Accident

Доверие - уверенность в чьей-либо добросовестности, искренности, в правильности чего-либо; способность вверить кому-либо что-то ценное, материальное или нет.

Ичиго рухнул на кровать опустошённым. У него получалось кидо, только вот, как правило, не сбалансированный, хотя он достаточно быстро учился. У него были огромные проблемы с контролем своей силы. К тому же он до сих пор не слышал свой меч. Ещё и этот чёртов пустой, который напал на его сестёр и в прошлом на его мать! Ещё и на уроке классная озадачила какой-то экскурсией. Ну что за жизнь. Ичиго не уснул только благодаря Рукии, которая пнула его под коленку и заставила идти в душ, потому что от него пахнет потом. Она торчала у него до самого позднего вечера. - Экскурсия, да? – Рукия внимательно читала брошюрку, которые им раздали в школе. – И чем это ты не доволен, хотелось бы знать, а? Это же интересно! – возмутилась Рукия. Ичиго закатил глаза и вышел из комнаты.

***

Рангику проснулась в их с Рукией съёмной квартире полностью разбитой. Как ваза, которую она, однажды, неосторожным движением руки смахнула с полки в кабинете капитана Хицугаи – ему её подарила Момо. Предмет интерьера разлетелся на мелкие кусочки на полу, и Рангику отчётливо помнила свои чувства – она застыла, в ожидании заслуженного наказания или выговора от Тоширо, ведь это, во-первых, был подарок, во-вторых, подарок от Момо. Но он ничего не сказал. Лишь вздохнул и велел убрать осколки, только сделать это аккуратно, чтобы она не поранилась. А потом добавил, что эта безвкусная ваза бесила его с того самого момента, когда Момо ему её подарила. Выбрасывать неудобно – подарок, всё-таки, причём, подарок от Момо. Её сознание всё ещё было в плену сладкого сна, когда рядом заворочалась Рукия. В последнее время она выглядела очень плохо. - Что-то не так? - уточнила Рангику. - Ты бледная в последнее время и очень уставшая. - Просто... внутри меня как будто что-то... спит, - призналась Рукия. - Я ощущаю эту мощь внутри чем-то чужеродным. Сперва я думала, что это моя реацу возвращается ко мне, но потом поняла, что это не мои силы. - А чьи же? - Рангику перевернулась к ней. - Не знаю. Я такого никогда раньше не чувствовала. - А как давно ты ощущаешь это странное чувство? - Не знаю. С недавних пор. После примерно недели или двух пребывания в гигае. - Это странно, - нахмурилась Рангику. - Я ничего такого не чувствую. В смысле, чувствую, но по другой причине. Так ты говоришь, это похоже на сильный источник энергии внутри? - Да, это как будто сила. Чужая. И она, как будто, становится частью меня. Это пугает. - Попробуй поглотить эту силу, - посоветовала ей Рангику. - Не отвергай её. - Думаете? - Да, - кивнула Рангику. - А теперь собирайся, тебе на экскурсию сегодня! Рукия кивнула. Галерея современного искусства как основной объект посещения была достаточно интересным местом в Токио. Правда, одноклассники Рукии её мнения не особенно разделяли. - Зачем вообще тратить на это время, между прочим, скоро пробные экзамены, - ворчала Тацуки. - Чтоб мозги не расслаблялись! - фыркнула их учительница. - Как будто с нашей загруженностью это возможно, - фыркнула Чизуру. - Да ладно вам, лучше погулять на выставке, чем в школе тухнуть! - приободрил друзей Кейго. - Ага, а потом эссе написать об этой самой выставке, и это при том, что домашнюю работу никто не отменял, - прокомментировал Ичиго недовольным тоном, закидывая свой рюкзак на верхнюю полку в автобусе. - Рангику-сан нас предупредила о пробном тесте в следующую пятницу, как подготовке к экзамену, а в понедельник мы ей ещё эссе должны сдать. И это только английский. - Куросаки, эссе вам задали неделю назад, его не в последний день составлять нужно, так что прекращай жаловаться, - фыркнула их классная руководительница. - Давайте в ускоренном темпе рассаживаемся, все у нас на месте? Кого нет? Орихимэ робко поглядывала в сторону пустующего места рядом с Ичиго, и Тацуки даже подталкивала её в спину, пытаясь приободрить; только вот Кейго, который уселся рядом с другом, её опередил. Садо-кун сел рядом с Мидзуиро, Орихиме пришлось сесть рядом с Тацуки и Чизуру на задние сидения, и Рукия села рядом с Урю. Он всю дорогу рисовал в блокноте эскизы одежды и аксессуаров, которые под эту одежду могли бы подойти.

