Надежда

Школа... И вновь мне придется тратить в пустую несколько часов с людьми, чьё поведение вызывает у меня нервный тик и глубокое непонимание. Но во всём этом недоразумении есть два лучика света - Андрей Викторович и Димка, правда, который немного прихворал. Собственно, пора и представить. Дмитрий Фёдорович Уздечкин, мой школьный друг ещё с класса так восьмого али девятого, натура весьма интересная, хоть глуповатая в какой-то степени. Какими-либо особыми приметами не обладает: немногим выше меня, белокурые волосы торчат в разнобой, а светло-серые очи так и горят новыми идеями и жаждой приключений. Парень, в общем то, весёлый и энергичный, до безумия общительный, любящий активный спорт и творчество. А, так же ему легче простого найти общий язык даже с камнем. Однако в учебе полный ноль, не считая историю и обществознание. Да и сдружились мы на этой почве плохой успеваемости Димы, а позже и общие темы нашлись. День идёт своим чередом: учителя разглагольствуют о новых и не особо важных темах, одноклассники валяют дурака и болтают между собой, а у меня же параллельно раскалывается голова от все ещё столь непривычного напора шума и суматохи в одном месте. Вообщем, самочувствие оставляет желать лучшего… Благо, переживать на счёт тех самых трёх дикарей не надобно. Ведь они в совершенно разных профильных классах: я в гуманитарном вместе с Димой, Антон и Володя в физмате, а Кирилл таки и тут отличился - химбио. Так что пересекаемся мы крайне редко, что и радует. Последний урок наступил по ощущениям мучительно долго. Обнадеживало только то, что вёл его наш классный руководитель. История - это довольно увлекательный и захватывающий предмет со своими изысками, но не когда она находится последним уроком по расписанию, отчего весь шарм этой науки куда-то теряется. И пока я пытался разобраться в происходящем, сорок минут пролетели с такой невиданной скоростью, как будто их и не было вовсе. Большинство учащихся моего класса по прошествии звонка оперативно собрали свой скудный набор из ручки, тетрадки и учебника и покинули помещение. Казалось, будто это было единственным, к чему они действительно готовились все это время. Мне же оставалось только этому удивиться. *** Этот день завершился весьма благополучно, хоть порой и до боли скучно. Миша, мешкая и ступая по грязным улочкам неуверенным шагом, был переполнен в надежде на то, что сможет без проблем дойти до дома — некой обители безопасности — и по пути ему не встретится уже знакомая группа из трёх ублюдков… — Ну-ка - ну-ка, кто же тут объявился! Неужто пидор собственной персоной?!- Прозвучал писклявый голос Антона. Ну-с, недолго мы пробыли с этой фантазией… Услыхав ненавистный ему вскрик, юноша мрачно поник, и тело предательски продрогло от ощутимого надвигающегося страха. Может, он и привык к часто повторяющимся побоям, но каждый раз, как в первый, это предвкушение неизбежного, как раскроившаяся рана, тревожит и без того пуганное сердце. Намеренно пропустив слова Тоши мимо ушей, он шёл далее, ускоряя темп. Страх окутал его. Одолел. Ноги уже и не принадлежали его отчаявшемуся разуму, смиренному, свыкшемуся со своей участью, винившему только собственное безучастие. — Ты! Ты блять куда побежал?! В себя поверил?! Я с тобой говорю, шлюха!! — мерзкий вопль толстяка только усилился, огрубев, что грубо прошлось по ушам Мишы холодным клинком. — Ты чего орешь как ненормальный? Прямо-таки свидетелей захотел? Отъебись от него. Ты сделал слишком много шуму. — Произнёс Кирилл, облакачиваясь на серую бетонную стену, прикрыв свои тёмно-зелёные глаза, поднял голову. — Ты серьёзно!? Тут весь нахуй город как кладбище! Никто даже разбираться не будет. Тем более, ты ведь даже не участвуешь! Просто стоишь в сторонке и смотришь! Дай хоть нам отдохнуть, нахера комедию ломаешь!? — от накипающей злости Антон стал брюзжать слюной, явно демонстрируя свою дрянную бездумную натуру. — Заткнись, идиот. Кирилл отчасти прав. Если увидят – могут полицию вызвать, а если вообще не повезет – то и видео заснимут. А с такими материалами на руках мои предки тебя отмазывать не будут. Надо было тебе кричать как свинья нерезанная. — Тут уже вклинился в их спор Вова, проявляя остатки рассудка и здравомыслия. Пока компания бурно переговаривалась и вступала в дискуссии между собой, Михаил не упустил прекрасной возможности смотаться куда подальше, пока разгоряченные споры окончательно не стихли под редкий гул проезжающих машин. Неосознанно затаив сбившееся дыхание и достигнув родного подъезда, парень прошмыгнул во внутрь. Теперь Миша мог облегченно вздохнуть, и спокойно идти по обшарпанной лестнице на свой этаж. Он спасён. Опасность отступила. В безопасности… *** Гнетущая атмосфера классического потрёпанного подъезда так и сияла: стены с потрескавшейся краской, которая вот-вот норовит осыпаться, глупые надписи и убогие граффити, а также бычки от сигарет на подоконниках. Проживаю на данный период времени со своей несчастной семьёй в обычной пятиэтажке, на четвёртом этаже. И здесь нет домофона, так как эта рухлядь ещё советских времен, потому