Метро 2033: Огни святого Эльма.

      Штаб Ордена. Смоленская.       Лис прибывал не в самом лучшем расположении духа, как и стоявший рядом в с ним Идиот. Их промах на Большом театре стоил гораздо большего, чем та кровь, что была за него пролита. Это был их промах, и промах следовало закрыть в быстрейшем порядке.       Идиот, стоявший рядом с Лисом, разделял данное течение мыслей. Но не без труда.       Две фигуры застыли как статуи, выслушивая ругань их начальника. Отборный мат содрогал облезлые стены просторного кабинета словно артобстрел.       Ходивший туда-сюда полковник Мельников мешал обоим подчинённым забыть чувство стыда от провального задания, но и не допускал уныния в его присутствии, подводя обоих, по его мнению, к очевидному.       — Вы хоть понимаете с чем облапошились?! М-м-м? Накрыли сраных сатанистов в их же логове и ещё сумели упустить их! Вы и ваши бесогоны словно двухлетние мальчишки, а не здоровенные мордовороты во всём метро, выполняющие опаснейшие задания! — выглядящее старым, но от того не менее грозным, лицо Мельникова выражало лишь желание выпороть двоих подчинённых, а затем лично задушить упущенных мутантов голыми руками, благо его физическая комплекция это позволяла. Глаза командира сузились, брови сместились к центру. — Ну а ты что, мой дорогой заместитель? Что ты можешь мне сказать на эту ситуацию? Что ты делал, как моя правая рука, вместо того чтобы разом прихлопнуть этих переростков в рясах? Гонял лысого хер знает кому?!       Полковник, сделав полукруг возле стола, сел в кресло. Не ожидая ответа на свои слова, он перешёл к делу.       — Каков ваш следующий шаг? — уже более смягчено, но не менее строго спросил седовласый начальник со своего заместителя.       — Товарищ полковник, наши рейнджеры уже выследили их. — начал Сергей. — Они направляются в сторону Останкинского района. Вероятнее всего они будут совершать перегруппировку у здания Ярославского вокзала. Зачем — мы не знаем, — Идиот подошёл к расположенной на стене топографической карте, искусно сделанной из нескольких других. — Вероятнее всего у них в той области находится транспортное средство или то, что поможет им ретироваться от нашего внимания.       — Квадрат восемьдесят четыре-четырнадцать значит… Там им ничего интересного не может светить, если они совсем не заядлые самоубийцы. Тот район под постоянным наблюдением Ганзы и красных. Рядом с Ярославским вокзалом же имеется неразрушенное депо?       — Имеется. В Москве-3 и близ самого вокзала.       — Если им и нужно транспортное средство, то оно скорее всего там. Я свяжусь с ребятами поблизости, они проверят.       — Они были уверены в своих силах на Большом театре. Из всей околесицы что там было сказано нам ясно одно — враг демонстративно показал всем, что имеет доступ к средствам запуска ракет.       — Чёртовы ублюдки. ОМП значит… Вы оба можете подтвердить это?       — Абсолютно. — подтвердил Лис. — Тот здоровенный терминал нес сперва один, а затем и два бугая. Судя по всему этот блок сняли с какого-то пульта управления ракетного комплекса, возможно находящегося…       — В Метро-2 или на подвижном составе РВСН. — закончил Святослав за Игоря.       — Именно так. Данный агрегат вероятнее всего был вывезен для ремонта на самом театре, и возможно сейчас направляется в сторону вокзала. На самой поверхности водятся мутанты. Туда так просто не пройти.       — Нам не пройти. — дополнил слова полковник. — Людей местная клоака быстро преобразует в корм. Эти же мерзавцы не так просты. Отродья с улиц их не тронут. — взгляд полковника молнией переметнулся на Лиса. — Я читал твой отчёт, Лис. У нас есть на примете похожие существа, однако некоторые подробности не вяжутся. Данные особи вполне разумные, способны пользоваться сложной техникой, знают язык и, судя по всему, неплохо умеют воевать. Да ещё и живучие, гады! Кто, или что они не менее интересный вопрос. Во всяком случае эту дилемму оставьте мне, — Мельник кулаками оперся об стол и пристальным взглядом посмотрел на подчинённых. — а вам двоим задача прежняя: разыскать и устранить остатки секты. Всё ясно?!       — Так точно! — в унисон произнесли двое.       — Сергей, Игорь! Вы вместе со своими людьми выдвигаетесь к Полису. Там вас будет ждать готовая дрезина. Я сам буду там позже. К моменту моего прибытия подготовьте своих бойцов к марш-броску. Задание будет долгое и опасное.       — Мы будем ожидать на Арбатской, в пункте сбора.       — Так и сделайте. Свободны!       Двое вышли из кабинета со смешанными чувствами, но со знанием, что могло быть и хуже.       — Легко отделались. — Лис решил первым нарушить молчание.       — Легко — это мягко сказано. Группа любителей оргий и веры в сверхъестественное бегает с потенциальным ядерным чемоданчиком, а мы, как поборники этого, опростоволосились.       — Они знают, что мы идём за ними.       — Знают. — утвердительно кивнул Сергей. — Но похоже у Мельника есть план. Он в своём репертуаре. Введёт нас в курс дела только перед самым началом.       — По уставу скрытность — это залог успеха в операции…       — Игорь! Не начинай! И так кроме автомата ничего не видишь, так ещё и ты на уши приседаешь с военной тягомотиной. Лучше расскажи как Рома поживает. На поправку идёт?       — Жить будет. Я его недавно навещал. Говорит, чтоб без него на вылазки не ходили. Вот он дурень. К моменту нашего выхода будет в порядке, всё заживает как на собаке.       — А ты?       — Я? А! Ты про ту стычку в вагоне? Ну… — Лис демонстративно хлопнул себя по рёбрам. — Бронежилет загасил весь удар. Честно признаюсь, я почувствовал всю вложенную силу этой твари и через бронепластины. А ещё его хват… Убью отродье!       — Игорь, ты главное не подставляйся. В наше время медалей не дают, а признавать тебя и твои заслуги — мало кому будет нужно. — Сергей остановился и положил руку на плечо подчинённого. — Обещай мне что этого не повторится.       — Я не самоубийца, Сергей Константинович. Как по мне, этим ублюдкам достаточно пули в лоб. — ответил Лис.       — Тогда и не подпускай их к себе. — коротко прервал его наставник и демонстративно показал часы на руке в сторону Игоря. — Надо начать собирать дружину. Полковник не любит задержек. Пойдём.       Лис распахнул дверь ведущую в общий коридор, пропуская вперёд себя Идиота.       Спустя многие года нахождения под землёй, люди сумели расширить ареал обитания на станциях, порой доводя их прежний вид до неузнаваемости. Где-то растя в ширь, а где-то в глубину. Сносились старые стены, росли новые. Вскрывались старые технические тоннели, открывались подземные хранилища и изредка новые пути. Некогда тесные стены метрополитена превращались в подземные участки обитания человека и за двадцать лет преобразовались в настоящие аркологии.       На Смоленской проживали в основном военные, но также не обходилось и без гражданского населения. Из-за отсутствия большинства укреплений по обе стороны ветки метро саму станцию прозвали в обиходе казармами. Местная жизнь была сосредоточена лишь на пассивном существовании: по одну сторону Арбатская, по другую Киевская; одни предлагают медицину и продовольствием за боеприпасы и технику, другие бесперебойно её забирают на нужды остальным. Смоленская стала самым безопасным узлом между Арбатской конфедерацией и Полисом.       За исключением последних дней.       Гермоворота ведущие на киевскую были временно закрыты из-за угрозы нашествия волн мутантов. Похожие трудности испытывали и соседи поблизости.       Патрулирующие в это время солдаты Арбатской конфедерацией повально сидели возле костра, ожидая окончания стихий мёртвой Москвы.       Из под платформ, на которых располагались военные, доносился тусклый свет лампад и электрических диодов. Сквозь дырки в марлевых щелях можно было развидеть то и дело снующих в разные стороны людей, озабоченных мирскими делами.       Дела с пространством у рабочих обстояли достаточно скудно. Жителям приходилось ютиться в своих бедных халупах, несмотря на то, что рядом находился, по многочисленным мнениям, центр цивилизации. Несмотря на это, места на Смоленской Ордену предоставили достаточно. Такой весомый плюс давали вскрытые после войны соседние хранилища изобилующее боеприпасами, оружием, медикаментами и горюче-смазочными материалами. Именно благодаря их удачному расположению, станция Арбатская получила в свои руки достаточное количество ресурсов, ещё не раз спасавшие её от бед как со стороны людей, так и со стороны монстров.       Мало для кого было известно расположение баз Спарты, однако совершенно очевидно был факт того, что главное гнездо Мельника находилось близ Полиса, где Орден занял пару удачно построенных бомбоубежищ.       