***

Рангику осмотрела ещё раз разбитый передатчик, уповая на возможность его реанимировать, но ничего не получалось. Урахара-сан скептически на него посмотрел, повертел в руках, и снова заявил, что работать он не будет уже никогда. А нового у него, к сожалению, не было. - Но я могу попробовать настроить передатчик Кучики-сан на другую частоту, если хотите, - предложил он. - Кучики? - послышался вдруг грудной женский голос из другой комнаты. Совсем скоро в помещение вплыла мягкой походкой госпожа Йоруичи, одетая в махровый банный халат. - Ах, после душа словно другим человеком стала, - она сладко потянулась и плавно опустилась на дзабутон, не теряя кошачьей грации даже в человеческом облике. - А, сестрёнка этого обормота? - догадалась она. - И как там малыш Бьякуя в Сейрейтее? - протянула она, глядя на Рангику. - Последний раз, когда я его видела, учителя на нём крест ставили. Он был таким шумным и неугомонным ребёнком! В мире живых его бы назвали подростком со сложностями, - хихикнула Йоруичи. Рангику удивлённо хлопнула глазами. - Нормально. Командует шестым отрядом. - Кто? - Йоричи подавилась кофе, который она взяла из рук Урахары. Он скрыл улыбку за веером. Рангику задавалась вопросом, какие отношения их связывали, раз она вот так позволяет себе пить из его кружки. Она не была уверена в том, как бы отреагировал на такое Гин. Даже когда они были близки, Рангику так никогда не делала. - Малыш Бьякуя?! Капитан? - она заливисто рассмеялась. - Я уж думала его отчислили из академии! - Нет, насколько я знаю, он был лучшим на потоке, хотя учился на домашнем обучении и в академию приходил только на экзамены. В любом случае, его имя висит на доске почёта. И его диплом хвалили все учителя. Я его пролистывала, когда работала над своим... - Рангику запнулась. Правильнее было бы сказать, когда она наглым образом переделывала титульник с работой Гина на своё имя. - Как же он назывался... А, вспомнила! «Особенности развития правовой системы общества в Сейрейтее: достоинства и недостатки». - Это же... - Он взял мой диплом и выдал его за свой! - возмутилась Йоруичи. - Ваш диплом, Йоруичи-сан? - протянул Киске. - Ой, ну ладно, ты написал его за меня, но важен сам факт! Рангику хихикнула. Йоруичи продолжала ей рассказывать, как Бьякуя выводил её из себя (и всех вокруг), когда был молод, пока Урахара-сан пытался настроить передатчик Рукии на частоту десятого отряда, чтобы связаться с капитаном. Спустя минут сорок, когда чай и печенья в тарелочке закончились, а интересные истории от Йоруичи-сан всё не кончались, Урахара-сан отдал Рангику передатчик. Дома она попыталась связаться с капитаном. На связь долго не выходили, пока, наконец, не ответили. - Кучики-сан? - уточнил уставшим и даже надломленным голосом капитан Хицугая. - Тайчо, это я! Что у вас с голосом, неужели настолько закопались в своих отчётах? А я вам говорила, что нужно больше отдыхать! Вот вернусь, сходим с вами вместе в СПА и отказы не принимаются! Вам это необходимо! Ни то состаритесь раньше, чем успеете догнать меня в росте. Тайчо? - обеспокоенным голосом позвала его Рангику, когда он не ответил. - Эй, что-то случилось? Не молчите. Опять что-то с передатчиком? - Мацумото, - охрипшим голосом прошептал Тоширо. - Ты жива. - Ну разумеется, подумаешь, передатчик разбила, вы меня что, уже похоронили из-за этого? Вы же знаете, как это бывает. Был передатчик, а потом он упал и нет его! - Мацумото! - Я всё возмещу! - Мацумото, ты не представляешь, как я рад