Разные миры

— Не делай этого, Елена, — Стефан осторожной подступью подходил к ней, пытаясь не спугнуть отчаявшуюся девушку. — Я не хочу жить… Не хочу, — она стояла на обрыве башни самоубийц. Роуз была права, здесь отличное место, чтобы проститься с жизнью. Отсюда виден почти весь город. Парк, где они гуляли всей семьей. Любимое мамино кафе, куда они приходили в летние вечера. А если присмотреться, можно даже увидеть улицу, где находится их дом. Дом, куда мама больше никогда не зайдет. — Подумай о своей семье: отце, сестре и брате. Что с ними будет? — спросил парень, делая последний шаг к Елене и протягивая ей руку. — Они есть друг у друга. С ними все будет хорошо, — кажется, девушка уговаривала сама себя. По еще щекам текли непрекращающиеся слезы, которые она упорно стирала, не желая казаться слабой и жалкой. — А Деймон? Как же он? — предпринял еще одну попытку Уэсли, и девушка тут же слабо и бессильно завыла, — У него же нет никого близкого кроме тебя. — У него есть семья, — упрямо проговорила Елена. — Да, но тебя они не заменят. Он же любит тебя. — Он справится… Кто я такая, в конце концов? — Гилберт подавила очередной поток слез и уже поддалась вперед, когда парень произнес: — Мама. Подумай о ней. Хотела бы она, что бы ты ушла вслед за ней? Именно эти слова заставили ее развернуться к Стефану и зажать рот рукой, подавляя хлюпающие звуки, которые вырывались у нее изнутри. Слезы градом стекали по ее щекам, а все тело билось нервной дрожью. Она чуть не совершила самую большую ошибку, которая была бы последней в ее жизни. Мама бы не простила ее, если бы она бросила Кэролайн, Джереми и отца. Если бы оказалась такой слабой и неспособной справиться с этой потерей. Ведь мама растила ее другой. Она всегда учила ее быть сильной и заботиться о своей семье. Но мама мертва. И ей уже все равно. Она не услышит крик дочери, который раздастся по всей улице, в попытке хоть как-то облегчить свою боль. Но боль не уйдет. Теперь она всегда будет с ней. Каждый день дыра в сердце будет напоминать о ее потери. Но мама не узнает об этом. Она больше никогда не увидит их, своих детей. Не увидит, как им плохо и больно без нее. Весь дом наполнился этой пустотой, которая теперь была в их душах. На кухне не было слышно привычного звона столовых приборов и шипения кастрюль. Из гостиной не звучала заставка из любимого маминого телешоу, которое она обычно смотрела по вечерам, когда дети уже спали в своих кроватях. А в коридоре не было слышно тихих шагов, после которых всегда осторожно открывалась дверь и в комнату заходила мама. Она подходила к кровати и целовала заснувшую дочь в лоб, хотя она всегда только притворялась, что спит. А когда мама выходила из комнаты, перед закрытием двери обязательно взглянув на нее в последний раз, губы Елены растягивались в медленной улыбке. Но больше мамы нет. — А где она сейчас? — раздался тоненький голос Джереми, который разместился между сестрами на большой кровати Елены. — Она на небесах, — стараясь снова не заплакать, произнесла девушка, поглаживая брата по густым волосам, — в такой волшебной стране, где все люди счастливы. -Я хочу к ней, — заныл мальчик, — Почему она не взяла нас собой? — Нам еще рано, малыш, — Елена прижала его к себе, целуя в висок, — Особенно тебе. Ведь в мире еще столько всего интересного, чего ты еще не попробовал. — Помнишь, ты хотел в Диснейленд? — подала голос Кэролайн, обнимая брата с другой стороны, — А в той стране его нет. — Зато там есть мама. Что можно было ответить на такие слова семилетнего мальчика? Ничего. Лишь сильнее прижаться к нему, чтобы не так сильно ощущать пустоту. Мамы больше нет. И от этого никуда не деться. Нельзя ни убежать на башню, чтоб просидеть там всю ночь. Ни