Надежда

Через зелёные полупрозрачные шторы проникали солнечные лучи. Они освещали комнату и падали на лицо тёплыми полосами, тем самым пытаясь разбудить. Воскресное утро – прекрасное время, когда можно с удовольствием лежать под уютным одеялом, не думать о планах на день, новостях, других людях. Только ты и мягкая теплая постель, что может быть лучше этого? Хороши и ранние утренние прогулки, особенно летом, когда воздух ещё не успел прогреться от жгучего солнца, радуя своей освежающей прохладой. Правда, сколько себя помню, эти часы дня для меня начинаются не с самых лучших нот – жуткие ночные кошмары стали неотъемлемой частью будней, настолько частыми гостями моего сознания они являются. И, естественно, так было не всегда – до начала издевок, дурные сны были незначительной и глупой редкостью после прочтения страшных историй или просмотра фильма, жанр коего не предназначен для неокрепшего да излишне сентиментального ума. Однако в этот раз было иначе... Я довольно долго не мог встать с постели: просто лежал на спине и смотрел в потолок, вспоминая, что снилось мне прошлой ночью – то был приятный, томительно сладкий сон с... классным руководителем. Размытый силует его был таким ярким, воздушным, словно бы он и есть весь свет в этом покрытом мраком мире, коего был лишен люд земной за грехи и страхи свои. Объятья его подобно туману облекали мою грешную плоть, искушенную страстным желанием. На коже осталось мнимое чувство прикосновений от его тёплых рук и жарких поцелуев, словно бы это происходило наяву, а не во сне. Мне стыдно, хоть и ясно, что это совершенно обыденные проделки извращенного гормонами воображения. И тем не менее.. впрочем, стоит забыть об этом. В помещении совсем уже светло, значит, пора наконец вставать. Моя комната по своим габаритам хоть и не велика, но комфортна для проживания и некоторого досуга, того же чтения иль моего любимого занятия – поэзии. Вид из окна ничем не отличается от видов в других окнах квартиры – унылый город, родной двор, да дневная суета этих мест, только с разных ракурсов. Изобилием всякого рода мебели отличится не могу – лишь самое основное: кровать, письменный стол, стул, шкаф и прикроватная тумбочка в довесок. И парочка книжных полок, на одной из которых гордо стоял серый блокнот, с любимыми стихотворениями, а также с сочинениями собственного авторства. Исключительным перфекционизмом не страдаю, потому на моем столе царит бардак, конечно, не жуткий и масштабный, но и сказать, что его нет попросту нельзя. Отсутствие привычной усталости поднимало настроение. В квартире только я, в прочем, как и в любые другие выходные. Отец с матерью вновь разъехались кто куда – первый в баню к товарищам-заводчанинам, вторая же к подружкам, с которыми сошлась на своей работе. Да то и не удивительно, что у них есть с кем провести время. Несмотря на рано настигнувшую их взрослую жизнь, родители остались такими же относительно общительными людьми. В общем, новые знакомства и поддержание старых Эрмиане с Женей даются легче, чем мне. В кого я у них такой – одному Богу известно. Не исключено, что виной тому воспитание в пределах четырёх стен с Библией под подушкой. Но насколько бы я не привык проводить большую часть времени вне улицы, постоянно сидеть дома уже не в моготу, пространство вокруг будто начинает сужаться. Где то слышал, что смена обстановки хорошо сказывается на ментальном здоровье, чистоте рассудка и преподобном, поэтому стоит сходить проветрить голову. Возможно, было бы неплохо позвать и Дмитрия на данную прогулку, но мне хочется побыть наедине, даже без весёлых разговоров обо всякой всячине с человеком, чья компания скрашивает скучную серость жизни. Да и быть может он сейчас обременëн какими-то досужими хлопотами, так что не желаю его как то отвлекать.. Собрался быстро: чёрная водолазка и свитер, джинсы, ветровка и готов. В моих планах было пройтись по некоторым улицам и дойти до громадного заброшенного здания. Когда-то это должен был быть неплохой пансионат, однако либо финансирование сократили, либо ещё чего приключилось во время строительства, проект в итоге забросили. Данное место не охраняется, лишь гниет без дела уже который год подряд позабытое всеми. Сколько