Цветок нарцисса

— Сам иди к ней! — возмущалась Геката. — Она там расчесывает волосы! — Обнаженная? — Геката! — Ну, значит, нет. Что, хочешь сказать, что от золотого блеска ее рассыпающихся волос у тебя перехватывает дыхание и напоминает о себе могучее копье властелина? — Геката! — А, ясно, когда ты с ней, оно всегда о себе напоминает. Ну, хорошо, хорошо, схожу… Аид откинулся на спинку своего трона и снова прикрыл глаза. Его размеренная жизнь летела ко всем чертям, которые прекрасно жили в Тартаре — дальнем углу Подземного царства. Аид чувствовал себя влюбленным смертным мальчишкой. Он, повелитель царства мертвых, сошел с ума от любви. Нереально. Иррационально. Практически невозможно. Разве это не он всегда гордился своим спокойствием и бесстрастностью? И вот откуда-то из глубин его души пришла безумная, испепеляющая страсть к юной богине Персефоне. Много дней он наблюдал за ней, пытаясь отыскать в девушке недостатки, которые помогли бы подавить пылающее чувство в зародыше, но с каждым днем его страсть все крепла, смешиваясь с любовью. Персефона была… удивительной. Бесконечно мудрой — и неисправимо наивной. Кокетливой, но при этом удивительно скромной. Она была одновременно осторожна и любопытна, весела и серьезна, и от всего этого у Аида пылало сердце. Почти ставший привычным могильный холод его души заменило нежное и ласковое тепло — это было тепло Персефоны. И вот этот цветок, созданный для того, чтобы вселять в сердца смертных людей надежду, веру и счастье, теперь будет жить в Царстве Мертвых только потому, что один одержимый бог… Аид вздохнул. Битый час Геката доказывала ему, что раз все сложилось именно таким образом, то у него появился шанс добиться ее любви. У него нет шансов. Он в это просто не верит.

…

Когда Геката вошла в комнаты Персефоны, приняв вид степенной женщины средних лет, Персефона действительно расчесывала волосы, которые окончательно приобрели темно-русый цвет с золотым отливом. — Приветствую тебя, Персефона, — самым ласковым голосом, на который была способна, обратилась она, стараясь случайно не испугать девчонку. — Как же я рада вас видеть! — с чувством произнесла юная богиня. — Рада видеть меня? — Конечно! У вас вид богини, которая точно знает, что происходит. Скажите мне, прошу вас, почему я здесь? — Персефона трогательно прижала руки к груди. — Я помню только, как собирала на берегу раковины… — Вот твои раковины. А вот морской жемчуг, — улыбнулась Геката, протягивая шкатулку, наполненную жемчужинами. Желая сделать своей деве приятное, Аид отправил мелкого беса обчищать пляж, на котором та играла с океанидами. — Благодарю вас. И все же — зачем я здесь? И кто тот приятный странный мужчина, с которым я разговаривала? — настойчиво обратилась Персефона. Геката помедлила с ответом. Она и сама не очень хорошо знала, как объяснить настолько юной богине, что ее… похитили, чтоб жениться? Насильно выдали замуж? — Он показался тебе приятным? — улыбнулась Геката. — Но ты же его не видела? — У него добрый голос. Скажите, как я могу вернуться домой? — Боюсь, что тебе придется остаться здесь. Твой… твой отец… хотел, чтобы ты была гостьей в подземном царстве. — Гостьей? Вы уверены, что именно так приглашают гостей? — ехидно ответила Персефона, и, чтобы ее слова не показались наглостью, наивно хлопнула длинными черными ресницами. Геката оценила ее маневр. — Подземное царство — немного не то место, куда приглашают традиционным способом. Но ты можешь делать здесь все, что считаешь нужным. Аи… ммм… мой господин распорядился, чтобы ты ни в чем не нуждалась. — А моя мама? Мама сойдет с ума, когда увидит, что я куда-то пропала! — напомнила Персефона. — Судьбы, наверное, она уже в панике! — Зевс наверняка все рассказал ей, и она не особенно беспокоится. — О, вы просто не знаете мою маму! Хотя, если все это устроил папа… — Да, это он, — еще раз подтвердила Геката. — Тебе, как помощнице своей матери, очень важно узнать все… аспекты жизни людей. Но поскольку в потусторонний мир нельзя попасть так легко… тебе придется остаться здесь на некоторое время, — принялась сочинять она. Неизвестно, поверила ли ее словам Персефона — вид у нее был очень уж недоверчивый. «Придется мне приглядеть за ней» — подумала Геката. «Неизвестно, на что способна эта девчонка». Но вслух она сказала: — Это — твои покои. Сейчас ты увидишь своих служанок. — А что я с ними буду делать? — искренне удивилась Персефона. — А, конечно же, разговаривать… — Несомненно, разговаривать тоже, — усмехнулась Геката. — Но они будут расчесывать тебе волосы, помогать одеваться, исполнять все твои приказы… — Мои?! — сине-зеленые глаза Персефона стали похожи на два огромных блюдца. — Я… конечно, я благодарю вас. Геката еще раз усмехнулась. Было понятно, что Деметра, хотя и нежно любила свою дочурку, приучала ее к полной самостоятельности. «Оно и к лучшему» — решила Геката. «И в самом деле, как творить судьбы, если не можешь сама ни обуться, ни поесть». — Открой два сундука, которые стоят в соседней комнате, и ты увидишь ткани, наряды и драгоценности. В больших шкатулках лежит все, что нужно для рукоделия, а если захочешь прогуляться — скажи одной из своих служанок, - вспомнила Богиня Луны, внутренне улыбаясь тому, как придирчиво выбирал все это для Персефоны Аид. Но как же удержать и расположить к себе эту девочку? С нее станется устроить побег... Нет, не годится, чтобы ее начальник умер в тоске... Внезапно сообразив что-то, Геката хитро добавила: — Ты должна понять, детка, что твой долг в мире — помогать людям. А чтобы стать умелой богиней, ты должна видеть, как они живут и как умирают. А теперь, будь добра, переоденься — тебя ждут к ужину. — Кто? И вы там тоже будете? — с надеждой спросила Персефона. — Нет, меня там не будет. Может быть, ты хочешь, чтобы ужин тебе принесли в покои? — Я выйду к ужину, — решительно ответила Персефона. — Я хочу посмотреть на вашего… повелителя!

