Театральный демон

Миша, конечно, не из тех, кто от своих проблем бежит и прячется. Он, напротив, обычно сталкивается с ними лицом к лицу да ведет бесконечную войну. С большинством траблов в своей жизни легко справиться, когда ты демон. И Горшенев умело этими привилегиями пользуется. Но... идти голым королем прямо против всемогущей Смерти — идея дикая и глупая даже для такого безумца, как Миша. Исподтишка воровать души, пользуясь окольными путями (Харона никто не может заподозрить в неверности; он же людей за монеты перевозит!) дело одно, и совсем другое — светиться и дразнить холерическую даму, которая запросто одним взмахом руки и суровым взглядом может любого заставить окочуриться. Демон ее не боится, но опасается, заранее зная, кто будет в этой битве проигравшим. До театра он добирается пешком — ему не встречается никто по пути, да и после поездки с Хароном хочется прогуляться и размять ноги; немного освежить голову. В лицо дует холодный ветер; Миша морщится, поглядывая время от времени на притихший мешок. Почувствовав смену обстановки, многие души теряются. Пытаются вспомнить, каково это — быть живым. Начинают хотеть снова увидеть рассвет или закат, прислушаться к непроизводимым в мире мертвых звукам, ощутить тепло. У Горшенева бывает настроение с ними это обсудить, а иногда демон даже вытаскивает их наружу раньше времени, позволяя немного прогуляться по окрестностям вместе с ним и поглядеть на поменявшийся за годы и столетия их отсутствия город или мир в целом. Но сегодня мужчине хотелось лишь поскорее добраться до дома; души надо было подготовить к выступлению за ближайшие несколько дней. Миша хмыкает — именно на это выступление он и пригласит своего старого знакомого, о котором думал у набережной. Дебют — отличный повод, тем более, что тот ценитель всякого рода искусства. Вот тебе и одной проблемой меньше. Или, наоборот, больше? Ибо Князев — это, если подумать хорошенько, одна сплошная ходячая проблема. Не то чтобы они с Горшеневым не ладят... У них в принципе взаимоотношения с колдуном неоднозначные: иногда они соревнуются и спорят по мелочам, подначивают друг друга по поводу и без, а иногда — проводят очень даже приятные вечера на каких-нибудь маскарадах за тем-другим стаканчиком спиртного и разговорами обо всем и сразу. При всем при этом Андрей не пропускает почти ни одной премьеры в Мишином театре, а самому Горшеневу в отместку приходится выслушивать от того новости колдовского мира да жалобы на расплодившихся тут и там ведьм, забирающих у него всю работу. Эту часть демон особенно не любит слушать, ведь к ведьмам у него особенное отношение — у демона таких знакомых много, а на складах душ и подсобными у него в театре часто работают именно эти красавицы. Некоторые из них даже неравнодушно дышат в сторону начальника, но, увы и ах, все невзаимно, а привороты на демонов не действуют; эффект обратный. Было дело, проходили. Но, впрочем, даже несмотря на некоторую брезгливость в отношении ведьм, Князев умудрялся найти с большинством из них на территории театра общий язык. Он отлично умел адаптироваться. Не будешь же ты заходить в гости, чтобы покритиковать чужие правила дома, правда? Вот и в этот раз, спустя недельку обыденных Мишиных забот после той поездки в мир мертвых, Андрей проходит внутрь театра в сопровождении милейших дам. Агата и Маша — одни из незаменимых работниц, которые знали Князева, на самом деле, как облупленного, потому всегда его и встречали, — показывали ему новый открывшийся корпус здания. Небольшая пристройка представляла из себя большое фойе, лабиринт из комнат для сотрудников, раздевалок и гримерок, но больше всего Андрея интересовал новый большой зал. Он пытался пару раз заглянуть туда и даже протиснуться вместе с прочими работниками, но каждый раз его одергивала Агата. Миша не любил, когда Князев всюду совал свой любопытный нос без должного надзора и сопровождения. Не то чтобы Андрей собирался портить чужое имущество, но он был известным