Accident

Безразличие - равнодушие, безучастность.

Рангику лежала в своей палате, укрытая одеялом и пледом поверх, с очередной капельницей, которую она пыталась содрать. - Лучше этого не делать, - предупредил её Тоширо. - У меня уже все вены исколоты, как у наркоманки! - фыркнула Рангику. Она всё ещё чувствовала небольшую слабость и головокружение. Бьякуя накрыл её руку своей, поправляя капельницу. - Это необходимо твоему организму, - сообщил он спокойным голосом. Рангику устало вздохнула и откинулась на подушки. - Как Хинамори? - С ней всё хорошо, её состояние стабильно, - сообщил Тоширо. - Поверить не могу, что вы с Гином подрались, - свободной рукой Рангику поправила волосы. - Он первый начал, - фыркнул Тоширо. - Вы подрались посреди Сейрейтея, используя зампакто! Это непросто непростительно, это нарушение закона! - непроизвольно она повысила голос. - Ну их же разрешили носить при себе ввиду военного положения, - в свою защиту высказался Тоширо. - Носить с собой, а не обнажать и драться! Чувствуйте разницу?! - Мацумото... - вздохнул он. - Что?! Значит Рукию арестовали за самооборону и к смерти приговорили, а вы подрались и вам за это ничего никто не сделал?! Обалдеть, просто замечательные двойные стандарты! - Рангику, - Бьякуя опустил взгляд на её лицо, - то, что случилось с Рукией, было спланировано. Тебе не о чем переживать. - Просто лежи и отдыхай, хорошо? - Тоширо сжал её другую руку, - ни о чём не волнуйся. Надо принести тебе другие цветы, эти совсем завяли, - вздохнул он. - И не думай про этого придурка. - Капитан, - Рангику смерила его недовольным взглядом. - Я всё хотел тебе рассказать... - Тоширо опустил глаза и замялся, не зная, как начать этот разговор. - Капитан Хицугая, - Бьякуя скосил на него предупредительный взгляд. - Нет, она должна знать, - решительно произнёс он. - Знать что? - поторопила его Рангику. - Что Ичимару Гин на самом деле не предатель, - рассказал он. - Он всё это время сообщал информацию главнокомандующему. Совет Сорока Шести мёртв. Все приказы о смерти Кучики Рукии и корректировки даты её казни отдавал Айзен. - Что? То есть он... - Рангику нахмурилась, - но зачем он тогда пытался убить Хинамори? И я не понимаю, если Гин делился информацией с главнокомандующим, как он мог допустить убийство совета Сорока Шести? - Это хороший вопрос, - Бьякуя перевёл взгляд в окно, - главнокомандующий не говорил, когда именно капитан Ичимару поделился с ним информацией. Возможно, совет Сорока Шести уже был убит. - В любом случае, это не повод для обсуждения в больничной палате. Мацумото, ты должна отдыхать и поменьше волноваться. Капитан Хицугая покинул её палату первым. Бьякуя уходить не торопился. Рангику знала, что он, вероятно, хочет поговорить, иначе бы не остался. - Что ты решила? - Я думала, у меня больше времени на раздумья, - вздохнула Рангику. Она знала, что он, рано или поздно, начнёт этот неприятный разговор. - Я не согласна жить в вашем клане, не согласна вообще иметь с ним что-либо общее. - Ты уже связана со мной и моим кланом, потому что у нас будет ребёнок, - парировал он. - Я же ни к чему тебя не принуждаю... - Вы просите меня переехать в ваш клан, а с иным вариантом развития событий вы не согласны, вы не оставляете мне никакого выбора! И прекратите уже обращаться ко мне фамильярно, я вам по-прежнему никто. - Я просто хочу обеспечить безопасность вам и нашему ребёнку, Мацумото-фукутайчо, - подчёркнуто вежливо сообщил Бьякуя. - И я не хочу, чтобы моя дочь росла то с матерью, то с отцом, с осознанием, что её появление было ошибкой, потому что это не так. - Это была случайность... - прошептала Рангику. - Так или иначе, я ни о чём не жалею. Я уже об этом говорил. - Я не хочу притворяться семьёй, какой мы не являемся и никогда не будем являться! Какой смысл тогда мне переезжать в ваш дом? Чтобы на меня и на мою дочь смотрели с таким же презрением ваши родственники, как они когда-то смотрели на Хисану-сан?! - выпалила Рангику, поднимаясь с постели. Она силой сдёрнула иглу капельницы с локтевого сгиба и отошла от своей кровати. - Никто не будет на вас так смотреть... - Так смотрели на Рукию, а вы делали вид, будто ничего не замечаете, потому что так было проще. Если я при родах умру, вы будете позволять своим родственникам обращаться так с моей дочерью, и вы правда считаете, что я вам это позволю?! - всплеснула руками Рангику. - Моё отношение к Рукии моя ошибка. Но я никогда не буду относиться так к своему ребёнку, и никому не позволю смотреть на неё и на вас с презрением. И я не собираюсь притворяться семьёй, я хочу попробовать эту семью создать. - Вы не любите меня, и я не люблю вас, о какой семье может идти речь? - У нас скоро будет ребёнок. Отсутствие любви между нами не помешало его создать. - Это чушь! Семьи нельзя создавать из-за детей, в таких семьях несчастными будут все. - Я не могу обещать вам любовь, лейтенант Мацумото, но я могу обещать вам попробовать вас полюбить в будущем. Во всяком случае, я позабочусь о вас и о нашей дочери. - Мне не нужна забота или защита, тем более от вас, - фыркнула Рангику. - Вы чуть не умерли сегодня от руки Ичимару Гина. Вы и наш нерождённый ребёнок, - напомнил он ей в свойственной ему холодной манере. - Я... - Рангику осеклась, ей всё ещё было больно из-за того, что её чуть не убил именно Гин. - Никто не сможет вам заменить Ичимару Гина, включая меня. Но он вас не любит. - Спасибо, что напомнили, - прошептала Рангику охрипшим голосом и отвернулась. - Я же хочу попробовать, - добавил он совершенно спокойно. - Я так же хотел поставить вас в известность, что собираюсь рассказать о вас и о нашем ребёнке на клановом совете через неделю. Капитан Кучики оставил её одну в палате и ушёл. Рангику дрожащей рукой облокотилась на прикроватную тумбочку и вернулась в постель. Она чувствовала себя измотанной и очень уставшей. И она совершенно не понимала, что ей делать дальше и как поступить.

