Разные миры

Счастье. Вот что она ощущала последние несколько дней. Она чувствовала его в каждой клеточке своего тела, а главное души. Оно медленно разливалось по венам, согревая ее изнутри. И несмотря на то, что на улице была характерная для Англии дождливая погода, ей было тепло. А ведь ничего почти не изменилось. Они по-прежнему были лучшими друзьями. Проводили вместе все свое время, прятались от школьной суматохи в пустом кабинете, который давно уже стал их, и изводили учителей и одноклассников розыгрышами. Как давно они ничего не придумывали вместе. Шейн, наверное, был готов прыгать от радости, что прошло почти два месяца с начала учебы, а в школе до сих пор не были сорваны уроки по вине Гилберт и Сальваторе. Только вот спокойствию пришел конец, и их проделки посыпались одна за другой. Начали они с того, что каждый день подбрасывали профессору Шейну любовные записочки, которые тот находил в самых неожиданных местах. Сначала он краснел, потом белел, а затем и вовсе терял все свое красноречие и не мог связать и двух слов, обводя всех смущенным взглядом. Также были еще и мелкие проказы — вроде запущенной прямо во время обеденного перерыва мышки в столовую, расклеенных по всей школе вырезок из не очень пристойных журналов, подмены табличек с мужского и женского туалетов и много чего другого. Учителя снова потеряли сон, но доказать, кто был виновником всего этого хауса, так и не смогли, поэтому Деймон и Елена продолжали спокойно жить, ловя подозрительные взгляды директора и профессоров и лишь невинно улыбаясь им. И Елена могла бы с уверенностью сказать, что все осталось как прежде, если бы теперь они не могли совершенно спокойно, не чувствуя угрызений совести, целовать друг друга, держаться за руки и обниматься. Они не были парой. Не называли друг друга своими парнем и девушкой. Она не ревновала, когда видела, что он стоит в коридоре в окружении каких-то девчонок, а он совершенно спокойно относился к тому, что она иногда встречалась со Стефаном. Ведь оба знали, что когда люди вокруг исчезнут, они снова смогут быть собой. Елена понимала, что отсутствие ярлыков, как называл это Сальваторе, когда-нибудь навредит им. Но сейчас эта свобода в их отношениях приносила лишь успокоение, и ей было достаточно знать, что перед ней просто ее Деймон, а своим парнем она еще успеет его назвать, если так будет суждено. — Ты опять это делаешь, — раздался голос Деймона. — Что? — спросила Елена, хотя прекрасно понимала, о чем говорит парень. Они сидели в ее комнате на кровати и делали домашнее задание. Сальваторе склонился над книгой и что-то старательно читал. Между его бровей пролегла легкая морщинка, и девушке так и хотелось провести по ней пальчиками, разглаживая ее. — Смотришь на меня, — Деймон, наконец, поднял взгляд на Гилберт. — Разве я не могу смотреть на своего друга? — Друга? — парень, усмехаясь, дернул бровями, видимо, намекая, что то, что между ними сейчас происходит, дружбой уже назвать сложно. — А ты не мой друг? — Мне меньше всего хочется, чтобы ты была моим другом, когда ты сидишь так близко в коротких шортах и футболке. — Ах ты, — Елена, рассмеявшись, легко толкнула его в плечо, хотя сама прекрасно понимала, почему он так говорит. Ей самой было трудно сфокусироваться на учебе, когда он находился так близко. Они сидели на кровати, прислонившись спинами к стене, а их ноги были переплетены между собой, казалось, создавая электричество в тех местах, где кожа соприкасалась. И это не говоря о том, что периодически он случайно — или нет? — дотрагивался до ее ноги рукой, вызывая мурашки по всему