Accident

Принятие - психологический термин, означающий принятие реальности и смирение с ней. В частности способность субъекта принимать свое тело, черты характера, окружающий мир такими, какие они есть.

Когда Рукия покинула холм Сокёку, подоспевшие подчинённые Сой-Фон увели арестованного Айзена и заключили его под стражу, чтобы провести над ним судебный процесс, как только новый совет Сорока Шести будет собран. Капитана Ичимару временно арестовали и наложили ограничение на передвижение, теперь он не мог покинуть Сейрейтей. Тоширо увёл с холма Момо и Рангику сразу же, как только главнокомандующий позволил всем разойтись. Хинамори Момо никак не могла успокоиться, принимая для себя тот факт, что её обожаемый капитан пятого отряда был обвинён во многих преступлениях, за которые ему светило пожизненное. Её пришлось отвести в четвёртый отряд, где ей назначили антидепрессанты и успокоительное. Рангику и Тоширо говорили в тот день до самого заката, пока она не задремала у своего капитана на коленях. Тоширо никогда не мог на неё злиться по-настоящему, будь то несделанные отчёты, саке в столе, опоздание или прогул. Теперь же, после того, как он узнал, что она непросто спасла ему жизнь, а растила его какое-то время и нашла ему приёмную семью, и даже после этого не переставала помогать, он чувствовал себя растерянно и даже подавленно. Тоширо вспомнились все те бессчётные разы, когда он кричал на неё, отчитывал, и ему стало очень стыдно. Она заменила ему мать на то время, когда он в этом нуждался больше всего, она всегда была рядом, она спасла его, растила его, нашла ему дом. Он имеет всё то, что у него есть сейчас, только благодаря ей. - Я не могу тебя простить, Мацумото, - прошептал Тоширо, перебирая её шелковистые волосы. На закате солнца они были похожи на золотые нити. - Потому что здесь нечего прощать. Ты была мне как мать, это я должен просить прощение за то, что бывал к тебе излишне груб. С того дня они стали ближе. Рангику успокоилась, когда узнала, что Ичимару Гину ничего не грозит, максимум - понижение на ранг в должности. Исане Котецу подтвердила показатели земных врачей, когда сообщила Рангику её результаты анализов - плод развивался в соответствии с нормой, всё было хорошо. Четвёртый отряд она покинула в приподнятом настроении, обходя шестой отряд окольной дорогой. Видеть капитана Кучики было чисто физически сложно. Рангику отчётливо понимала, что не желает быть частью его семьи, не хочет быть марионеткой на ниточках из правил, норм поведения и дурацких законов. - Мацумото, - Тоширо устало вздохнул, опускаясь рядом с ней на пол архива. - Я последний раз вру капитану Кучики, что ты ушла в другой отряд, хоть реацу-то получше прячь, я не знаю. Вот, возьми, - он протянул ей кружку с травяным чаем. Рангику кивнула и отодвинула документы, в которые внимательно вчитывалась последние минут двадцать. - Я не понимаю, почему ты от него бегаешь. Рано или поздно придётся поговорить. - Мы уже говорили, - Рангику поджала губы. - Не хочу быть его собственностью. Не хочу, чтобы он смотрел на меня так же, как на Рукию. Я-то это переживу, но я лучше умру, если позволю ему так же смотреть на мою дочь. - Мацумото... - Тоширо не знал, что сказать, но ему очень хотелось её поддержать. Он накрыл её ладонь своей и несильно сжал, желая выразить свои чувства. - Брак без любви не брак. Зачем он вообще нужен, если люди не умеют друг друга любить? - Но ты же сама понимаешь, что в большинстве случаев люди женятся не по любви, а потому что того требуют социальные нормы, потому что так легче выжить, потому что им страшно жить в одиночестве. - Выжить в одиночестве в мире живых в двадцать первом веке намного проще, чем жить семьёй. Думаю, большинство браков люди заключают, потому что врут себе, потому что того требуют социальные нормы, и потому что они не хотят быть одинокими. Я никогда этого не понимала. Зачем жить вместе, если вы не любите друг друга, не хотите работать над отношениями и преследуете каждый разные цели? Чтобы делать больно друг другу? - Рангику пожала плечами, облокачиваясь о книжный шкаф. - Раньше я тоже думала, что с Гином у меня будет семья, но теперь... - она перевела печальный взгляд на своего капитана, - теперь я понимаю, что у нас разные цели. Гин меня не любит и я не могу его в этом винить. А я... ну, это пройдёт. В конце концов, думаю, мои чувства к нему больше похожи на привязанность, чем на любовь, потому что он был первым человеком, который от меня не отвернулся. И даже обдумывая это слово, не вполне уверена, что знаю, что такое любовь, - призналась