слышать твой голос! Ты можешь включить видео связь? - нетерпеливым тоном спросил капитан Хицугая. Рангику осмотрела передатчик Рукии и нажала кнопку, запускающую видео трансляцию. - Ты жива! - облегчённо и обрадованно выдохнул он. - Жива... - Тайчо, почему вы так говорите? - нахмурилась Рангику. - Что-то случилось? - Три недели назад в десятом районе восточного Руконгая на берегу моря было обнаружено тело обнажённой женщины. Вскрытие показало, что она умерла от обезвоживания, и это странно. В том смысле, кто вообще умирает от обезвоживания, тем более, когда рядом море и жилые районы. А ещё она... как бы это сказать... как будто не жила. - В каком смысле? - нахмурилась Рангику. - Кожа без единого изъяна, стопы ног гладкие, будто по земле не ходила. Она... это ты. - В каком смысле? - нахмурилась Рангику. - Мацумото, все подумали, что это ты. Они сделали ДНК тест и он показал, что это ты. Я в это не поверил, но они все настаивали, и... когда я подписал разрешение на вскрытие, чтобы доказать им всем, что это не ты, они ничего не выявили, что бы могло опровергнуть тот факт, что тело, которое мы нашли фальшивка. Расследование всё ещё идёт, было найдено ещё несколько тел, но, Мацумото... тебя признали погибшей. И лучше бы никому не знать о том, что мы с тобой говорили. - Почему? - нахмурилась Рангику. - Кто-то подстроил твою смерть, я не знаю, кто и зачем это вообще кому-то нужно, но не так давно было найдено тело лейтенантши Исе. - Нанао? - ахнула Рангику. - Фальшивка. Нанао-сан жива и с ней всё хорошо, - поспешил успокоить её Тоширо. - Так же Рукия Кучики признала пропавшей без вести в мире живых, она не выходила на связь уже три недели. - Что? - удивлённо переспросила Рангику. - Но ведь... она отчитывалась о том, как у нас дела буквально два дня назад, и она также упоминала, что я с ней. - Хм... - нахмурился Тоширо. - Эта информация не была донесена до Готей-13. Думаю, здесь возможны два варианта. Либо совет Сорока Шести что-то замышляет, либо что-то не так. Полагаю, как только вы с Кичики-сан выполните то, что нужно тому, кто за всем этим стоит, на собрании капитаном будет объявлено о том, что Кучики-сан нашлась и за ней придут. Мацумото, я не думаю, что кому-то стоит знать о нашем разговоре. Пусть все и дальше продолжают думать, что ты умерла. Я же подам официальный рапорт лично главнокомандующему в обход совета. Ты можешь объяснить, что у вас там случилось? - Если вкратце, полтора месяца назад Рукия отдала свои силы смертному по имени Куросаки Ичиго, сыну нашего капитана. - Что? - удивился Тоширо. - Шиба-тайчо жив? - Жив и здоров, и не вернулся из Каракуры из-за нападения пустых. Он уверен, что кто-то это подстроил. Так же Урахара-сан и Йоруичи-сан, бывшие главы двенадцатого и второго отрядов живы и тоже находятся в мире живых, и они совсем не похожи на предателей, коими они были признаны сто лет назад. Они не говорили со мной и с Рукия по этому поводу, но я полагаю, что кто-то, кто скрывал её отчёты от Готей-13, подставил их. - Возможно, ты права, - кивнул Тоширо. - Но зачем Кучики-сан отдала свои силы смертному? - нахмурился он. - Это вообще странная история. Дело в том, что на Куросаки Ичиго и его семью было совершено нападение огромным и аномально сильным пустым. Будто... не знаю, будто бы он сбежал из лаборатории двенадцатого отряда. Рукия с ним не справилась, он сильно её ранил и схватил Карин и Юзу, это младшие сёстры Ичиго. Поэтому Рукия была вынуждена отдать ему свои силы, в надежде, что он