Герой снов моих - Басманов.

Царь остался вполне доволен работой Басманова и его возвращением. Разумеется, не все вельможи разделяли радость царя, Басманова никто не любил, но все боялись. Все знали, как Грозный любит своего кравчего, и какое влияние тот имеет на царя. Поэтому все помалкивали, и не выражали своего недовольства. Вечером Фёдор Алексеевич, как обычно находился рядом с царём, и был кажется в прекрасном расположении духа. Сидел, раскинув полы дорогого кафтана, со съехавшим на бок венком из васильков, и постоянно кидал многозначительные взгляды на государя. Злые языки поговаривали, будто Басманов - любовник царя, и сейчас тихо перешёптывались об этом, замечая его поведение. Однако объяснение переглядкам и улыбкам было достаточно простое. Два князя Краснов и Васильев, давно уже государю не нравились. Не нравилось ему их влияние, богатство и частое несогласие с его решениями. Перед пиром государь дал приказ Басманову, и теперь он ждал знака, когда приступить к выполнению задания. Получив короткий кивок, он поднялся с места и мягкой кошачьей походкой приблизился к вельможам. - Князь, царь жалует тебя тебя чашей со своего стола. - Басманов протянул чашу с вином Васильеву, глядя на него из под лобья. Вельможа, растерявшись немного, принял царскую милость и отпил из кубка. - Тебя государь тоже жалует. - на этот раз чашу получил князь Краснов. Фёдор Алексеевич, лукаво улыбаясь, поклонился и пошёл к царю. Когда он повернул голову, вельможи уже захлёбывались белой пеной и корчились в страшных судорогах. Как только мужчины повалились на пол, и глаза их остекленели, Басманов зашёлся смехом. Ухмыльнулся и царь, а через пять минут уже все присутствующие громко смеялись над трупами отравленных вельмож, с остекленевшими глазами. Басманов знал отлично натуру государя. Знал, что за весельем, тот прячет свою сущность. Царь был жесток и одинок, те немногие, составлявшие его ближайшее окружение знали, о чём думает государь. И никогда Грозный не думал о себе, лишь о стране, вверенной ему. Вот и сейчас, хотя губы царя и были искривлены усмешкой, глаза его оставались тёмными мрачными и пустыми. Фёдор Алексеевич задумался на минуту, а потом выскользнул за дверь. * * * Настя сидела в своей комнатке возле небольшого окна. У Фёдора Алексеевича она стащила какую-то книгу, бумагу и перья, и теперь пыталась научиться писать эти замысловатые буквы. Получалось не очень хорошо, Настя только перемазала все пальцы чернилами. Вдруг в комнату ворвался Басманов. - Вставай. Сейчас к царю пойдёшь. А это что? Ты взяла без спроса? - недовольно скривился Фёдор и глаза его опасно блеснули. - Взяла на время. - ответила Настя, пряча испачканные руки за спиной, - А зачем мне к нему? - Развлекать будешь. Потом, почему-то разозлившийся Фёдор Алексеевич, схватил Настю за руку и потащил к чаше с водой для умывания и принялся яростно оттирать чернила. Девушка вскрикнула от неприятного чувства и вырвала руку, а Фёдор в ответ взял её за плечи и порядком встряхнул. - Стой смирно! - прикрикнул, и кинул ей какую-то одежду, - Надевай. "Псих." - буркнула Настя про себя, но послушалась. И только когда застегнула все пуговицы, поняла. - Так это ведь женское. - Да. Теперь покрутись. Нет стой. - он задумался, а потом порывшись в ящике своего стола, достал что-то и сел перед Настей на колени, чтобы сравняться с ней ростом. Теперь уже девушка смотрела на него сверху вниз, а Басманов тем временем вдевал ей в уши тяжёлые серьги. Красивые, голубые, прямо в цвет глаз самого Фёдора Алексеевича. Мимолётом Басманов коснулся шеи Насти и заправил ей волосы за ухо, затем стремительно поднялся и повлёк девушку за собой. Та немного запуталась в подоле и если бы её не придерживали, непременно бы упала. - И как я в этом танцевать буду? - недовольно спросила она, еле поспевая за Фёдором. - Как хочешь. Твоё дело смешить. В пиршественном зале Басманов подошёл к государю и прошептал ему что-то, а когда тот кивнул, хлопнул в ладоши и выжидательно посмотрел на девушку. Заиграла музыка. "Вот чёрт. Во сне убью, гад такой. И ведь доволен. Ему то что, это мне позориться." Настя уже успела выучить кое-какие движения местных танцев, но это показалось ей слишком скучным. Она вспомнила, что на занятиях они когда-то ставили номер в русском народном стиле, движения были не сложные, зато зрелищные. Сперва танцевать вот так в одиночку было неуютно, но потом стеснение пропало. И вот уже простых движений стало мало, в ход пошло странное смешение современного, классического и ещё чего-то непонятного. Настя начала ловить на себе восхищённые взгляды и ещё больше раззодорилась. Глазами она поймала государя, глядевшего на неё с нескрываемым интересом, и теперь при любой возможности посылала ему задорные взгляды. Музыка достигла своего пика и Настя принялась крутить пируэты. Сказать по правде, техника их исполнения была не совсем чиста, но этого не знал никто. В один момент оборвалась мелодия и Настя застыла в последней позе. Секунду длилось молчание, а потом вельможи взорвались овациями и одобрительными словами. Даже Иван Грозный сдержанно хлопал и улыбался. Настя сияла от радости и гордости. Басманов наблюдал за выступление слуги с каким-то странным напряжённым и серьёзным выражением лица. В глазах читалось восхищение, но