Рангику. - Любовь это вообще выдумка, - усмехнулся Тоширо, облокачиваясь спиной на шкаф рядом со своей подчинённой. - Самая большая ложь, которую придумывают люди, чтобы только не быть одинокими. - Как-то совсем грустно, - мягко улыбнулась Рангику. - Ну, может быть, - кивнул Тоширо. - Может быть, я так думаю, потому что никогда не видел семьи перед глазами. - Ичиго Куросаки видел, но это всё равно никак не помогло ему разобраться в своих чувствах, - констатировала Рангику. Временный шинигами полностью излечился от ран, и как только удостоверился, что с его подругой Рукией всё хорошо, поспешил вернуться в мир живых, получив конспектом по голове от Рангику-сан за то, что сдал экзамен по английскому языку на тройку. В своих чувствах Ичиго всё ещё не разобрался и даже путешествие в Сообщество Душ не помогло определиться. - Не стоит заставлять себя отвечать на чувства Иноуэ Орихиме, если ты не хочешь или неуверен, и то, что ты чувствуешь к Рукии, эта неопределённость... Ичиго, тебе пятнадцать лет, не думай ты об этом, - дружелюбно улыбнулась ему Рангику. - Я всё равно не перестану об этом думать, - вздохнул Ичиго. - Спасибо вам, Рангику-сан. - За что? - Я уже говорил, - он улыбнулся ей своей редкой, солнечной улыбкой. - Я как будто с мамой разговариваю. Простите, если сказал лишнее. - Нет, всё хорошо, - Рангику ответила ему лучезарной улыбкой и обняла за плечи. - Ты заглядывай к нам, временный шинигами. - Чтобы взять уроки английского? Обязательно, - пообещал он больше в шутку. Рангику знала, что Ичиго вряд ли сюда вернётся ещё раз, если только что-нибудь не случится. У него была своя жизнь в мире живых и он должен был заниматься своими проблемами. Орихиме мялась у её порога, так и не решившись попросить совет. Рангику вздохнула и посоветовала ей жить своей жизнью, не делая Ичиго и свои чувства к нему центром своего мира. - Если он не ответит на твои чувства, - Рангику осторожно заколола прядку волос Иноуэ насыщенного рыжего оттенка одной из своих заколок, - тебе будет очень больно. Это разобьёт тебя на осколки и на то, чтобы себя склеить, на рефлексию, уйдёт много времени. Оно тебе не нужно, Орихиме. Поверь мне. - Разве за свои чувства не стоит бороться? - робко поинтересовалась она. - Да, - кивнула Рангику. - Раньше я думала так же. За них и правда стоит бороться, когда есть, ради чего. Когда другой человек готов бороться вместе с тобой. Но если он холоден, то какой смысл? Легче обойти, чем стучать в закрытую дверь, понимаешь меня? - Но Куросаки-кун... - Орихиме слегка покраснела и вся сжалась, не в силах рассказать о своих чувствах даже своему отражению, - я люблю его, - тихо призналась она, глядя себе под ноги. - У тебя ещё вся жизнь впереди, и ты не можешь знать, что тебя ждёт. Я не говорю тебе отказаться от своих чувств, потому что это непросто, попробуй их переосмыслить, обратить внимание на кого-то другого. Может быть, лет через пятнадцать ты будешь жить совершенно с другим человеком, непохожим на Ичиго, и задаваться вопросом, что ты в нём нашла в юности, - поддержала её Рангику, завершая нехитрую причёску Орихиме. - Береги себя. - Спасибо вам, Рангику-сан, - искренне поблагодарила её старшеклассница и поспешила выйти из офиса десятого отряда. - Сама-то почему не следуешь своим советам? - протянул Тоширо, подливая себе чай в пиалу. Рангику глубоко вздохнула и отказалась отвечать на этот вопрос. Бьякуя пытался с ней поговорить, но она избегала его, словно боялась снова на него взглянуть. Она, насколько он знал, и с Ичимару Гином не говорила. Бьякуя уже сообщил клановому совету о своём намерении воспитывать дочь от Рангику и признать её законной наследницей, но на вопрос о заключении брака с фукутайчо десятого отряда он так и не ответил. Брак не может быть заключён насильно. Рангику ему этого точно никогда не простит. Поэтому Бьякуя только понимающе кивал на откровенное вранье капитана десятого отряда, когда в очередной раз слышал, что Мацумото Рангику то в восьмом отряде чай с Исе Нанао пьёт, то в четвёртом на медосмотре, то в пятом с Хинамори Момо печенья дегустирует. - Да неужели, - протянул капитан Ичимару в один из таких визитов в десятый отряд. Бьякуя обернулся, наблюдая, как бывший глава третьего отряда неспешно подходит к воротам десятого в сопровождении своего лейтенанта. - Ты б хоть врать нормально научился, Хицугая-тайчо, а то ж совсем неубедительно. - Ичимару, - закатил глаза Тоширо. - Я не понял, а с каких пор тебя выпустили из третьего отряда? Или ты что, снял с ноги ограничительный браслет? Могу только посочувствовать. Сой-Фон тайчо узнает - убьёт. - У