Цветок нарцисса

— А разве Деметра согласится отдать свою дочь, пусть даже и Аполлону? Говорят, она исправно гоняет от нее женихов? — удивился Посейдон. — Брат! Послушай, брат, что с тобой? — Аид! — встревожился и Зевс. — Тебе совсем плохо? Владыка Теней едва ли услышал его слова. Сколько времени он гнал от себя наваждение всей этой любви, но призрак дочери Деметры всюду возникал перед его мысленным взором. Персефона, Персефона, Персефона… Аид не узнавал самого себя. Еще ни разу в жизни ни одна женщина не проникала в его сердце и его душу. И вот теперь, едва он представил Персефону в страстных объятиях другого, все внутри него взбунтовалось, зажигаясь адским огнем. Персефона никогда не будет принадлежать другому! По столу с напитками пошли трещины. В носы богов ударил запах пепла и преисподней, а в следующую секунду мрамор загорелся, как деревянный. Гора Олимп начала дрожать. Казалось, еще минута — и на свободу из недр земли вырвется ужасная сила… — Аид! Прекрати! Успокойся! Ты всех нас сейчас погубишь! — выкрикнул Зевс, хватаясь за голову — тишину Олимпа прорезали крики грешников. — Что мне нужно сделать, чтобы ты прекратил все это?! — Отдай мне в жены Персефону… — почти простонал Аид, не веря, что это его собственные слова. — То есть… я хотел сказать… Тартар, что же он несет? Он же не посмеет коснуться ее и пальцем! — Согласен, да будет так! Бери себе Персефону! — поспешно провозгласил Зевс, и возникшая из ниоткуда молния сверкнула, подтвердив его клятву.

…

Аид метался по своему дворцу, оставляя за собой шлейф горящих предметов. Тартар, что же он наделал?! Что натворил?! Он слишком хорошо знал, что клятвы, сказанные богами, не отменяются. Нарушившего клятву бога ждет смерть — Тартар распылит его сущность. Возможно, именно это и стало бы для него наилучшим выходом, но теперь гибель бы коснулась и Персефоны… Подземный мир сотрясался от мощных толчков и огненный вспышек — мир отзывался на настроение своего господина. Он мог бы молчать, он мог бы отпустить дочь Деметры, и, возможно, боль со временем притупилась бы. Но вместо этого он настолько потерял самообладание… Тартар, он едва не взорвал Олимп со всеми его богами! Конечно, Зевс поступил не менее опрометчиво, но что можно было ожидать от властителя, который так легко распихивал толпы своих детей «в хорошие руки»? Разве не пожертвовал бы он дочкой — одной из многих — для того, чтобы его ненормальный брат не сгубил все на свете разом? Всю ночь Аид просидел за столом, погруженный в самые тяжелые мысли…

…

Дочь Деметры ничего не подозревала. Она собирала на берегу моря раковины и брызгала водой в подружек-океанид. — Ха-ха, я ни за что не сдамся! — звенел по берегу ее серебристый голос. Намокший хитон стал полупрозрачным, подчеркивая ласковые изгибы, но юная богиня этого, конечно, не замечала. Зато все это отлично видел Аид, и его ненависть к самому себе достигла предела. Даже закрывая глаза, он продолжал видеть перед собой ее пленительный образ.

…

— Мать Гея, помоги мне, — прошептал Аид. — На твою власть отдаюсь. Прошу, помоги, скажи, как мне поступить, подай знак. В особо тяжелые минуты все боги, точно так же, как смертные, просили о помощи своих предков. Временами Владыка Теней задумывался о том, что боги Олимпа ничем не отличаются от обычных грешников. Они столь же слабы, столь же (если не более) подчиняются зову плоти, вот только над ними, в отличие от смертных, не нависает уже Божий Суд, и они могут творить, что хотят… — Не бойся, сын мой, ты поступаешь правильно — прозвенел в ушах загадочный мелодичный голос, а в следующее мгновение на берегу, почти под ногами Персефоны, вырос сверкающий золотом нарцисс. — Девочки, смотрите, какая прелесть! — восторженно засмеялась Персефона. — Но только я его первая увидела! — Персефона! Твоя мать велела, чтобы ты не отходила от нас! Персефона! — закричали океаниды, но было уже поздно. Едва юная богиня сорвала цветок и вдела его в свои длинные золотые волосы, волшебный сон начал окутывать ее. — Девочки! Помогите! — сдавленно крикнула она, оказываясь в чьих-то объятиях. Последнее, что увидела Персефона — упряжку черных, сияющих золотом коней.