сможет их спасти. Это была самооборона. - Звучит логично и любой суд оправдал бы её в этом, но я думаю, что нам этого не скажут. Полагаю, Кучики-сан признают предательницей и преступницей и приговорят к смертной казни, чтобы заткнуть ей рот. - Но тайчо, кто бы не замышлял всё это, и какими бы ни были причины, нельзя приговорить кого-то к казни без суда, это незаконно! - не согласилась Рангику. - Суд можно провести и в закрытом формате, если в совете сидит предатель, или если сам совет уже не тот... на легитимность этого мероприятия в таком случае рассчитывать не придётся. - Что значит, что совет уже не тот? - нахмурилась Рангику. - Я не знаю, Мацумото. Но я это выясню и сейчас же подам рапорт главнокомандующему. - Тайчо, берегите себя. Вдруг вы перейдёте кому-то дорогу? - обеспокоилась Рангику. - Может, вам лучше поговорить с Укитаке-тайчо и Кьёраку-тайчо? Вы уверены, что мы можем доверять главнокомандующему в сложившихся обстоятельствах? - Мацумото, если мы не можем доверять ему, то никому вообще, - резонно заметил Тоширо. - Не переживай за меня. И лучше о себе беспокойся, - он улыбнулся. - А вы что, знаете? Откуда? - Рангику поздно поняла, что проговорилась. - Знаю о чём? - нахмурился Тоширо. - Нет, ни о чём. - Мацумото, говори немедленно! - Сказала же, всё нормально! - Ну я же вижу, что ты мне врёшь. Говори уже. Я ведь всё равно узнаю. - Тайчо, я... - Рангику смотрела на него и видела в его глазах усталость от работы, но вместе с тем заинтересованность, а ещё она точно знала, что если сейчас ему всё-всё расскажет, то не услышит ни слова осуждения. Тайчо всегда был на её стороне. - Я беременна, - выдохнула она. - А... - Тоширо, судя по его лицу, пытался переварить полученную информацию. - А какой срок? - уточнил он спокойным голосом. Почему-то, он был уверен, что она не врёт. Мацумото может врать о чём угодно, но только не о таком. - Девять недель. - То есть, это произошло ещё до твоего отбытия в мир живых, - прикинул в голове Тоширо. - А от кого? Ичимару, да? Я его убью. - Тайчо, - вздохнула Рангику. - Нет, я его точно убью! Это ж надо, сперва ребёнка тебе сделал, а потом гадости за спиной говорил... - он осёкся. - Подожди, но ты говорила, что подслушала это как раз... девять недель назад, и, раз уж он тебя тогда обидел, это никак не мог быть он, ведь ты тогда убежала... а куда, кстати, так и не рассказала. Так от кого? И почему ты ничего не сказала раньше. А отец ребёнка знает? Хотя, полагаю, что нет, раз уж ты так удачно воспользовалась случаем сбежать в мир живых и не прошла медосмотр. Почему ты не рассказала, Мацумото? Ладно мне не сказала... ты не была уверена, что оставишь беременность? - Что-то вроде того. Это так внезапно на меня свалилось, так что я решила подумать обо всём в мире живых, - призналась Рангику, отведя взгляд в окно. Погода в Каракуре сегодня выдалась пасмурной, небо заволокли серые тучи и вид на улице был весьма унылым. - Но ты собираешься рассказать отцу ребёнка об этом? - Пока он не родится, лучше не называть его так, - вздохнула она. - Это плод. Давайте будет придерживаться этой терминологии. Моя гинекологиня говорит, что первый триместр беременности самый опасный, в том плане, что большинство выкидышей происходят именно на этом сроке, так что... не знаю, я, вроде бы, приняла осознанное решение сохранить беременность, но с другой стороны так непривычно называть плод внутри меня ребёнком. - Всё нормально, Мацумото, мы можем называть его, как ты хочешь, - успокоил её