместе с ним утихает и воющая боль в груди. Он закрывает глаза и стоит так, слушая как вакуум наполняет шуршание листьев и клекот птиц. На самом деле, вокруг очень много звуков, которых он раньше не замечал. Шорох раздается совсем рядом, под рукой, и Чжун Ли тут же распахивает глаза. На статуе стража сидит зяблик, доверчиво глядя на него глазками бусинками. Как хорошо ему, этому зяблику - он не знает о том, что было на земле, на которой ищет еду, какой смрад витал в воздухе, где он летает, и как была сделана та статуя, на которой он сидит. На мгновение Чжун Ли становится завидно, а потом сразу же смешно. - Каждому свое, - бормочет он, поглаживая яркую головку птицы, - кому-то сто лет и тысячу осеней перевалить через горы и переправиться через реки, а кому-то летать беззаботной пташкой над эти миром. Следуя за зябликом, он проходит мимо каждой статуи, и останавливается лишь когда достигает старого алтаря, скрытого от посторонних глаз вьюном. Пока Чжун Ли зажигает благовония, краем сознания он находит спящий разум Тартальи где-то в апартаментах Фатуи и посылает тому образ святилища. Закрывая глаза, складывает руки в молитве: - Скоро мы увидимся, друзья мои. Он вспоминает. Вспоминает всех тех, кого потерял и убил собственноручно. Он не молится за их души, потому что их нет. Он молится за прошлое и будущее. Воздает благодарность за то, что было, и просит о том, что будет, и чего никогда не случится. Он теряется в бесконечных потоках Вселенной. Сзади раздаются почти неслышные шаги. Чайльд останавливается за его плечом и Чжун Ли открывает глаза, заканчивая молитву. - Так ты и правда позвал меня сюда, сяньшэн. Залез мне прямо в сон. Он молчит, пока Чжун Ли не встает с колен и не оборачивается к нему. У Тартальи серьезный вид, но отчего-то Чжун Ли все равно хочется улыбнуться при виде Предвестника.  Он знает отчего. Конечно знает. И делает шаг вперед. - Здравствуй, Чайльд. Я тоже очень рад тебя видеть.