На выходе в город, возле внушительной гермодвери, дежурила пара часовых. Одному из них нездоровилось. Каждая пропущенная смена могла не только отнять часть заработка, но и принести дополнительную нагрузку на других членов военной общины. За это «спасибо», мягко говоря, не скажут. Вместе с ними рядом возле небольшой буржуйки ожидал появления спартанцев и заместитель начальника станции. Курносый коренастый мужичок с краповым беретом на лбу, внешностью сразу напоминающий жителя далёкого севера, не мог не броситься в глаза окружающим.       — Лис, Идиот. — произнёс он приветственным тоном, пожимая руки обоим подошедшим людям. — Я так понимаю вы скоро нас покинете?       Идиот лишь усмехнулся.       — Как бы нам не хотелось подольше остаться погостить, но дела есть дела.       — Понимаю. Я предупрежу своих людей о вашем выходе. Но советую ненадолго отложить ваше странствие на поверхность.       — Это как ещё «отложить»? — обронил руки на пояс Лис. — У нас каждый час на счету.       — Гон мутантов. Я думаю вы уже слышали о нём. — заместитель обвёл взглядом двоих. — Вы и до своей баранки допрыгнуть не успеете, как эта стая утащит вас за собой.       — Ничего. Подождём малясь. — решил перехватить разговор Сергей. — Как раз наши подоспеют и рванём куда глаза глядят!       — Если бы всё так было просто. Вот недавно вернулись мои соколы. Сказали, что мутанты как оголтелые несутся в сторону Чёрной. Возможно их путь будет также и через Полянку.       — Тьфу ты! — выругался Сергей. — Никогда не любил ни Полянку, ни Чёрную. Одна лучше другой. Хорошо что там никого нет, иначе смела бы эта погань какого-нибудь счастливчика.       — Вот с этим я соглашусь. Стволов не хватит всех гадов перебить! Эх, стреляем-стреляем, да всё перебить не можем отродье. И если случается такое, то на место одного приходит другое, более страшное исчадье ада. — поникший голос излучал отчаяние, выражаемое в общей атмосфере. — Надеюсь я когда-нибудь проснусь, и не увижу, а самое главное — не вспомню о всех прелестях этого мира…       — Ну-ну, ты чего так помрачнел, Бурый? Выбрось это из головы, — только на этих словах Сергей смог разглядеть в тусклом свете уставшее лицо заместителя. — Ты лучше со своими ребятами посиди, отдохни. Утомился, сразу видно.       — И без твоего совета собирался к парням. — коротко, но колко ответил Бурый, медленно побредя к свободному пустотелому ящику из-под оружия. — Если что надо будет, то разбудите. Я буду тут.       — Конечно, — ответил Лис и шёпотом обратился к Идиоту. — Похоже у него работы больше чем обычно.       — Неудивительно. Редко когда люди на его посту отдыхают, особенно в наши то дни. Я и сам бы не прочь на пару часиков прилечь, но боюсь получится на минут четыреста больше.       — Как же я тебя понимаю. — согласился Лис.

***

      Перед глазами проносились образы.       С каждым мигом они становились отчётливее, приобретая целостность, словно картина.       На фоне свежепоклеенных обоев висели знакомые картины: «утро в сосновом лесу» и «московский дворик». Казалось что яркий свет солнца с картин перетекал в кухню.       На обшарпанном подоконнике стояли знакомые цветы, можжевельник и аллоя. Где-то совсем рядом играло старое доброе радио, передавая по своим ретро динамикам классическую музыку.       Всё столь приятное и родное сердцу плыло тихой чередой перед глазами.       Не хотелось покидать этого места. Не хотелось ничего, лишь запечатлеть это в памяти. Навсегда.       Столь малое, столь недосягаемое.       Береза находившаяся за окном зашуршала своими листьями, лучи солнца бликами отразились в комнату, вслед за яркими вспышками, превращая знакомые образы в беззвучную гримасу пожаров.       Пылали поля с урожаем, высыхали озёра, пепел сгоревших городов омывал безжизненные тела на земле.       Деревянные полки стоящие рядом с окном подкосились, отправляя находившиеся на них предметы в разгоряченные угли.       Человек, наблюдавший за этим, упал наземь. Перед его глазами сгорали картины, лопались горшки с посаженными в них растениями. Вслед за этим ближе упала подаренная тёщей икона, на которой начали проступать языки пламени, превращая образ Святой в ничто.       Последний уцелевший элемент интерьера упал на расстоянии вытянутой руки. Прозрачное стекло треснуло, и из него вывалилась семейная фотография из трёх человек.       