Часть вторая. Глава 2.2.
27 апреля 2025 г., 21:09
Близ Полиса. Вечер.
За пределами станции солнце давно ушло за горизонт, погрузив столицу в пучину мрака. Толпы мутантов, ведомые неизвестными инстинктами, двигались волнами от здания к зданию. Эти новые жители Москвы вытеснили прежних хозяев в их новые, столь малоприятные халупы из бетона и мусора. Теперича же оные обитатели живут по старым законам.
Пока над Кремлём поблескивали смертоносным красным цветом пятиконечные звёзды, под землёй текла своим чередом людская жизнь.
Владимир, что в обиходе больше известен как Филин, был сталкером из числа Кшатриев, касты военных, чьей задачей является защита Полиса и реагирование на внешние угрозы для всего метрополитена. И сегодняшняя ночь выпала тяжёлой ношей для него и его товарища по дежурству.
Их пост наблюдения размещался в хорошо укрытом от глаз укрытии, что расположилось на чердаке одного из полуразрушенных зданий, сильно пострадавшего от многочисленных воздушных ядерных взрывов.
Взгляд Олега, молодого напарника Владимира, чутким взором смотрел на восток, слегка задевая взглядом звезду одной из башен.
Филину уже было ясно, какую ошибку совершил его напарник.
Плавно заслонив ладонью глаза прильнувшего Олега, он ополоснул лицо товарища холодной водой из фляги.
Олег, быстро проморгавшись, уселся с слегка потупленным взглядом, который всё больше уходил куда-то в сторону.
— Очнулся, зелёный? — с лёгкой иронией спросил Владимир.
— Так йа-я, это… Самое… .
— Вот ты и познакомился со звёздами, дружок. Не будь меня, то и пропал бы. Поэтому нас вдвоём и ставят, чтоб один страховал другого. И стажировку тебе пройти надо, опыту поднабраться.
— С-спасибо Владимир Эрикович. Я даже и не помню… Когда только успел?
— Да наверное тогда, когда я газовую плитку ставил. Сам же сказал, что пока округу посмотришь.
— А! Точняк игра! Тогда наверное и было.
— Вот-вот. Учись! — Владимир почесал густую бороду, покрепче усадил пидорку на выбритую голову и продолжил, — Не давай себя наегорить местной флоре и фауне. Я здесь с тобой для того, чтобы тебе опыт передать. Вот тебе очередной совет, молодой, не смотри на эти красные звёзды. Наши голованы пару месяцев назад с помощью оборудования разглядели их на мониторах и обнаружили, что там какая-то погань обвила штанги из-под самих оснований. Не помню как они обозвали данный феномен, но лучше красную площадь и резиденцию президента обходить стороной. Гиблое там место, поверь старожилу.
— Да верю я! Сам жеж только что испытал. Мама моя, что же там такое твориться…
— Не бери в голову, парень. Просто больше туда взгляд не кидай.
— Да я и не думал нарочно смотреть на Кремль, и так, вон, рядом живу. Не он моё внимание привлёк. Я сначала на что-то другое посмотрел, только вот не помню что. Сейчас-сейчас… — молодой кшатрий быстро расстегнул рядом лежащую сумку, достал бинокль и принялся с пущей внимательностю выглядывать предмет своей заинтересованности.
Владимир вновь почесал бороду. Иней, скопившийся на ней от пара растаплеваемого льда, слетел на газовую горелку. Про себя бывалый кшатрий усмехнулся, но виду не подал. Чего только люди не способны придумать, лишь бы создать вид правильности своих действий, даже когда их собственные члены уже против своей воли выдают эту самую ложь. Так подумал про себя Владимир.
— Вот! — с шёпотом произнёс Олег, вглядываясь в окуляры, — Не показалось же, точно оно! Владимир Эрикович…
Незаметно для наблюдавшего Олега к нему на корточках подошёл Владимир, выхватил бинокль и с не меньшим интересом стал разглядывать находку молодого бойца.