телу. — Гилберт, нарываешься, — Деймон легко перехватил ее руку и потянул на себя. — А так ты можешь назвать меня другом? — почти лежа на нем, усмехнулась Елена, проведя кончиком пальца по его скуле и заставляя его закрыть глаза. — Нет. — А так? — девушка едва коснулась губами его шеи, и чувствуя, как он вздрогнул, провела дорожку из поцелуев к его лицу, останавливаясь в миллиметрах от рта, — Так? — Лени, — с оттенком злости прошептал Деймон и, не выдержав, поддался вперед, ловя ее губы своими и тут же углубляя поцелуй. А Елена ответила, ощущая приятную истому, когда его руки переместились на ее спину, едва задевая кожу под футболкой. У нее уже были отношения. Был Мэтт, с которым они много раз целовались, но не один из тех поцелуев не мог сравниться с тем, что пробуждалось в ее душе, когда к ней прикасался Деймон. С ним все, казалось, было впервые. Он заставлял ее чувствовать себя маленькой девочкой, которая только открывает неизведанный мир. Хотя так оно и было. С Мэттом у них все было так невинно, они не заходили никуда дальше легких поцелуев и объятий. Его руки никогда не опускались ниже ее талии, а то и вовсе обхватывали ее лицо, в то время как Деймон никогда не сдерживал себя, но тем не менее он делал это аккуратно, не переходя границы, переступить которые она была еще не готова. Елена сжала его рубашку, ногтями задевая открытый участок кожи на груди и оставляя там маленькие отметины. Парень тут же едва слышно зарычал сквозь поцелуй, сильнее прижимая ее к себе и не давая возможности дышать. Она каждой клеточкой кожи чувствовала, как он напряжен, и все, что ей хотелось, чтобы он знал, насколько она счастлива. — Деймон. Парень не сразу оторвался от нее, продолжая покрывать поцелуями ее шею, но потом все-таки поднял глаза, встречаясь с ней взглядом. — Что? — он осторожно заправил прядь волос ей за ухо, и Елене вдруг захотелось закричать от этой нежности, которая, кажется, наполняла комнату. — Я просто хотела сказать, что я… — Елена! — в ее комнату совершенно неожиданно ворвался Джереми и застыл на пороге. Черт, она совершенно забыла, что дверь не заперта. Девушка резко села, стараясь не замечать сдерживающего смех парня. — Что ты хотел? — Мама спрашивает, останется ли Деймон на ужин, — совершенно неосознанно проговорил мальчик, — А что это вы тут делали? — Мы… Мы просто боролись, — Елена ударила в плечо Деймона, который закрыл лицо подушкой, но тот лишь сильнее затрясся от беззвучного смеха. — Боролись? — Ну да, — как можно беззаботнее пожала плечами девушка, — Я вот завалила его на спину, и уже хотела щекотать, когда ты зашел. — Ну ладно, — кажется, поверил Джереми, — Так что насчет ужина? — Деймону надо домой, так что в другой раз. Мальчик серьезно кивнул и вышел в коридор. И как только дверь за ним закрылась, комнату огласил смех Деймона. — Это не смешно, Сальваторе — Я просто представил, что было бы, если бы сюда зашла Барби, — парень убрал подушку от лица и с усмешкой посмотрел на Елену, которая хмуро свела брови. — Скажи спасибо, что это был Джер. — Нет, а серьезно, — Деймон сел на кровати, чуть сощурив взгляд, — что бы ты сделала, будь на его месте твоя сестра? — Сказала бы правду, что мы… — девушка запнулась и поджала губы, не зная, что ответить. Действительно, как объяснить то, что между ними происходит другому человеку? Этого ведь никто не поймет, и просто сочтут их сумасшедшими, которые играют какие-то роли.  — Думаю, никто не поймет нас. — Боюсь, ты права, — Сальваторе чуть наклонился к ней, чтобы между их лицами остались сантиметры, — Хорошо, что мы понимаем друг друга, да? — Да, — едва слышно ответила Елена и уже хотела снова поцеловать парня, когда он резко отпрянул назад и, как ни в чем не бывало, встал с кровати, — Эй! — Что такое, Гилберт? — Ничего, Скунс. — Люблю, когда ты дуешься, — Деймон, усмехнувшись, легко поцеловал ее в лоб, на секунду задерживаясь, и вдыхая родной запах, исходивший от нее, — Мне пора домой. — Хорошо, — мягко улыбнулась она, поднимая на него глаза. — Я могу остаться. — Нет, ты должен идти на семейный ужин. — Боюсь, я там не сильно нужен, — Сальваторе дернул уголком губ, подходя к столу девушки и забирая брошенную туда школьную сумку. — Деймон, твой отец меняется, и ты должен поддержать его. — Я не могу изменить свое отношение к человеку, который всю жизнь ненавидел меня. — Не говори так, — Елена тоже встала с кровати и подошла к парню, беря его за руки, — Он любит тебя. — С чего ты это взяла? — Как тебя можно не любить? — чуть пожала плечами девушка, заглядывая в его глаза, в глубине которых можно было увидеть детскую грусть. — Ты ненавидела меня раньше, — Деймон притянул ее к себе и обнял, утыкаясь ей в макушку. — Да, но сейчас я… Елена замерла, понимая, какие слова только что чуть не слетели с ее губ. Черт. Этого не может быть. Она не может действительно… — Что? — Сейчас я не ненавижу тебя. Девушка натянуто улыбнулась, понимая, что эти слова не стоят и половины того, что на самом деле было у нее в голове. Но то, другое, оно слишком опасное, и она боялась даже подумать об этом, не то, что сказать это ему. — Я тоже не ненавижу тебя. И ей почему-то показалось, что он тоже сказал не то, что думает.

***

Деймон шел по вечернему городу, вспоминая, как всего несколько минут назад держал в своих объятиях девушку. Девушку, которая пару дней назад была просто Лени, а теперь вдруг стала всем. Хотя кого он обманывает? Никогда между ними не было ничего простого. С самого первого дня они не были друг другу никем. Ведь, если подумать, они могли сосуществовать в одном городе, тихо ненавидя и презирая друг друга. Ему должно было быть все равно на нее. Ну какая разница, что говорит и думает девчонка, которая с самого детства жила совсем в другом мире, кардинально отличающийся от того, к которому привык он? Взять хотя бы Кэтрин, которая относилась к людям без статуса, как к букашкам под ногами. Но даже у нее к Гилберт было всего лишь безразличие. Она чувствовала превосходство над ней и иногда пыталась уколоть, но в целом, ее никогда не интересовали ее чувства, мысли, да и она сама. С ним же все было по-другому. С самой первой встречи между ними не было этого безразличия. Они никогда не были друг для друга «никем». Кем угодно — врагами, соперниками, друзьями, влюбленными — но никак не чужими людьми. Так что был лишь вопрос времени, когда они поймут, насколько связаны. — Это ты, милый? — как только он отрыл входную дверь, ему навстречу вышла Мэри в легком вечернем платье. — Привет, мам. — Как погулял? — под удивленный взгляд сына женщина забрала у него пальто и аккуратно повесила на плечики. — Нормально. А где отец? — не совсем понимая настроение мамы, спросил Деймон. — В библиотеке. Мы смотрели старые семейные альбомы. Я и забыла, каким славным малышом ты был, — проходя в столовую, где был накрыт ужин, произнесла Мэри. А парень так и остался стоять в дверях. Отец с матерью пересматривали альбомы? Те, которые годами пылились в библиотеке и про которые никто не вспоминал уже много лет? Он уже хотел поднести руку к своему лбу, дабы проверить нет ли у него лихорадки, когда в столовую вошел отец. — Мэри, я подумал, нам надо бы снова съездить на отдых всем