шутником-иллюзионистом, а Горшенев одобрял это исключительно вне театра. К своему детищу он относился с особым трепетом и даже несвойственной ему серьезностью и ответственностью. Поэтому аукнуться могло потом всем без исключения. — Миха! Сколько лет, сколько зим! — громко восклицает Князев, завидев появившегося откуда-то со стороны гримерок демона. Горшенев в ответ скалится; это было что-то на подобии приветственной улыбки, только более зловещей. Впрочем, Андрей давно к его гримасничанью привык. — Привет. — несколько торопливо бросает ему Миша, подходя ближе. А после задирает голову кверху, будто оценивающе осматривая потолок и балконы фойе. — Как корпус? — интересуется он, уже не глядя на приятеля. — Дорого и богато. — посмеивается Князев. И это было правдой — кто знает, сколько на самом деле было затрачено на зрительские залы и едва ли не искрящийся от новизны вестибюль. — Вся эта... изысканность, как-то не похоже на тебя. Отличается от остальных залов. — Ну, это плохо или хорошо? — все-таки оборачивается на него через плечо Горшенев и смотрит в упор. — Нравится или нет? — Мне — нравится. А ты какой-то нервный. — чуть прищурившись, подмечает колдун. — Да. Немного. — на удивление легко соглашается Миша. — Но об этом потом. Пошли, провожу тебя в зал. Я выбрал нам лучшие места. Андрей улыбается довольно и медленно кивает, прежде чем поспешить за почти бегущим (демон всегда куда-то будто бы торопился) к закрытым дверям. В фойе никого, кроме них, редких сотрудников да Агаты, не было. Князев, как старый знакомый и в прошлом неплохой спонсор, имел некоторые привелегии, посему зачастую был одним из первых приглашённых на всякого рода уникальные мероприятия. Закрытые вечеринки, светские встречи, предпросмотры различных выступлений — не только у Миши, он много где успевал. Это приносило ему некоторое удовольствие и льстило. Агата открывает им зал; Миша входит первый, с некоторым вожделением и страстью в глазах, следом за ним проскальзывает с любопытством мотающий по сторонам головою Андрей. Зал действительно впечатляет — в первую очередь своими объёмами, готовый будто бы вместить в себя целое поселение, уже после — декорациями и общей обстановкой. Князеву явно приходится всё тут по душе, но Горшенёв в этом и не сомневается; он каждый раз умудряется приятеля поразить в самое сердце. Выступление обещает быть ещё более масштабным и интересным, чем всё вокруг них сейчас. Но обычно нетерпеливый до демонстрации всех своих амбиций и задумок Миша почти этим не увлечён и сильно задумчив. Андрей оборачивается через плечо, ожидая увидеть позади Агату, но та исчезает в полупотёмках зала и колдун не в силах различить её силуэт ни рядом, ни где-либо ещё. Кажется, она оставила их наедине ещё у дверей. Князев разворачивается обратно и молча усаживается на кресло, по подлокотнику которого уже стучит устроившийся на соседнем месте демон. — Должен признать... я уже впечатлён и предвкушаю само выступление. — минуту спустя нарушает Андрей затянувшуюся паузу. — Давно не имел дело с твоими работами. Какое счастье, что ты вернулся в строй после долгого перерыва! Напомни, почему... — Андрюх, у меня к тебе просьба. Что хочешь проси — без тебя не справлюсь. — Миша перебивает товарища без тени смущения и стыда, напрочь игнорируя чужие слова. — Ты, похоже, в отчаянии, раз говоришь подобное мне. — посмеивается колдун, но серьёзный вид Горшенёва как бы говорит сам за себя: ему не до шуток. Тогда Князев шумно вздыхает и усаживается поудобнее, облокачиваясь на спинку стула и закидывая нога на ногу. — Какая просьба? — Портал. — коротко и ясно отвечает демон. Брови Андрея взмывают вверх от удивления. — Портал? — Смерть ведёт за мной охоту. И ты прекрасно знаешь, что по-другому от неё не скрыться. Особенно если вспоминать, сколько я ей задолжал... Колдун мотает головой, пожимает плечами, подтягиваясь на своём месте, а после задумчиво хмыкает. Миша поворачивает голову в его сторону, смотрит внимательно, пронзительно, почти