Тоширо. - Так ты собираешься рассказать... своему партнёру? - подобрал он более подходящую формулировку. - Нет, - покачала головой Рангику. - Хотя надо, я знаю. Я пыталась ему сказать, правда пыталась. Даже пришла к нему перед тем, как с вами у Сенкаймона встретиться, но не смогла. Не знаю, мне просто стало страшно. А потом я пришла к нему домой и окончательно поняла, что не хочу ему портить жизнь. Мы ведь ни о чём не договаривались, это просто была случайность. Мне за это отвечать, он не обязан быть в это втянутым, - пожала плечами Рангику. - Ещё как обязан, и я уверен, капитану Кучики хватит чести отвечать за свои поступки, - отозвался Тоширо. - Как вы догадались? - Ты сказала, что боялась. Я вообще не помню ситуаций, чтобы ты чего-то боялась, значит это кто-то очень влиятельный. И потом ты сказала про его семью, не у многих шинигами вообще есть семьи, согласись. Неужели ты правда думаешь, что он на тебя накричит или что-то ещё? Кучики-тайчо человек чести. - В этом вся проблема, - призналась Рангику. - Лучше б накричал. Он не откажется от меня и от... от нас, но всегда будет смотреть так, словно мы сломали ему жизнь, я этого не вынесу. Он любил Хисану-сан, до сих пор её любит, каждый вечер у её портрета сидит, я просто... просто не вынесу, когда он будет смотреть на... нас как на кого-то, кто испортил ему жизнь. Или если он вообще не будет на нас смотреть. Понимаете, ребёнок не виноват в этом, и как я объясню ему или ей, что отец не может на неё или на него смотреть? Лучше пусть уж у моего будущего ребёнка вообще не будет отца. Я и сама вполне справлюсь, - улыбнулась Рангику. - Мацумото, ты с ним даже не говорила, а уже всё за него решила, тебе не кажется, что это несправедливо? А вдруг Кучики-тайчо хочет детей, а ты лишишь его такой возможности? - Хах, хочет он, ну конечно, - фыркнула Рангику. - Он никогда не смотрел на Рукию-чан, вёл себя с ней так, будто ему всё равно, будто она просто балласт, который упал на его голову вместе с просьбой Хисаны-сан. Он всегда смотрел на неё так, словно делает большое одолжение. Ему было плевать, когда старейшины его клана смотрели на неё как на мусор. Почему, как вы думаете, она не живёт в поместье клана Кучики? Потому что жить в казарме намного лучше, и будь я на её месте, я бы предпочла жить в казарме с одиннадцатым отрядом, чем там! Я не могу допустить, чтобы... чтобы этот ребёнок, который ещё даже не родился, прошёл через такое поганое отношение. Кроме того я прекрасно знаю о статусе любовниц или наложниц мужчин из благородных кровей, вы уж простите, тайчо, но быть его бесправной куклой я не хочу. - Я понимаю тебя, - вздохнул Тоширо. - И, может, тебе лучше пока не возвращаться в Сейрейтей? Я имею в виду, придут ведь только за Кучики Рукией, а ты оставайся в мире живых столько, сколько потребуется. Я сегодня же поговорю с главнокомандующим. - Тайчо, только не говорите ему... всего. - Разумеется, я не буду рассказывать о твоём положении, - заверил её Тоширо. - Мне пора. Береги себя. И пей гранатовый сок. - Какая гадость, - сморщилась Рангику. - Всё, на связи! - Тоширо отключился. Рангику выключила передатчик и переключилась на привычную частоту, которая связывала Рукию с советом Сорока Шести (или неизвестным третьим лицом). Думать о реакции капитана Кучики не хотелось, каждый раз становилось не по себе. Рангику вздохнула и отправилась покупать гранатовый сок. В конце концов, эту дрянь ей советовала её врачиня, и даже Шиба-тайчо постоянно говорил, как это полезно.