меня нет ограничений на передвижение по отрядам Готей-13, мне запрещено покидать Сейрейтей, и я запрет не нарушаю, - подметил Гин. - Какой ты законопослушный, - фыркнул Тоширо. - А раз ты так уважаешь закон, то вот тебе новость, ты больше не капитан, а значит по уставу обязан подчиняться приказам любого капитана Готей-13 в рамках разумного. Как один из капитанов я не желаю тебя видеть на территории моего отряда, а потому приказываю тебе уйти и не приходить сюда, пока я не передумаю. Раз такой законопослушный, действуй, - высказался он. - Выход найдёшь сам, или тебя проводить? - Как грубо. - Учусь у лучших, - парировал Тоширо и скрылся в своём кабинете, демонстративно захлопнув перед Ичимару дверь. - Яре-яре, вы это видели, Кучики-тайчо? - протянул Гин, обернувшись к капитану шестого отряда. Бьякуя не стал ему отвечать и неторопливой походкой направился обратно к себе в отряд. Он не знал, как общаться с этим человеком после того, как выяснилось, что он не предатель. Не говоря уже о том, что одной из причин, почему Рангику избегала его, Бьякую, были её чувства к Ичимару Гину. Бьякуя знал, что этот человек, Ичимару Гин, любил Хисану, она же вышла замуж за него, будущего главу клана Кучики, и даже не знала о чувствах друга. Бьякуя любил жену, но она не любила его в ответ, он с этим смирился и даже верил, что его чувств хватит на них обоих, но не сложилось. Мацумото Рангику любит Ичимару Гина, но он не любит её. Чем больше он углублялся в размышления об отношениях бывшего капитана третьего отряда и действующей фукутайчо десятого, тем отчётливее понимал чувства Гина, ощущая себя на его месте. Бьякуя не любил Рангику, но она и не была ему безразлична, и откровенно говоря, он и сам не знал, в ком было дело: в их ребёнке, или в самой Рангику. По возвращении в поместье, Бьякуя машинально подошёл к комнате младшей сестры, он до сих пор не знал, как с ней общаться. После того, как Рукия нашла способ отдать всю силу Хогёку и снова стала обычной шинигами, она замкнулась в себе и никому не показывалась на глаза. Они так и не поговорили нормально. Бьякуя постучал, но ответа так и не услышал, хотя сестра точно была у себя в комнате. Он относился к её нежеланию с ним говорить с пониманием, а потому ушёл к себе. На следующий день что-то определённо пошло не так, раз он под вечер оказался в баре вместе с Ичимару Гином, и пили они отнюдь не чай, а виски, после чего были шоты с текилой. - Ей нужно время, - сообщил Гин с понимающим выражением лица, когда они глубокой ночью покинули бар и шли в неизвестном направлении по улицам Сейрейтея. - Ран-чан просто... она не любит меня, я просто был первым, кто хорошо к ней отнёсся, кто стал её другом. Она путает любовь и привязанность. А ты не сдавайся, понял? С тобой ей будет хорошо. - Почему? - Бьякуя старался не обращать внимание на то, что перед глазами всё расплывалось. Последний шот явно был лишним. - Тебе нужен кто-то, кто вытащит тебя из твоего болота границ и бесконечных ограничений. А ей нужен кто-то постоянный, кто будет о ней заботиться. Я с этим, знаешь ли, хреново справился. - Ты вообще не справился, - резонно заметил Бьякуя. - Аргумент, - кивнул Гин. Они и сами не заметили, как добрели до поместья Кучики. Благо, достопочтенного Гинрея-доно не было сейчас дома, он был в отъезде. В ином случае Бьякуя не мог ручаться за его душевное равновесие. Рукия, которая не спала в это время и задумчиво смотрела на звёзды, завидев их, сперва очень удивилась, потом опустила глаза в пол и поспешила убежать, смущённая одним присутствием бывшего капитана третьего отряда на территории поместья Кучики. Она не знала, как себя вести с ним дальше. Она всё ещё не была уверена, правильно ли она поступила тогда. В день ареста Айзена Соуске, Рукия просидела в двенадцатом отряде до глубокой ночи, пока капитан Куроцучи исследовал её кровь, пытаясь понять, можно ли каким-то образом извлечь из неё Хогёку. У него не было решения. Тогда Рукия решила точно. Она создаст компьютер нового поколения и загрузит себя туда, полностью стирая свою идентичность. Сидя на офисном кресле в лаборатории двенадцатого отряда, она сконцентрировалась, высвобождая энергию Хогёку в огромных количествах. Управлять ею больше не было для её сложностью или проблемой. Энергия, сплетаясь в сосуды, похожие на кабели, обретала физическую форму по желанию Рукии, становясь похожей на огромное скопление проводов. Рукия записывала на бесконечные гигабайты памяти все свои знания о космосе, человеческом теле и природе шинигами, пустых, природе жизни. Всё, что она успела понять и усвоить, она