***

Рукия сидела в Башне раскаяния уже второй день и не видела в этом смысла. Она не совершала преступления, ей не в чем было раскаиваться, не говоря уже о том, что сам по себе концепт не выдерживает критики. В башню Раскаяния заключали самых опасных преступников, им неведомо раскаяние в принципе. Реацу подавлял специальный камень секкисэки. Очередная глупость. Зачем вообще нужна эта башня, если не ради пафоса и показухи? В камере шестого отряда Рукия сидела с наручниками, ограничивающими её реацу. К тому же это было неэффективно, ведь она уже успела впитать в себя часть силы Хогёку и теперь всё своё время занималась поглощением остальной энергии. Её совсем не тронуло известие о том, что Куросаки Ичиго жив, она об этом и так знала. Ренджи стоял у порога её тихой и одинокой камеры, откуда открывался великолепный панорамный вид на Сейрейтей, и его чувство неловкости буквально витало в воздухе. Рукия подчёркнуто не обращала внимание, ожидая, пока он скажет то, зачем вообще заявился, и продолжала смотреть на город. Её вдруг посетила мысль, как будет выглядеть Сейрейтей через много десятилетий? Сохранит ли он свою аутентичность и традиционность в лице особняков на сваях в традиционном японском стиле, или же преобразится в огромнейший мегаполис, подобный современному Токио, Нью-Йорку или Сеулу с небоскрёбами до самого дворца Короля Душ? - Если ты хочешь что-то сказать, говори, - не оборачиваясь, сказала Рукия. Он молчал. Тогда она обернулась и подошла ближе. - Ренджи, если ты здесь из-за слов Рангику-сан и хочешь извиниться, не стоит себя утруждать, я на тебя не злюсь и мне не за что тебя прощать. - Рукия... - Пожалуйста, иди, и не делай глупости. Как там Рангику-сан, к слову? Она всё ещё в четвёртом отряде, так долго, - Рукия вновь обернулась к окну. Жизненная энергия Рангику-сан и сгусток энергии их с братом Рукии ребёнка отчётливо ощущались на территории четвёртого отряда. - Откуда ты... - Ренджи запнулся, покачав головой. - Впрочем, неважно. С ней всё хорошо, она сейчас проходит лечение в шестом отряде. Не знаю, с чем это связано, но полагаю, с ней уже всё хорошо. Скоро её снова переведут в камеру. - В чём её обвиняют? Я ведь взяла всю вину на себя. - Не знаю, капитан мне не говорит. - Вот как, - кивнула Рукия. Он ушёл и вновь оставил её одну чувствовать целый мир, пока её одиночество и покой не прервал младший брат Кайена-доно, мужчина из клана Шиба. Гандзю Шиба, младший брат Куукаку Шиба, сразу же признал в Рукии убийцу своего старшего брата, но план нарушать не стал, а потому поторопился вытащить её из камеры. - У вас всё равно ничего не получится, - прокомментировала Рукия безразличным тоном голоса. Когда её вынесли на мост, отделяющий Башню Раскаяния от остальной части города, она почувствовала себя очень плохо. Ощущения вибрации, воды, воздуха, движения небесных тел и распределения реацу обрушились на неё сильнейшим потоком. Рукия на мгновение лишилась равновесия и упала, держась за голову. Все эти знания разрывали ей голову и она совершенно не знала, что с ними делать. Усилием воли она привела в порядок дыхание и самочувствие и лишь потом уловила реацу брата. Враждебности в его намерениях она не чувствовала, он был совершенно спокоен. Когда на мосту появился Ичиго, всем сразу стало понятно, что он не отступит и будет переть напролом в лучших традициях одиннадцатого отряда. Бьякуя попытался использовать шикай, но его остановила Йоруичи, которая и унесла Ичиго подальше от Башни. Бьякуя подошёл к сестре с напускным безразличием, окинул её взглядом с хорошо скрываемым беспокойством, не обнаружил повреждений и уже собирался уйти, оставив её на попечение капитана Укитаке и его офицером, как Рукия неожиданно его остановила. - Нии-сама, - позвала она брата, поднимаясь на ноги. - Передавайте привет Рангику-сан. Хорошо, что вы нашли общий язык. Бьякуя внешне остался спокоен, он так и не выказал своего удивления. Лишь поздним вечером, сидя в палате Рангику, она указала ему на небольшой чёрный развод на его белом хаори в районе груди - след от её подводки, когда она обнимала его днём, поддавшись сентиментализму. Будни Рукии в тюрьме протекали спокойно и безмятежно, она успела прочувствовать энергию каждого шинигами в Сейрейтее. Когда за ней явились люди, одетые в белые одежды, чтобы проводить её на казнь, она молча пошла с ними, позволяя вести себя как собаку на привязи. Рукия должна была чувствовать себя униженно, некомфортно, может быть даже оскорбительно, только