в подъезд может зайти любой желающий. Но это не здание в тридцать этажей по крайней мере, слава Богу. А то мне частенько, бывает, приходится скорее уносить ноги от той троицы. Удаётся мне это довольно редко, что и не удивительно. Да и будто бы у меня – худощавого парня, не занимающегося спортом совсем – есть шансы против Кирилла и Володи – двух крепких лбов, с отличной физической подготовкой? Ответ очевиден и далеко не утешителен. Несчастные попытки спасения более схожи с тем, как истощённое животное пытается убежать от хищников в дикой природе. По поводу Антона и говорить не стоит – попросту пустая трата времени. Будучи излишне тучным и неповоротливым, ему будет легче сломать мне ноги, навалившись всем своим непомерным весом, нежели попытаться догнать.. Меня встречает родная пустая двадцатая квартира. Наконец-то. Можно окончательно прийти в себя, успокоиться, отдохнуть от шума, позволить себе немного побездельничать. Потом приготовлю чего-нибудь для родителей. Они придут только к девяти вечера, что является немного, но плюсом: матушка с отцом приползают домой уставшие после тягостной работы, едят, а потом ложатся спать ближе к одиннадцати часам вечера, может и раньше, ведь на следующий день вновь придётся идти на ненавистную работу. Выживать то как то надо. У родителей просто нет времени ругаться друг с другом, однако иногда они его волшебным образом находят.. Думаю, стоит немного да рассказать о родителях более раскрыто: матушку звать Эрмианой, в пятнадцать лет по незрелости принесла под юбкой позорное пятно на репутацию своей родительницы. Моему папаше – Евгению, на тот момент было семнадцать, в это время он скоро должен был отправляться отдавать долг родине. Задорное начало, не правда ли? Эрмиана - женщина средних лет с тёмными кудрявыми волосами и большими янтарными глазами, длинными ресницами, а на еë румяных щеках до сих пор красуется рябь веснушек. Нежные, легкие черты лица, небольшой рост и воздушность фигуры делают её милой и обоятельной, хоть и простой женщиной. Женя же обладатель каштановых волос, стриженных под "ёжика". Лисьи карие глаза и резкость овала лица, а также и острый нос сразу намекают, что это за человек. Высокий и угрюмый на вид, работает простым инженером на заводе. Ничего не имею против инженеров! Ни в коем случае. Но из-за отца, а он человек весьма противный и истеричный по своей природе, впечатление о этой полезной профессии и о работниках заводов в целом, не лучшее. В общей мере я весьма специфический вариант того ребёнка, который у них мог получиться. Взял у каждого родителя по немногу, но больше похожу на мать, не считая цвета глаз. Но чисто сердечно, рад что от отца приобретено мною мало чего. Тем более характер! Отходя от темы, всё же чтобы люди не говорили о том, что противоположности притягиваются, Эрмиана и Евгений не совместимы - как раз из-за этой "противоположности". Они как две аггрессивные по натуре собаки, готовые растерзать друг друга в клочья. Но может это я чего-то не понимаю... Истину, знакомую малому количеству людей и прискорбную для человека, особенно довольно юного, перестали скрывать и поведали мне после одиннадцатилетия. В прочем, до этого я и сам догадывался и пойже получил подтверждение данным догадкам. Какую-либо заботу проявляли ко мне лишь Эрмиана и бабуля. И то, скорее всего маменька была вынуждена, из-за упрёков Авдофьи Филипповны, или из собственной жалости. А бабушка - это бабушка, чего другого от неё ожидать то? Собственно Авдофья Филипповна - мною горячо любимая бабуля по материнской линии. Прекрасная женщина, но религиозная до нельзя. Можно лишь гадать по рассказам матери, каковы были чувства Авдофьи, когда выяснилось о потери невиновности дочери до брака, так ещё и о беременности раньше положенного. Об аборте не могло идти и речи, тем более в то время, так ещё и в верующей семье. Так как Авдофья Филипповна была уважаемой личностью в церкви для неё неожиданная беременность совсем юной Миры, словно плевок в лицо. Соответственно крики, скандалы, нравоучения и вскоре поседевшие волосы бабушки, до добра не довели. Она благополучно скончалась года два тому назад от сердечного приступа. Это должно было рано или поздно настигнуть её, но скорая смерть Авдофьи Филипповны была неожиданным ударом, что лишь усугубило моё и так плачевное состояние. Несмотря на некие недостатки, о бабушке своей могу сказать много хорошего. По большей мере она занималась моим воспитанием на протяжении всего ребячества, пока родители трудились не покладая рук. Так что чтение Библии, молитвы и походы в церковь для меня были обыденной вещью. Да и именно от бабули мне передалась любовь к литературе. В особенности к поэтам. Даже сейчас помню, как в детстве вместе с ней читали помимо религиозных книг, ещё и рассказы по ролям и стихи, которые были дополнены нами смешными фразочками в рифму! Ох, а "Ревизор"! Не глядя на тему не погодам, я так смеялся с того как бабушка входила в роль! У неё очень хорошо получалось. Тогда было славное время.. До сих пор, когда придаюсь воспоминаниям, то скучаю по ней ещё сильнее.