ещё лет оно простоит так, к сожалению, не ведомо и вряд ли когда-нибудь будет. Показал мне его Димка, после того, как прошерстил весь город вместе с другими своими приятелями. И я частенько бываю там вместе с Уздечкиным: его окружает красивейший вид на город и растительность вокруг этого незавершенного бетонного сооружения. К тому же там почти никого нет, так что можно спокойно поразмышлять о чем-то без посторонних лиц и шума. Если повезет, конечно. *** Сев на край крыши и поджав ноги к груди, я разглядывал городок, в равной степени родной и ненавистный, и наблюдал за тем, как постепенно начинало темнеть. Дул легкий ветер, было прохладно, но меня это нисколько не волновало. На душе радостно без всех криков и скандалов, а также Кирилла с его друзьями, о которых уже успел позабыть мой измученный мозг. Я наслаждался тишиной и спокойствием в этом славном месте, специфичной красотой пейзажей, открывавшейся от сюда. Безжизненный бетон окружали деревья с множеством мелких веток, потерявших свой зеленый источник сил, который теперь стал тусклым серо-оранжевым покрывалом на холодной земле. Между ними в разброс сидели мелкие кустарники, от которых остался лишь деревянный скелет, а также засохшие колючки ежевики. Вдали кипела жизнь, по видным отсюда дорогам мчались машины, в горящих окнах возвышающихся над землей многоэтажек мелькали тоненькие силуэты суетящихся людей. По закатному светло-малиновому небу плыли еле видимые слоистые облака. Унылось этих мест так приятна, что и всë плохое, когда-то пережитое и совершенное, растворялось в небытие, во всей атмосфере города и близлежащей округи. Где-то спустя два часа или даже больше сзади раздался знакомый удивленный голос: — Миша? Ты чего здесь делаешь? — Резко обернувшись, моему взору предстал Кирилл, который был уже возле меня, хотя ещё минуту назад его здесь и в помине не было. Как он только смог так тихо проскочить.. Да и откуда он здесь взялся? — Эм.. А ты? — оторопев, тот час ответил я. Видно, замечтался, потому его и не услышал. — Я здесь часто зависаю, но тебя впервые вижу тут, — рыжий отвёл взгляд в сторону, попутно слегка сморщив брови, будто бы он был раздосадован моим присутвием. — Да Дима приволок сюда как то раз, вот и решил сходить снова. — И мне тоже Дима показывал эту заброшку. — Мы ведь говорим про одного человека? — Наверное. Ты же имел ввиду Уздечкина? — Да. — Ну вот. Теперь стало как то неловко. Всё это время мы оба знали об этом здании, но ни разу не пересекались, хотя водил нас сюда буквально один и тот же человек. В воздухе повисло безмолвие, Кирилл и я находились в некотором ступоре. — А вы были достаточно близки, — я попытался хоть как-то разрядить столь неприятную обстановку, ибо это рыжее бревно так и продолжало стоять и прожигать меня своими глазами. — Да вроде не особо.. Необязательно быть достаточно близкими, чтобы показать какое-то прикольное место, — Лишайников спокойно уселся рядом, так ещё и почти вплотную, в пух и прах убивая своими фразами мои попытки сделать ситуацию лучше. Даже как-то незатейливо он это сделал, словно бы удумал что-то... — Ясно, — было слегка обидно, что Димка тащил сюда даже не особо знакомых ему людей. Однако мне до тошноты интересно, как и при каких обстоятельствах они с Кириллом сумели познакомиться, — А вы как вообще сдружились то? — Не сказал бы, что мы друзья, просто приятели. Но сейчас не общаемся практически, интересы разошлись, — Лишайников поспешил поправить меня, вероятно, будучи человеком очень принципиальным, когда речь заходит о взаимоотношениях и знакомствах, — Ну, а как познакомились? Да ничего особенного: как то он пришёл в секцию по борьбе, в которую я ходил, да и сейчас хожу вместе с Володей, там разговорились и дальше общаться продолжили. И когда Дмитрий ушел с секции какое-то время продолжали "приятельсво". Ну а сейчас... что есть, то есть, как говорится. — Так Дима был знаком с вашей компанией всë это время? И насколько давно ты в курсе о сие месте с его воли? — Ревнуешь ко мне своего Димочку? — зеленоглазый попытался пошутить, оскалившись в жутковатой лыбе, но по моему недовольному лицу стало ясно, насколько данная шутейка неудачна, — Забудь... Об этом пансионате Уздечкин