…

Персефона томно потянулась, не спеша открывать глаза. Новое утро, новый прекрасный день. Сколько людей ждут ее помощи, сколько красок природы она увидит! Интересно, заметили ли девушки в деревне поляну волшебных роз? Ведь если хоть один такой цветок будет у них в свадебном букете, их будут ждать счастье и очень легкие роды! А придется ли ей снова лечить оленей? После того урагана многие из них пострадали… Ну ничего, она сделает замечание Эолу, а если тот не послушает — расскажет все Артемиде, и тогда богу Ветра точно не поздоровится! Дочь Деметры хихикнула и весело открыла глаза, но тут же пискнула и сразу закрыла их. Где же она находится? Может быть, все это только сон? Или… Она потерла глаза и решительно села на кровати. Нет, это не их деревенский домик — она находилась в огромной комнате с тяжелыми сводчатыми потолками. Огромная кровать с балдахином, у кровати — столик, сделанный из черного мрамора, а на столике… Цветы в вазе казалась живыми, но, приглядевшись, Персефона поняла, что они сделаны из драгоценных камней. Удивительная, красивая работа, такие она видела только в книге о… Персефона вскочила с кровати, бросилась к окну и отдернула штору из темно-синей тяжелой ткани. Ее глазам открылась унылая равнина сероватых цветов. Асфодели. Сомнений больше не оставалось. Она в Подземном мире! Но почему? Разве она уже умерла? Персефона тяжко вздохнула, и внезапно почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Она поспешно огляделась, но комната казалась пустой. Взгляд пронизывал и как будто окутывал ее. Невольным жестом девушка поправила волосы, и они заблестели золотом в неровном свете этого мира. Персефона услышала тихий сдавленный вздох. Она быстро обернулась к предполагаемому источнику и протянула руку, пытаясь поймать кого-то. — Я знаю, что ты здесь! — на удачу бросила девушка, и почувствовала, как ее запястье начали целовать. Персефона смутилась и покраснела, не решаясь отдернуть руку, но скоро смущение сменилось на возмущение. — Эй! Что это за представление? Я хочу знать, с кем я говорю! — она повела рукой, пытаясь нащупать странного незнакомца. Тот снова вздохнул. — Ты испугаешься меня, дитя. — Вот еще! Хотя… — Персефона прикинула свои силы. — Или ты в самом деле монстр? — Некоторые считают, что да… — тяжело выдохнул Аид. — Кто ты? Нет, скажи лучше — я умерла? — Ты жива, Персефона. — Тогда почему я в Подземном мире? — Я… Персефона! — юркая ладошка юной богини все-таки добралась до цели. Волшебный шлем делал его невидимым, но никак не неосязаемым. Дыхание бога сбилось, он хотел отступить, но сзади была стена. — Ага, я тебя поймала! — торжествующе хихикнула девушка. — Теперь-то я посмотрю, с кем я имею дело! — Не надо! — взмолился Аид, чувствующий, как маленькие ладошки целеустремленно скользят по его напряженному телу. Надо было надеть доспехи. Но, Тартар, кто же знал… — А что это такое твердое? Аид дернулся, нервно сглотнул и поспешно переставил любопытную юную богиню на безопасное расстояние. — Так что я здесь делаю? Ты вроде как человек? Так что там такое твердое? Эй, я хочу пощупать! Ну вот, куда же ты делся? — разочарованно протянула девушка.

…

Красный как рак, Аид возник в своем кабинете и сдернул с головы шлем. — Геката! Ты… не могла бы ты поговорить с ней? — почти взмолился он. Богиня Луны и Перекрестков расхохоталась. — Ясно, ретировался. Что, не хватило духу сказать ей в лоб: «Я украл тебя с согласия твоего папочки, потому что сошел с ума от любви к тебе, и твой папочка испугался, как бы я не взорвал весь мир»? — уточнила она. — Скажи ей сама, Геката. Пожалуйста… Ты же знаешь, я не умею быть деликатным… — Ни за что! Ты сам ввязался в эту историю. Или девочка тебе уже разонравилась? — Она… она самая прекрасная богиня всего Олимпа, — Аид прикрыл глаза. — Внутри еще более прекрасная, чем снаружи. Я не знаю, что я наделал.