Эпилог. The Story of Chessplayers
5 часов и 56 минут назад
— Oh fucking hell! — Недовольный возглас раздался со стороны лент для багажа. Анатолий с долей неверия прислушивался к родному языку, от которого успел отвыкнуть за годы жизни заграницей. Люди казались такими же, даже теми же, и при этом кардинально иными. Зато кое-что в жизни шахматиста правда изменилось.
Анатолий Сергиевский удерживал звание чемпиона мира на протяжении семи лет, но и это оказалось не вечным. Было вполне ожидаемо, что в мире может родиться очередной вундеркинд, или придут молодые талантливые сменщики. Раньше Анатолий опасался бы любой подобной угрозы, но теперь, рядом с тем, кто поддерживал его независимо от прочих факторов, страх не имел над ним власти.
Шахматист давно знал, что Леонид Виганд был стоящим соперником, а потому быть наконец побежденным им не ощущалось унижением — только справедливой схваткой двух поистине достойных умов. Уже три года прошло со знаменательного момента, а Виганд продолжал оставаться на своем пьедестале.
— Тебе помочь? — Анатолий приблизился и протянул руку к чемодану, но знакомый турист настойчиво отодвинул его.
— Себе помоги, — буркнул Фредди Трампер и продолжил ворчать что-то следом, как всегда, когда был утомлен долгой дорогой. Сергиевский привычно усмехнулся и лишь продолжил наблюдать за тем, как маленький американец доставал их общий багаж с ленты.
Аэропорт кишел людьми. Многие сбивались с ног, волоча за собой чемоданы, но неизменно с улыбками на лицах. Жажда путешествий наконец-то переполнила их относительно небольшие тела. Боялись они только одного — упустить шанс прорвать границы и повидать большой прекрасный новый мир.
Анатолий вдохнул так, будто это все еще была его страна.
— Ну, что застыл? Или забыл, как такси ловить? — снова проворчал над ухом американец, и он торопливо перехватил у него сумки. Под болтовню Фредди ни о чем они двинулись к выходу из здания.
От царящего вокруг праздника жизни почти рябило в глазах, но неподалеку маячило, отвлекая, черное пятно. Сергиевский не мог не оглянуться и тут же застыл в дверях.
— Может, вас, двоих голубков куда подбросить?
Фредди обернулся просто от неожиданности, не узнав низкий голос.
Перед ними, вальяжно опираясь плечом о стену, стоял и нагло улыбался… Молоков. Он даже ожил с последней их встречи, надел светлую рубашку в тонкую полоску, хотя брюки так и оставил черные, как всегда, как было в почти забытом прошлом. Шестеренки в головах обоих приезжих зашевелились — ведь если агент не в форме, не при табельном оружии, то, может, и не на задании?
— Что же вы так сразу напряглись? Мы ведь с вами, — он залихватски усмехнулся, — comrades.
Трампер всем телом ощутил опасность зарождающейся ситуации, но внимание Молокова сфокусировалось совсем не на нем, а на втором русском. Устав ждать ответа, он достал из кармана кожаного плаща ключ от машины («Иномарка!» — мысленно присвистнул Фредди) и первым двинулся к парковке. Американец ждал решения своего спутника и не делал ни шага ни в одну из сторон. Бежать было толком некуда, но по неясной причине и не хотелось — от агента не исходило негатива или угрозы, даже наоборот! После многих лет общения Сергиевскому показалось, что радость от их встречи у Молокова была искренней.
Они несколько минут ехали в полной тишине. Но, стоило им только вырулить на шоссе, Молоков расслабился больше, будто зная — в его машине им точно совсем ничего не грозит.
— Итак, что вы тут забыли? — его голос сквозил иронией.
— Я соскучился по родине, — тихо ответил Анатолий.
— А я ни по чему русскому не скучал, но поехал, чтобы его, — Фредди ткнул Сергиевского в бок, — от вас и всех ваших волкодавов отбивать.
Молоков рассмеялся такому заявлению. Кажется, оно его позабавило.
— С сыном-то хоть повидаться заедешь, Толь? Он, говорят, скучает, несмотря на письма твои.