как на добычу, и ждёт. От напряжения у него челюсти сводит, но он с усердием сдерживает свою нетерпеливую натуру, дабы не наброситься на Князева с криками прекратить тянуть кота за яйца да выёбываться, он, в конце концов, его друг, и не намерен терпеть к себе такого отношения с его глупыми играми и фокусами, которыми он пичкает обычно своих поклонников и посетителей. — Мих, я не хочу тебя разочаровать ни в коем разе, но она охотится за тобой уже несколько десятилетий. Ты и так неплохо справляешься. — А если нет? — демон клацкает зубами, ютясь на своём месте. — А если теперь всё серьёзнее? — Да ну, куда серьёзнее...— отмахивается Андрей. Горшенёв приближается к нему, недовольно хмурясь. — Я не собираюсь рисковать собственной шкурой из-за глупой и ничего незначащей самонадеянности. — шипит он колдуну почти в самое ухо, а после резко отстраняется и нервно постукивает пальцами по креслу. — Рано или поздно даже мои демонические защиты рухнут. Она найдёт прорехи. — Не думаю. — спокойно отзывается Князев, поправляя галстук. Он действительно не верит в вероятность того, что Горшенёва возможно поймать. Да и к Смерти всегда относился несколько скептически. Миша закатывает глаза и громко, демонстративно фыркает. Тогда Андрей чуть улыбается, поглядывая на демона. — Ладно. — Ладно? — Горшенёв шебуршит ногами, впечатываясь ими в переднее сидение. — Что ладно? — Я не вижу ни одной веской причины действительно из-за этого переживать и тем более пытаться решить проблему такими радикальными способами... — Миша нетерпеливо отстукивает ногой, пропуская смысл сказанных Князевым слов через одно. Мозг отказывался воспринимает всё воедино. — Но я могу устроить тебе портал. Чисто теоретически. Мне понадобится для этого время. Не могу сказать, сколько точно. И у меня будет условие. — Условие! — восклицает громко и неопределённо демон, а после замолкает. Андрей отводит взгляд в сторону тёмной сцены, расплываясь в лёгкой улыбке, и молча ждёт. Горшенёв не заставляет его делать это слишком долго. — Как же ты, сделка и без какого-нибудь условия? — ворчит он. — Сам же накаркал. Что ты хочешь? — Ничего особенного. Занять тебя всякого рода беготнёй, пока буду готовиться к ритуалу... — Какой беготнёй? — уже начинал потихоньку раздражаться Миша. — Набери себе труппу преспешников. Только не вот эти вот души из твоего театра. И без принуждения. — Принуждения? — не понял демон и захмурился. Андрей рассмеялся. — Да, дорогой, без принуждения. Не используй свои демонические приколы для того, чтобы завлечь людей. Найди тех, кто пойдёт за тобой сам, чего бы им это ни стоило, и будет готов отдать тебе душу добровольно. Справишься — и будет тебе портал. И тебе, и труппе — чтобы было, с чего начинать заново. — Но как? — у Горшенёва по глазам всё видно — он растерян и озадачен таким заданием, ведь никогда не удосуживался получить признание и одобрение людей, прежде чем подчинить себе. Зачем об этом вообще думать, когда есть пути попроще? — Это тебе и нужно будет выяснить. — ехидно отвечает Князев. — Завлеки их чем-нибудь. Порази. Восхити. Подружись. Не знаю, какой способ подойдёт тебе. Попробуй и то, и другое — весело будет! Миша напряжённо молчит, уставившись перед собой, и много-много думает. Они оба и не замечают, как за спиной у них возникает ещё один хрупкий силуэт. — Я пойду! — слышится звонкий девичий голос. Мужчины переглядываются и медленно, синхронно почти оборачиваются назад через плечо. Склоняясь поближе к их сидениям, около возникает миловидное личико Маши Нефёдовой — той самой очаровательной ведьмы, что обычно встречает Князева у театра вместе с Агатой. — Куда пойдёшь? — недоумённо спрашивает Горшенёв. — Как куда? — удивляется девушка. — С тобой, в город. За труппой! — Но... Миша недоговаривает. Маша невинно хлопает глазками и переводит взгляд с колдуна на демона в ожидании продолжения; Андрей же хмыкает довольно и подпирает голову рукою, хитро щурясь на приятеля. — Ну, Горш? согласен на условия?