К любви не взывает только бессердечный

Эсмеральда проснулась рано на рассвете. Такой сон был нормой для неё, но в этот раз она ощущала некое изменение. Ей казалось, что тревожные мысли не покидают её сердца, словно стараясь предупредить о чём-то грядущем. Джали, бойкая белая козочка, счастливо желала хозяйке доброго утра постукивая копытцами. — Привет и тебе, Джали, — улыбнулась девушка и поцеловала животное в лоб. Тоска покинула её на время, но тревога вернулась, стоило девушке увидеть площадь. О запрете Клода Фролло она помнила отчетливо: мужчина так напугал её, что она бы и не рискнула приблизиться к святым стенам, если только… Архидьякон имел неуловимую и двоякую ауру, он пугал, но его сила, что отражалась во взгляде, манила и влекла, словно он был тем источником искушенных знаний, что дарил безопасность, но мог погубить за долю секунды. Это Эсмеральда поняла давным давно, но смелости признаться, что она ходит на площадь специально, ей не давалось возможным. Девушке было легче убеждать себя, что это лучшее место для заработка, и это помогало. Приведя себя в надлежащий вид, Эсмеральда направилась к центру. Она бойко забила в бубен и начала свой привычный ритуал. Со временем во круг неё собралась толпа зевак, что с восхищением наблюдали за её танцами. Девушка словно не касалась земли, она легко прыгала со стороны в сторону, а её многослойное платье подпрыгивало в разные стороны, стоило ей качнуть бёдрами. Волосы цыганки блестели на солнце, словно были украшены драгоценными камнями. Запах трав, что доносился к зрителям, когда девушка приближалась, приятно будоражил рецепторы, дарил ощущение свежести, словно те переносились в бескрайние поля, где дышать становилось легче, свободнее. Время близилось к полудню, жаркое солнце поднялось над головами парижан. Танец закончился, и девушка решила удалиться подальше от площади, дабы передохнуть в тени какой-то таверны. Именно в тот момент она заметила Клода Фролло, что смотрела на неё исподлобья. По телу девушки прошел ток, она застыла с испуганным видом и только и могла, что смотреть на своё будущее наказание. Страх был настолько силён, что она даже не осознала, что в глубине души была рада видеть его здесь и сейчас, ведь она намеренно вышла танцевать именно сюда. Стоило священнослужителю подойти и взять её за руку, как Эсмеральда вновь пришла в себя, сердце её забилось от волнения. Непонятные ей желания, бежать прочь и ринуться в руки мученика одновременно, сливались в одно, что не позволяло ей сделать и чего-то одного. Мужчина заговорил с ней, он яростно доносил до неё свой гнев, но девушка слабо слышала, о чем он ей твердил. Она затуманено смотрела в глубокие карие глаза, что-то ей казалось в них знакомым. Неужели, она видела то же, что испытывала сама: двойственное чувство, что нельзя было описать и сотней слов. Что же гложило архидьякона собора… Внимание от этих мыслей перенеслось на физическое ощущение от его руки. Держа в ней Эсмеральду, она оставалась холодной, однако, как не странно, девушка пылала. То ли от стыда, то ли от страха, гнева или желания… Этого она не могла понять. Фролло отстранился и продолжил свой путь. Звонарь осторожно коснулся руки Эсмеральды, как она потом поняла, дабы утешить её, но цыганка смогла лишь вскрикнуть от неожиданности, так как не заметила его сразу, да и к уродству бедного звонаря было не привыкнуть. В ответ Квазимодо одарил её осуждающим взглядом, но это уже было привычкой, мужчина привык к такой реакции, и это не задевало его более. Клод Фролло грозно посмотрел на него, чем так же напомнил, что им следует вернуться в собор. Эсмеральда уловила этот взгляд, и что-то в её сердце защемило. Девушка не понимала почему, но ей хотелось последовать за архидьяконом, словно какая-то неведомая сила влекла её. Она понимала, что появиться здесь завтра для той же встречи — неблагодарное дело, ведь Клод Фролло нечасто выходил за пределы собора, да и попасться после его предупреждение было бы проявлением дерзости, тогда как цыганка хотела простой встречи. сама не понимая зачем. Когда-то цыганский барон сказал ей: «Высшие силы всегда посылают нам знаки, которые мы не всегда можем уловить. Если ты чувствуешь, что должна сделать что-то, то делай. Лучше пожалеть после, что сделала, чем о том, что упустила тот момент». Девушка ринулась к архидьякону, тело само толкало её на безрассудства. — Клод Фролло, — нервно позвала Эсмаральда потянув мужчину за рукав. Архидьякон с непониманием обернулся и уже был готов ответить неким агрессивным выпадом в сторону цыганки. — Клод Фролло, возьмите меня в собор. — Что? — сбился мужчина. Глаза священнослужителя округлились, брови приподнялись. Он удивлённо смотрел на девушку, словно пытался распознать очертания шутки, но та выглядела серьёзно. — Не понял, — переспросил он. — Я хочу зайти в собор только с вашего благословения и покаяться перед Богом. Вы правы, мне стоит подумать о своём поведении. Я прошу вас стать моим настоятелем в этом вопросе. — Я.я.- не мог сформулировать свой ответ архидьякон, — Ты не можешь молиться Богу, ты язычница! — Возможно, мой мой путь был ошибочным? Как я могу уверовать в единственного Бога нашего, если вы не позволяете мне этого сделать? — с робостью, но уверенно отвечала девушка. — Но… Ты одета неподобающе для собора! Девушка развязала платок, что обвивался вокруг её бёдер и накинула на плечи, тем самым скрыв их наготу и прикрыв грудь, шею и голову. — У меня есть шаль. — С животными нельзя, — указал он на козочку. — Она подождёт меня снаружи. — Пф, околесица. — Прошу вас, Клод Фролло. Я клянусь, это никакие не фокусы, мои желания чисты и нравственны, поверьте. На минуту Клод задумался, он поднял глаза на величественные стены Собора Парижской Богоматери. Солнце озаряло верхушки колокольни, каменные статуи величественно и великодушно смотрели на жизнь парижан с высоты птичьего полёта. Архидьякону было безумно приятным желание цыганки пристать перед Богом, что он воспринимал, как становление ближе к себе. Ему льстило, что он смог достучаться к девушке, если она была честна. А понимание, что больше она не будет выплясывать свои танцы на площади, чтобы на неё так же смотрели толпы зевак, успокаивало его истощенный разум. — Хорошо, — снисходительно позволил он, — Но никаких фокус, я лично прослежу за тобой. — Спасибо, месье, я обещаю. Девушка радостно поравнялась с мужчинами и последовала с ними. Малышка Джали послушно осталась у входа в собор в ожидании возвращения своей хозяйки.