отдавала собственноручно написанной программе. Последнее, что оставалось, это преобразовать в компьютер себя. Разложить на частицы свою духовную оболочку и переписать её в байты памяти, после чего загрузить их в компьютер. Рукии было всё рано, готов ли мир к такой обширной базе данных, этот компьютер она видела вершиной своей эволюции. - Рукия-чан, ты здесь, - послышался спокойный голос Ичимару Гина откуда-то из входной двери. Рукии не нужно было оборачиваться, чтобы его видеть. - С тех пор, как ты спасла мне жизнь, у меня изменился цвет глаз. Никак не могу привыкнуть к тому, что солнечный свет мне теперь не режет зрение, а цвет радужки голубой. - Он лазурный. Как вода в океане, - исправила его Рукия. - Или как небо. - Да. Верно. - Вам нравится? - уточнила она, зная, что любезности приняты в общении среди людей. - Я не знаю. Никогда не задумывался о том, какой цвет глаз пошёл бы мне больше. А ты как думаешь? Лазурный цвет лучше цвета крови? - Цвета кармина, - Рукия, наконец, обернулась. Гин был одет в обычное кимоно, лишённый своего звания и зампакто временно. - Красный ярче голубого, он лучше выделяется на фоне белой кожи и бросается в глаза, но вы ведь щуритесь бесконечно, потому и нет особой разницы. Неважно, какой цвет вам идёт больше, главное, что вы теперь можете смотреть на мир, не испытывая дискомфорта в солнечную погоду. - Да, наверное. - Зачем вы пришли? - Не делай этого, - попросил её Гин, отворачиваясь к созданному ей компьютеру. - Если ты загрузишь себя в эту машину, ты исчезнешь. - Я никогда не исчезну. - Ты перестанешь существовать, как Кучики Рукия. И я никогда не смогу отдать тебе долг за своё спасение. - В этом всё дело? Я прощаю вам долг. Вашу жизнь я спасла только потому, что мне нужно было попробовать с кем-то поделиться этой силой. - Помнишь, я вчера предложил тебе спасение? А ты согласилась. Почему? - Хотела посмотреть на вашу реакцию, Ичимару-сан. Я знала, что вы не собираетесь этого делать в любом случае. - А если бы я тебя спас? Ты бы правда вышла за меня замуж? - В обсуждении сослагательного наклонения нет смысла. - Рукия, могу я кое-что сделать? - Гин встал напротив неё, опускаясь перед ней на колени. - Ты не спрашивала моего согласия дважды, когда целовала меня. Но я хочу спросить твоё. - Вы хотите меня поцеловать? - догадалась она. - Что вам это даст? - Хочу кое-что проверить. - Хорошо, Ичимару-сан, - Рукия пристально посмотрела в его глаза. - Я даю вам своё согласие. Гин приблизился к ней настолько близко, что она могла чувствовать его размеренное дыхание на своей коже. Затем он накрыл её губы своими. Это не было похоже на неумелый поцелуй Рукии, у которой из опыта была только теория. Он знал, что делает. Он целовал её мягко и осторожно, медленно добавляя в поцелуй эмоции. Когда Гин отстранился, оставляя припухшие губы Рукии в покое, он снова заглянул в её холодные глаза и не увидел в них ничего, на что надеялся, когда пришёл сюда. - Это было более профессионально, по сравнению с тем, как я поцеловала вас, - прокомментировала Рукия. Он криво усмехнулся. - Я поцелую тебя тысячи и десятки тысяч раз, если ты захочешь, но для этого ты должна остаться живой. - И зачем мне снова опускаться до примитивного сознания обычной шинигами? - Ты спасла меня, позволь мне спасти тебя. - Вы умирали, а я жива и не умираю. Меня не нужно спасать. - От существования внутри компьютера в виде бездушных цифр и математических формул? - уточнил Гин. - Мы все в каком-то смысле набор математических формул и химических компонентов. - Рукия-чан, в этих цифрах нет ничего, кроме их значения, - вздохнул Гин. - В человеческой жизни есть радости и печали, эмоции и чувства, жизнь ярче и красочнее. - Это всё не имеет смысла. Как я уже говорила, неважно, какова форма, - Рукия вытянула руку и преобразовала её в лапу орла, а затем в кисть крокодила. - Суть одна. Это всё ещё мои клетки. Я не перестану существовать, если загружу себя в компьютер, у меня просто не будет человеческой формы. Так ли это важно? - Мне важно. Я любил твою сестру и издевался над тобой, потому что не мог перестать задавать себе вопрос, почему она умерла, а ты жива. Я знаю, что поступал неправильно, но иначе я не мог. Думал, чем больше людей будут меня ненавидеть, тем проще будет решиться... на смерть, - признался Гин. Он всё ещё не отрываясь смотрел в глаза Рукии, силясь разглядеть в них хоть какую-то эмоцию, но не находил ничего, кроме всеобъемлющей пустоты. - Когда я практически умер, я понял, что это было... так глупо. Если форма для тебя не имеет значения, так ли важно, в качестве кого