вот ей было всё равно. - Рукия-чан! - поздоровался с ней капитан Ичимару на распев. Он показался на другой стороне моста. Неспешно он подошёл ближе. - Здравствуй, Гин, - она была не настроена смотреть цирковые представления с этим клоуном в главной роли, а потому ответила достаточно холодно и отстранённо. Он просто тратил её время. - Какая грубость, не Гин, а капитан Ичимару. Совсем не умеешь уважать старших по званию. Совсем как Рангику-чан. - В таком случае, Мацумото-фукутайчо, а не Рангику-чан, - ожидаемо исправила его Рукия. - И Кучики-сан, а не Рукия-чан. - Как же твой старший брат разочаруется, когда услышит, как грубо ты разговариваешь со старшими по званию, - сообщил он ей. - Девушке из клана Кучики так вести себя не полагается. - Вряд ли он разочаруется ещё больше, с учётом того, что меня ведут на казнь, - так же безучастно ответила Рукия. - Ах, это была шутка. А ты всё восприняла за чистую монету. Ты слишком холодна для той, чьи друзья сейчас умирают на улицах Сейрейтея, - Гин расплылся в хищной улыбке. Рукия перевела скучающий взгляд на улицы белого города, что раскинулись под её ногами у Башни раскаяния. Ренджи только что потерпел поражение в битве с её братом. Однако он был вполне себе жив и даже несильно ранен. Рукия пропустила момент, когда Гин наклонился к ней хищной змеёй. - Я ведь могу спасти всю вашу компанию, и тебя тоже, Рукия-чан. Хочешь, я тебя спасу? - предложил он. Рукия окинула его безучастным взглядом и задумалась о природе своих чувств к этому мужчине. Раньше она тряслась от страха в его присутствии, а он этим пользовался и всячески подначивал её, пытался уколоть, вывести из себя. Он вёл себя как глупый школьник, неспособный социализироваться в обществе, а потому испытывающий проблемы с выражением своих эмоций. Такие часто не знают, как сообщить девочке о том, что она нравится или не нравится, страдают от недостатка внимания и всячески пытаются его привлечь. Теперь Рукия отчётливо это понимала. Ей должно было быть забавно и даже смешно, но все старания Ичимару Гина привлечь к себе внимание сейчас ей были безразличны. - Хочу, - Рукия прищурилась, глядя ему в лицо. Гин даже опешил от такого ответа. - Хочу, капитан Ичимару. Раз вам не сложно, будьте так любезны спасти меня. Канвой, сопровождающий Рукию, обомлел от такого поворота событий. Они не знали, как реагировать на подобное предложение со стороны одного из капитанов, не говоря уже на ответ заключённой. Гин не ожидал подобного ответа и даже растерялся на какие-то жалкие пару секунд, он приоткрыл глаза, демонстрируя необычный цвет радужки. - И как же ты мне отплатишь за такое одолжение? - Гин снова расплылся в своей привычной хищной улыбке, наклоняясь ближе. Он силился напугать её, вывести на эмоции и, кажется, не понимал, почему его план успехом не увенчался, ведь Рукия никак не реагировала на его подначки. - Я думала, вы предложили меня спасти бескорыстно, от чистого сердца. Знаете, как в сказках из мира живых про принцесс в башне и храбрых принцев, спасающих их из лап драконов. Впрочем, даже там принцы получают награду. Догадываетесь, какую? - Рукия смотрела прямо в глаза капитана третьего отряда и чувствовала себя невероятно спокойно. - Любовь. Вам ведь этого не хватает в жизни? - Гин дёрнулся на этих словах и внутренне напрягся, лицо его перестало выглядеть таким безмятежным. - Поэтому вы себя так ведёте. Вот вам и плата за моё спасение. - Ты предлагаешь мне... себя? - уточнил он. Рукия отметила, что голос его не дрогнул. Ичимару Гин был в замешательстве, но продолжал держать лицо. - Я предлагаю вам любовь. Могу вас поцеловать как в сказках, а когда вы меня спасёте, замуж за вас выйти, если попросите. Вы ведь сами это предложили, - напомнила ему Рукия. - Яре-яре, мир живых тебя изменил, Рукия-чан. Чувство юмора появилось. - Я не шучу. Я говорю серьёзно, капитан Ичимару. - Я пришёл над тобой поглумиться, а ты восприняла всё в серьёз, кто бы мог подумать, - протянул он. - А что, Рукия-чан, ты бы правда отдалась такому как я за спасение? - чуть ли не прошипел он ей в лицо. Он это принял за оскорбление? - Такому, как вы? - уточнила Рукия. - Какому? - Разве нищий и страшный руконгаец подходящая партия благородной леди из клана Кучики? - Страшный определённо нет, а вот высокий, хорошо сложенный руконгаец с приятным голосом, фарфоровым цветом кожи и глазами цвета кармина меня бы вполне устроил. К тому же, - продолжала рассуждать Рукия, - брат как-то женился на Хисане-сан, хотя она была