— Как думаете, как сие диво там оказалось? На моей памяти о таком ещё не молвили.
— На моей тоже.
На востоке, под покровом савана ночи, среди безымянной глуши, на горизонте загорелись новые огни, прежде невидимые другими людьми более двадцати лет.
Некогда густые леса поредели во время катастрофы. Одинокие деревья стояли, словно волосы тяжело больного, оставшиеся после тяжёлой болезни.
Стаи голодных ворон кружили над основанием церквушки, позади которой расстелился огромный котлован от ядерного удара. Уродливые, подвергшиеся различным мутациям стаи чёрных птиц были одними из самых опасных видов мутантов. Даже одна ворона это лишь вестник большей беды, ибо знают немногие из тех, кому не посчастливилось жить на участке смерти, что на душераздирающий крик слетаются и другие собратья.
Издали виднелась огромная сеть конструкций, прежде скрываемая пеленой зимних вьюг, туманов в тёплые времена года и чередой полуразрушенных гражданских многоэтажек.
Теперь же, когда многие факторы маскировки позади, складывался образ работающих строений, в которые неведомо откуда подавалось питание.
— Мне отец когда-то говаривал об этом… — начал величаво Олег, — Он мне читал книжку, о морских странствиях. В ней говорилось об огнях, ведущих заблудших путников во тьме. В час отчаяния звезды сходят с небосвода, чтобы провести людей через шторм, — взгляд кшатрия потупился, стал задумчивым, — А может беда великая надвигается, а, Владимир Эрикович?! И это нас тоже проведёт через грядущие невзгоды?
— Ты лучше вот что сделай, боголюб-молокосос, незаметно иди обратно на базу, сообщи всё что увидел Роман Санычу. Только без этих наваждений! Расскажи как есть, без лишних подробностей: на востоке, около двадцати километров, множественные контакты в виде неизвестных строений. Кто-то ведёт бурную деятельность в том крае. Всё понял?!
— Так точно! — бодро подтвердил военный.
— Ну, ни пуха… Я пока тут буду наблюдать. Иди.
Олег схватил за ремень лежащую недалеко винтовку СВТ-40 и поспешно удалился из укромного помещения. Владимир остался один.
— То же мне, огни какие-то… — буркнул вслух Владимир.
Старый сталкер продолжал вглядываться в бинокль. Внутренние сомнения нарастали с каждым мгновением, когда взгляд сталкивался с неестественным свечением на горизонте. Поблескивали издали лампы, били странные молнии в громадные антенны из железа и бетона.
— Не нравится мне это. Ой не к добру, — бубнил про себя Филин.
***
Полис. Час спустя. Правду говорили люди и друзья Ожегова. Он был нелюдим, как и многие другие люди схожие с его профессией. В Рейд. Рюкзак на плечо. Голодные мутанты. Пот. Грязь. Заказ. Деньги. Патроны. Больные колени. Из рейда. Водка. Порой круг замыкался и размыкался. Было трудно. Как и всем. Но ещё было труднее душе, с каждым прожитым днём. Приключения на голову сталкера сваливались каждый день, начиная от рваной портянки, заканчивая перестрелкой. В узких кругах о нём говорили как об одном из немногих, кто мог умереть, но выполнить поручение. Несмотря ни на что, и ни на кого. Такого негласного устава старались придерживаться все сталкеры. Случайный разговор у одного из поворотов задел уши Ожога. — Слышал? Стаса завалили на прошлой неделе, — спросил один из мужиков среди толпы на местном базаре. — Мда… Матёрый был сталкер. Видимо скосило где-то. — Да не где-то. На… — собеседник быстро обернулся, сверкнув недобрыми глазками, — На том самом переулке, где когда-то Филин ходил. — Хм, понятно где. И что предлагаешь? — Блин, ну ты затупок, конечно же обчистить предлагаю. Он же по схрон Филина шёл. Точно говорю! Перед выходом обмолвился. — Вот похоже и разболтал, придурошный. Кто пришил