вместе. Мы так давно никуда не выбирались. — Чудная мысль, дорогой. Деймон, ты куда пропал? — Деймон пришел? — Джузеппе выглянул в коридор, и парню пришлось сделать вид, что он был занят своим внешним видом, — Все в порядке? — Да, — младший Сальваторе кивнул отцу и, все еще до конца не понимая, куда он попал, прошел в столовую и занял свое место. — Джузеппе, когда мы сможем поехать отдыхать все вместе? — когда все расположились за столом и принялись за ужин, спросила Мэри. — Думаю, только летом, у Деймона ведь учеба, да и… Парень, так и не притронувшийся к еде, переводил удивленный взгляд с отца на маму. Он никогда не видел, чтобы они так легко общались друг с другом. Они вели себя так, будто бы были обычной семьей, планирующей свой отпуск. Так обычно выглядел ужин у Гилбертов, но чтобы его родители могли так легко разговаривать друг с другом — было чем-то новым. Кажется, Гилберт как-то упоминала, что ей по ночам видится какой-то зверек, который выглядит как настоящий. Он тогда посоветовал ей обратиться к психиатру, чтобы проверить голову, но может ему и самому стоит сходить вместе с ней? Ведь то, что он сейчас видит больше похоже на галлюцинацию. Кажется, сумасшествие Гилберт заразно. — Ты что-то сказал? — обратился к нему Джузеппе. — Не помню, когда мы ездили куда-то все вместе, — произнес Деймон, понимая, что не удивится, если сейчас очнется на больничной койке и окажется, что все это ему приснилось. А что, это бы хорошо объяснило события последней недели. Он влюблен в свою лучшую подругу, которая вроде бы — ему же это не кажется? — отвечает взаимностью. Они могут быть вместе, оставаясь при этом друзьями и не разрушая ничего глупыми правилами и ярлыками. Мама впервые, насколько он помнил, выглядит счастливой. И это уже не говоря о Джузеппе, который стал совсем другим человеком. Наверное, было бы проще, если бы это все действительно оказалось бы сном. — Ты не помнишь, потому что был совсем маленький. Тебе тогда было три года, — с улыбкой проговорила Мэри, — Но это был чудесный отдых. Твой отец снял маленький коттедж на берегу океана, и там были только мы втроем. Я сама готовила еду, а вы все время проводили на пляже. Тебя оттуда вытащить нельзя было. Деймон и не заметил, как на его лице появилась улыбка. Странно, что у него не осталось ни малейшего воспоминания о том, что его семья была нормальной. Все, что он помнил это постоянные занятия с приглашенными домой преподавателями, игры с няней, которую он до сих пор вспоминал с теплотой, и редкие воскресные завтраки с родителями. А оказывается, и у него в детстве было что-то хорошее. Жаль только, что все это вытеснили не самые приятные моменты с отцом. — Вы с отцом выходили на яхте рыбачить, — видя, что сын с интересом слушает ее, продолжила Мэри, — А я сидела на берегу, боясь, как бы ты не вывалился за борт. — А однажды я действительно думал, что ты упал в океан, — подхватил историю жены Джузеппе, — Я увлекся рыбой и оставил тебя одного всего на несколько минут, но ты умудрился куда-то пропасть. Я оббежал всю яхту и уже хотел прыгать воду, когда ты заплакал. Я нашел тебя в бочонке, где была наживка, и когда ты увидел меня, ты сказал… — Папочка, червячки закончились, — Деймон резко поднял взгляд, встречаясь глазами с отцом, который мягко улыбнулся и кивнул. — Да, именно так ты и сказал, — произнес Джузеппе, на секунду увидев во взрослом сыне трехлетнего малыша, который был так привязан к нему и не отходил ни на шаг во время того отдыха. Но потом что-то сломалось в нем. Обвинение в убийстве своего бизнес-партнера. Арест. Борьба за правду. Постоянные