— Вам это откуда известно? — напрягся шахматист. Все эти годы он был убежден в своей правоте — агент КГБ и его бывшая жена, Светлана, вместе! Такого отчима он бы и врагу не пожелал. Пусть Александр Николаевич и был справедливым, стойким человеком, но его должность не способствовала честности и порядочности.
— Как откуда? Я же их проведываю изредка. Мальчишка у тебя смышленый, далеко пойдет.
— А Вы сами-то? Как жизнь после распада? — Молоков слегка помрачнел, пока Фредди пытался уловить смысл их разговора по выражениям лиц.
— Как можем, так и вертимся, Толь. Все устаканится так или иначе. Я теперь в ФСБ работаю, на задания толком не пускают, — мужчина горько усмехнулся и замолчал на несколько минут. — А этого ты зачем с собой потащил?
— Эй, я все понимаю! — возмутился Фредди.
Пока они препирались на русско-английском и американско-русском, Анатолий увидел что-то, выпирающее из кармана переднего пассажирского сидения. Он потянул край ткани на себя, зарылся рукой поглубже и вскоре держал перед лицом… футляр. Красивый, на удивление не черный или серый, с крышкой на магнитах. Внутри лежали квадратные очки. Но вот в чем загвоздка: Молоков отродясь при нем не носил очков.
Сергиевский с удивлением, но молча показал находку Трамперу. Правда, тот сначала постарался отпихнуть его руку, думая, что русский пытается удержать его от словесной баталии с Молоковым. Но, когда он обвел вещь беглым взглядом, его глаза зажглись озарением. Он принялся активно жестикулировать — показал очки, шахматную доску и развел руками, мол, не знает, прав ли. Фредди намекал на Виганда.
Они быстро ехали в город, а опытный агент дерзко огибал все пробки, явно зная самые оптимальные маршруты.
— Что, ребята, притихли? — Ответа он не дождался — тихо вздрогнул пейджер. Оба пассажира навострили уши и наклонились чуть ближе к передним сиденьям, чтобы постараться что-нибудь углядеть. Молоков сосредоточенно отвечал на сообщение, но Сергиевский успел прочитать имя адресата: «Леночка».
Что за женщина? Разве мог бы он так называть Светлану? Шахматист совсем растерялся и откинулся спиной в кресло. Фредди обеспокоенно потрепал его по плечу, но мужчина лишь отмахнулся. Что вообще в этой стране творится?!
— Прошу прощения, мне надо кое-кого забрать… Вы не против прокатиться немного дольше? — Александр Николаевич в ответе не нуждался и спросил только для того, чтобы поддерживать видимость статусного человека. Машина свернула с трассы, пока по крыше начал тихо накрапывать дождь.
Агент повертел колесико магнитолы, и в салоне раздалась ненавязчивая, негромкая мелодия. Оба гостя сидели молча и почти неподвижно, а Сергиевский, казалось, глубоко провалился в размышления, лишь наклоняясь на резких поворотах. Фредди охотно бы поболтал, но из-за языкового барьера, до сих пор ощутимого между ним и его мужчиной, он мог только бегать взглядом от окна к окну, от сиденья к сиденью.
Неожиданно гроссмейстер осознал — место ему знакомо. Они проехали в центр Москвы, на бульварное кольцо. Что же это за напасть — словно призраки прошлого продолжали тоской заполнять его сердце. Кажется, даже Фредди, почувствовав связь с шахматами, завертел головой активнее.
Когда машина все-таки остановилась, Анатолий, сглотнув ком в горле, хотел уточнить:
— Александр Николаевич, это же…? — Но не успел, ведь его прервала открывшаяся и хлопнувшая передняя пассажирская дверь. Место занял хрупкий молодой мужчина. Он носил очки, был одет в темно-серый пиджак, брюки и, судя по воротничку, в рубашку.
— Саш, представляешь? Я вроде в своей лучшей форме сейчас, такая удачная тренировка, — начал он радостно.
— Погоди. Помнишь, я написал, что у меня есть сюрприз? — И Молоков кивнул головой в сторону задних сидений. На Сергиевского и Трампера смотрел Леонид Виганд, текущий чемпион мира по шахматам. Они минуту хранили общее молчание, пока самый нетерпеливый не завопил.
