Цветок нарцисса

— Тихо, тихо, душа моя, — Аид нежно обнимал Персефону за плечи и гладил по волосам. — Я говорил, что нам не стоило сюда ехать. — Я же… тут… не причем, — всхлипнула Персефона, прижимаясь к нему. — Я не знала… про эту… реку. Я думала, что река Кокитос — это река слез, и она сделана из слез, поэтому такая большая… — Это и была река слез, — склонившись, Аид зарылся носом в ее макушку, которая все так же пахла цветами, весенним ветром. — Тебе не стоило ее слушать. — Но она… плачет… их… голосами, — прорыдала Персефона. — Они плачут о своих детях… о родителях… о возлюбленных… Почему другие это не слышат? Ты слышишь? Ты знаешь про чуму? Ты слышал стоны рабов? — Да, — ответил Аид, целуя ее в макушку. — Ты слышишь ее потому, что стала моей женой — Великой царицей этого подземного царства. Я научу тебя, как не слышать. Прости меня за это, люби… Персефона. — Нет, — Персефона вытерла слезы. — Ты в этом нисколько не виноват. Я действительно ничего не знала раньше о жизни — а увидела здесь, с тобой… И даже если сейчас мне плохо и больно, то это хорошие слезы. Пока я здесь, я постараюсь быть справедливой… «Пока я здесь» — огнем пронеслось в сознании у Аида, и он внезапно понял, почему безгрешные души награждают вечным покоем. Эта девушка не принадлежит ему. Она скоро уйдет… уйдет. Но какая из нее получилась бы Королева… — Персефона, — начал Аид, пытаясь, чтобы юная богиня не заметила его боли. — Пойдем, ты увидишь своего старого знакомца. Он тоже будет рад тебя видеть. — Кого? — удивилась Персефона. Аид таинственно приложил палец к губам. — Узнаешь.

…

— Снежок! — ахнула Персефона. — А разве ты уже умер? Что ты здесь делаешь? — Он здесь в некотором роде живет, — Аид улыбнулся. — Это же мой щеночек. — Иди ко мне, моя маленькая радость! — юная богиня протянула к Церберу руки, но Владыка Теней поспешно отодвинул ее подальше. — Вот так делать точно не стоит. Я наложил для тебя чары иллюзии, но в подземном мире его истинный размер останется неизменным. Если такой бычок опрокинет тебя и будет лизать всеми тремя пастями… — Так это Цербер? — хихикнула Персефона. — Подожди, ты хочешь сказать, что там, на земле, я бросала палочку ЦЕРБЕРУ? — Именно, — подтвердил Аид. — И он надеется, что ты побросаешь ее еще. Оставить для тебя белого щеночка, или ты хочешь, чтобы я снял чары иллюзии? — Сними, пожалуйста, только сделай его… поменьше. С козленочка, — попросила Персефона. — А вот отличная палка… Нет-нет, не деритесь, будете приносить палочку по очереди! — строго велела она головам и села на камешек.

…

Аид зачарованно и откровенно влюбленно смотрел на Персефону, играющую с грозным стражем врат в царство мертвых. Когда она уйдет, он будет вечно благодарить свою судьбу за подаренное счастье. Она слишком прекрасна, слишком добра для него, в ней слишком много жизни, чтобы заточить ее здесь навечно… Но, быть может, если бы она была обычной смертной девушкой, а он — обычным смертным мужчиной… — Я люблю тебя, — прошептал Аид. — Моя госпожа, моя Королева… Он позабыл обо всем на свете, и даже не обратил внимания на появившееся вдалеке кровавое зарево…

…

— Что происходит, милый? — Гера прищурилась, глядя на своего царственного супруга. — А что такое? — удивленно прикинул Зевс, мысленно перебирая список своих последних проступков. — Что-то разве случилось? — В последние дни мне поступало слишком много жалоб от смертных, почти все — из-за неурожая. Конечно, я лично пошла к Деметре, и что ты думаешь? — Что я думаю? — уточнил громовержец. — Я ничего не думаю… — У Деметры пропала дочь, ваша с ней дочь, на которую ты порой смотрел весьма заинтересованным взглядом! И если выяснится, что она твоя новая любовница… — Гера, что ты! — испугался Зевс. — Персефона — действительно моя дочка, но она родилась задолго до того, как я встретил тебя, моя дорогая. И если она пропала, то я тут, право же, не причем. Я вообще ничего не знаю… И почему сразу я? — возмутился он. — Поклянись рекой Стикс, что ты не делишь ложе со своей дочерью Персефоной! — потребовала Гера, грозно блестя глазами. — Клянусь рекой Стикс, что я не делю ложе с Персефоной! — честно ответил Зевс. — Тогда… куда она могла деться? Наверное, нужно спросить Посейдона и всех остальных бабнико… великих богов Олимпа, — решила Гера. — Не могла же Персефона просто провалиться сквозь землю!