нищей руконгайкой. У вас будут ещё какие-то контраргументы помимо происхождения и материального положения? Потому что ваша внешность, капитан Ичимару, вполне достойна называться красивой. Или, быть может, вы перестанете болтать и уже спасёте меня? - Кажется, в клане Кучики совсем не учат манерам, - сделал вывод Гин. - Предлагать такое мужчине крайне неприлично для юной девушки, тем более, вашего положения, Кучики-сан. - На данный момент я в положении смертницы, так какая разница? - парировала Рукия. - Или вы так отказываетесь, Ичимару-тайчо? От того, что сами предложили? Что же вы, не можете поступить по-мужски, если уж мы меряем всё вашими гендерными стереотипами? - поймать его в его же словесную ловушку было несложно. - Я смотрю на мир шире. В мире живых, по крайней мере в Японии, девушки давно одеваются, как хотят и сами выбирают, с кем и когда им спать. Ну так что? - Рукия смотрела на него со всей серьёзностью, подмечая малейшие изменения в его мимике. Ичимару Гин был полностью обескуражен её словами и не знал, как реагировать и что говорить. - Ты это серьёзно? - недоверчиво уточнил Гин, вновь привычно прищурившись. - Это вы тут шутки шутите, а мне кое-что интересно, - Рукия схватилась за края его хаори, не позволя отстраниться. Вместо того, чтобы отвернуться самой, она поднялась на носочки, чтобы их глаза были на одной линии и внезапно для него прильнула к его губам. Обескураженный таким поступком Гин замер, забывая плотно сжать губы. Рукия никогда прежде никого не целовала, ни в шутку ни в серьёз, а потому ей самой было непривычно. Однако она видела достаточно фильмов из мира живых, чтобы понимать, как это правильно делать. Ладонями она обхватила его белое лицо, отмечая про себя, какая у него гладкая, мягкая и нежная кожа на скулах и щеках. Она совсем не похожа на змеиную чешую, как ей раньше всегда представлялось. Ичимару Гин, капитан третьего отряда, страшный и загадочный тип, который постоянно над ней издевался, сейчас предстал перед ней обычным мужчиной с красивой и мягкой кожей на лице, невероятно красивыми глазами - Рукия такого насыщенного красного цвета ни у кого прежде не видела, словно две капельки крови расплывались на белоснежном снегу, - и красивым голосом. Всеми своими действиями, на которые она никогда бы не решилась ещё три месяца назад, она пыталась вызвать в себе хоть какие-то чувства, разбудить эмоции. Рукия надеялась вновь почувствовать отвращение, иррациональный страх перед этим человеком, возможно смущение или даже трепет, возбуждение, но внутри неё не было ничего. Рукия прикусила его нижнюю губу, превращая простое касание губ в полноценный поцелуй, на который он не отвечал. Он не оттолкнул её, но и к её действиям остался безучастен. Гин проигнорировал, когда она коснулась его языка своим, кажется, он пытался прийти в себя и осознать, что всё то, что сейчас происходит, это не иллюзия и не шутка, а самая настоящая реальность. Рукия отстранилась прежде, чем он сам её оттолкнул. - Я думала, что это напомнит мне о том, какого это. Быть живой, - прошептала она, наблюдая, как алют бледно-розовые губы капитана Ичимару. - Но я ошиблась. Рукия отошла на шаг и обернулась к четырём стражникам, которые должны были сопроводить её на казнь. Они выглядели так, будто увидели, как НЛО плавно паркуется на главно площади Сообщества Душ. - Мы куда-то шли, помните? - услужливо напомнила она им о себе. - Что ты имела в виду, когда сказала, что этот... поступок напомнит тебе, какого это, быть живой? - Гин задержал её, ухватив за плечо. - Ровно то, что сказала. - Башня раскаяния на тебя так сильно повлияла, ой ли? - вернув насмешливый тон своему голосу, поинтересовался Гин. - Я не чувствую боли, - Рукия перевела отрешённый взгляд на его лицо. - Страха. Желания. Я думала, что если вас поцелую, это пробудит во мне чувства. Отвращение, страх, волнение, трепет, любовь... но нет, - она едва заметно покачала головой. - Совершенно ничего. Чем быстрее внутри меня эволюционирует эта энергия, тем меньше... меня. Тем меньше во мне человеческого. Айзен не прав, если думает, что сможет обуздать эту силу, впрочем... - Рукия позволила себе усмехнуться, наблюдая, как открываются от удивления глаза Ичимару Гина, - он уже давно потерял себя, - закончила она так тихо, чтобы её услышать мог только Гин. Затем она отстранилась и, наконец, позволила страже себя увести. Рукия была готова к тому, что Ичиго выкинет что-нибудь экстравагантное, безумное и лишённое всякого плана; к тому