ты продолжишь жить дальше? В качестве компьютера и сложной программы, или в качестве Кучики Рукии? - Если я загружу себя в своё же изобретение, я продолжу существовать в более совершенной форме. Зачем мне возвращаться к примитивному человеческому обличию? - Когда ты вливала в меня энергию Хогёку, ты поделилась со мной причиной, почему ты это сделала. Знания разрывают тебе голову и ты не знаешь, что с ними делать, поэтому ты вспомнила о природе жизни. Сначала была одна клетка, но потом она разделилась, чтобы передать свои знания и опыт другой клетке. Так клетки путешествую сквозь время. Ты попыталась передать энергию Хогёку мне, чтобы избавиться хотя бы от её части, но у тебя не получилось. И теперь ты построила компьютер нового поколения, чтобы загрузить себя в него и жить дальше. Передать свои знания таким образом. Ты уже их передала. В этой штуке ведь всё, что ты знаешь, зачем записывать себя туда? - Гин осторожно взял её за руки. - Я не понимаю... - Ты снова можешь стать той, кем была раньше. Передать свои знания и опыт можно нетолько загрузив себя в комьпютер. Это можно сделать так, как делают люди уже много веков. - Как Рангику-сан? - догадалась Рукия. - Зачем мне... - Такова природа жизни? - Гин усмехнулся. - Я не знаю, я сам об этом никогда раньше не думал. Теперь понимаю, что был дураком. Когда тебя некому помнить - это не благо, а проклятье. Значит, что ты и не жил, раз ничего и никого после себя не оставил. - Вы хотите детей? - Не знаю. Но я не хочу умирать в одиночестве, не хочу больше умирать, зная, что всё своё время я потратил на месть или что-то вроде того, что не сделало счастливым ни меня, ни кого-то другого. Останься, Рукия-чан. Это всё, что я хотел тебе сказать. Рукия кивнула и отстранилась от него, подходя к своему детищу, своему созданию. Она наполнила этот компьютер бесконечной энергией, которая была внутри неё, остальное - выплеснула в атмосферу. Остаточные крупицы Хогёку, совсем крохотные, что навсегда остались в её душе, оставили ей воспоминания и крупицу силы. Больше голову Рукии не разрывали бесконечные знания, она не чувствовала вибраций, кровь, бегущую по её венам, энергию и вращение земли. Лишённая сил, она упала, и если бы Гин не подхватил её на руки, она ударилась бы головой об пол в двенадцатом отряде. Когда Рукия проснулась на следующий день в своей комнате, в поместье Кучики, на неё обрушились воспоминания обо всём. О детстве, о сестре, о взрослении, о капитане Ичимару. Она целовала его. Дважды. Это была настоящая катастрофа. Рукия предаставить себе не могла, как она будет смотреть этому человеку в глаза дальше, слушать его подначки и раньше было невыносимо, а теперь у него будет повод! Реальность, с учётом остаточных воспоминаний, всё равно ощущалась иначе. Рукия подолгу смотрела на звёзды, размышляя о том, почему же она вернулась. Часть её радовалась возвращению в человеческую форму, прикладная математика, молекулярная физика, химия и биология не разрывали её голову, это было чудесно, но в то же время иногда Рукии казалось, что она совершила ошибку. Так просто было игнорировать всех вокруг, воспринимая людей как примитивные формы жизни, и так тяжело теперь было общаться с братом. Рукия отлично понимала его чувства и не знала, как она должна отвечать. Злиться, ненавидеть, обижаться, или понять? Она несколько обижалась на сестру за то, что выросла в ужасных условиях, но в то же время отлично её понимала. Ичимару Гина видеть не хотелось совершенно, особенно если вспомнить, что она ему наговорила. Она предложила ему себя! Ками-сама, какой кошмар! Он, в общем-то, тоже хорош! Заговорил про детей, про тысячи и десятки тысяч поцелуев, если она захочет. При одной мысли о себе со взрослым мужчиной - а Ичимару Гин определённо был взрослым и опытным мужчиной - щёки предательски краснели, а внутри разгорался интерес, за что Рукия ненавидела себя ещё больше. Когда он заявился в поместье Кучики, находясь в состоянии алкогольного опьянения совместно с её братом, Рукия сперва удивилась, а затем поспешила сбежать к себе. Видеть этих людей по одиночке было сложно, а тут они были вместе! Со своими страхами нужно бороться, это ей говорила и Рангику-сан, и Ичиго. Последний, к слову, на удивление быстро наведался в гости, упрашивая фукутайчо десятого отряда стать его личной репетиторшей по английскому языку. - Так вот зачем ты пришёл, - закатила глаза Рукия. - Твой паршивый характер к тебе вернулся, какое счастье, - фыркнул Ичиго, за что получил заслуженный подзатыльник. - Да что такого-то! - проворчал он. - К слову, ты там хотела попросить