его в результате? — Кто знает. Обычно мне до лампочки на проблемы других, но уши всегда погреть охота. Ну так что, ты в деле? Пятьдесят на пятьдесят. Дальше слушать совершенно не хотелось. Виктор уже представлял, как эта пара приходит на место, а покойника уже растерзали, хабар разбросали по округе звери. Ежели покойник на месте, то с высокой долей вероятности один из них пристрелит друг друга, а затем приберёт хабар и покойника и своего непутёвого дружка. Комедия. Но страшная. Были и ещё варианты развития событий, но думать о них так же не хотелось. Прав был первый сталкер: нет дел до этих остолопов у Виктора. Взяв кустарные патроны и засунув их в рюкзак к уже купленному провианту, Ожегов побрёл к следующему месту назначения. Виктор имел двойственное отношение к браминам. С одной стороны они действительно были хранителями знаний, как они сами заявляют, и современными учёными, коим предстояло восстанавливать накопленный базис человечества. В то же время они нерешительны, в какой-то мере скрытны для обычного человека, не спешат делиться знаниями, храня их как заветный плод. В этом и заключается главное противоречие. Пройдя по верхней левой площадке он оказался перед сектором научных исследований, которое по договору стерег один из кшатриев. При приближении Ожегова он вытянулся, выбросил окурок, сделал более серьёзный вид. — А ну стоп! Документики, — спокойно процедил военный Полиса. — Я без документов, — ответил Ожегов также спокойно. — Ну и топай тогда отсюда! Ходят тут всякие. — Да ты послушай меня. Мне сказали что меня один из ваших ждёт… весточку хочу передать. — Какую ещё весточку? — Вот весточка на то и весточка, что не для каждого встречного. Ты пропусти, а там видно будет. — Ты мне тут не указывай давай! А то благословлю по зубам! — включил бычку кшатрий. — Ну-ну, понимаю тебя. Стоишь тут на посту, каждый лезет на рожон, нервы тратишь… А ведь за такую работу молоко положено. Так сказать за вредность. Понимаешь? — Экие вы пошли, посетители. Ладно, клади сюда десять… Нет, пятнадцать тугриков любого вида. Только тихо… — Не учи, уже научен. Долго ждать после взятки у входа не довелось. Спустя около пяти минут пришёл второй часовой. — Антох, — обратился первый ко второму. — Подмени меня, я тут с клиентом разберусь… — Угу, — гундяво заявил подошедший кшатрий, — Только давай по быстрому, пока начальство не пришло с проверкой. — Давай за мной! — позвал за собой часовой. Они отошли на приличную дистанцию вглубь зоны обитания браминов. Достаточную, чтобы никто не слышал. — Ты я вижу мужик сговорчивый. Подходи только через три часа. Выведу с этого же места. Без бумаг что внутрь, что наружу, просто так не попасть. Усëк? — Усëк. — Ну молоток! Ходи себе где вздумается, главное без вые… Не отсвечивай, в общем. А! И к офису не ходи, сразу его увидишь. Там наши люди насчёт тебя не в курсе, могут эти фантики попросить, вот тогда и попандос будет. Если что, то ты тут для сдачи книжек. Всё, свободен. На такой ноте они и разминулись. Убранство, как себе и представлял Ожегов, было обставлено разнообразными предметами истории и декора. Однако в глаза бросилось нечто другое. Было достаточно тихо для столь большой площади. Работали учёные скрупулёзно, не отвлекаясь. Для них человек сейчас — немного надоедливее мухи. Среди всего присутствующего выделялись доселе невиданные сталкеру вычислительные машины, диагностические приборы, медицинская техника. — Впечатляет, — не удержался от комментария Ожегов. Сидевший за одним из столов пристарелый брамин чертыхнулся при виде Ожегова, и, не в свойственной для него манере, бросил записывать научные расчёты в тетрадь. — Вот и