***

Рукия стояла посреди зала с живописью и не могла оторвать глаз, всё это так отличалось от того, что она видела в Сообществе Душ. Современное искусство было многогранным, от странных скульптур, до картин с брызгами ярких красок на них. Но всё это вызывало эмоции и чувства, и они отличались друг от друга каждая. - Какая же скука, - вздохнул Ичиго, сидя на мягкой скамейке напротив одной из картин. Рукия стояла рядом с ним. - Хорошо, что экскурсия уже закончилась, но я как представлю, что нужно ещё эссе написать! - он закатил глаза. - Что вы чувствуете, когда смотрите на эту картину? - парадируя тонкий голос той милой дамы, которая провела им экскурсию по выставке современных художников, спросил Ичиго. - То, что Рангику-сан опять мне неуд влепит, если я не выполню задание к её предмету! - Зря ты так, это очень необычные картины и они вызывают у меня много эмоций. Таких, какие я раньше не испытывала. - Да я не против искусства, пойми, я против этой бессмысленной поездки в разгар учебного семестра. А... - Ичиго поднялся с встал рядом с ней, - что ты имеешь в виду, когда говоришь, что никогда не чувствовала эмоций? - Ну... в клане Кучики никогда нельзя показывать, что чувствуешь. Со временем привыкаешь подавлять это в себе. И даже искусство у нас классическое. Никогда я прежде не видела таких картин, это необычно. Они все вызывают эмоции и чувства. Радость, восторг, грусть, печать, отвращение, восторженность, одиночество, любовь, - призналась Рукия. - Искусство в Сейрейтее, в благородных кланах - это классика, и на неё можно лишь смотреть с задумчивым видом. В последний раз такие эмоции у меня вызывали картины капитан Ичимару. Он это не афиширует, но я видела пару раз его на пленэре, он рисовал природу, людей. И эта живопись была очень близка к западноевропейской классической живописи. Натурализм или как это называется. - Ну, мессендж современного искусства как раз в том, чтобы поставить знак равно между зрителем и произведением и, соответственно, автором. Вместо того, чтобы бездумно восторгаться, ты просто испытываешь разные эмоции. Что-то тебя провоцирует, что-то наталкивает на определённые мысли, в этом смысл, - пожал плечами Ичиго. - Хотя живопись или скульптура эпохи Возрождения несла в себе ценность и красоту человеческого тела, возносила человеческую анатомию, и тоже вызывала разные чувства. В живописи и скульптуре Ренессанса также много библейских мотивов, и они вызывают сострадание, любовь, сопереживание и восхищение. А в нашей стране изображение обнажённого тела считалось чем-то преступным и постыдным. Мне кажется, что на любое произведение искусства можно посмотреть по-разному. - Я думаю, что итальянское Возрождение не затмит ничего, - призналась Рукия. - Мне нравится европейская живопись разного времени, я также нахожу работы импрессионистов красивыми. - Ещё одна любительница Ван Гога, - закатил глаза Ичиго. - Ну вообще-то он был постимпрессионистом, чем ты слушал на уроках, - поддела его Рукия. - Но не отметить его вклад в искусство невозможно. Его картины словно... фонарный столб посреди тёмной улицы, или маяк в океане, - сказала она. Ичиго с интересом на неё смотрел. - Необычная метафора. - Его картины полны смысла. И в них во многом я вижу одиночество, отчаяние, тоску, красоту, бесконечную любовь к своему делу и к природе, и в тоже время горькое отчаяние от того, что его так никто и не признал при жизни. Думаю, пшеничное поле он рисовал, прибывая в сомнениях а так же в смирении, что его не понимают. Он был отшельником, над ним смеялись, но он всё равно умел видеть в природе красоту. Такие же чувства, смирение, сомнения, отшельничество, я видела у капитана Ичимару, когда он рисовал в Руконгае. Хотела бы я научиться рисовать также. - Так ты всё же признаёшь, что твои ушастые чудовища не могут сойти даже за современное искусство? - улыбнулся Ичиго. - Сейчас врежу, - пообещала ему Рукия. - Ладно, ладно, - он поднял руки перед собой в защитном жесте. - Ну