громкие заголовки газет и осуждающие взгляды соседей. Встреча с женой своего «палача» Грейсона Гилберта, которая когда-то была для него всем миром. Наверное, именно последнее так подкосило его. Он просто закрылся ото всех, вдруг вспомнив, что он не может быть счастлив. Он жил не в том мире, где человек может дружить и любить. Тут его могут только ненавидеть и завидовать его статусу, и его сыну стоило узнать это в детстве, а не много лет спустя. Поэтому он поменял свое отношение к нему — нечего мальчику думать, что жизнь будет легкой и прекрасной. За каждый свой выбор ему надо будет бороться с людьми, которым никогда не понять их мир. И чтобы выжить, ему придется носить маску хладнокровия, за которой будут прятаться все чувства и эмоции. Он, правда, думал, что поступает, как лучше — не желал сыну испытать ту же боль, что и он. Только вот судьба, как всегда, решила все за него. И все повторилось снова. — Я на днях встречался с одним своим старым другом, — произнес Джузеппе, прерывая тишину, во время которой был слышен лишь стук столовых приборов о тарелки, — Он спрашивал о тебе. — Я рад, что у тебя есть друзья, отец, которым к тому же интересна судьба твоего единственного наследника. — Деймон, — упрекнула его Мэри, резко подняв взгляд на сына. — Все хорошо, дорогая, — остановил ее мужчина, — Так вот, он рассказал мне кое-что интересное. — Я весь во внимании. — Он видел тебя с дочерью Грейсона Гилберт. — Ну и что? — пожал плечами Деймон, не понимая, что в этом странного, — Мы друзья, и не удивительно, что нас видят вместе. — Да, но он говорит, что вы вели себя совсем не как друзья. — А как кто? — младший Сальваторе отложил столовые приборы, напряженно смотря на отца. — Как… — Джузеппе, отстань от мальчика, — добродушно прервала мужа Мэри, понимая, что атмосфера за столом накаляется. — Нет, пусть закончит, — качнул головой Деймон, — Только помни, что однажды ты уже обвинил меня в том, что я сплю с Гилберт. В тот раз я стерпел это, больше не стану. — Ну что же ты, сын, — вполне искренне рассмеялся Джузеппе, — Ты должен меня понять. Мне сообщили, что двое, ненавидящих друг друга подростков, у которых во всю бушуют гормоны, стали общаться. Что еще я должен был подумать? — Знаешь, с девушкой можно не только… — Деймон! — Все хорошо, мама, — Деймон послал Мэри смеющийся взгляд, — Я всего лишь хотел сказать, что мы с Еленой были просто друзьями. — Были? — И до сих пор есть. — Что ж, значит, мой друг обознался, — почти равнодушно пожал плечами Джузеппе, с усмешкой смотря на сына, — Наверное, он видел мисс Гилберт с кем-то другим. — Наверное. — Ну, а ты, что же? — Что я? — У тебя есть девушка? — спросил мужчина так, будто бы подобные разговоры были чем-то привычным между ними, а Деймон чуть не поперхнулся, не понимая, что откуда у отца появился такой интерес к его жизни, — Может Кэтрин? — Пирс переключилась на Элайджу, разбив мне этим сердце, теперь мне приходится смотреть на их счастье со стороны, обливаясь горькими слезами, — печально вздохнул Деймон, — Простите, я пойду к себе, а то боюсь разревусь перед вами. — Конечно, дорогой, — улыбнулась Мэри, но по ее лицу парень понял, что она сдерживает смех, поджимая губы и смотря на чуть недовольного мужа. Деймон кивнул отцу и поспешил убраться из столовой, надеясь, что завтра утром он проснется в привычном для себя мире, где отец не ведет себя, как герой одного из тех фильмов, где семья проводит все свое время вместе, рассказывают друг другу обо всем, а потом дружно поют песни, сидя у зажжённого камина. Такое может быть у Гилберт, но точно не у него.