Вы, наконец-то! Quam diu expectavi! Как же долго я ждал! Проходите, проходите уважаемый Виктор Иванович! Давно вас ждём, понимаете ли. Я так полагаю вы получили моё сообщение? — Да, рад был бы поболтать. Вопросов больше чем ответов. — А уж как я рад. Сколько же мы не видились с последнего раза? Год? Два? Ох уж это время, могучее и беспощадное. Но не будем ходить вокруг да около. Я всегда предпочитал работать с прямыми людьми. В моём возрасте, знаете-ли, любят рассказывать тирады и всё приукрасить. Да и в Вашем, я замечу, тоже. Быстро прогнав в памяти переданный текст через Дамира, Виктор вспомнил, что в конце заклеенной записки некий инкогнито представился как Наик. И в недолгих раздумьях над анаграммой решил рискнуть в своих предположениях. — Мне вас по официальному, як Профессор, или Кирилл Андреевич? — Не стоит. Обойдёмся без титулов и профессий. Можно просто Кирилл Андреевич. До «Эй» и «Вах, Генацвале», увы, нам далеко. Ожегову симпатизировал данный учёный. Не вдаваясь в подробности, он был куда более лучше своих чахлых коллег. Расторопный, прямой в общении, хоть и с явными афоризмами и желанием воспользоваться клише. — Так на какой ноте мы в прошлый раз расстались, Кирилл Андреевич? — решил начать издалека Ожог. — А вы разве не помните? Ах да, ваша черепно—мозговая травма… — Так получилось, что тот период я уже помню как в тумане. Ожегов решил отталкиваться от имеющегося. Со слов знающих его людей он потерял память. И для него важно восстановить эти пробелы, особенно если это касается его. Слушать и вникать в суть говоримого стоило осторожно. Информатор для Виктора пока был никем, вполне вероятно как и Виктор для информатора. Главное в предстоящем разговоре — это выгода. И неизвестно, кто приобретёт её по итогам беседы. — Вот оно как… — задумчиво ответил профессор. — Тогда слушайте и параллельно вникайте в суть. — брамин достал из столешницы две невзрачные папки. — Хоть это и не вся информация, но она поможет пролить свет на события, которые я вам буду пересказывать. Дерзайте. — Скажите пожалуйста, Кирилл Андреевич, как мы вообще познакомились после последней мировой? Каким вы меня помните? — Что же, полагаю будет уместнее начать именно с этой темы. Ведь это вас интересует в первую очередь. После того рокового дня, что числилось шестым июлем тринадцатого года, человечество стало переживать не лучшие дни. Первое что было — это смятение как в рядах руководства, так и среди обывателей. У представителей властей, как известно, всегда в таких ситуациях встаёт главный вопрос «а кто кому подчиняется?». Отсюда и растут корни многих бед. История хорошо помнит периоды смуты, ведь это, несомненно, прекрасная возможность утвердить свою кандидатуру как главенствующую. Далеко ходить не надо. Полис тоже не трюфельный домик. — Вы хотите сказать, Кирилл Андреич, что наш драгоценный Полис построен на костях и поте других людей? Как неожиданно. Виктор Иванович, — с тёплой улыбкой произнёс брамин, замечая упрёки собеседника. — мы с вами живём в том мире, когда иллюзии, наблюдаемые через призмы розовых очков, уже не могут попасть в глаза даже трёхлетнему ребёнку. Я вас позвал по особому случаю. Вижу ваше незначительное замешательство. — всё так же спокойно произнёс брамин. — Опять-таки, всему своё время. — На чем мы остановились? — Ах да, простите. Дело в том, что, спустя недолгое время после нанесения ударов начали проводиться реорганизационные мероприятия. Начала выстраиваться структура командования, вновь повторюсь, не без труда. Формировались группы, отряды военных. Вскоре нам даже удалось наладить контакт с Кремлём и… Кхм… — учёный перешёл на шёпот. — Там мы с