спрятаться в объятьях брата, который цепляется за нее своими маленькими ладошками, как за последнюю соломинку. Ни отвлечься на какие-нибудь другие дела. Потому что эта мысль теперь будет преследовать ее везде. И, наверное, с этим нужно смириться. Но как можно смириться с тем, во что еще не до конца поверил? Ведь она до сих пор надеялась, что сейчас с улицы раздадутся звуки мотора машины, и в дом вбежит папа и скажет, что произошла огромная ошибка и что с мамой все хорошо, что она просто находится в больнице. И они все вместе поедут к ней. И она проснется от этого ужасного сна. Сна, который начался с просьбы директора зайти к ней в кабинет. Она ведь до последнего надеялась, что причина состоит в другом. Она придумывала тысячи причин, почему их могли вызвать, сидя в кабинете директора и дожидаясь Кэролайн. Локвуд наотрез отказался говорить об этом, пока не придет младшая Гилберт. И в эти минуты ожидания она постоянно ловила на себе сочувствующие взгляды мужчины. — Чего мы теперь ждем? — когда пришла Кэр, но директор все равно избегал разговора, спросила Елена. — Вашу тетю, — спокойно ответил он, поглядывая на часы. — Тетю? — одновременно спросили девушки, переглянувшись. И на секунду Гилберт даже поверила, что все дело в приезде Дженны, которой велели забрать племянниц с уроков, но тетя как всегда опоздала, и у них уже успел прозвенеть последний звонок. Но потом с легким стуком в кабинет вошла Дженна, а вслед за ней залетел Джереми, кинувшись к сестрам, которые сидели на небольшом диванчике. Он разместился между ними и спрятал лицо в складках юбки Кэролайн. Сердце Елены забилось в тысячу раз быстрей, и она вскочила с дивана, встретившись взглядом с тетей. — Что… Что произошло? — стараясь сдержать слезы, спросила девушка. — Миранда, она… — Дженна качнула головой не в силах сказать это и прижала ладошки к лицу, пряча в них свои рыдания. — НЕТ! Ты врешь, — зло крикнула Елена и обхватила себя руками, желая спрятаться от всего мира. — Мама, — раздался сзади приглушенный голос Кэролайн, глаза которой давно стали красными от слез. И тут Елена не выдержала. Она энергично затрясла головой, отгоняя реальность. Этого не могло случиться. Ведь маме стало лучше. Она сама это видела. Видела, как она стала улыбаться, часто выходить гулять и много времени проводить с детьми. Это ошибка. Они все ошибаются. С мамой все хорошо. Как бы хотелось в это верить. Но нет… Мама умерла. Отчаянный крик вырвался из груди. И Елена сорвалась с места, выбегая из кабинета. Она слышала, как позади раздался звонкий голосок брата, останавливающий ее. Но она не могла остановиться. Она бежала по коридору, просто чтобы что-то делать. Она больше не могла находиться в той комнате. Она хотела убежать. Но разве убежишь от того, что теперь часть тебя? Нет, нет, не смерть мамы — часть нее. Сама мама. И неважно, что ее нет рядом. Она в ней, в ее душе. И всегда будет там. Она никогда не уйдет, не бросит ее. Всегда будет рядом, будет помогать и поддерживать. Будет все также любить и заботиться. Она всегда будет ее мамой. Елена сильнее прижалась к худенькому тельцу брата и сжала ладошку сестры. Да, она всегда будет рядом. Но вот только, кто теперь поцелует ее перед сном?