примешивалось к нему ещё что-то тёмное, необъяснимое. "Что это с ним?" - удивилась Настя, - "Ревнует что ли?" Настя прекрасно слышала, что болтают о Фёдоре Алексеевиче и о царе, против она ничего не имела, их дело. Но если государю и впрямь так понравился танец, то может ли Басманов приревновать его к Насте? Рассуждать так возможно было слишко самолюбиво, но Насте было плевать, она знала себе цену. Басманов от поднявшегося шума будто бы вышел из транса, вздрогнул, потом похлопал вместе со всеми, широко улыбаясь. Подошёл к Насте и надел ей на голову свой васильковый венок. Девушка посмотрела на него с удивлением. Фёдор лишь усмехнулся в ответ. * * * В спальню Настя зашла не через покои Фёдора Алексеевича, а через свою дверь. Скинула с себя тяжёлый летник и всю прочую одежду, осталась в одной ночной рубашке. Повязку с груди она тоже сняла, раз уж Басманов знал всё, а никто другой в её комнату не входил. Затушила свечи и забралась под одеяло. Сон быстро накрыл её и спрятал в своих объятьях. Проснулась она от неприятного чувства, будто за ней кто-то наблюдает. Открыла нехотя глаза и отпрянула. На кровати сидел Басманов со свечой в руке и разглядывал девушку. В темноте его глаза сверкали ещё пуще, а в неверном пламени свечи лицо приобрело особую дявольскую красоту. - Вы чего здесь? - спросила она, осипшим со сна голосом. В ответ Басманов ничего не сказал, но зато поцеловал Настю с еле сдерживаемой бешеной страстью. Настя замычала и вырвавшись забилась в угол кровати и теперь со страхом наблюдала за Фёдором Алексеевичем. Басманов одёрнул мысленно себя за поспешность, за глупость. Теперь, всегда непослушная, дерзкая девушка смотрелась испуганным волчонком, не идущим в руки. Он устало провёл рукой по лицу. - Вы зачем это сделали? - испуганно спросила Настя, прикасаясь к горячим губам. - Потому что захотел. - ответ был жесток, непонятен. - А как же царь... - неуверенно начала было Настя, но Басманов перебил её. - И ты веришь этим слухам? - голос его был до мурашек страшен, а глаза приобрели адский блеск. - Я не знаю, я просто... - попыталась оправдаться Настя и снова не договорила. Фёдор нагнулся к самому её лицу и прошипел: - Сейчас покажу, правда те слухи или ложь. Басманов взял девушку на руки и вышел из комнаты, оставив свечу. Настя понимала, что он хочет сделать. Но не вырывалась не кричала. Во-первых, на крики могли сбежаться люди, и тогда её обман бы раскрылся. А во-вторых, какая-то малая часть её самой, вовсе не хотелв сопротивляться. Настя только сильно дрожала, и крепко обнимала Басманова за шею. Фёдор Алексеевич опустил девушку на свою постель и навис сверху. Буквально пригвоздил её своим взглядом, так что она и пошевелиться не смела. Медленно, не разрывая зрительного контакта, он мягкими пальцами задрал её сорочку, а потом и вовсе снял, оставив девушку безо всякой защиты. Настя нервно пощипывала пальцами одеяло, и Фёдор, заметив её волнение коснулся лбом её лба, вдохнул такой желанный запах льняных волос, застонал. Потом поцеловал возлюбленную, поцеловал с какой-то мучительной безысходностью, с такой ужасающей страстью, он словно никак не мог насытиться этим поцелуем, ему всё было мало. Только когда Настя стала жалобно царапать его спину, он прекратил поцелуй, позволяя ей дышать. Но останавливаться он не собирался, спустился вниз и сперва поцеловал живот Насти, от чего она вздохнула и попыталась встать. Басманов мягко положил её обратно. Настя смотрела на него со страхом, но не мешала. Тогда он раздвинул ей ноги. Девушка тихо застонала, изогнулась в пояснице, и даже сделала попытку сжать колени, Фёдор нежно погладил её по животу, успокаивая и продолжил. Настя вплелась в его чёрные волосы, царапнула кожу головы. Почти доведя девушку до пика наслаждения, он вдруг прервался. Стянул с себя рубашку и снова навис над Настей. Языком медленно провёл по животу и снова поцеловал, сжимая девушку в объятьях. Сейчас только Настя заметила в глазах Басманова тот самый тёмный блеск, с каким он наблюдал за её танцем, и только сейчас она поняла, что это было. Желание, страсть и ревность. Ревность там тоже была. После этого осознания Насте вдруг перестало быть страшно. В груди поднялось какое-то тёплое доверие к этому человеку. Настя сильно обняла Басманова в ответ, вдавила пальцы в белую кожу, оставляя на ней красные следы. Тогда он начал двигаться, мучительно медленно, внимательно следя за выражением лица девушки, проверяя, не больно ли ей. Настя кожей почувствовала, какая зверская сила таится в мужчине, и как он старательно сдерживает её, только чтобы не навредить девушке. С благодарностью и наслаждением она запрокинула голову, обнажая шею, на которой тут же загорелся поцелуй. В один момент удовольствие стало настолько сильным, что молчать было невозможно. А Настя так боялась, что кто-то услышит её и, чтобы заткнуть себе рот, она укусила за плечо Басманова. Тот вздрогнул, но потом выдавил тихий смешок и продолжил двигаться. Больно не было, только невыносимо приятно. Когда конец был уже близок, Настя разжала челюсти и вновь запрокинула голову. Дрожь пробежала по всему телу и Настя обмякла на белых смятых подушках. Глаза от усталости тут же начали слипаться и сквозь сладкую дремоту, Настя чувствовала, как что-то тёплое обнимает её, согревая и оберегая.