…

Когда небеса заволокло красным, Аид встревожился. Он понял, что в подземном мире случилось что-то неладное. Мгновенно сосредоточившись, он мысленно осмотрел все основные места — во дворце спокойно… другой берег реки Стикс — освобожденные души уже закончили переправу… Зал суда — полная тишина, Тартар — совершенно без изменений… Все пять рек Царства продолжают спокойно течь… а что это за красные цветы на лугах Забвения? Аид пригляделся, и увидел, что когда Тени проходят мимо них, то их лица освещает улыбка. Немного радости — это, конечно, работа Персефоны. Но цветы были безобидны и безопасны, а это… — ААААА! — взвизгнула Персефона, бросаясь к нему — Это же Лернейская гидра! Она не должна быть здесь! Почему она выползла?! Почему?! Цербер, гони вот это! — приказала она, и страж Врат, увеличившись в размерах, хищно оскалил пасти. Гидра повернулась к грозной собаке… и одним мощным ударом лапы ударила его об скалу. Цербер заскулил и закрыл глаза, тяжело упав на песок. — Подчиняйся мне! — грозно провозгласил Аид. — Здесь все в моей власти! — из его посоха в гидру ударила волна синего пламени. Гидра завыла так, что Персефона зажала уши, и — хруп-хруп — одной из ядовитых пастей схрупала его посох. Другие пасти немедленно потянулись к Аиду, но Персефона, не растерявшись, запустила в гидру огромным камнем. Кусок скалы принес гидре не больше вреда, чем дружеский щелчок, но пока она трясла головами, Персефона уже успела сделать внушительный шар зеленой энергии и отправила ее в ближайшую пасть. Пасть дернулась и затихла, но остальные разозленные пасти рванулись к Персефоне. У Аида просто не оставалось времени колдовать — он успел только оттолкнуть Персефону, и зубы клацнули на его руке, а в следующее мгновение лернейская гидра провалилась под землю. — Тартар… — пробормотал Аид, морщась от нестерпимой боли в руке, и чувствуя, как яд распространяется по его организму. Персефона закусила губу, нахмурилась — и Аида ослепила белая вспышка…

…

Аид очнулся от того, что кто-то легко гладил его по голове, убирая боль. Застонав, он открыл глаза, попытался встать. — Лежи, лежи, — встревожилась Персефона, и ее золотые волосы блеснули в свете свечи. — Все в порядке, мы уже дома… — Ты… ты не пострадала? — произнес Аид хрипло, и Персефона поднесла к его губам чашу с водой. — Я в порядке, Цербер тоже в порядке, только чуть-чуть хромает… Все хорошо… — Как… как я здесь очутился? — Аид с жадностью опустошил чашу. — Я перенесла нас, и хорошо, что не промахнулась… — Ты… ты это умеешь? — бог Теней попытался приподняться на локте, но почувствовал, как его глаза закрываются, и все вокруг плывет…

…

Аид проснулся от непривычного тепла. Голова была ясной, рука почти не болела, а в его объятиях сладко спала, положив голову ему на грудь, прекрасная Персефона. Аид снова закрыл глаза, а потом открыл — видение никуда не делось. Персефона сонно погладила его по груди и заерзала, устраиваясь удобнее. Аид побелел, потом покраснел, и, наконец, попытался вспомнить, как оказался в подобном положении. Его укусила за руку Лернейская гидра, а потом… что было потом? Персефона снова пошевелилась, и жизнерадостное копье властелина напомнило богу Теней, что он совершенно выздоровел. Аид попытался осторожно подвинуть Персефону, но та возмущенно хмыкнула и слегка покачала бедрами, отчего у Аида мгновенно пересохло во рту. Он поспешно положил руку на ее голову, усыпляя крепче, и, наконец, поднялся. Ему нужно было хоть что-то сообразить. — Геката! — позвал он, добравшись до кабинета. — Ты нужна мне! Срочно! Трехликая богиня тут же явилась и бросилась обнимать его. — Слава Мойрам, ты жив! Благодари Персефону! Ну, как ты себя чувствуешь? — Геката, я же бессмертен, — напомнил Аид. — Яд Лернейской гидры смертелен даже для бога! А как бы мы остались тут без тебя! Я заменяла тебя чертовых три недели, и у меня уже поехала крыша, а если бы ты скопытился, я осталась бы тут навечно! — произнесла почти со слезами Геката, привычно стараясь не показаться доброй. — Три… три недели? — не поверил ушам Аид. — А… Персефона? — Она день и ночь сидела рядом с тобой и вливала в тебя жизненную энергию. Да если бы не она… — А я… что я делал? — уточнил Аид с беспокойством. — Пытался оставить ее вдовой, скотина такая! — Возможно… для нее это было бы лучше… — пробормотал Аид, и тут же получил печатью по голове. — Жертвенный баран! Сначала пойди и посмотри, как ты провел последние дни! Сдается мне, тебя это очень заинтересует! — рассердилась Геката и исчезла из кабинета.

…

Посмотреть, как он провел последние дни?.. В первое мгновение Аид не понял, что имеет в виду Геката… а потом его бледные щеки залила краска. Когда Персефона еще не жила в его царстве, он много дней подряд поднимался в наземный мир, чтобы полюбоваться ею, но и этого казалось ему невозможно мало. И тогда он, втайне от Гекаты, отправился к Гефесту с просьбой создать Зеркало Персефоны, в котором он мог бы увидеть свою богиню в любой день и час ее жизни. Аид представлял, КАК посмеялась бы над ним богиня Луны, и какие шутки она отпускала бы на тему его застоявшегося копья. Но зеркало нужно было ему совсем не для этого! Ну, может, иногда. Ладно, каждый раз перед сном. И иногда по утрам. Он был уверен, что Геката ничего не знает об этом, и вот теперь… Да нет, он точно баран. Ведь это Геката разбирала всю его почту.