рассказал мне в классе, эдак, шестом или седьмом. Скорее в седьмом, да. — Что ж, теперь понятно, — мне, ни с того ни с сего, стало как то тревожно, что аж начало подташнивать. Вся эта непринужденность и странное спокойствие Кирилла, да и в целом само присутствие данного персонажа наталкивают на не самые желанные подозрения. Может, у этой троицы новая тактика? Но это как то глупо, если учитывать его удивление.. Между мной и Кириллом вновь повисло удручающее молчание, которое делало обстановку ещё более противной. Пришёл побыть в тишине, а как итог, именно от неë и воротит. По моему телу прошёлся ещё один град мурашек из-за нового дуновения ледяного ветра, всë-таки стоило накинуть куртку потеплее. Сейчас ещё не ноябрь, а уже столь холодные приветы от погоды. Не удивительно, природа во всю готовится ко сну, и вечер подкрадывается с каждым разом всё раньше и куда заметнее. Небосвод же давно окутан глубоким мраком, освещаемый только мириадами звёзд и вечно одинокой луной, что уже взошла на замену своей пламенной подруги. — А не замëрзнешь? Даже мне холодно, хотя я тепло одет, — Кирилл, с чего-то вдруг, обеспокоен моим состоянием, что меня ещё больше сбивает с толку. Видимо и его не сильно устраивают эти постоянные паузы, которые из-за него же и возникают! — Мне не холодно особо. Главное, конечно, вновь не захворать и не слечь на две недели, ибо Дима опять начнёт ругаться, — я немного посмеялся, ведь наши с Димкой споры, возникающие по поводу моих частых больничных, до нельзя глупы и забавны. — Учитывая твоë телосложение и вес, а также процентное соотношение жира к остальной массе тела – ты сейчас нагло пиздишь. Ну не может, чисто физически, тебе быть "не особо холодно". — Может так и есть. Однако мне и в правду не слишком холодно... — Не прочувствовал ещё что ли? — Возможно. Кажется, обстановка разрядилась, стала более-менее спокойной, чем в начале. Но меня не торопилось отпускать чувство тревоги, которое, напротив, накрывало с каждым разом всё сильнее. Так ещё стали слышаться всякие шорохи на подобие шагов, треска осколков стекла или стука камней о бетонный пол. Мои руки начали подрагивать и я постоянно оборачивался по сторонам, чтобы убедиться не затаились ли где "колобок" и "пугало". Они явно в этот раз решили поменять место, чтобы уж точно не было ни единого свидетеля и я не смог от них так легко сбежать. Кажется, моë поведение сильно насторожило Лишайникова. Похмурившись, он также оглянулся, дабы узнать, что я такого увидел, а после, ничего подозрительного не обнаружив, окинул меня вопросительным взглядом. Притворяется, что ничего не понимает, дабы не подавать виду и их план не накрылся медным тазом или же он действительно не понимает? — Ты чего? Всё окей? В ответ я лишь промолчал и отодвинулся от Кирилла подальше, прижав ноги к груди сильнее до такой степени, что костяшки на и без того бледных руках побелели. А что мне говорить? " Нет-нет, всё в порядке, просто у меня есть подозрения, что ты меня убить хочешь со своими друзьями, которые, вероятно, находятся где-то рядом "? Сердце бешено колотится и вот-вот наровит выпрыгнуть из груди, липкая, мерзкая паника начинает овладевать разумом. В голове крутится лишь одна мысль: Нужно было позвать Диму. Нужно было позвать Диму. Нужно было позвать Диму. Нужно было позвать Диму. Нужно было позвать Диму. Нужно было позвать Диму... — Миша, не молчи. С тобой всë нормально? Я его не слышал. Ужас поглотил меня, отделяя от действительности. Стук сердца невыносимо громок, дыхание было сбитым, слишком частым, однако всë равно казалось, что воздуха недостаточно. Будто бы охватила жестокая лихорадка: иголки вонзались в моë тело изнутри, сильно мутило, хотелось лечь пластом на землю и никак не шевелиться, закрыть глаза, чтобы пространство вокруг не искажалось и не плыло, подражая мазкам на картинах Ван Гога. Колющее ощущение тошноты не давало покоя, словно вот-вот начнет выворачивать наизнанку, однако этот момент всë больше и больше наколялся, не желалая так скоро наступать... Морозный воздух обжигал лицо, особенно больно было глазам и я почувствовал как по щекам покатились слёзы. — Чёрт... — руки рефлекторно потянулись к глазам, дабы вытереть с них соленую