***

Первый раз спустя последние десять лет мама перед сном зашла в его комнату и поцеловала в лоб, всего на несколько долгих секунд задержав в своих объятиях. Потом отстранилась, ласково улыбнувшись, и провела мягкой ладошкой по его волосам, в попытке хоть как-то пригладить их. Но пряди вернулись в прежнее взлохмаченное положение, и Деймон слегка усмехнулся, когда мама безнадежно качнула головой. С ранних лет она пыталась бороться с беспорядком на голове сына, и все безрезультатно. Сейчас в такой теплой, родной атмосфере, которую он не ощущал в холодном особняке уже очень давно, Деймон на долю секунд позволил себе забыть о сегодняшних ужасах. Он никогда не был очень уж близок с мамой, но даже представив, что он может лишиться тех редких разговоров с ней, ее заботы, пусть и не всегда заметной, и, конечно же, безмолвной поддержки, его душа обливалась холодом и возвращалась к девушке, которая сегодня все это потеряла. — Мам, почему жизнь так не справедлива? — да, вопрос был очень глупый и банальный, но именно он волновал его сейчас больше всего. Почему мир устроен так, что умирают самые добрые и светлые люди, а прогнившие сволочи ходят по земле и дальше разрушают ее? Это ведь нечестно! И как после этого можно верить в Бога или какие-то другие высшие силы, если они даже не могут избавить мир от них. — Не знаю, сынок, — Мэри присела на край его кровати и слегка сжала его руку в своей, — Никто не может предугадать, что запланировано Судьбой. Миранда была прекрасной женщиной. Такой жизнерадостной, любящей, доброй. Мы учились в одной школе, только я была на несколько лет младше, и всегда завидовала ее силе. — Не знал, что вы были знакомы, — Деймон поднял на маму уставший взгляд и вздохнул, понимая, что этими рассказами она хочет хоть как-то ободрить его. — Мы и не были. Но каждый знал Миранду Саммерс. И каждый удивлялся ее внутреннему свету и силе. Знаешь, ведь в старшей школе все боялись Джузеппе, а она шутливо толкала его в коридорах, в наглую избавлялась от его поклонниц, и ласково называла — Джуз. Как-то, уже в браке, так его назвала я. Он жутко разозлился. Наверное, ему не нравилось это сокращение, а может, так его могла называть только она. — Он ведь справится? — осторожно спросил Сальваторе. — Не знаю… Но сегодня я впервые видела его слезы, — произнесла женщина и встала, медленным шагом подходя к окну, на котором остались капли недавнего дождя. Погода, как будто чувствуя, что сегодня произошло что-то ужасное, резко переменилась. Теплые деньки резко сменились ливнем и сильным ветром, которые раскачивал деревья из стороны в стороны. Даже сквозь толстые стены особняка было слышно устрашающее завывание и шелест ветвей. — Уже поздно, ложись спать, — обернувшись к сыну, произнесла Мэри и направилась к выходу из комнаты. — Где уж тут заснешь, — раздался ей вслед тихий голос Деймона. Когда дверь за мамой закрылась, парень откинулся на мягкие подушки и раскинул руки в стороны. Он не думал, что в одночасье все может так поменяться. Мама впервые за долгие годы зашла к нему перед сном. В глазах отца весь вечер была неизмеримая боль. Девчонка, Кэролайн, которая никогда не питала к нему теплых чувств, сегодня, обнимая его в школьном коридоре, нашла в нем поддержку. А самая светлая и жизнерадостная девушка чуть не спрыгнула с башни. Он чувствовал огромную благодарность к Стефану, который уговорил ее не делать этот последний шаг. Парень нашел слова, которые спасли Елене жизнь, и сам Сальваторе не был уверен, что смог бы сделать для нее тоже самое. Когда он примчался на башню, девушка сидела на холодном полу, прижимая ладонь к лицу, рядом с ней был Стефан, который тут же отошел в сторону, как только увидел Деймона. Он упал на колени рядом с Еленой и прижал ее к себе, понимая, что сейчас ему остается лишь просто держать ее в своих руках, напоминая, что она не одна. Он не знал, сколько времени они провели на той башне. Но когда слезы к девушки закончились и она оторвалась от него, Деймон понял, что Уэсли уже нет, и они остались вдвоем. Надо было что-то сказать ей, но слов не было, поэтому он просто, по-прежнему одной рукой прижимая ее к себе, отвел ее к сестре, брату и тете. А сам ушел. Ушел, понимая, что все, что было до этого, исчезло сегодня днем.