так ты попроси его научить тебя рисовать. Если он чувствует себя таким далёким и никем непонятым, как ты говоришь, так будь первой, кто его поймёт. Подойди к нему и попроси научить тебя рисовать, в чём проблема-то? Не думаю, что он тебе откажет. - С ума сошёл? - ахнула Рукия. - Да он же... у него ужасный характер, и он непросто пошлёт меня, он ещё и издеваться до конца моей жизни будет! - Странные у вас там люди, конечно, - покачал головой Ичиго. - Чувства и эмоции под запретом, искусство древнее как кости мамонта, на которое можно только смотреть и томно вздыхать, яркие краски запрещены, короткие юбки и шорты тоже, косметика под запретом, подойти и попросить научить рисовать нельзя, женщины не могут иметь детей вне брака, во всём винят женщин, я ничего не забыл? Как вы вообще живёте в таком ужасном месте! Так же и кукушкой поехать недалеко. - Ичиго! - Что? Я тебе уже говорил, что ты странная, когда тебя впервые увидел, но мы работаем над твоей социализацией, неужели там все такие? Рангику-сан вроде бы нормальная. - Потому что десятый отряд живёт по другим правилам, - вздохнула Рукия. - Да и много кто. - Я начинаю думать, что там все живут по-другому, а все барьеры просто у тебя в голове. Не пробовала перестать возводить вокруг себя стены? Господи, ты действительно very reserved person! - Ты просто не знаком с кланом Кучики. - Если твой брат такой же, как ты, мне его жалко. Это что за жизнь такая, когда вы постоянно себе всё запрещаете? Ну, это вообще жизнь? - Шинигами от людей отличаются! - Да? Ну конечно, вам детей аисты приносят, и вы не знаете, что такое чувства. Удивительно, откуда Рангику-сан знает. - Просто... я должна себя так вести, чтобы не опозорить клан Кучики. И я совершенно точно не пойду просить капитана Ичимару меня чему-либо учить, он же посмеётся надо мной! - Слушай, нормальные люди, вообще-то, не смеются, если у них вежливо что-то попросить. - А кто говорит, что он нормальный? - Ну, если он над тобой посмеётся и откажет, значит он не стоит твоего времени. Забей и живи дальше, зачем ты принимаешь его так близко к сердцу. Влюбилась, что ли? - хохотнул Ичиго. - Капитан Ичимару, капитан Ичимару, ты так печёшься о том, что он о тебе подумает и как отреагирует на просьбу, как будто влюблена в него. - Что? - Рукия поражённо замерла на полпути к выходу из галереи. - Я не... как я могу быть влюблена в этого жуткого человека? Он же... всегда так смотрит, будто он удав, а я кролик. Это жутко. - Да я без понятия. Но если ты не влюблена, какое тебе до него дело? Какая разница, как на тебя смотрит и что говорит незнакомый тебе человек? - Есть разница. - Рукия, если ты на самом деле печёшься о том, что о тебе подумает другой человек, с которым вы даже не дальние знакомые, а просто безликие никто друг другу, то у меня для тебя плохие новости. У тебя проблемы с самооценкой. - Да ну, правда? Спасибо что сказал, - недовольно отозвалась Рукия и ушла вперёд. - Да ладно тебе, я не хотел тебя обидеть! - нагнал её Ичиго. По пути к выходу Рукия сбила какую-то девушку с ног, которая поправляла искусственные цветы, прикреплённые на холст картины. Один из цветков выпал и укатился к ногам Рукии. Она подняла бутон белой розы и поспешила извиниться. - Oh, I’m okey, don’t worry! - заявила девушка. Рукия протянула ей бутон. - No, you will keep it If you take it, but in that case you have to give me something in return. This is the right way how my art get changed. That’s the point I imagine. - Эм... - Рукия не сумела вымолвить ни слова. Ичиго же вытащил заколку из волос подруги и вручил её в руки иностранной художницы. - Thank you for that, - поблагодарил её Ичиго с акцентом и увёл Рукию на улицу. Пока они ожидали остальных, он аккуратно вставил цветок в её волосы. - Ичиго, что ты делаешь? - возмутилась Рукия. - Заменяю одну заколку другой. А тебе идёт! - улыбнулся он, глядя на большой белый бутон в волосах у Рукии. Она неожиданно смутилась его слов. Ладно, идём в автобус.