жидкость, которая пошла предательски невовремя. — Эй, всë- — Н-нервы шалят... — Я перебил его, прикрывая лицо правой рукой и выставив левую перед ним, тем самым стараясь отгородить Кирилла от себя, — Просто. Не. Трогай. Меня. Какое-то время, может минут пятнадцать или пол часа, мы сидели в темноте без попыток завести диалог. Практически ничего не было видно в этой черноте, лишь в далеке мелькали оконные огни многоэтажных домов и таких же далеких тусклых уличных фонарей, кое-где можно было различить острые ветки иссохших деревьев, походивших боле на когти дикого зверя. — Да блять, кто там опять? Сейчас вообще не до этого, — Рыжий недовольно цокнул, активно строча кому-то сообщения кончиками пальцев по яркому экрану. Холодный свет телефона освещал его хмурое лицо с выступившим от мороза румянцем на щеках, торчащие из-под шапки взлохмаченные волосы. И даже в таком виде он действительно хорош собой – приятные черты лица, густые брови, прямой нос, короткие тёмно-рыжие ресницы, суровые изумрудные глаза.. Глядя на него и не скажешь, что такой человек получает удовольствие от чужих мучений. Даже интересно, что творится у него в голове. — Ты как? — заметив мой внимательный, хотя скорее уставший взгляд, конопатый явно смягчился и осторожно уточнил о моём состоянии, — Легче? Я просто-напросто положительно кивнул, совершенно ничего не говоря. К тому моменту, слёзы наконец перестали сочится с моих покрасневших глаз. — Точно легче? — Да легче. Меня периодически так накрывает, так что не бери в голову. — Ну уж извини, но это не особо нормально для нервной системы. Там и срыв не за горами. — Мм.. Подожди, я посмотрю сколько времени, — нужно было как то отвлечься и заодно проверить не было ли сообщений от Димы или звонков от матери, — Сейчас только без пятнадцати семь. — Ты прыгать собирался? — резко спросил Кирилл, я даже не сразу понял, что он имел ввиду. — Нет. С чего ты решил это вообще? — Ты пришёл один на заброшку, которая находится далеко от самого города и где никого нет, к тому же она высокая – это раз. Телефон на беззвучном резиме – это два. Когда я пришёл, ты стал сильно нервничать, а после пошла защитная реакция – это три. Итого, три достаточно весомых фактора, характерных для тех, кто решился на добровольный уход на тот свет, — Кирилл говорил всë это серьёзным тоном, но в его глазах была какая-то жалость или может отвращение, — Я знаю, что не мне беспокоиться из-за этого, но причиной такого действия являюсь я и Антон с Володей. Но в первую очередь я. — Что ж, значит мне лишь показалось и вы действительно ничего не планировали. — В каком смысле? — Я думал, что ты со своими друзьями решили исключить возможность наличия лишних свидетелей и задумали нечто более страшное, чем обычно. Поэтому сильно разнервничался.. Но как оказалось, это не так. — Вот оно что. — В тебе многое поменялось. По крайней мере, мне так начинает казаться в последнее время. — Да? Вы мне льстите, — Кирилл быстро повеселел, что и у меня вызвало улыбку на лице. К тому времени, как наш диалог шëл к концу, разглядеть хоть что-то в темноте стало практически невозможно. Будто бы округу накрыл чёрный туман. — Так темно.. Без фонарика не выберемся. — Ага, тут ты как в воду глядишь, — слегка иронично произнес Кирилл, демонстративно щурясь и пытаясь разглядеть что-то в темноте. — Ты будто Диму пародируешь. — Может и пародирую. Просто я рад, что мои подозрения были опровергнуты. А так, нам надо бы уже выползать обратно к цивилизации. Не возражаешь, если провожу? — Не возражаю. — Прям вот так просто соглашаешься? — саркастически спросил он. — Ну а ты как думаешь, почему? Я один с тобой на полуразваленной заброшке чëрт пойми где. — А вокруг кромешная темень, — добавил Лишайников, и его улыбка уже не казалась мне мерзкой. Может из-за того, что я практически ничего не вижу. — Именно. — Что ж, — поднявшись, Кирилл протянул мне руку, чтобы помочь встать, — пойдём? — Пойдём, — долго не думая, я схватился за протянутую руку и меня молниеносно подняли с земли как какого-то мелкого зверька, и поставили на ноги. Правда, попутно я чуть ли не упал на Кирилла, который всё же смог удержать меня в вертикальном положении. — Ноги ватные, еле держат, — фыркнул