же она чувствовала его энергию неподалёку. Её совсем не испугало появление гигантской огненной птицы, воплощения Сокёку. Попытки Кьёраку-тайчо и Укитаке-тайчо её остановить были весьма ожидаемы, как и участие в этом принцессы из клана Шихоин, и самого Ичиго, который с лёгкостью подхватил её на руки и бросил в руки Ренджи, как тряпичную куклу, а сам разнёс постамент для казни. Рукия знала, что всё это - просто ненужная иллюзия, за которой скрывалась лишь одна цель: дождаться, пока главный предатель появится на поле боя. Ренджи пытался унести её подальше от этого места, только вот он не мог видеть реальность так же чётко, как видела её Рукия. Иллюзия Айзена заставляла Ренджи оставаться на месте, а кидо умело маскировало их присутствие от глаз Ичиго. Айзен Соуске выглядел крайне уверенным в себе и своих действиях мужчиной, не удивительно, что он очаровал Хинамори Момо. Рукия силилась понять, зачем ему нужно Хогёку, неужели он хотел уничтожить старые порядки Сообщества Душ? Они будут разрушены и без него с годами и столетиями. Вряд ли он это делал, исходя из праведной цели изменить мир. Эгоистичное желание завладеть большой силой, чтобы что-то кому-то доказать? Это было так глупо. Айзен считал себя выше, умнее и совершеннее других шинигами, хотя сам от них ровным счётом ничем не отличался, хотя бы своими эгоистичными целями, непомерно завышенным самомнением и комплексом бога. Как примитивно, подумалось Рукии. Она не стала ему никак мешать, когда он одним ударом рассёк Ичиго грудь и оставил его задыхаться от крови и боли в лёгких. Рукия знала, что её брат несильно ранил временного шинигами, а он должен был понять, что не всесилен и научиться беречь себя и свою жизнь. Когда Айзен подошёл к ней, намереваясь вытащить Хогёку, она на мгновение представила, что будет, если она позволит. Избавиться от этой энергии, разрывающих голову знаний, и снова станет собой. Только вот в таком случае Айзен получит Хогёку и устроит войну, чтобы сменить власть в Сейрейтее. Погибнут люди. Смерть относительна, поскольку нельзя уничтожить энергию. Неважно в какой форме она существует, сути её это не меняет. Рукии было всё рано на шинигами из Сейрейтея, на людей из мира живых, но они не были в чём-то виноваты и не обязаны расплачиваться за слепоту, бахвальство и глупость Совета и командования Готей-13. Семья Ичиго, которая так хорошо к ней отнеслась без всякого повода, не должна была погибнуть; ребёнок Рангику-сан не должен был расти без отца. Это было так эгоистично, думать о себе в данный момент. Рукия улыбнулась. Может быть, не всё человеческое в ней потеряно? Одним движением руки она откинула Айзена в сторону от себя, даже не взглянув на него. Времени на удивление у него не было, поскольку его замешательством решил воспользоваться капитан Ичимару. Рукия впервые видела его банкай. Вот значит, зачем он ему это всё было нужно. Подобраться ближе к Айзену и убить его. Рукия предполагала, что за этим стоит что-то личное. Кьёка Суйгецу, зампакто абсолютного гипноза, который позволяет управлять сознанием всех, кто видел его. Однако, как оказалось, если опустить руку на лезвие меча, гипноз не подействует. Этим и воспользовался капитан Ичимару, чтобы нанести Айзену смертельное ранение. В этот самый момент на холме Сокёку появился главнокомандующий с капитанами восьмого и тринадцатого отряда, Йоруичи-сан и Сой-Фон тайчо, капитан Хицугая прибыл вместе с капитаном Кучики, капитан Куроцучи наблюдал за всем своим цепким взглядом, капитан Комамура сдерживал капитана Тоусена, лейтенантский состав по большей части тоже был в сборе. Айзен Соуске был действительно гениальным человеком и сильным капитаном, раз даже со смертельной раной в груди он сумел нанести серьёзное ранение Ичимару Гину. Только после этого его сумели сковать специальным приспособлением Урахары Киске. Рукия наблюдала, как эти чёрные путы связывают предателя, и это казалось ей таким логичным завершением его плана. - Вы не допускали ошибку, Айзен-тайчо, - сказала она, привлекая его внимание. - Вы ведь об этом сейчас думаете, верно? Где вы просчитались. Нигде. Ваш план действительно был идеальным. Даже капитан Ичимару, который сейчас захлёбывается кровью, не смог бы вам помешать, вы знали это изначально, потому что никогда не сомневались в том, что он вас предаст, - Рукия подошла ближе, оттесняя Йоруичи-сан и капитаншу Сой-Фон. - Но вы не учли простую случайность. Хогёку внутри меня треснул. И вы не сможете его извлечь, никто не сможет. - Да, Киске