…

— И что это? — фыркнула Геката. — Нектар и амброзия? — Нет, — мягко возразил ей Аид. — Это еда из земного мира. — И для чего было так напрягаться? — пожала плечом Геката. — Если этой девочке суждено остаться здесь навсегда, гораздо лучше, если она навеки будет связана с твоим миром. Аид взглянул на нее с болью. — Я хорошо знаю это. Но Персефона слишком умна, чтобы тоже не знать об этом, а я не хочу морить ее голодом. Так у нее останется хотя бы крохотный шанс… крохотный шанс уйти от меня. — И ты будешь этому рад? Аид сжал кулаки так, что на посохе в его руке появились трещины, но спокойно ответил: — Нет.

…

Персефона влетела в комнату так быстро, что Аид едва успел наложить чары невидимости. — Добрый вечер, — приветствовала она. — Почему я должна снова говорить с пустым местом? — Потому, что я не хочу, чтобы ты начала питать ко мне отвращение, — глухо ответил Аид. «Я этого не вынесу». — А разве мое мнение так для вас важно? — серьезно ответила Персефона. «Важнее всего, что есть в моей жизни» — собирался сказать Аид, но, помедлив, ограничился коротким: — Да, важно. Сделай мне милость и поешь что-нибудь. Эта еда из земного мира. Ты богиня, так что можешь проверить. Персефона ласково улыбнулась и села за стол. — Благодарю вас. — Прости меня. Я давно привык к одиночеству, и, возможно, я не слишком хорошо знаю, о чем говорить с юными… богинями, — голос Аида звучал хрипло, словно чужой. Он не отрывал взгляда от Персефоны, пока та со здоровым аппетитом уплетала разные фрукты. — А вот мой отец, мне кажется, не уверен, что с женщинами вообще можно о чем-нибудь разговаривать, — заливисто рассмеялась Персефона, приканчивая веточку винограда. — Наверное, не стоит так говорить о своем отце… А впрочем, все знают, что общаться он может только с госпожой Герой или моей подругой Афиной. Все остальные существа женского пола нужны ему совсем для другого! Аид весело усмехнулся. — Не все мужчины такие. Ты была дружна с Афиной? Я не знал этого. — Ну да, с Афиной и Артемидой. Конечно, теперь мы встречаемся очень редко, — Персефона неопределенно повертела руками. — У каждого свое дело. Но все-таки у нас есть определенные точки пересечения. Артемида любит природу так же сильно, как и я, и мы часто гуляем по лесам, а если происходит лесной пожар или среди животных начинается голод из-за засухи или неурожая, то я всегда бегу к ней на помощь. Аид снова заметил, что широко улыбается. — А Афина дает мне самые лучшие книги. Ума не приложу, где только она их находит. Я очень люблю читать и слушать ее рассказы. Недавно она объясняла мне, как устроена водяная мельница. Я боюсь… — она огляделась, — здесь мне может быть тоскливо без… без ее рассказов. — Моя библиотека не уступает библиотеке Афины, — гордо ответил Аид. — Ты… конечно, ты свободно можешь брать оттуда любые книги. А если у тебя появятся как-нибудь вопросы, то… обращайся. — А я думала, вы заняты только тем, что осуждаете людей на вечные муки, — задумчиво произнесла Персефона. Аид сморщился и налил себе бокал красного вина. — К