Ичимару научить тебя рисовать. Как успехи? - Не очень, - мрачно отозвалась Рукия. - Ну оно и видно, глядя на этих ушастых чудовищ... Ай, перестань меня бить! - возмутился временный шинигами. - Рангику-сан, а как у вас дела? Наблюдающая за ними всё это время фукутайчо десятого отряда перестала посмеиваться и улыбаться, в мгновенье становясь напряжённой. - Ну понятно, - Ичиго закатил глаза. - А ещё мне советы давали. - Это другое! - упрямо заявила Рангику. - Да, ну конечно, - фыркнул Ичиго. - Ладно, Рангику-сан, Рукия, меня просили передать, что вас обеих ждут в поместье клана Кучики на веранде на чай. - Кто просил? - нахмурилась Рукия. - Леди Джун. Милая женщина, кстати, с виду и не скажешь, что она и зануда Бьякуя родственники. - Выбирай выражения! - возмутилась Рукия. - Ну, я пошёл! - Ичиго увернулся от её очередного подзатыльника и куда-то быстро убежал. Рукия вздохнула и начала собираться в поместье клана. Рангику покидать расположение десятого отряда не собиралась. - Вы не пойдёте? - уточнила Рукия. - Не вполне уверена, что мне стоит туда идти, - вежливо отказалась Рангику. - Мацумото, хватит сидеть в четырёх стенах безвылазно, скоро мхом покроешься, - напутственно протянул Тоширо, не отрываясь от своих документов. - Иди, проветрись. Всё равно ничего не делаешь. Рангику спорить с ним не стала. Рукия улыбнулась и повела фукутайчо десятого отряда вслед за собой, прямиком в поместье Кучики. - А, я вспомнила, что меня ждёт Нанао, - сообщила вдруг Рангику, как только знакомые ворота показались вдалеке. Рукия предусмотрительно её руки не отпустила. - Неправда, Нанао-сан сейчас занята. Да идёмте же! Нас ведь Джун-сан пригласила, а не мой брат, - настояла Рукия, не слушая протесты Рангику. Джун-сан и правда ждала их обеих на веранде, но совсем скоро она сослалась на какие-то дела и убежала, посадив на своё место племянника. - Ты знала, что так будет, - прокомментировала Рангику, пристально глядя на Рукию. - Я получила приглашение на чай в одно время с вами, так откуда? - парировала она. - Вас так смущает моё общество? - деловито уточнил Бьякуя. - С чего вы взяли, капитан Кучики? - вежливо уточнила она. - Вы меня избегаете. - Вам показалось. - Я вас оставлю, - Рукия встала из-за стола, не обращая внимание на красноречивый взгляд Рангику-сан, в котором бегущей строкой читалась просьба остаться. Она уже хотела сбежать обратно в тринадцатый отряд, прихватив альбом со своими рисунками, чтобы порисовать там, как на территорию поместья ворвался Ичиго, и, как выяснилось, не один. Ичимару Гин, которого временный шинигами притащил сюда чуть ли не насильно, судя по его взгляду, не горел желанием здесь находиться. - Рукия! Хорошо, что ты не ушла! - воскликнул Ичиго, подталкивая Ичимару ближе к подруге. - Ты о чём-то хотела его попросить. - Чего?! - ахнула Рукия от удивления. - Правда? О чём же? - заинтересовался Гин. - Она хотела попросить вас научить её рисовать. Рукия сказала, что восхищается вашими работами. - Вот как, - протянул Гин, возвращая на лицо привычную улыбку. - Как интересно. - Ичиго! - возмутилась Рукия. - Собственно, почему бы и нет, - произнёс Гин, сбивая её с толку. В любой другой момент она была бы рада возмутиться или удивиться, но сейчас художник, чьим мастерством она восхищалась, в действительности предложил помочь ей усовершенствовать её навыки и поделиться опытом, нельзя было упускать такой шанс! - Что? Вы... научите меня рисовать? - глаза Рукии загорелись озорным блеском. - Рукия, чтобы сделать твоих плоских ушастых чудовищ объёмными, совсем не нужно знать правила перспективы и всё такое, достаточно загрузить это в фотошоп и подретушировать, - прокомментировал Ичиго. В него полетел мальберт, который до селе одиноко стоял возле веранды, дожидаясь своей хозяйки. - Эй! Чуть не убила! Рукия не обратила на него никакого внимания, подсовывая капитану Ичимару в руки свои рисунки. Он пролистывал их с задумчивым выражением лица. - Мне нравится твоё чувство стиля, - прокомментировал он. - Поработаем над анатомией и объёмом. - Да ладно! - ахнул Ичиго. - Правда?! - обрадовалась Рукия. - Ичимару, ты себе последние мозги отбил? - уточнил временный шинигами, за что в его голову полетела балетка Рукии. - Куросаки, что ты понимаешь в искусстве, - фыркнул Гин. - Вот именно! - кивнула Рукия. - Они нашли друг друга, - прокомментировал Бьякуя. Он пил чай вместе с Рангику на веранде и наблюдал за этой сценой со стороны. - Видеть в людях что-то экстравагантное Гин всегда умел, - пожала плечами Рангику, улыбаясь. - Кто знает, может он сделает из неё художницу. - Или сам