Путешествие

Настя закрывает дверь в квартиру и быстро заходит в лифт, который спустит её на первый этаж. Сегодня она в первый раз поедет на работу из нового места. Она уже привыкла к этому, сколько лет они с сыном переезжают из квартиры в квартиру, из одного города в другой. Когда Саша или Настя задаются вопросом, где же их настоящий дом, оба решают, что это место, где им обоим комфортно. Зачастую, это даже не квартира или город, это что-то бесформенное, прозрачное и необъятное. Анастасия идёт по новому району, запоминая улочки, магазинчики и другие пункты, которые потом будут помогать адаптироваться в нём. Она так привыкла делать каждый раз, после переезда. Ведь, сколько бы времени они здесь не жили, им нужно понимать как, куда и зачем они идут, чтобы не терять времени на поиски, не открывать карту местности в телефоне. Всё завязано на времени. Оно летит со скоростью света, не щадя никого. Вот ты была школьницей, которая тащит своего пьяного отца с лавки во дворе в квартиру, чтобы не сплетничали соседские бабки, которым дай волю, они поселятся у тебя дома и будут работать дознавателями. Вот, ты уже работаешь в университете на филологическом факультете, собирая больше 150 студентов в одной аудитории, чтобы провести лекцию, в то время, как твой маленький сын остался на попечение у выпускников, которые водят его по корпусам вуза, заводят в кафетерий и читают книжки. И вдруг, ты уже прожила почти половину жизни. Заходишь в метро, чтобы успеть на работу, где тебя используют только так, потому что «ну, Насть, вы так хорошо работаете». Фраза, которая в один момент может смениться на тираду о том, какая же она плохая женщина, просит выходной, чтобы переехать, вместо того, чтобы зарабатывать предприятию деньги. Мать Саши заходит в вагон и садится с краю, чтобы головой опираться на стеклянное ограждение, ведь она почти не спала. После того, как они собрали половину от шкафа, ей нужно было расслабиться. Жутко уставшая, Настя пыталась погасить свой гнев, который так и норовился вылиться в телефонный пинг-понг против директрисы. Поэтому, вместе со своим парнем и другом решила купить бутылку водки, чтобы сделать коктейль, смешав его с вишнёвым соком. Так они втроем просидели до 5 утра, а выходить ей надо было в 7. Можно подумать, что она имеет алкогольную зависимость, но это не так. А возможно и так. Просто по другому не получается. Либо нужно идти к психотерапевту, платить за приём, платить за препараты, либо чем-то заменять, что может хоть как-то расслабить мозг. Как только её голова коснулась ограждения, она мигом заснула. Это новая реальность, теперь нужно каждый день вставать на час-полтора раньше, чтобы успевать. Теперь нельзя вызвать такси с работы в час ночи, потому что сумма будет больше, чем гроши, заработанные за смену. Но это лучше, чем иметь дело с тем, что было раньше. Второй переезд был мимолётным, прожив всего несколько месяцев в квартире, которую она искала, дабы сбежать от мужа (даже не мужа, а отца её собственного ребёнка, потому они развелись через 4 месяца после заключения брака), им с Сашей пришлось переехать к её родителям. Да, именно к тем самым, которые пытаюсь влезать во все сферы жизни и всё контролировать. Владелец квартиры решил не думать о жильцах, которые начали у него снимать квартиру, поэтому через 3 месяца после сдачи, она уже была продана другой семье, которая попросила Настю освободить жилую площадь от своего присутствия. Жутко неприятно, жутко стыдно, но сделать ничего нельзя. Из-за отсутствия большого количества вещей, Саша и его мама переехали через день, после предупреждения. Квартира Настиных родителей была двухкомнатной, с советской планировкой (которую так любят хвалить и сравнивать с новыми высотными зданиями). Как во всех семьях, на стенах около кроватей были прибиты ковры, которые не снимались уже кучу лет, а пылесосили их всего раз в месяц. Как обычно, имелся чулан с разной рухлядью: это были и приборы для дачи, которым занимались её родители, а также каждый раз обижались, что она не разделяет их увлечения; и бутылки, которые