что-то такое говорил, - кивнула Йоруичи. - Урахара... - подал голос Айзен. - Я никогда не мог понять, как такой гениальный человек может довольствоваться ничтожным. Почему он никогда не пытался достичь чего-то большего? - Чего, например? - фыркнула Йоруичи. - Власти над миром? Я тебя умоляю, до тех пор, пока он не перевёл всю бухгалтерию своего магазина на аутсорсинг, для него посчитать прибыть до налогового вычета и после и свести дебет с кредитом было большой головной болью, а ты тут про мир говоришь. - А ты? - он перевёл взгляд на Рукию. - Имея такую силу, ты ничего не сделаешь? Рукия потеряла всякий интерес. Она подошла к капитану Ичимару, ограждая офицеров четвёртого отряда от него одним взмахом руки. - В господстве над миром нет никакого смысла, - спокойно произнесла она, не глядя на Айзена. - Это просто результат детских травм, раздутого эго и обиды на мир за то, что вас не признавали. - Кучики-сан... - госпожа Унохана вопросительно посмотрела на неё. Барьер, созданный Рукией, не пускал никого к Ичимару Гину. Капитан третьего отряда смотрел на Рукию из-под опущенных ресниц, захлёбываясь своей кровью. Он был таким беззащитным, он умирал и времени на его спасение с каждой минутой оставалось всё меньше. - Я не собираюсь вам мстить за то, что вы издевались надо мной или что-то вроде того, не подумайте, - сообщила она, опускаясь на колени подле него. Ей вдруг вспомнился разговор с господином Урахарой накануне её возвращения в Сейрейтей вечером. Рукия не приходила к нему, заглядывать к этому чудному шляпнику на чашку чая было прерогативой Мацумото Рангику, она позвонила ему по телефону. - Кучики-сан, мне... мне правда очень жаль, - искренне произнёс Урахара. Рукия замолчала на некоторое время. Перед ней никто и никогда не извинялся, к тому же она не могла винить его. Чтобы кого-то в чём-то обвинять, нужно испытывать чувства обиды, несправедливости, неполноценности, она же не чувствовала ничего. - Урахара-сан, я не понимаю, что мне делать. - В каком смысле? - она не могла видеть его лицо, но безошибочно могла определить по голосу, что он сейчас хмурится. - Я не могу винить вас, потому что для этого нужно что-то чувствовать. Вы дали мне неисчерпаемый источник энергии и бесконечных знаний. Я не чувствую эмоций, страха, боли, желания... С каждым днём во мне всё меньше человеческого и больше знаний обо всём. Физика, математика, химия, иностранные языки. Раньше они мне не давались и я не понимала, о чём говорит Рангику-сан, но теперь никаких преград нет, они разбились словно стекло. Всё это разрывает мне голову... я не понимаю, что с этим делать. Что делать с этим пульсирующим источником энергии внутри меня. - Кучики-сан... - Киске замолчал на какое-то время. - Подумайте о природе жизни. - Природе жизни? - Вы ведь знакомы с теорией эволюции? Сначала была одна клетка, потом их стало две и так далее. В благоприятной среде клетка выбирает репродукцию. Таким образом она передаёт данные о себе новой клетке и может преодолеть время. Все мы, как биологический вид, люди или шинигами, неважно, стремимся свои знания и опыт передать. Необязательно своим детям, но своим потомкам. Это могут быть наши ученики или просто другие люди из нового поколения. Хогёку живой организм, у него нет своих желаний, а потому он способен исполнить желания других людей. Моим желанием было найти грань между человеком, пустым и шинигами, и Хогёку эту грань размыл. Вашим желанием было найти своё место в этом мире, и теперь вы, как говорит Мацумото-сан, ощущаете мир иначе. Эти огромные знания о мире дают вам представление, что никакого сакрального смысла в нас, как в человеческом виде, нет. Вы спрашиваете, что вам делать, Кучики-сан, но я... не могу знать ответ. Передайте свои знания. Поделитесь этой энергией внутри вас с кем-то или чем-то другим. Только так вы сможете выиграть время. - Время... то, что определяет нас и наше существование. Не поступки, не слова, а время. Конечно, - прошептала Рукия. - Я не могу вас простить, Урахара-сан, потому что мне не за что вас прощать. Я не злюсь на вас. А значит и в прощение нет смысла. К тому же, вам ведь всё равно не станет от этого легче. На этом их разговор завершился, а потом Рукия почувствовала реацу брата и Ренджи и побежала им навстречу. Хогёку вряд ли способно воскрешать, но вдохнуть энергию жизни в тело умирающего человека этот камень может. Рукия мягко опустила свою левую ладонь на рассечённую грудь капитана Ичимару и склонилась над ним. - З...