— Какого хрена?! — Фредди почти подскочил на месте. — Ты как тут оказался?!
— И почему ты называешь его Сашей? — добавил Анатолий.
Наперебой гости столицы стали задавать вопросы: американец громче, полуамериканец чуть тише. Леонид лишь переглянулся с Молоковым, будто спросив: «и это ты называешь сюрпризом?».
— Так, всем молчать, — по привычке грозно отрезал агент, так, что и Виганд вздрогнул. — Я вас не для этого сюда привез, а просто чтобы вы пообщались. Не то, чтобы возможность представилась на матче.
Он огляделся по сторонам из окна, чтобы никто из знакомых и коллег их не увидел, и снова тронулся. На этот раз в отель. А то вот скандал бы разразился, если бы в одной машине заметили идеального чемпиона мира, невозвращенца, назойливого (и очень громкого) американца-журналиста и агента КГБ. Как в анекдоте, ей Богу.
Но две пары глаз ждали ответов.
— Послушайте, вы все, — Фредди выдержал почти театральную паузу, пихнув Анатолия локтем, чтобы тот замолчал. — Что у вас тут все-таки происходит?
Лёня обернулся на них и обвел гостей взглядом.
— А вы почему вдвоем приехали?
— А-а вы?! — Фредди сразу раздулся, как круглая ядовитая рыба, заняв оборонительную позицию. Лёня вопросительно посмотрел на Молокова, который на секунду отвлекся от дороги и обвел взглядом уже двух мужчин позади себя. Вернувшись к Виганду, он неопределенно повел плечом, еле заметно закатил глаза — очевидно, быть на месте допрашиваемого ему не нравилось — и кивнул ему.
— Ты хочешь — ты и рассказывай, — оба «американца» уставились на Лёню.
— Ну-у… Понимаете, мы с Александром… — имя из уст шахматиста прозвучало как-то неестественно, мягко. — Вместе.
— Это как это? — Анатолий первым оправился от шока.
— Не тебе, Толь, возникать. Сам-то с Трампером…
— Алло, я вообще-то еще здесь и все слышу! — возмутился Фредди.
— Я и говорю, — продолжил Молоков, — что вы спите.
Пока два самых противоположных человека в машине продолжали пререкаться на одном языке с двумя разными акцентами, Сергиевский серьезно обратился к своему недавнему сопернику.
— Лёнь, ты хоть понимаешь, во что именно ввязался? — Он тяжело сглотнул, метнув взгляд в спину Молокова. — Неужели тебе еще не хватило этих игр?
— По-моему, Толь, — он медленно обернулся на шахматиста, — уже пора перестать видеть во всем подставу. Для меня это — не игра совсем.
— А для него? — Анатолий в ответ кивнул в сторону водителя. Фредди умолк, а Виганд снова распрямился в кресле, единственный не удостоив агента КГБ испытующим взглядом. Либо он уже ожидал негативный ответ, либо был настолько в нем уверен.
— А со мной… — Александр мягко провел пальцами по тыльной стороне ладони своего шахматиста, лежавшей недалеко от рычага коробки передач. — Все и так ясно.
Он сказал это таким не-Молоковским голосом, что в это «ясно» поверили все: и Сергиевский, и Фредди, и, в очередной раз, Лёня, еле заметно улыбнувшийся в ответ.
— Тогда… — Неловко протянул Анатолий, заметив, что они приближаются к их с американцем отелю. Он намеревался попрощаться и отпустить последнюю ниточку прошлого, последнее, что напоминало ему и о горестях, и о радостях Мерано, Бангкока и Ленинграда вместе взятых.
— Если хотите, то заходите к нам на чай? — Обернулся на гостей Виганд, явно не чувствуя ни раздражения, ни неприязни. Его спокойная, тихая радость передавалась и агенту КГБ. — Я вас с котом познакомлю, он будет рад.
Два бывших чемпиона мира переглянулись. Наконец-то все в их жизнях успокоилось и пошло своим чередом.