они собирали, чтобы ездить на родник за Святой водой, и тоже обижались, что дочь не разделяет интереса ехать куда-то с бутылками и канистрой от бензина; и даже никому не нужные вещи с помойки, которые приносит её отец, ведь после выхода на пенсию, он только и делает, что пьёт и приносит грязные и вонючие «полезные» материалы в квартиру. Заходя в чулан, Анастасия сразу отправлялась в прошлое, когда у неё в первый раз начались месячные. Прокладки тогда не продавались или продавались, но точно не для семьи их класса, поэтому, когда Настя сказала маме о начале месячных, та не придумала ничего лучше, чем дать её простую кухонную тряпку. - У нас нет денег тебе на прокладки, пользуйся этим. И да, не забудь постирать её после использования, ведь тряпка – многоразовая. Анастасия ничего не могла сделать, потому что после двух часов споров пришёл её отец и выпорол ремнём за плохое поведение. С того момента она все следующие дни, когда проходили месячные, доставала эту тряпку из того самого чулана, чтобы заменять им прокладки и ежедневки. Это было мерзко, отвратительно и очень стыдно. А после прихода из школы, магазина или подработки, первым делом она шла в ванную, раздевалась догола и мылась, натирая всё своё тело жёсткой мочалкой, промывая каждый уголок своего тела, включая промежность и половые органы. Далее она стирала тряпку. Несколько раз, она извергала всё, что съедала за день, из своего рта. Замена прокладок была пропитана её кровью, да, тогда месячные не были такими болезненными и кровопролитными, как сейчас, но это никак не помогало. После первого опыта, Настя начала ходить на ещё одну подработку и откладывать деньги себе на гигиенические прокладки, чтобы больше не чувствовать этого унижения, которое она испытывала, когда понимала, что в её классе многие ходят с ними, а она сидит с куском кухонной ткани между ног. Родительская квартира была напичкана триггерами, с которыми Анастасия пыталась справляться ради своего маленького сына, которого очень любила. Она оберегала его от контроля своей матери и отца, чтобы он не чувствовал тоже самое, что и она. Первые два дня они жили мирно: отец не пил, мать не лезла в душу, а Настя работала в вузе, куда ходила вместе с Сашей. Но с третьего дня началось то, чего она так боялась. Её мать начала вымалывать ей мозг, она начинала причитать, что у Насти нет мужчины, и она одна воспитывает сына, а ему обязательно нужен отец. Именно мать заставила свою дочь выйти замуж за отца Саши, потому что «в нашем роду никто в подоле не приносил», а потом были нравоучения, что она не должна была с ним разводиться. Анастасия всегда держала оборону, она уже много лет знает своих родителей, и знает, как им надо отвечать, чтобы они отстали. Каждый божий день она повторяла, что больше не даст себя и своего ребёнка в обиду. Отец же начал пить, к ним в квартиру начали заходить его собутыльники, которые, как и он сам, любили лазить по сумкам Насти и её мамы, дабы найти какие-нибудь деньги на будущую бутылку самогона, который они покупали у соседки с первого подъезда. После нескольких литров и походов, они начинали петь, а точнее, выть. Выть, как стая хищных волков, которые готовы разорвать тебя в клочья. В основном, пели они разную белиберду, используя маты, уничижительные оскорбления в сторону женщин, темнокожих и других слоёв населения, которые считались «ниже» мужского пола. Анастасия всегда орала на них, выгоняла из квартиры, а если её начинали оскорблять, то она сама забирала маленького Сашу, и они шли гулять по дворам. Так они гуляли около нескольких часов, прежде чем вернуться обратно и увидеть спящего Настиного отца в луже собственной блевоты. Так они жили вместе, как-то уживались, как-то общались, как-то жили. Всё это время за Анастасией бегал один парень, он всеми силами пытался, чтобы она обратила на него внимание. Звали его Владимир, он жил с матерью на пятом этаже в том же доме и подъезде, что и она. Он был мил, несколько раз приютил их с Сашей в своей квартире, когда у Настиного отца был вечер песнопений. Дарил цветы, приглашал на