зачем? - выдохнул он хриплым голосом. Кровь попала на его бледные губы, оставляя на них кровавые капли. Словно краска. - Я не... не просил. - Мне это и не нужно, - тихо ответила ему Рукия. - Разве кому-то нужен повод или просьба, чтобы помочь умирающему человеку? - Не нужно, - Гин еле заметно покачал головой. В его красивых красных глазах Рукия видела принятие и скорую близости смерти. - Вы не должны умирать ради Рангику-сан, - его намерения были видны невооружённым взглядом. Ей даже не надо было проникать в его мысли, чтобы понять это. - Останетесь вы живы или нет, она в любом случае никогда не сможет быть с вами. Потому что вы не любите её и дело даже не в том, что она беременна от моего брата. Она дорога вам. Как младшая сестра. Своей смертью вы не сделаете её счастливей и не освободите, вы лишь сделаете ей больно. Капитан Ичимару... Гин, - Рукия склонилась ниже, её губы почти касались его, - нельзя умирать ради тех, кто дорог. Нужно жить ради них. - Прости меня, - на последнем дыхании прохрипел он. Жизнь оставляла его. На офицеров из четвёртого отряда и госпожу Унохану, а так же на брата и капитана Хицугаю, Рукия не обращала никакого внимания. Они всё равно не смогли бы разрушить созданный ею барьер. - Ран-чан... и ты. - Я не обижаюсь. Но если это так для вас важно, попросите прощение после того, как придёте в себя. У неё, разумеется, за то, что бросали её и не говорили, когда вернётесь. За то, что вы не чувствуйте к ней того же, просить прощения глупо, потому что вы не обязаны её любить. У меня же прощения просить не стоит. Гин опустил веки и Рукия прильнула к его губам, впуская в его тело огромное количество чистой энергией. Она чувствовала, как сосуд с этой силой внутри неё пустеет, отдавая жизнь Гину. Его клетки регенерировали с феноменальной скоростью, рана на груди затянулась за считанные секунды, удивляя всех присутствующих. Рукия залечила каждый шрам на его теле, не скупясь на энергию. Она выливалась, выплёскивалась из её тела, словно вода из фонтана, наполняя его организм как пустующий сосуд. Наконец, когда он был совершенно здоров, когда кожа его лишилась всех шрамов и царапин, а внутренние органы были полностью здоровы, Рукия отстранилась. Энергии внутри неё всё ещё было много. Гин закашлялся, он перестал чувствовать боль, а его лёгкие были совершенно здоровы. В голове никак не укладывалось, что он остался жив. На периферии он слышал голоса других шинигами, но никак не мог прийти в себя. Он ведь умирал. А потом появилась Рукия Кучики... - Полежите немного, нужно отдохнуть, - велела ему Рукия, поправляя сползшую одежду на его груди. - Дышите спокойно. Его дыхание выровнялось, он распахнул глаза и Рукия про себя отметила, что Хогёку изменил цвет его глаз. Они остались такими же красивыми, как и прежде, только утратили красный цвет. Рукия такого чистого и яркого лазурного цвета нигде прежде не видела, разве что на отредактированных в редакторе фотографиях лазурного берега. Барьер вокруг них рассыпался как домино, разлетелся на осколки, позволяя госпоже Унохане подойти к капитану Ичимару и осмотреть его. Рукия поднялась с колен и развернулась, чувствуя энергию Рангику-сан и Хинамори Момо. - Рукия! - воскликнула Рангику, как только поднялась на холм Сокёку. Она была одета в чёрное шихакушо, как и Хинамори Момо, которая смотрела на раненного временного шинигами и закованного Айзена словно в прострации. - Вы должны быть в больнице, обе, - прокомментировала Рукия. - Я могу понять, почему сюда пришла Хинамори-сан, но вы почему здесь? - Я беспокоилась! - Рангику подошла ближе. - Ты в порядке? - Вам лучше беспокоиться о себе, - Рукия взяла её за руку. - Хогёку исполняет желания. Я хотела, чтобы капитан Ичимару остался жив, и он жив. Я могу исполнить и ваше желание. - Что ты имеешь в виду? - нахмурилась Рангику. - Не думаю, что разработка Урахары Киске способна заставить кого-то полюбить в ответ, но я могу сделать так, чтобы вы ничего не чувствовали. Я просто сотру ваши воспоминания, связанные с капитаном Ичимару, и вы будете свободны. - Что? - ахнула Рангику. - Разве так не проще? - Избавиться от своих чувств? Нет, Рукия, не проще. Именно они делают нас людьми, - мягко улыбнулась ей Рангику. - Но если Хогёку и правда может исполнять желания, почему бы тебе не пожелать снова стать такой, как раньше? - Снова вернуться к примитивному образу жизни, чувствовать страх, боль и горечь... стать уязвимой, думать о том, кто я в этом мире и кем хочу быть... Зачем оно