Покидающих сил хватило лишь для того, чтобы вскинуть руку, в беззаветной попытке спасти дорогую для памяти реликвию.       Когда последний фрагмент фотографии исчез в пожаре, то вокруг разгорелся огонь невиданной силы, окутывая человека с мысов до головы. ***       Близ Полиса.       Резко открыв глаза от сна он ощутил бешеное биение сердца в грудной полости. Промокший насквозь от пота Виктор отполз от своего спальника на полу к стоявшему рядом рюкзаку, пока его на минуту не остановил резкий кашель.       Раны, полученные от электро-мутанта, давали вновь о себе знать.       К ковыляющему на четвереньках Ожегову подошёл человек, достал флягу и знакомым голосом сказал:       — Держи, — трепетно промолвил Шорох. — Вижу тебе совсем поплохело.       — Да уж… Чувствую себя как покойник. — Ожегов облокотился о проржавевшую стенку вагона, открутил крышку и жадно припал к горлу алюминиевой посуды.       — Тише-тише, а то воздух начнёшь глотать.       — Ух-х, — протянул Виктор. — Теперь лучше.       Шорох, сев рядом с Ожогом, достал из кармана скомканную пачку сигарет.       — Я не буду.       — А я и не спрашивал.       — Хе, — усмехнулся Ожегов. — Ну давай.       Ехавший на малом ходу вагон изредка покачивался, пронося состав по туннелю.       — Долго едем? — спросил закуривший Виктор.       — Чуть меньше пятнадцати минут. Но это только именно движущегося поезда. Сейчас мы ожидаем сигнала к движению.       Ожегов кинул быстрый взгляд на наручные часы.       — Словно миг пролетел, — прокомментировал он. — Что случилось пока я спал?       — Ничего такого, с чем мы бы не справились, — Герман сделал затяжку и продолжил. — По пути нам сперва пара челноков попалась. Сидели два сокола, и тут мы объявились. Ну они сразу же захотели с нами поехать, как только узнали о том, куда мы направляемся. Потом мы встретили несколько человек уже с Полиса. Это был патруль из троих служивых. Они конечно же нами заинтересовались, и поспрашивали нас, но в основном говорили с… Как там его?       — С очкариком что-ль? С Серёгой значит говорили.       — Да, с ним самым. Они говорили около сорока минут, потом посмотрели коробки в составе, а затем вновь заговорили.       — На этом и разошлись?       — Да, — коротко заключил Герман.       — Значит не соврал. Есть у него что-то для Полиса.       — Небось оправы для очков везёт.       — Хе-хе, — коротко посмеялся Виктор. — Ладно, остряк, я сейчас соберусь и пройду к головному вагону. Жди меня там.       — Хорошо. Если что, то наша компания вся будет там.       — Иди давай, — демонстративно махнул рукой Ожегов.       Сталкер спешно взял своё снаряжение, упаковал спальник и выдвинулся вслед за напарником.       Минуя тамбуры вагонов его поражала бедность людей, их чахлый вид и беспомощность в сияющих глазах. Желание Ожегова помочь было неосуществимо, и к сожалению косвенно. Не хватит ни сил одного человека, ни ресурсов.       Была лишь надежда, что этих жителей примут в так называемый «оплот цивилизации».       Дамир, Хан, Батраз, Андрей, Герман и Сергей стояли полукругом посреди вагона и что-то бурно обсуждали. Внимание всех приковало появление знакомого лица в конце вагона.       — Ну, очухался, хлопец? — всё также бодро спросил Андрей.       — Как видишь уже на ногах, — твёрдо заявил Ожегов.       Присутствующие люди подошли к вошедшему сталкеру и приветственно похлопали того по плечу. Даже обычно пребывающий в думах Хан не остался в стороне и, слегка улыбнувшись, подошёл поздороваться.       — Рад тебя видеть, Виктор, — всё таким же спокойным голосом сказал философ.       — Взаимно, Хан.       — Скоро заедем в Полис, — обратил на себя внимание Сергей. — Не с корабля на бал, но процедуру проверки придётся пройти.       — Я другого и не ожидал.       Сергей поправил очки и направился к машинисту. За ним следом пошли Герман, Батраз и Андрей.       — Виктор, — обратился Дамир к Ожегову. — Вот, возьми.       В перчатке у казаха лежали две пачки обезболивающих и антибиотиков.       — Не серчай на своего друга. Он сказал как есть. Я решил тебе будет полезней, чем Серёже, земля ему пухом.       — Слишком уж ворчливым вы меня считаете, — Ожегов без лишних споров взял лекарства. — Спасибо, Дамир.       — Да за что… Лучше Серёгу помяни как-нибудь.       — Тебе всё ещё тяжело, да? — чуть тише спросил Ожегов.       — У нас в Ордене если не годами формируются команды, то точно подолгу. Не замечаешь как сперва недоверчиво посматривали друг на друга, так потом с одной плошки жрали… Одну буханку точили… В один рейд ходили… Выручали друг друга в тяжёлую минуту… А теперь то что? Взгляни. — Дамир указал раскрытой ладонью на лежащее тело под одеялом. — Нету этого человека.       — Поверь Дамир, я знаю что это. Без соплей. На войне я потерял многих парней. Самое главное сделать так, чтобы их смерть не была напрасной. Падшие не должны быть забыты. Если ты забываешь за что они и ты сражались, то ваша война заканчивается и начинается другая, чья-то игра.       — Мы никого не забываем. Никого и никогда.       — Пусть будет так. Спасибо тебе ещё раз Дамир, будь здоров.       — И тебе того же.       Дамир ушёл к стоявшему около окна Андрею, оставляя Ожегова, как ему казалось, одного.       Ожегов поставил рядом рюкзак, а сам присел на голую спинку приваренного стула.       — Мудрые слова, даже для твоего возраста. — подошёл Хан. — Я присяду?       Ожегов в ответ коротко кивнул.       — Тебе осталось лишь как снегу с потолка упасть. Ты всё время присутствовал?       — Я никуда и не уходил. Просто стоял рядом. — Хан снял с ремня Калашников и поставил по левую сторону от себя. — Что собираешься делать по приезду на станцию?       — К чему ты так издалека спрашиваешь?       — Издалека? Ну ты меня удивил, Виктор. Я не начинаю разговор с различия материализма и идеализма, не учу поповщине или отучаю от неё. Я всего-то поинтересовался, что ты будешь делать по приезду в Полис.       — Для начала заберу патроны. А потом…       — А потом начнётся всё по новому. Ты уйдёшь в рейд, взяв очередное задание.       — Может и так. И что с того?       — Ты наверное забыл о Полянке? Там, где ты побывал, возвращаются единицы. И почти всегда с вывернутыми мозгами.       Ожегову стало не по себе.       — Куда ты клонишь?       — Материя. Для того чтобы она стала активной, приобрела жизненную силу, она должна воплотиться в форму.       — Ага, а зайчик придумал морковку от того всё и складно. Тогда вот и тебе моя мысль: Не мой цирк — не мои блохи. Пусть Полянка подавится своим сверхъестественным дерьмом, мне оно не к чему. И почему ты начал разговор о высоком?       — Послушай. Тот мир что мы знали до катастрофы — остался в далёком прошлом. После массированных ядерных ударов грань между нашим миром и миром духовным истончилась. В ней образовались прорехи, что отделяли порой сами законы природы. Энтелехия, что двигала нас, воплотилась в нашем мире. Материя и душа перестали быть по две стороны баррикад. Из-за этого мы имеем такие странные явления, как: призраки, мутанты и аномалии. В обычных условиях такое не появляется, и долго не живёт. Учёные ломают голову в попытке осмыслить то или иное явление, когда их учение основано на точных науках. Та жизненная сила, что сплелась с нашим миром, есть связующая связь со всеми странностями и со всеми обыденностями.       Виктор вытащил из магазина один патрон и демонстративно поднял перед Ханом.       — Скажи мне, он настоящий?       — Настоящий, — без тени эмоций ответил философ.       — Его сделал человек?       — Сделал.       — Есть ли в патроне душа? Неужели человек вложил в него свою душу при изготовлении? Или он взял конкретные материалы, законы, учения и выразил всё в этом? Не материя есть высший продукт духа, а дух есть высший предмет материи.       — Движение не может начаться без энергии. Чтобы задать темп, нужна сила, и сила извне. Мы посеяли хаос за тем, что зовётся информационным полем. Ты же не можешь объяснить присутствие бестелесного силуэта посреди разрушенного поезда? И я до конца не смогу. Лишь есть предположение, теория о том, что в том месте, где образуется так называемая аномальная зона, отсутствует барьер между до и после. К примеру призраки — остатки информационной матрицы. Они не могут исчезнуть, ибо им некуда идти. И они являются только одними из множества явлений, Виктор. Ты это прекрасно осознаешь, хоть упорно стараешься отрицать это.       — Бред. — фыркнул Ожегов, но в попытках отогнать противные мысли понял, что его руки похолодели.       — Тем не менее с этим бредом мы живём. Не поверишь, но когда я раньше учился в университете, то и предполагать не мог как далеко всё зайдёт.       — Хватит нести мне тут про материю, про духов, про информацию… Ты чего-то хочешь от меня. Я это вижу. — помахал патроном в руках сталкер и сунул его обратно в магазин.       — Я просто хочу чтобы люди не совершали ошибок прошлого. Сделай правильный выбор.       Ожегов махнул рукой.       — Выбор… А хоть какой?       — Это уже тебе предстоит выяснить.       — Ну раз уж ты у нас такой всезнайка, то может сразу дашь ответ? Или так не интересно?       — Я не всевидящий, Виктор.       — Да? А почему тогда так уверенно рассказываешь мне про всякие теории? Что это за наваждения? К чему этот разговор? Как только я тебя начинаю спрашивать о чём-то существенном, то ты сразу начинаешь говорить загадками. Что за фокусы?       Хан потер красную бандану в районе лба и спокойно продолжил.       — Мы скоро приедем. Вот что я тебе скажу напоследок: слушай своих друзей и тщательно выбирай слова в будущем разговоре.       На этом предложении Хан подхватил автомат и двинулся в сторону головы вагона.       Поезд тронулся с места, медленно продолжая движение по рельсам и вскоре остановился.       Сопровождавшие его весь путь прожекторы осветили весь состав, отчего каждого человека стало видно невооружённым взглядом.       По платформе перед ними зашагали люди.       Глаза начали адаптироваться к свету и вскоре Ожегов сумел подробнее различить подошедших людей.       Одеты они были в типичный камуфляж для кшатриев — касты военных, представляющих интересы в Совете Полиса. Данная группа не являлась самой крупной в московском метро по численности личного состава, но однозначно одной из самых подготовленных силовых структур на здешних просторах.       Осмотр вагонов оказался довольно беглым.       — Проезжайте! — со свистом произнёс начальник караула.       Состав не спеша продолжил своё движение, пока не достиг въезда на центральную ветку.       Яркий свет ртутных ламп озарил глаза. От непривычки некоторые присутствовавшие люди поморщились.       Шорох, с нескрываемой радостью на лице подошёл к своему товарищу.       — Вот он. ПОЛИС. — с боготворящим оттенком в голосе произнёс он, указывая на характерную вывеску из гигантских букв на арке.       — Стоит, не шатается. — равнодушно произнёс Ожог.       — Никогда не перестану удивляться здешним просторам. Ты только взгляни как всё тут устроено. — Шорох с радостью продолжил обводить глазами станцию.       Какое бы не было отношение Ожегова к, как он считал, очередному сборищу уцелевших, вид подземной метрополии его тоже оставлял неравнодушным. Это помогало ему пробудить старые воспоминания, когда люди были как бельмо на глазу.       — Знаешь, Ожог, — обратился Герман к напарнику.- Мне моя мама всегда рассказывала об этом месте. И каждый раз я вспоминаю её слова: «Люди, живущие с надеждой на светлое будущее. Люди, которые смотрят в глаза. Они все там, в одном месте, которое закалилось в горниле пожаров и столь же твёрдо указывает всем как надо жить». Жаль, что не до всех доходят эти принципы, а? — вопросительно толкнул Виктора Герман.       — Каждый верит в свою идиллию.       Головной вагон с характерным для всех пассажиров толчком упёрся в буфер, сигнализирующий об окончании нелегкой поездки.       С поезда вслед за Сергеем повально начали спешиваться и другие счастливые люди.       Пока приезжие жители занимались разгрузкой на перрон, с другой стороны вагона вышла команда Ожегова и спартанцев с носилками, на которых покоился неотпетый воин.       — Давай его сюды Дамир! Вот так, аккуратней, — сказал Андрей стаскивая бездыханное тело на землю. — Вроде всё.       Куйбышев, поправив шапку, кинул взгляд в сторону Ожегова и Шороха.       — Ну братки, думаю на этом мы с вами расстанемся. Дзякую вам обоим.       — Хоть на этом спасибо… — собирался перебить Виктор, но Андрей не дал этому случиться жестом ладони вверх.       — Не спешай, а то поспеешь. Дык про что это я? А! Не буду заходзіць здалёк, у нас заведено за дапамогу расплачиваться щедро. Есть у меня на такі день крыху запасаў. У самым ордэне тебе скорее всего проста предложат право размясціцца ў лагеры, ну можа і медыцыны дадут. Але я тое ведаю, што гэтага мала сапраўднаму сталкеру. Разумееш?       — Не темни, Андрей! Говори как есть.       