***

Елена уже несколько минут стояла перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Та девушка, что отражалась там, была ей не знакома. Она выглядела слишком взрослой, красивой и… счастливой. И если с первыми двумя пунктами все было понятно — она просто превращалась из маленького гадкого утенка в прекрасного лебедя, — то вот последнее вызывало непонимание. Она ведь еще с детства считала себя счастливым человеком. На ее лице почти всегда играла улыбка, и редко можно было увидеть ее печаль. Но сейчас что-то точно изменилось. Только вот Елена никак не могла понять, что именно. — Я заглядывала к тебе пять минут назад, и ты стояла точно также, — раздался голос Кэролайн в дверях. Старшая Гилберт оторвалась от зеркала, и обернулась к сестре, которая с улыбкой смотрела на нее, — Что-то случилось? — С чего ты взяла? — Ты не смотришься в зеркало больше одной минуты. — Да, так и есть, — рассмеялась Елена и снова вернула взгляд своему отражению, — Не пойму… — Что? — Кэр подошла к сестре и встала за ее спиной. — Что изменилось во мне? — Глаза, — почти не задумываясь, ответила девушка, и Елена в зеркале встретилась с ней взглядом, задавая немой вопрос, — Они светятся. Елена едва заметно улыбнулась. Да, наверное, сестра права — ее глаза стали улыбаться. Интересно, отчего? Глупый вопрос. И ответ на него был всего один. Деймон. То, что между ними происходило, было чудом. И она не могла перестать думать о нем, о его улыбке, которая стала совсем другой, о руках, которая постоянно касались ее, и о его губах… Это все стало для нее почти таким же важным, как воздух, а может быть даже важнее. Порой, она ловила себя на мысли, что превращается в глупую влюбленную девчонку, а потом понимала, что она такая и есть. И это немного пугало. Она привыкла любить Деймона Сальваторе, но вот влюбиться в него… Почему-то казалось, что это означает приближение конца этой сказки. Ведь влюбленность гораздо слабее любви, и что случится если останется только первое, а второе исчезнет насовсем? — Елена? — одернула сестру Кэролайн, заметив, что выражение ее лица изменилось. — Все в порядке, — улыбнулась Елена, встряхнув головой. — Тогда идем? — Я думала, ты позже поедешь на автобусе с Бонни. — Я же заходила к тебе и спросила, можно ли пойти с вами, потому что Бонни заболела. — Правда? — удивленно вздернула брови девушка, — И что я ответила? — Что ты не против, — настороженно ответила Кэр, — С тобой точно все в порядке? — Пойдем уже, а то Деймон ждет. — Я только сумку возьму. Елена поспешила вниз, где ее уже, наверняка, ждал Деймон. В последнее время у них сложилась традиция не ездить в школу на автобусе, а выходить из дома чуть раньше и прогуливаться вдвоем перед уроками. Как правило, парень встречал ее на крыльце дома Гилбертов, ловил в свои объятия, когда она выбегала на улицу, и легко целовал, таким образом желая доброго утра. Это стало своеобразным ритуалом, который Елена ждала, засыпая ночью, и ради которого просыпалась по утрам. Вот и сегодня, не успела она закрыть за собой входную дверь, как Деймон обнял ее со спины, целуя куда-то в шею. Девушка едва поборола желание закрыть глаза и прижаться к нему и вынырнула из его рук, вызвав возмущение парня. — Что не так? — Кэролайн, — не успел Деймон спросить, что это значит, как на пороге показалась младшая сестра Елены, приветливо улыбавшаяся ему. — Доброе утро, Сальваторе. — Очень рад тебя видеть, Барби, — голос парня был наполнен сарказмом, на что обе сестры Гилберт одновременно закатили глаза, — Ты решила составить нам компанию? — А ты против? — игриво приподняв брови, спросила Кэр и прошла мимо Деймона, даже не посмотрев на него. — Какого черта… — Спокойно, — улыбнулась Елена, глядя на разозлившегося парня, смотревшего вслед ее сестре, — Бонни заболела, она попросилась пойти с нами. — Она маленькая что ли, одна дойти не может? — Вы идете? — уже стоя на тротуаре обернулась к ним Кэролайн, и старшая Гилберт, кивнув ей, потянула за собой Сальваторе. — Не будь засранцем. — Из-за нее я не пожелал тебе доброго утра. — Обещаю, что я не один раз пожелаю его тебе, только, пожалуйста, будь милым, — стараясь не смотреть на