вами и познакомились. Ожог заметил некоторую настороженность Циммермана и решил тоже говорить шёпотом. — Там — это где? — Название скорее всего вам мало чего даст, учитывая вашу травму с повторяющимся рецедивом, но если коротко, то это был правительственный бункер… — Командный центр на случай войны. Глобальной. — понял Виктор. — Я знал, что вы догадаетесь, мой друг. Вы тогда, как офицер ещё действующей армии, были назначены для сопровождения мероприятий в зонах особой опасности. Другими словами были группой охраны. — А вы? — Я? — немного протянул Циммерман. — А! Я тогда занимался изучением новой флоры и фауны. И аномальных явлений. К сожалению сегрегировать все эти пункты столь сложного объекта изучения нам тогда не представлялось возможным. Персонала критически не хватало. Вот и пришлось варить кашу из чего есть. — То есть вы изучали мутировавшие организмы и аномалии? — Всё так. Были и другие группы, что например проводили дозиметрические исследования… Ах, простите, контроль РХБ обстановки, чтобы было понятнее. Это в частности касающегося нового спектра прикладных наук. Были и фундаментальные, но… Их упоминать в разговоре не имеет смысла. Были и иные направленности. Например именно в комплексе нам удалось добиться успеха по подготовке специалистов к действиям в зонах особой опасности. — Мы с вами были в плотных деловых отношениях? — По работе — да. Вы и ваши коллеги обеспечивали безопасность моей, и не только, группы. Однажды даже мне жизнь спасли. Так и вышла наша «деловая» дружба. — Кирилл Андреич, ближе к делу. — Ближе так ближе. В 2020 году мы покинули комплекс из непредвиденных обстоятельств. Часть входов Мы законсервировали самолично. — Значит центр законсервировали… Ничего оттуда не успели спасти? — Почти не успели, милейший. Часть оборудования, что имеется у нас сейчас здесь, на Полисе, была с огромным трудом доставлена с других хранилищ. Право, старое правительство об этом хорошо позаботилось. — Что же такого произошло в тот момент времени, что вас вынудило покинуть бункер? — Биологическая опасность. Соединённые Штаты сбросили множественные штампы вирусов, в том числе и эту дрянь. Видимо под воздействием радиологического оружия она претерпела значительные метаморфозы и выродилась в… Простите, но мой профессиональный этикет не позволит выразить этого словами. А по научному вам это мало что даст. За примером далеко ходить не надо. Можете взглянуть на звезды Кремля. Если конечно расстаться с жизнью не в терпëжь. — Вряд ли куче вооружённых людей помешала бы какая-то «биологическая дрянь». Ведь было и что-то ещё. Я прав? — Верно мыслите, Виктор Иванович. Однако я предлагаю сменить обстановку. Пройдёмте в мой скромный обитель. Ожегов не стал спорить и подождав пока его спутник возьмёт свои конспекты с журналами, оба направились по обводчатому коридору Тем не менее вопрос просился наружу. — К чему вы это пытаетесь подвести, что мы должны внезапно сменить обстановку? — За нами постоянная слежка, милейший. Я давно потерял доверие со стороны руководства, так и со стороны других лиц. Поэтому мы с вами вынуждены якшаться в секретики. Я обычным заказным письмом даже не думал воспользоваться из-за возможности перлюстрации почты. Видите ли, я не должен вести, согласно правилам, дела вне Полиса, ибо это считается составной частью промышленного шпионажа. Полис старается сохранить монополию на знания и технологии. — Я не первый с кем ведутся дела? — Нет. Не первый. Но давайте повременим с вопросами раньше времени. — Циммерман вставил в замочную скважину железной двери ключ и с громким звуком повернул того вправо. — Сначала я освежу ваши пробелы в памяти.