Зараз я могу дать толькі пару пачкаў бронебойных, не обессудь. Але як ты ўжо заметил я люблю пашарыцца па округе, поэтому схороныл у адным месцы добрые запасы боепрыпасаў і провизии. Я предлагаю табе навядзенне на сваю схованку. Ну-ну, ужо бачу як набычыўся! Не волнуйся, я сваё слова трымаю як воробья ў клетцы! Ну што, па руках?       Ожегов опёрся кулаками об пояс, смеряя Андрея взглядом.       — И где этот твой тайник? Каковы шансы того, что ты меня не опрокинешь с ним? Если это мог услышать случайный прохожий, то наверняка сказал бы, что ты там людей обираешь до нитки. Ты мне предлагаешь и синицу и журавля в небе поискать, вот в чём вся проблема.       — З пошукам проблем не будзе, дай сюды сваю карту, я тебе пакажу точку. Давай-давай, у тебя-то яна безумоўна з сабой.       — Пёс с тобой! Всё равно если ничего не будет, то придётся возвращаться морды бить.       — Не давядзецца! Вазьмі з меня слово.       Андрей взял из рук несколько раз сложенную карту, недолго повертев её в руках всё же сумел отыскать нужный ориентир. Как только он сделал засечку карандашом, то вернул карту с небольшой котомкой патронов.       — Ну и ну, в жизнь мне не поверят если расскажу, что сам ты согласился на такую авантюру. — прокомментировал рядом стоящий Герман.       — Клянчить сейчас нечего. Мы в одинаковых условиях, без патронов и медицины. Только с маленькой разницей: им выдадут новое, а нам нет, — озвучил мысли вслух Ожегов.       — Ха! Учись, зеляніна, як трэба мазгамі варушыць! — выпалил Андрей.       — Неприменно. — бросил последние слова Герман, прежде чем удалиться вместе со своим спутником.

***

       Днём позже.        — Не хотел тебе такого говорить, Ожог, но после последней стычки мы в полной жопе. Я без боеприпасов, ты без боеприпасов, Батраз Семёнович в похожей ситуации. И уж сомневаюсь, что у него хватит сил и средств хоть как-то обеспечить наше существование на ближайшие три дня, — озвучивал свои мысли Герман.        Закинув нога на ногу на стол он спокойными движениями очищал своё оружие от скопившихся пороховых газов. Комната, которую они сняли на короткий срок, представляла из себя тесную бетонную секцию, огороженную со стороны двери подручными стройматериалами.        Напротив, на двухъярусной кровати, расположился Ожог.        — Есть идеи как нам выбираться из такой передряги? — посматривая через промаслянный ствол на Ожегова спросил Шорох.        — Есть парочка. — скупо ответил он. — Но застряли мы тут на месяц как минимум.        — На месяц… Мать твою за ногу. Уплёлся же за тобой…        — Замолкни. — грозно сказал Ожог. — Тебя за яйца сюда никто не тащил.        — Да? А может это моя была идея пойти через сраную Полянку? Могли с тем же успехом остаться на линии Ганзы или на Парке культуры.        — Не забывай, что ты мне ещё должен. Поэтому если решился работать со мной в паре, то и невзгоды мы делим тоже поровну.        На этом разговор их был прерван стуком в дверь из металла.        Ожог, с трудом поднялся с кровати, и поковыляв к двери, отворил её.        К удивлению Виктора, за порогом его ждал Дамир, одетый в простую тельняжку и шапку.        — Виктор, здорово! — первым выпалил Дамир. — Вижу вроде неплох.        — И тебе не хворать. Ты по делу, или как?        — Честно — да. Могу рассказать за рюмкой чая, если не против.        — Ну веди меня, к этой «рюмке».        — Двигай за мной.        Ожегов напоследок кивнул Шороху и вышел за дверь.        — Я весь внимание.        — Не будем торопить события. Видишь сколько народу здесь, в Полисе? Зачем нам лишние уши? Вот и я думаю, что не нужны. А пока обмолвлюсь несколькими размышлениями.        — Думаешь мне будет интересно это услышать?        — Если ты знаешь за кого впрягся на Полянке, то нет. Нет, не знаешь? Ну вот и я о том же. Твой друг, Сергей, очень интересная личность. Буквально знал, что надо для местной знати. Людей на станцию приняли быстро, даже по местным меркам. Вот он и упомянул твою группу совету Полиса, и конечно про помощь не забыл рассказать.        — Ха! Ох… — смешок Ожегова прервался болью в спине. — И что? Мне теперь лавровый венок вручат от этих скупердяев?        — Лучше, Виктор. Тебе, если верить проверенным слухам, хотят предложить работу. С авансом. Не знаю правда кто, но человек плотно сотрудничает с Полисом. Я пока сам не в курсе, но новостью с тобой был обязан поделиться. Всё таки тебе сейчас заработок нужен, к бабке не ходи.        — Какие вы все проницательные. Альтруисты и меценаты, на…        — Виктор! Я к тебе не только с данной вестью пришёл. Не хочешь слушать, то милости просим, на твоё «х». Можешь кислотой и желчью залить два этажа, но мои слова услышать обязан.        — К чему ты клонишь?        Выйдя из жилых зон и попав, по местным меркам, в роскошное крыло сфер оказания услуг, они устремились прямиком к деревянной барной стойке, за которой сидел разношёрстный континент людей.        — Нам столик вон у той стены! — салютнул двумя пальцами Дамир, попутно держа в них клипсу из трёх патрон.        Неизвестный бармен вытер мокрые волосатые руки и молча указал головой на нужное место.        Спустя некоторое время к ним подошёл официант с заказом.        — Благодарю, — Дамир наградил сотрудника заведения словом и боеприпасом. — Так о чём это мы?        Лоб Дамира нарочно сложился складками, а руки выполняли движения на столе с графиком водки.        — Ах да, прежде всего о здоровье. Ведь за него же я спрашивал? Я, как врач, обязан следить за этим.        — Чёрт с тобой! За здоровье!        — Ух-х… С приезда в Россию так каждый раз. Любой разговор можно поддержать градусом. Удивительно!        — Ну а ты думал! Но не мы одни такие. Просто сегодня так принято. Но прежде чем мы продолжим…        — Да, я помню, — чуть более серьёзным стал Дамир. — Наткнулся я на одного интересного человека пока шёл к нам в расположение. Вроде как знает тебя. Нет-нет! Он не из таких, что по слухам. Этот тип серьёзный, голован какой-то.        — Яйцаголовый? Хм-м, не припомню таких. Я вроде с учёными не пересекался. В основном с торгашами работаю.        — Да? Этот утверждал обратное. Сказал, чтобы по возможности к нему загляну, мол, есть прояснения по интересующему тебя вопросу.        — Ничерта не понимаю. Ты за этим меня и позвал? Хотел сообщить мне, то, что кто-то хочет со мной поговорить?        — Я поначалу тоже ничего не понял. Попросил объяснить ситуацию, хоть мне, лично, немного до лампочки, — Дамир достал из кармана штанов вчетверо сложенную бумажку. — Сказал, что ты поймёшь.        — Либо водка паленая, либо я… — внезапно запнулся Ожегов.        — Либо ты…?        — Не важно, — вымолвил Виктор после недолгих раздумий. — Думаю это уже мне надо выяснить. Но потом.        — О как, будь по твоему. А что тогда сейчас?        — Сейчас мы допьём воду из этого грааля, — ткнул пальцем по графину сталкер. — А далее можно будет поговорить о более существенном.        — Например о том, когда тебе предложит работу некий инкогнито?        — Например об этом. Совершенно верно, — Ожегов провёл рукой по солидной щетине, за которой скрывались солидные ссадины.        Взгляд Виктора остановился за спиной сидящего напротив него спартанца.        Дамир, заметив это, развернулся с неподдельным любопытством.        У арки, из-под которой они вышли ранее, стоял Батраз Семёнович и Мария Фёдоровна с детьми.        Ожегов не знал, что говорил его друг среди других множеств звуков и голосов, но это ему и не требовалось.        Закончив говорить с Ильиной он обратился к её сыну, припав на одно колено.        Из нагрудного кармана показался квадратный футляр, который после недолгого пребывания в руках старого военного, перешёл к более молодому человеку.        Всполошив напоследок волосы мальчишке и разомкнув пальцы от кисти Марии, он побрёл к сидевшим за столом знакомым лицам.        — Дамир! — улыбчиво поприветствовал Ельнин, отчего собеседник не поскупился на взаимное действие.        — Батраз Семёнович! Присаживайтесь, а то стул пустует и рюмка пылиться.        — Спасибо, конэчно, но я должен сходить по делам, сам понимаешь.        — Как знаете. Может всё-таки чаю?        Короткого жеста рукой было достаточно для понимания.        — Вить, подходи потом на проходную. Надо будэт кое-что забрать.        — Без вопросов, Батик. Зайду через полчаса.        Добродушно улыбнувшись, он ушёл.        — Повезло тебе с друзьями, Виктор! Таких надо беречь.        — Увы, но от времени мы не убережемся. Он, я, ты, рано или поздно узнаем, есть ли жизнь по ту сторону бытия или нет.        — Хандришь, приятель. Как думаешь, что он дал мальчишке?        Ожегов одарил собеседника редкой для его выражения лица мимикой.        — Я думаю Батик дал ему напоминание, чтобы тот никогда не забывал за что надо бороться.