я, однако мой комментарий был проигнорирован. — Ой, а лапы у тебя ледянющие! — воскликнул Лишайников, держа мои худощавые ладони. Поглаживая теплыми пальцами и рассматривая их повнимательнее, он тут же добавил, — Хотя, лапы громко сказано.. лапки скорее. — Ты что делаешь? — произнёс я с некоторым возмущением, ибо свободная рука наглеца обосновалась на моей линии талии. — Обычное любопытство, приношу свои извинения, сир. Или правильно мисье? — Очень смешно, Кирилл, прям обхохочешься. — Не обижайся, не со зла. Если ноги не держат, то могу на руках понести, мне не сложно, только путь тебе освещать придётся. — Не надо. Просто пошли уже. И руку убери, — отстранившись, я включил фонарик на телефоне и направился к выходу с крыши. Кирилл же пошёл следом. *** — Соизволишь объяснить, что это вообще было? — Михаил всë ещё был возмущен такому произволу со стороны Кирилла, учитывая наличие у того отношений. К тому же с очень ревнивой особой. — Что именно? — Дураком не прикидывайся. — А я и не пытаюсь. Лучше уж уточню про что притензия, иначе с тобой голову сломать можно. — Руки с какого перепугу распускаешь? Извращенец.. — Чего извращенец то сразу? Приобнял и приобнял, не вижу ничего такого заурядного. — Какой же ты беспардонный человек, — недовольно фыркнул себе под нос Кошкин. У него складывалось впечатление, что с Кириллом попусту бесполезно говорить о подобном. Но в какой то степени он был рад, что этот "беспардонный человек" сейчас рядом – не так жутко идти по тёмным пустым улицам. — А ты по сей видимости очень правильный и сдержанный. Верующий что ли? — ни с того, ни с сего Лишайников решил уточнить данный вопрос. Он довольно часто видел Кошкина возле церкви и на церковных мероприятиях. Да и слышал когда-то, что тот состоял в церковном хоре. А в последние два года его и след простыл в церковной жизни. — Нет, теперь нет. После одного случая моя вера в бога пошатнулась, и я перестал верить в него. Однако, часто задаюсь вопросом, а верил ли я вообще? Ведь с верой всегда так: изначально она либо есть, либо еë нет. В сути своей, вера исходит из души человека и нельзя так просто от неë отречься. — Хочешь сказать, что изначально не верил, и просто не задумывался об этом до "одного случая"? — Можно и так выразиться. — Что за случай? — продолжал спрашивать Кирилл, раз уж у них всё равно хорошо шёл разговор, то почему бы не терять время в пустую и выяснить ответы на интересующие вопросы, когда есть такая возможность? — Это больная для меня тема. Не хочу говорить об этом, уж прости. Да и ты для меня не достаточно близкий человек. — Твоя воля, я настаивать не буду, — с некоторой досадой ответил рыжий. Миша не чувствовал ранее такого спокойствия рядом с Кириллом, что было странно и непривычно, ведь каждая их встреча имела один и тот же исход. Однако в этот раз всë по другому, что не могло не вводить в ступор. Это взаправду самое странное воскресенье. Невольно юноша стал рассматривать свои ладони: — Не такие уж у меня руки и маленькие... — Ну по сравнению с моими, очень даже крохотные, — Кирилл не постеснялся вставить свои пять копеек, хоть и ответа от него и не требовалось. — По сравнению с твоими то конечно! Умник нашёлся... — По заброшкам один не шастай. Мало ли на кого там наткнëшься. — На тебя, например? — Я же уже извинился.. — Помню, помню. — Да и ещё, старайся идти куда-то вместе с Димой и не по переулкам, если всё же идёшь в одиночку, — зеленоглазый почесал свой затылок, говоря всë с неуверенностью, или даже со стыдом. — Ладно.. С чего ты вдруг так беспокоишься за меня? — Понимаешь, я никогда не был "за" за то, чтобы над тобой издевались. Но именно из-за меня это и началось, поэтому меньшее, что я могу сделать – так это предостеречь тебя и попытаться сократить эти случаи. — В таком случае, спасибо. Я постараюсь следовать твоему предостережению. К слову, мы уже почти дошли до моего подъезда. — Быстро время пролетело, я и не заметил.. — Дальше я уже сам. Спасибо, что составил компанию, — договорив и не дожидаясь ответа, Миша направился в сторону дома. Кирилл же постоял несколько минут, пока кудрявый не скрылся за массивной подъездной дверью, и ушëл дальше бесцельно слонятся по безлюдным улицам.