мне? - Хогёку продолжит эволюционировать внутри тебя, пока не лишит человеческой формы. Ты умрёшь, Рукия. - Мы никогда не умрём на самом деле, смерть относительна. - Человеческая сущность это не только примитивные желания, страх и боль, это ещё и любовь, радость, смех. Может это и не имеет какого-то глобального смысла, но это делает жизнь ярче. - Любовь? - Рукия скосила взгляд на капитана Ичимару. Она всё ещё чувствовала его шероховатые губы на своих губах, а на кончиках пальцев ощущала тепло его мягкой и гладкой кожи. - Так примитивна. - Рукия, - Бьякуя подошёл ближе к младшей сестре и несмело коснулся её плеча, - я хотел с тобой поговорить. - О чём? - она обернулась к человеку, которого теперь должна была называть старшим братом, хотя он был ей никем. Все его переживания, как и воспоминания, которые крутились у него в голове, она считала моментально. - О том, что вы приняли меня в клан Кучики совсем не потому, что я похожа на вашу жену, Хисану-сан, а потому что я на самом деле её младшая сестра и она вас об этом попросила, умирая от болезни, похожей на лейкемию? - уточнила она, наблюдая, как вспыхивает удивление и непонимание в его глазах. - Вы обещали ей меня защитить, но не сдержали слово, предпочитая следовать тому обещанию, которое вы дали на могилах родителей. Следовать правила. И теперь вы отчётливо понимаете, что ошибались всё это время, поэтому хотите извиниться. Не стоит, - Рукия отвернулась, теряя к старшему брату интерес. - Рукия... - прошептала Рангику. - Так он рассказал вам, - сделала вывод Рукия. - И вы чувствуйте себя так же, как моя сестра за то, что сделали. Не стоит. Я не злюсь на сестру, потому что отлично понимаю, как тяжело выжить в Руконгае. И у меня нет младших братьев или сестёр и нет детей, о которых нужно заботиться, чтобы громко заявлять, что я бы так не поступила. К тому же, - Рукия заглянула в глаза Рангику-сан, - какой смысл злиться или обижаться на мёртвого человека? Что до вас, вы не бросали его. Рангику побелела, опуская взгляд. Она казалась испуганной и явно чувствовала себя некомфортно. Капитан Хицугая, который невольно подслушал их разговор, нахмурился. Рукия, тем временем, продолжила. - Капитан Хицугая может сказать вам только спасибо за то, что вы спасли ему жизнь и даже какое-то время заботились о нём. - Что? - выдохнул Тоширо. - Рукия, - Рангику подняла на неё потерянный взгляд, она не планировала ничего ему говорить. По крайней мере, сейчас. - Люди так примитивны. Шинигами ещё примитивнее, если кто-то из вас в действительности считает себя лучше живых людей. Не вижу причин возвращаться к этому состоянию. Ради чего? - Рукия покачала головой. - Впрочем, кое-что я могу сделать, - она подошла к капитану двенадцатого отряда, - я хочу создать компьютер нового поколения, в который загружу все свои знания. - Интересно, - Маюри смотрел на неё с блеском в глазах, как настоящий учёный на пороге научного открытия. - С чего ты взяла, что можешь дать двенадцатому отряду хоть что-то? - Вам никто не рассказал о предательстве Айзена, о заговоре, и о Хогёку вы, надо полагать, тоже ничего не знали, потому что Урахара Киске создавал его в одиночестве и не посвящал вас в свои планы, вам это никогда не нравилось, но что бесило вас больше всего, так это то, что вы никогда на самом деле не были способны превзойти Урахару Киске как учёный. В этом вы схожи в Айзеном, только в отличие от него, у вас нет нездоровой тяги к господству над миром и вы никому ничего не пытаетесь доказать. Поэтому вы здесь стоите и строите из себя крутого учёного, но поверьте, Куроцучи-тайчо, отрицание заслуг и гениальности Урахары Киске никак не уменьшит его заслуг перед наукой, так что вам придётся признать, что он создал нечто невероятное, - глядя ему в глаза, в жёсткой манере заявила Рукия. - Я уже говорила, что чем больше во мне энергии Хогёку, тем больше в моей голове знаний обо всём. Физика. Математика. Химия. Биология. Все эти знания я хочу передать. Так что заканчивайте вести себя как придурок и отведите в двенадцатый отряд. - Буду рад вас видеть у себя в лаборатории, Кучики-сан, - Маюри расплылся в пугающей хищной улыбке. - Рукия! - позвал её Ичиго хриплым, рваным голосом. Он был тяжело ранен и в данный момент Орихимэ Иноуе занималась его исцелением. - Как ты... мне так жаль, что ты во всё это из-за меня... - Не вини себя в моём выборе. Рукия покинула холм Сокёку вместе с капитаном двенадцатого отряда, который сразу же потерял интерес ко всему происходящему.