свидание, водил в кафе. Настя даже узнала, что он отпугивал других мужчин, которые хотели быть вместе с ней. И никого не волновало, что она уже была с ребёнком. Владимир говорил, что будет для Саши хорошим отцом, приносил ему игрушки и конфеты. Один раз, даже принёс радиоуправляемую машинку, которая в те времена стоила целое состояние. Так продолжалось около полугода, и в один момент, состоялся разговор между Настей и Сашей, да, мальчику было всего четыре годика, но его мать считала его за взрослого и чувствовала потребность в его мнении. В основном, разговор касался именно Владимира, хоть Настя его не любила, он уже долгое время показывает, что он хороший человек, будет помогать им и оберегать, возможно, это тот мужчина, с которым они смогут жить вместе без побоев и ругани. Логично, что ссоры будут, не бывает пар без ссор, а если какая-нибудь говорит, что их нет, то, значит, они оба лгут. Но, также, снова не обошлось без её матери, Настя просто уже не могла слушать её гундеж. Владимир и Анастасия расписались в отделении ЗАГСа, не было большой церемонии, лимузина и всего остального, просто междусобойчик двумя семьями. Идиллия продолжалась до начала лета, когда Настя и Саша уехали на море, а Владимир сказал, что останется дома. Каждый день Анастасии звонили с разных незнакомых телефонов, а из трубки слышались женские голоса, которые повторяли, что этот номер им дал Владимир, если они захотят ещё раз встретиться. Она не начала рыдать из-за этого, как бывает в мыльных операх, которые только и крутят по телевизору вместе с новостями. Мать Саши стала сильной, закаленной временем женщиной, даже несмотря на то, что ей было всего 25. Да, было трудно скрыть злость, негодование, ведь раскрывалась вся ложь, которую Владимир вешал ей на уши, как лапшу быстрого приготовления. Но она была сильной, и сама себе это повторяла. Поэтому, с того момента, она не отвечала ни на один незнакомый номер. Никто не испортит ей заслуженный непосильным трудом отдых вместе с её сыном. Саша, пока, многого не понимал, но мог спокойно определять настроение матери по выражению её лица, интонации в голосе, а также жестикуляции. Он обнимал её все те разы, когда его маме кто-то звонил, после чего она становилась темнее тучи перед бурей. Поэтому, после каждого звонка, Настин сын начинал ещё больше вертеться вокруг неё, ещё больше интересоваться окружающим социумом и природой, ведь это был первый раз, когда он поехал на море. Родители Анастасии тоже не давали им покоя. Её мать звонила ей чаще, чем 3 раза в день, спрашивая, как у них дела, что они делают и почему не делают то или иное (это отличительная черта поведения, которую Настя давно знала и пыталась с ней смириться, но это было просто невозможно). Однажды, она им позвонила 10 раз за один день, и тогда Анастасия не выдержала. Одиннадцатый раз она позвонила ей сама и высказала всё, что думает. Переводя с одной темы на другую, показывая все кровоточащие раны в их отношениях, Настя снимала с себя скальпелем кожу, чтобы показать своей матери внутренности, которые ты так долго отравляла и отравляет своим вторжение в её личное пространство. В ответ (примерно, как и всегда, за всю жизнь до 30 лет) мать отвечала, что Настя слишком нервная и ей надо успокоиться. И всё. Эти всплески повторялись каждую неделю на протяжении всего месяца отдыха. Но ничего не менялось. - Женщина, простите, просыпайтесь, это конечная. – говорит проводница, качая Анастасию за плечо. Она открывает глаза и понимает, что уже доехала до места своей работы, и осталось только пройти 10 минут пешком. Настя встала и поблагодарила девушку, а потом направилась к выходу из вагона. Воспоминания, которые накатили на неё во сне, предали сил. Она не хотела больше такого, она не хочет такого для своего сына, который уже совершеннолетний. Как на уроках биологии препарируют лягушку, также Анастасия и Саша будут раскрываться друг перед другом. Доверительные отношения матери и сына, которые выстроены за счёт ужасного Настиного опыта, который уже не изменить, но можно не угробить ещё одну жизнь. Жизнь Саши.