***

— Елена, — девушка вздрогнула, когда позади нее раздался до боли знакомый голос. Она уже который час сидела на кровати, скрестив под собой ноги, и бесцельно смотрела на стену, стараясь не думать ни о чем, но при этом думая обо всем. Деймон бесшумно обошел ее кровать и присел рядом с ней, вытирая слезу, катившуюся по ее щеке. Захотелось прижаться к нему, но Елена лишь сильнее зажмурила глаза, борясь со слезами. — Посмотри на меня, — произнес Сальваторе, и она почему-то послушала его. Его сердце ушло куда-то в пятки. Ее взгляд был таким потерянным, в нем было столько боли, что казалось, что эта миниатюрная девушка просто не может вынести ее одна. — Чем я могу помочь? — Ничем. — Не закрывайся от меня, Лени, — попросил Деймон и придвинулся чуть ближе к подруге. Но она, мотнув головой, спрыгнула с кровати и подошла к окну, обхватив себя руками. — Я не могу, Деймон… Не могу, — парень подошел к ней, остановившись в паре шагов от девушки. — Мы справимся, как делали это всегда. — Нет, нет… Ничего теперь не будет как всегда, — резко оборачиваясь к Сальваторе, произнесла Елена, слегка повысив голос. — Ложь. Вот увидишь, ты… — «Ложь»? — прервала его девушка, — Это не игра, Деймон! — Ты думаешь, я этого не понимаю? — поднял брови парень, делая шаг навстречу ей. Елена не выдержала его слишком открытого взгляда и обернулась обратно к окну. Внутри разрастался огромный комок из боли и злости. Прошло несколько дней со дня смерти мамы, и она чувствовала, что вместо слез приходило непонимание, а вместе с ним и ненависть к этому миру, который был так несправедлив. Она до крови врезалась ногтями в кожу ладоней, чтобы сдерживать ее внутри себя, но это не помогало. Хотелось кричать и выть от боли, смотря на пустую комнату мамы, на фотографии с ней и на людей, которые продолжали жить. Как можно жить дальше? Мир вокруг нее изменился, стал слишком пустым и бессмысленным. И она не знала, зачем жить дальше, ведь казалось, что весь свет и любовь ушли вместе с мамой. Елене казалось, что если она хоть на минуту позволит себе забыть об этой трагедии, то мама уйдет навсегда. Поэтому она продолжала прокручивать у себя в голове все воспоминания о ней, даже самые незначительные, чтобы не забыть ее. И пусть, что от этого боль внутри нее только росла, зато она помнила маму. — Лени, — ей на плечо легла рука Сальваторе, и она медленно обернулась к нему, не поднимая глаз от пола. — Тебе лучше уйти. — Я не брошу тебя, — парень качнул головой и обнял ее, зарываясь рукой в волосах. И если пару дней назад она только и мечтала о его объятиях, сейчас они принесли лишь злость. Она не могла так. Как можно продолжать общаться и встречаться с кем-то, когда самый дорогой человек на свете ушел и больше не вернется. Разве можно так просто забыть это и наслаждаться его руками и поцелуями? И Елена оттолкнула его. — Не нужно. — Гилберт, послушай, — не отступал Сальваторе, — Я знаю, что ты переживаешь. Мне не понять твоих чувств, но я просто хочу быть рядом. — Нет, я так не могу, — девушка энергично затрясла головой, — Уходи, пожалуйста. — Ладно, я уйду. Но завтра я вернусь, — произнес Деймон, и Елена резко подняла на него глаза, которые моментально наполнились слезами, — Я приду на похороны. — Нет. — Да, я приду, ведь я знаю, что нужен тебе. — Не нужен, — пожалуй слишком громко выкрикнула девушка, — Ты не нужен мне. Больше нет. — Гилберт, — Сальваторе изменился в лице. Она видела, что причиняла ему боль своими словами, но ничего не могла с собой поделать. Ей нужно было время, чтобы справиться со смертью, что пришла к ним в дом. И он не поможет ей с этим. С ним она быстро забудет эту боль и придет в норму, она знала это также хорошо, как знала его. Она просто не сможет думать о маме, когда он рядом, а она так не могла. Ей хотелось прочувствовать и эту боль, и злость, и непринятие, чтобы пережить их и стать сильнее. Сейчас она была слабой маленькой девочкой, которая ненавидела этот мир, и ей не нравилось так чувствовать себя. Она не такая, и чтобы вспомнить это, она должна пережить это. Одна. Потому что он просто не поймет этого. — Деймон, моя мама мертва, и ты не можешь исправить это. Сейчас мне нужна моя семья и только. — Так что мне оставить тебя в покое? — тон его голоса был уже далеко не спокойным и сочувствующим, как раньше. Парень теперь злился вместе с ней, хотя и понимал, что в данной ситуации злость все только усугубит. Только вот слишком задевало его то, как легко она прогоняла его прочь, — На сколько? На день? Месяц? Или может навсегда? — Я не знаю, — честно ответила девушка, — Пока мне нужно побыть одной. Не успела Елена договорить, Деймон приблизился к ней и накрыл ее губы своими. Его ладони обхватили ее лицо, мягко стирая катившиеся слезы. Девушка всем телом прижалась к нему, понимая, что сейчас возможно совершает самую большую ошибку в своей жизни. И когда воздух закончился, и им пришлось оторваться друг от друга, она едва слышно проговорила: — Прости меня. — Ты, правда, думаешь, что тебе будет лучше без меня? — Да, — подавляя слезы, произнесла Елена. — Тогда я уйду, — сказал Сальваторе, и она зажмурила глаза, чтобы не видеть, как он покидает ее комнату, — Но знай, что несмотря ни на что, я люблю тебя. И когда Елена открыла глаза, его уже не было.