парня, который очень многозначительно ухмыльнулся, проговорила Елена. — Ради такого я готов постараться. Они все вместе двинулись в направлении школы. Кэролайн без умолку говорила, рассказывая им про что-то, и, на удивление, Деймон даже отвечал ей, при этом, правда, краем глаза смотря на Елену и ожидая ее реакции. Старшая Гилберт же ушла в свои мысли, думая о том, что хотела бы, чтобы всегда было так — двое самых близких для нее людей вот так просто шли с двух сторон от нее и болтали ни о чем и обо всем сразу. И пусть она не могла, как обычно, взять парня за руку, ей хватало и того, что он, как только Кэр отвлекается, едва ощутимо проводит пальцами по ее ладони, вызывая мурашки по всему телу. Елена перевела взгляд на Сальваторе, который увлеченно спорил о чем-то с ее сестрой, и в который раз удивилась, что это на самом деле происходит с ней. Кажется, за последние пару месяцев ее мир перевернулся с ног на голову. Причем произошло это уже во второй раз. И причина была той же самой. Деймон Сальваторе. Он изменил всю ее жизнь, когда стал ее другом, и изменил опять — когда стал… Елена едва ощутимо вздрогнула, когда опасное слово пролетело в ее мыслях. Они не встречались. Не были парнем и девушкой, решив, что эти ярлыки не к чему, и статус их отношений не важен. Зачем описывать словами то, что трудно было даже просто представить себе? — Так это правда? — Елена вздрогнула, когда Кэролайн обернулась к ней, вопросительно подняв брови. — Ты о чем? — Вы прекрасно знаете, о чем я, — девушка многозначительно улыбнулась, теперь смотря на Сальваторе, который незаметно для нее сжал руку Елены, — Все в школе говорят об этом. Неужели вы не слышали? — Сколько раз я говорила, что слухи о нас с Деймоном… — Ты здесь не причем, — качнула головой Кэр, — Что у тебя с Пирс, Сальваторе? — Прости? — парень перевел взгляд с улыбающейся Кэролайн на Елену, на лице которой не было и намека на улыбку. Девушка высоко подняла брови, будто бы требуя от него объяснения, а он в свою очередь посмотрел на ее сестру, которая, кажется, наслаждалась данной сценой. — Она заявила, что ваши отцы давно подписали контракт, по которому вы обязуетесь пожениться через несколько лет. — Не знаю, что там планирует мой отец, но я ни на ком жениться не собираюсь, — ему отчаянно хотелось взять насупившуюся Елену за руку и притянуть к себе, но он не мог сделать этого при Кэр, которая с любопытством наблюдала за ними. — Что ж, это хорошо, — произнесла девушка, — Не думаю, что моей сестре это известие понравилось. — А я здесь причем? — Елена даже остановилась и обернулась к ней, стараясь скрыть то, насколько на самом деле она была причем. — Вы ведь вместе, — как очевидную глупость произнесла Кэролайн, — Об этом вы подумали, когда я спросила о слухах? О том, что все узнали, что вы встречаетесь? — Мы не встречаемся. — Боюсь, что это правда, — на удивление легко согласилась младшая Гилберт. — Это еще почему? — не успев обдумать свои слова, спросил Сальваторе. — Я ошибаюсь? — Нет, ты не ошибаешься, — медленно проговорила Елена, искоса глядя на парня и прося его замолчать. — Мне просто интересно, почему ты думаешь, что мы не можем встречаться? — все-таки спросил Деймон, понимая, что потом предстоит нелегкий разговор со старшей Гилберт, но сейчас его интересовали слова младшей. — Потому что этого все ждут, — пожала плечами Кэр, — А вы, как мы все знаем, никогда не оправдываете чьи-то ожидания. — То есть… — Мы уже пришли, — оборвала его девушка и, махнув им обоим рукой, скрылась в толпе студентов. — Что ж, кажется, впервые мы сделали то, что от нас ждут, — усмехнулся Сальваторе, останавливаясь и поворачиваясь к Елене. — Мы не встречаемся. — Да, мы это так не называем, но ведь по факту… — Мы не встречаемся, Деймон, — девушка, поджав губы, качнула головой, и поспешила в здание школы. Она и сама не знала, почему так отреагировала на его слова, ведь, на самом деле, была с ним согласна. Как бы это не избегали признавать это, но они были парой. Просто ей не хотелось опять говорить об этом. Она была уверена, что если они еще хоть раз начнут рассуждать на тему «то, что между нами», она просто взорвется. Ведь