станет рисовать кроликов Чаппи. Рангику рассмеялась и поймала себя на мысли, что ей достаточно комфортно в присутствии этого человека. Она не стала отказываться, когда он пригласил её прогуляться по ночным улочкам Сейрейтея после работы. Накануне прошёл несильный дождь, по пустынным улицам стелился небольшой туман. Смотровая площадка, которая находилась неподалёку от шестого отряда, открывала прекрасный вид на ночной Сейрейтей, который был ничуть не похож на Каракуру и, тем более, Токио. Здесь не было небоскрёбов, царапающих небосвод; не было неоновых вывесок и огней, не было такой толпы людей, и не было машин. Сейрейтей был спокоен и молчалив, сохраняя чисто японскую аутентичность. Рангику вздохнула, прикрывая глаза. Какой смысл в смотровых площадках, если они не открывают вид на мегаполис в огнях? - Иногда я жалею, что не родилась обычным человеком в мире живых, - призналась она тихим голосом. - В мире живых так красиво? - поинтересовался Бьякуя. Сам он не увлекался культурой мира живых, знал ровно то, чему его учили в детстве, и на этом его познания заканчивались. - Эти огромные многоэтажки из стекла, устремлённые в небо, особенно прекрасны ночью. Особенно, если смотреть на них с верхнего этажа такого же небоскрёба. Вы бы видели. - Никто ведь не запрещает вам наведываться в мир живых время от времени. Но не стоит забывать, что ваш мир здесь, - Бьякуя перевёл взгляд на небо. Слишком мало звёзд на небе словно сгущало краски вокруг них, делая атмосферу более мрачной. - От чего же вы чувствуйте себя такой одинокой? - А вы не чувствуете? - Время от времени, - честно признался Бьякуя. - Рангику, - он посмотрел на неё со всей серьёзностью, - я не Ичимару Гин и никогда им не стану, но это не значит, что я не могу полюбить вас. Я уже вас принял. Вас и нашу дочь. Единственная, кто против, это вы. - Ну извините, что я так реагирую, - фыркнула Рангику. - Это моя жизнь в одночасье изменилась, и моё тело меняется, не ваше. - Я не хотел вас обидеть или в чём-то упрекать. - Я не обиделась. - Хорошо. Вы можете обращаться ко мне на ты, и я хотел бы обращаться к вам так же, если вы не против. Вне рабочего времени, разумеется. - Это так для вас важно? - Рангику отвернулась, поправляя упавшие на лицо прядки светло-рыжих волос. - Это первый шаг. Нужно с чего-то начать. - Хорошо, - пожала плечами Рангику. - Хорошо, я буду обращаться к вам... - она запнулась, - к тебе по имени, когда никого рядом нет. Мне кажется, я никогда не привыкну. - Привыкнешь. Кстати, - Бьякуя достал из внутреннего кармана своего хаори ту самую подвеску из муранского стекла, которую передал ему Ренджи. - Это тебе просила передать Виктория, она держит стекловыдувной цех в десятом районе восточного Руконгая. Там же нашли рейгай, который мы изначально приняли за тебя. Абараи говорил с Викторией о тебе, когда допрашивал её, и она подарила ему этот медальон. Сказала, что тебе бы он подошёл, - он протянул ей подвеску. Рангику с интересом приняла её, рассматривая необычную мозаику. - Венецианское стекло! - с удивлением констатировала она. - Нужно было отдать это Хицугае-тайчо, но я совсем об этом забыл. - Ничего, - Рангику продолжала рассматривать медальон. - Красивая мозаика, - она убрала украшение в карман своих хакама и перевела задумчивый взгляд на панорамный вид города. В молчании они простояли ещё некоторое время прежде, чем пойти домой. Бьякуя предложил ей остаться в поместье Кучики, но она отказалась, предпочитая спать в своей комнате, на территории десятого отряда. Рангику было психологически сложно согласиться на следующий шаг и сблизиться с ним ещё больше. Ей было достаточно дозволения на неформальное обращение друг к другу. Весь следующий день она была занята на работе, пыталась собраться с мыслями и сконцентрироваться на отчёте, но у неё не получалось. Слова путались, предложения в голове не усваивались, и Рангику сдалась, как только пролила чай на отчёт под тяжёлый вздох капитана. На помочь ей неожиданно пришла Нанао, которая и увела подругу на обед. - Вся эта история с Айзеном и рейгаями... - Нанао покачала головой и откинулась на спинку стула в кафе, где они сидели. - Даже не знаю, как реагировать на это всё. В Уэко Мундо осталась армия арканкаров, верных Айзену. - Думаешь, они начнут войну? - лениво уточнила Рангику, размазывая крем суп по тарелке. - Мне кажется, им это не надо. - Возможно, ты права. Но вот история с рейгаями... они ведь даже могильную плиту не убрали. - Могильную плиту? - нахмурилась Рангику. Нанао прикусила губу и отвернулась. - Нет уж, договаривай, раз заикнулась, - потребовала