сожалению, все именно так и думают, забывая о том, что бог смерти у нас — Танатос, а суд вершат Эак, Минос и Радамант. Я же занимаюсь только глупой бумажной работой и слежу за вверенным мне хозяйством… — он замер и пристально уставился на свою собеседницу. — Ты… поняла, кто я, Персефона? — сдавленно спросил он. Все. Его спектакль с треском повалился. Хотя вообще на что… на что он рассчитывал?.. Как долго он планировал скрывать все, причем делал это настолько плохо, что дошло бы до самой дубовой нимфы? — Надо было быть совсем тупицей, чтобы не догадаться, — храбро ответила юная богиня, и взглянула на невидимого Аида почти с сочувствием. — И ты знаешь… зачем ты здесь? — Мой отец выдал меня за вас замуж, — еле слышно ответила Персефона. — Но я вижу, что это решение он принял, не посоветовавшись с вами. — Да, — хрипло ответил Аид. — Он не… советовался со мной. — Я могу чем-нибудь помочь вам? — нежно спросила Персефона, легко касаясь его руки. Аиду показалось, что через него снова пропустили молнию Зевса. О Судьбы, знает ли эта девчонка, что творят с ним ее простые прикосновения… — Подумай, чем я мог бы помочь… тебе, — с трудом выдавил Аид. — Если тебе чего-нибудь хочется… — Покажитесь мне. Я много раз слышала о вас, но еще ни разу не видела, — ласково попросила Персефона. — Даю слово богини, что я не испугаюсь. — И кто же тебе обо мне… рассказывал? — невесело уточнил Аид, сжимая ее ладонь так, слово не в силах был ее отпустить. — Моя мама и мои смертные подружки, — честно ответила Персефона. — Представляю, что они обо мне наговорили, — сердце бога Теней мучительно сжалось. — Что я… — но раньше, чем он успел что-либо ей ответить, Персефона быстро стащила с него магический шлем. — Персефона, ну кто так делает, — проворчал Аид, и его щеки залила краска. — Твоя мама разве не говорила тебе, что у богов нельзя брать их волшебные артефакты? А если бы он ударил тебя молнией или того похуже? — забормотал он, скрывая свое смущение. — Не думала, что вы такой красивый! — весело удивилась Персефона. — У вас всего одна голова, и вы очень неплохо выглядите! — И кто… кто сказал тебе, что у меня несколько голов? — сердце Аида колотилось, как ненормальное, но он не смог опять удержаться от улыбки. — Моя подруга Алкмена. Она говорила, что у бога Подземного царства три головы, огромные клыки, и… — И я капаю ядовитой слюной и охраняю врата Тартара? — уточнил Аид, с трудом сдерживая смех. — У тебя очень талантливая подруга. Я слышал многое о себе, но чтобы спутать меня и Цербера — это случилось первый раз за все три тысячи лет. Персефона заметно покраснела и рассмеялась. — Извините меня. Конечно, я понимаю, что я кажусь вам очень глупой, и, возможно, не очень нравлюсь… Но раз все именно так, как я и предполагала, то я постараюсь пореже попадаться вам на глаза. А потом… потом, может быть, вы найдете способ уговорить моего отца передумать? Облегчение, которое пару мгновений назад испытал Аид, снова сменилось темной и давящей тоской. — Я постараюсь, — чуть слышно ответил он. — Прости меня, Персефона.