разговоры ни к чему хорошему не приводят, пусть лучше все остается, как есть. Ей было достаточно просто чувствовать, что он рядом, а кто он — друг или парень — было совершенно не важным. Это ведь просто слова, которые в сущности ничего не значат. Но, черт возьми, как же все-таки хотелось, чтобы он назвал ее своей девушкой. Елена с грохотом положила свою сумку на парту, заставив одноклассников с легким испугом обернуться на нее. — Все в порядке, можете продолжать заниматься своими делами, — успокоила их девушка, усевшись на свое место, только вот все продолжали смотреть на нее, иногда переглядываясь между собой, — Вы на меня за два года не насмотрелись? — Елена, с тобой все хорошо? — Стефан сделал шаг из толпы, и Гилберт вдруг захотелось, чтобы они все исчезли. Как же она не любила быть в обществе. Она бы все отдала, чтобы вокруг остались только близкие ей люди. Как сегодня утром — было же так приятно идти рядом с Кэролайн и Деймоном. Тогда ее совсем не заботили люди вокруг и значение имели только эти двое. А сейчас приходилось снова играть какую-то роли и притворяться, что все хорошо. — Ты будто бы расстроена чем-то… — Вам же сказали, заниматься своими делами, — произнес Сальваторе, видимо, все это время наблюдавший за ней, и все тут же отвернулись от них, даже Стефан, дождавшись, пока Елена улыбнется и кивнет, вернулся к своей парте. — Что ты здесь делаешь? — Гилберт подняла взгляд на парня, который навис над ней, — Ты не ходишь на этот предмет. — Ты сбежала от меня, — он чуть сощурил глаза, наблюдая за ней, — Что не так? — Ты действительно хочешь говорить об этом здесь? — Елена скосила взгляд на группу стоящих неподалеку девушек, который явно прислушивались к ним. — То есть, нам есть, о чем говорить? — Не знаю. — Я не понимаю тебя, — развел руками Деймон, снова привлекая к себе внимание, — У нас ничего не получится, если ты не будешь честна со мной, а ты постоянно скрываешь свои мысли от меня. — Это не правда, Деймон, — девушка попыталась взять его руку, но он резко отдернул ее. — Ты права, поговорим потом. Мне пора на урок, — одновременно со звонком, произнес Сальваторе и вышел из кабинета. Елена еще пару секунд смотрела ему вслед, а потом вскочила со своего места и, столкнувшись в дверях с преподавателем и пролепетав извинение, выбежала в уже опустевший коридор. — Сальваторе, стой, — крикнула она, догнав его на следующем повороте. Парень остановился не сразу, сделав еще несколько шагов вперед, но потом, все-таки передумав, развернулся к Елене, — Ты прав, я не всегда говорю, о чем думаю, но не потому что не доверяю тебе или что-то в этом роде, просто… — Что? — Мне страшно сказать правду, — пожала плечами Гилберт, смотря, как парень приближается к ней уже с совсем другим выражением лица. — Почему? Это же я, мне ты всегда можешь сказать правду, — он мягко улыбнулся ей, проводя пальцами по ее щеке. — Я знаю. — Тогда что? — Ты был прав, — совсем тихо произнесла и на его недоуменный взгляд добавила, — Сегодня на школьном дворе ты был прав. Мы не говорим этого вслух, но мы… вместе. — Так вот чего ты боялась, — усмехнулся Сальваторе, — Думаешь, если мы дадим этом название, то что-то поменяется? — Да, — Елена уткнулась лбом ему в грудь, осознавая, как точно он описал ее страх. До этого она и сама до конца не понимала, что именно ее пугает, а он смог не только понять это, но и объяснить это ей, одним взглядом разрушив весь страх. — Послушай, — парень пальцем поднял ее подбородок, заставляя ее смотреть ему в глаза. — Не надо ничего говорить, — остановила его Елена, — Я и так все знаю. Парень, кивнув, опустил взгляд и вдруг, совершенно неожиданно, притянул ее к себе, поцеловав. — Я так и не пожелал тебе доброго утра, — сквозь поцелуй проговорил он, и Елена лишь рассмеялась, запуская ладошки в его волосы. И им было все равно, если кто-то появится в этом коридоре и увидит их вместе, ведь обоим сейчас было просто необходимо чувствовать друг друга рядом. Наверное, поэтому они не сразу заметили легкий кашель в стороне, и только когда раздался знакомый голос, они сделали шаг друг от друга. — Вот уж не думала, что когда-нибудь увижу такое.