фукутайчо десятого отряда командным тоном. Нанао вздохнула и отвела подругу на то место, где был похоронен её рейгай. Захоронение так никто и не убрал, и на могильной плите продолжало отлично читаться аккуратно высечение имя Рангику. - Какого.... - возмущению фукутайчо десятого отряда не было предела. Она развернулась и отправилась обратно в офис десятого отряда, чтобы лично выяснить у Тоширо, почему он до сих пор не распорядился убрать это ужасное захоронение. Градус раздражения Рангику резко подскочил, стоило ей увидеть в офисе десятого отряда Рукию с пачкой документов, Ичимару Гина с кружечкой чая и капитана Кучики с бумагами на подпись. - Мацумото, ты что-то хотела? - машинально уточнил Тоширо, не отрываясь от документов. - Да, хотела. Какого чёрта я сейчас посетила собственную могилу, при том, что жива? - Рангику требовательно сложила руки под грудью, недовольно глядя на капитана. Он разом подобрался, напрягся и закашлялся. - Ну... - начал он не вполне уверенно. - Как бы сказать... - Это нормально, оставлять могилу живому человеку?! - продолжала возмущаться Рангику. - Ран-чан, тебе нельзя нервничать! - попытался успокоить её Гин. - Мацумото, успокойся, мы просто не успели убрать... - Тоширо не оставил попыток успокоить свою подчинённую. - Я спрашиваю, это что?! Вы меня что, похоронили? Вообще уже! Что за люди! Вы посмотрите на них! - ругалась Рангику. - Я с вами не разговариваю! - Я вообще на этом фарсе не присутствовал, потому что знал, что ты жива! - заявил Тоширо в своё оправдание. Предатель, подумал про него Гин. - Я тоже не пришёл, - сообщил Гин. - Потому что не мог там присутствовать при всех, а не потому, что верил, что она жива, - прокомментировал Бьякуя. - Он тебе розы принёс. Белые. - Гин, как ты мог так со мной поступить! - возмутилась Рангику. - Я тебе покажу розы! - Ран-чан, ну что ты в самом деле... поставь стул на место, тебе нельзя поднимать тяжести! Скажите ей! - он в отчаянии обратился к капитанам Кучики и Хицугае под смешки Рукии, которые та неумело пыталась замаскировать под кашель. - Если она расшибёт тебе этим стулом голову, Ичимару, это пойдёт ей только на пользу, - едко прокомментировал Тоширо. - Не могу согласиться, это, всё-таки, мой преподаватель по живописи, а хорошие учителя на дороге не валяются! - в защиту Ичимару высказалась Рукия, отступая ко второму выходу и утаскивая за руку Гина. Он даже не сопротивлялся. Рангику по итогу удалось успокоить чаем с печеньем и обещаниями завтра же убрать это безобразие, именуемое её могилой. Однако стоило капитану Хицугае заикнуться о сроках её декретного отпуска, как он услышал о себе много всего нехорошего, включая тираду о том, как он хочет от неё избавиться, пока есть возможность. Слушать её в целом было терпимо, пока она не расплакалась. Нервы у Тоширо железными никогда не были, а потому он щедро подливал себе в чай пустырник, попутно успокаивая подчинённую. - Да ты и так ничего не делаешь на работе, какая разница, где бездельничать, в офисе или дома? - в свою защиту высказался Тоширо. Рангику заплакала громче. - Лучше бы вы молчали, - прокомментировал Бьякуя, чем вверг юного капитана десятого отряда в осадок. Что он такого сказал?! Хотел же как лучше! По прошествии ещё одной недели, когда Рукия представила свой первый проект совместно с Ичимару Гином, который представлял из себя сочетание элементов постмодернизма по мнению бывшего капитана третьего отряда и его ученицы и непонятную мазню по мнению всех остальных, Рангику согласилась принять предложение капитана Кучики переехать на территорию его поместья. - Как чудесно, что вы приняли предложение моего племянника! - восторгалась леди Джун. - Пойдёмте скорее, я вам всё покажу! - она буквально горела энтузиазмом. - Только не будем заходить в восточное крыло, Рукия-чан и этот её... Ичимару-сан обещали разрисовать стены в одном из коридоров. - Правда? - удивилась Рангику. - И Гинрей-доно разрешил? Гинрей-доно игнорировал нездоровое увлечение приёмной внучки искусством и этим бывшим капитаном третьего отряда. Он был готов терпеть и не такое в своём доме, если это сделает его семью счастливыми. Внук впервые за столько лет начал улыбаться, пусть украдкой, а Рукия впервые позволяла себе быть собой, а не сидела безвылазно в своей комнате, словно забытая всеми кукла. Кроме того, мать будущего наследника клана Кучики оставила свои пререкания и, наконец, согласилась переехать в поместье, а там до свадьбы недалеко. Ради такого Гинрей был готов потерпеть разукрашенные стены у себя дома. К тому же, у этого Гина вполне неплохо получалось...